Страница 4 из 7
– Ты стала жалкой и слабой. Совсем ручной. – Кейн склонился над ней, в руке – кинжал. – Все потеряно для Вереса, если его королева – всего лишь женщина.
Запах морозной свежести накрывает с головой, прежде чем рука Кейна с оружием взмывает вверх.
***
Голова раскалывается от боли, лихорадка неприятным ознобом пробегает по телу.
– Во имя Ночи!
Не знакомы голос. Горько-сладкий запах лилий вызывает у Жанны отвращение и беспокойство. Клочья сна, такие зыбкие, все еще тянут к себе.
– Не думаю, что мы сможем провести Ритуал, Фауст. Состояние еще пограничное.
– Я полностью согласен с тобой, Мариус. – Голос у Фауста подавленный и почти молящий. – Что можно сделать для Жанны? Это просто невыносимо!
Шепот на веалоре звучит жутко и резко. Жанна приоткрыла глаза, но плотный балдахин скрывает от нее собеседников.
– Возвращайся в провинцию. Сейчас госпожа графиня не опаснее котенка. В связи с последним обострением конфликта между Оринбергом и соседями, столица – не самое безопасное место.
– Ей нужно вернуться в Верес. – Твердо звучит баритон князя. – Есть новости о мече?
Собеседник не отвечает, девушка поняла, что он либо кивает, либо отрицательно качает головой.
– Сантер обещал, что мы сможем уйти из Лорин. – Шипит князь. – Что Лилит?
– Лилит не готова к переговорам.
Какой же душный и глухой голос у этого Мариуса! Будто ходячий труп вздумал заговорить. Приступ боли затмил сознание, Жанна снова ненадолго провалилась во тьму. Рассудок прояснился, и она услышала обрывки разговора.
– Вряд ли, Фауст, у тебя получится. Я бы не стал рисковать, если девчонка дорога тебе. Это – преступление, жертвовать таким ценным экземпляром.
Мужчины удаляются к двери, слышно все хуже.
– Королевство подождет. Если не станет лучше – сделай так, как я сказал…
На лицо упал лучик света, Жанна нахмурилась, прикрыла лицо ладонью.
– Ты не спишь? – Тихо шелестят слова. Фауст забрался на кровать, устроился возле ног девушки, как кот. – Три дня, Жанна. Тебя не было три дня.
Прекрасное лицо морщится от боли воспоминаний. Ей казалось, тени терзали ее целую вечность!
– Праздник? – Жанна коснулась кончиками пальцев теплой ладони верийца.
– Король объявил двухнедельный маскарад. Наплевать.
Истинный лег рядом, подперев голову ладонью. Его глаза внимательно изучали бледное лицо графини. Снова чуть сероватый оттенок кожи, круги под глазами, потускневший взгляд.
– Что убивает тебя, Жанна? – Прикосновения аккуратные, трепетные, точно Жанна сделана из хрупкого фарфора. – Как мне помочь тебе?
– Мне страшно. – Лихорадочно шепчет она. – Когда я остаюсь одна в своем лабиринте, происходят чудовищные вещи. Я схожу с ума.
Фауст сам выглядит измученным. Жанна не делится с ним своими кошмарами, не пускает в свои мысли. То ли скрывая что-то, то ли щадя. Точно снова беспомощная полукровка столкнулась с безжалостным, враждебным двором Вереса. Но в этот раз он не оставит ее одну!
– Поле трех королей. Покажи мне. Я должна побывать там. – Попросила Жанна.
– Как только ты сможешь встать. – Пообещал Фауст, крепче прижимаясь к ней. – Ничего не бойся. Я убью всех твоих врагов. А сейчас…
Вериец сел рядом, расстегнул пуговицу на рукаве рубашки, закатал его до локтя. Ноготь на большом пальце рассек вены как нож масло.
– Пей. – Приказал Истинный, алые капли коснулись губ. – Ты была ранена…
Жанна с неожиданной жаждой приняла его подношение.
Хороводом закружились прожитые Гевальтом дни и годы, лица и разговоры, события, эмоции, чувства. Их было слишком много. Какие-то застывали перед Жанной, позволяли рассмотреть себя и окунуться в личные переживания князя. Другие спешили прочь, сверкнув разноцветной молнией.
Очнулась девушка полной сил. Порозовели щеки, холод ушел из рук и ног, тяжелый камень в груди растворился. Она взглянула на свои руки и с удивлением заметила светлые розовые шрамы от кистей до плеч. Жанна спустила сорочку: на плечах и груди так же остались тени порезов. Значит, сон был реален!
Счастливая улыбка не сходила с болезненного лица Фауста. Он спал, откинувшись на противоположную половину кровати.
Сначала Жанна испугалась, что убила верийца. Девушка аккуратно отпустила израненную порезом руку, застыла прислушиваясь. Стук сердца и легкое дыхание прогнали тревогу.
– Мой бедный рыцарь. – Шепнула лоринка. – Твоих безрассудных жертв я тоже не стою.
Истинный вздрогнул, приоткрыл глаза, но успокоился, стоило девушке коснуться его. Усталость взяла верх над встревоженным сердцем. Жанна устроилась рядом. Было бы еще одним маленьким, но предательством, уйти сейчас, воспользовавшись слабостью своего верного возлюбленного.
Прежде чем уснуть, она поднесла к глазам руку с кольцом. Половина красного камня налилась приглушенным светло-рубиновым цветом. Вторая оставалась темно-бардовой.
«После Ритуала половинки станут одинаковыми. – Подумала она. – Кольцо питается кровью, так же как Несущий смерть – душами. Еще один одушевленный артефакт»
Видимо, кольцо подчинялось своему хозяину – Фаусту. И всем предыдущим владельцам. Умело ли оно разговаривать, как меч бога Вереса? Или только исполняло волю? Насколько сильной властью обладает кольцо, на что оно способно?
«Оно способно убить так же как меч. – Поняла вдруг Жанна. – Но при каких условиях?»
Wake to see, your true emancipation is a fantasy
Policies have risen up and overcome the brave
Greatness dies, unsung and lost, invisible to history
Embedded spies brainwashing our children to be mean
(Matthew Bellamy – «Supremacy»)
Дворец встретил гостей тысячью светящихся окон. Перемигивались в небе фейерверки, звучала болтовня гостей, смех и веселье. Стреляли пробки от игристого вина и таким же игривым было настроение приглашенных.
Наконец-то! Они увидят ее! Слухи о неземной красоте графини де Стрейн передавались из уст в уста, стирая проклятия матерей, что похоронили своих сыновей и мужей. Никто не вспоминал, как сильна и беспощадна полукровка. Все твердили о жертве. Жертве во имя жизни, любви, отечества.
Жанна жалась к Гевальту, растерянно улыбалась и робко махала рукой. Великолепная белоснежная лестница вела все выше и выше, через многоглазую толпу, через небольшие парки. С каждым шагом хотелось исчезнуть, сбежать!
Ее бордовое платье стесняло движения. Вопреки моде, корсаж напоминал доломан, в котором явился сам князь. Золотая шнуровка, узкие рукава, наглухо застегнутые пуговицы. Лишь тонкие узоры вышивки змеились по подолу юбки и рукавам, украшая платье.
Светские львицы снисходительно рассматривали Жанну. Они щеголяли обнаженными плечами, сверкали колье на декольте, однако же, не могли соперничать с этой обворожительной и воздушной красотой.
– Не так уж и красива. – Фыркнула какая-то благородная дама, прикрываясь веером.
– Не завидуй, Вера. – Надменно изогнула бровь вторая. – Ей уже почти тридцать, а выглядит все так же юно и свежо.
– Когда рядом такой блистательный кавалер, любая серая мышка преобразиться. К тому же, все это – магия. Не более.
Жанна и Фауст поравнялись со сплетницами и обе в раз умолкли, подобострастно склоняясь в реверансе.
Истерическое, восторженное веселье, серпантин и конфетти, хруст цветов под туфельками. Маски скрывают смеющиеся лица, обезображенные экстазом. Шуршат юбки, веера, скрипят сапоги мужчин.
– Обществу давно не хватало свежей крови. – Какой-то господин в маске быка ткнул локтем соседа. – Хороша, изящна! Цветок среди сорняков!
– Не про вашу честь, маркиз. – Хохотнул его приятель. – Вериец нарежет вас в мелкую стружку, смотрите, как сверкает глазами.
– Да, с таким не поспоришь. – Протянула «бычья голова». – Но ведь бал существует для танцев!
– Вам придется выстоять очередь. – Подал голос третий мужчина в простой черной маске из бархата. – Желающих слишком много.
Музыка менялась от пролета к пролету, то застывая в тоске, то восторгаясь. В конце концов, оглушенная, Жанна слышала лишь стук собственного испуганного сердца. Реверансы, белозубые оскалы, блеск дорогой и кричащей роскоши. Смертные шептались, обсуждая ее и Фауста. Их мысли метались от восхищения до зависти и вожделения. Поток волнующихся людей не иссякал.
«Во имя Лорин! Когда это закончится»
Легкая испарина покрыла лоб, взмокли ладони под кружевными перчатками.
«Не бойся, моя королева. Они думают, что приручили тебя, но каждый из них не стоит твоего внимания. Ты – самое могущественное существо среди этих аристократов. Они должны дрожать перед тобой, а не ты перед ними»
Вериец с достоинством кивнул какому-то мужчине в лиловом бархатном костюме. Жанна повернулась к незнакомцу.
«Это он! – Вздрогнула красавица, крепко, до боли, сжав локоть князя. – Каждая клеточка моего тела жаждет наброситься на него»
«Это – он, – подтвердил Фауст, не подавая ни малейшего признака смущения. – Держи себя в руках»
Мужчина усмехнулся, точно услышал, о чем говорят Фауст и Жанна, белозубая улыбка сверкнула на лице. Расшитый серебром мундир, высокая худая фигура. Во всей его породистой и величественной позе было что-то чужое, опасное, таящее в себе скрытую угрозу.
Мучения только начались. Взгляды целились в ее спину, шорох мыслей и слов звучал отовсюду, точно стая взбесившихся мышей скреблась в каждом углу.
«Как в Маледиктусе,» – подумала Жанна.
Золоченые залы, зеркала, пышная, дерзкая обстановка кидалась на нее со всех сторон. Навстречу, овеянный почестями, вышел сам Альберт Свейн. Ее проклятье, ее первый враг и правящий король династии дель Контадо, затмил своим роскошным и напыщенным видом всех собравшихся.
– Вы ничуть не изменились, дитя мое!
Все то же пренебрежение на лице, любопытный цепкий взгляд хищника. Картины прошлого пронеслись нестройным хороводом в голове.
Жанна вдохнула воздух полной грудью, вспомнила голодные до чужой боли янтарные глаза Истинных на церемонии Уз крови. Прекрасное лицо лоринки озарила ангельская улыбка, от которой у Альберта Свейна прошли мурашки по коже.
– Истинные меняются внутри, ваше величество. – Она чуть поклонилась, точно корона Вереса все еще украшала ее голову, прошила насквозь гнилую душу ни на день не постаревшего вельможи.
«Ты обратил его» – Возмущенно бросила Жанна.
«Таков был уговор, моя королева. Но… теперь он в вашей власти так же, как все верийцы. И он это знает»
Это придало уверенности. Ее заклятый враг – всего лишь раб. Он жаждал обрести могущество над людьми, но переиграл сам себя. Как только она снова сможет владеть Нитями судеб, – Альберт Свейн будет молить о пощаде!
«Будь осторожна, моя королева. Смертные не должны догадаться»
Почему, ну почему он не был рядом с ней, когда Истинные бросали колкие замечания, смеялись над чужестранкой, ее неопытной, чистой душой?
«Но ведь был Эрик Раск, – вспомнила Жанна. – Его братья, его советы, его шепот в голове. Его Тайная канцелярия»
– Первый танец – королю. – Альберт Свейн небрежно взмахнул рукой, зазвучала музыка.
Лоринка покинула теплые ладони Фауста, шагая навстречу своим страхам и своей ненависти.
Гости послушно разбились на пары, замелькали серебристо-лиловыми, золотыми, голубыми и бордовыми пятнами, повторяя символику Сантера, Гевальта, Свейна и Жанны. Легкая и грациозная в танце, девушка приковывала к себе взгляды.
– Как далеко может завести зимняя охота в свите герцога. – Произнес ей на ухо король.
– Вы даже не представляете, ваше величество, – игриво отозвалась Жанна. – Какое чудовище вы создали!
– Все чудовища повержены. – Рассмеялся Свейн. – Вы – не исключение. Ваше предназначение не изменилось: рожать потомство, слушаться мужа.
– Ошибаетесь, ваше величество. – Мстительно фыркнула Жанна. – Вы ведь теперь – полукровка? Я узнаю запах медленно тлеющей Души, связанной Ритуалом. Если вы и хотели возвыситься, заключив выгодную сделку, то вам не повезло с высшими силами: вы продали меня за бессмертие и оказались в моей же власти.
– Глупая девчонка! – Все так же высокомерно рассмеялся король. – Вы живы благодаря заступничеству моей скромной персоны. И остаетесь верноподданной Оринберга, пока это угодно мне и королю Джареду.
– Но это не умоляет вашей жалкой роли, Альберт. Поверье, однажды я потребую оплату за все, что вы совершили.
Жанна учтиво поклонилась, прерывая танец.
Восторги и речи в честь спасительницы длились бесконечно долго. Жанна ни на шаг не отходила от князя. Тоска, будто была утрачена сама свобода, не оставляла ее. Так чувствует себя дикий зверь, которого пытаются приручить и задобрить кусками мяса. Но зверь точно знает – верить чужим рукам нельзя. Этот инстинкт под кожей. В крови.
Лино ди Герра невозмутимо веселился в обществе молоденьких дам. Слава о любвеобильном верийце прочно укрепилась в умах оринбержских красавиц. Каждая мечтала получить свой знак внимания, произвести впечатление. Конкуренция забавляла герцога, он беззастенчиво стравливал между собой юных мечтательниц.
Пара изысканных жеманниц попыталась разлучить Фауста и Жанну, но князь вежливо дал понять, что не настроен на светское общение.
Блестящие кавалеры беспечного поколения так же искали свое счастье. Их глаза светились пьяной похотью, самоуверенностью и задором молодости. Они красовались перед девушкой, напоминая павлинов, что трясут бесполезным хвостом перед самкой, наперебой сыпали комплименты.
Такие же дешевые и пустые, как их не в меру пылкие головы. Эти юнцы никогда не видели настоящей войны, хотя и носили чины, ордена. Их богатые родители позаботились о родовитых потомках, вовремя отправили отпрысков за границу.
У большинства из них теперь не было наставительных маменек и суровых папенек, но было наследство. Были земли и титул, а восстанавливать разоренные земли пришлось простолюдинам.
Лоринка холодно кивала каждому, благодаря за оказанное внимание.
– Настала моя очередь похитить вашу спутницу, князь.
Все внутри сжалось, точно пружина. Жанна жалела, что сабли остались в доме, окруженном жасминовыми кустами. Ее Дары взывали о мщении, а кровь вскипала.
Черный глаз уставился прямо в душу, вызывая животный страх, лиловый с любопытством рассматривал беспомощную в своей ярости девушку. Лицо бога скрывала маска, но Жанна знала каждую черточку благодаря снам о гибели Кейна. Высокий тенор терзал слух, худощавая фигура возвышалась над крошечной королевой, напоминая о величии богов. Таких как Кейн, Лорин и Сантер.
– Я устала от танцев, ваше величество. – Поджала губы Жанна.
Графы, князья, бароны, герцоги, маркизы и прочие, считавшие свое происхождение великим и избранным, внимали каждому слову.
– С меня хватило изысканно оттоптанных ног королём Свейном.
Сантер ничуть не смутился, придворные принужденно заулыбались дерзким словам.
– Мы можем развеять духоту светского общества небольшой морозной прогулкой. – Он галантно протянул руку. – Холод не страшит ни вас, ни меня.
Фауст напряженно замер. Еще минута – он бросится на верную погибель, поняла Жанна.
Сантер был также неприятен для Истинного, как и для нее. Безрассудство, с которым Гевальт был готов разделаться с ее врагом, приятно согрело сердце.
– Госпожа графиня еще не окрепла. – Возразил Истинный.
«Просите его правильно, дорогое дитя»
Девушка едва заметно сжала кулачки. Она уже слышала эти слова.
«Будь ты проклят!»
«Я обещал, что мы еще встретимся»
– Не бойтесь, князь. – Улыбнулась Жанна. – Бог Сантера не кусается.
Волнение на лицах придворных пропало, Фауст кивнул, отпуская свою беззащитную королеву.
– Я уверен, что вам грозит только приятное времяпрепровождение. – Произнес князь, окончательно разрядив обстановку.
На пролетах белоснежной лестницы все так же играла музыка, танцевали люди. Хмель и беззаботность сытого общества резко контрастировали с простым весельем, что видела Жанна на улицах столицы.
Джаред вел ее все дальше от любопытных глаз, за искусственный лабиринт, что вызвал неприятные воспоминания о снах, за альковы шепчущихся влюбленных. Наконец, они остановились.
Далеко отражался свет дворцовых окон, сонная тишина окутывала сад.
– Помните, как мы встретились, милое дитя? – Черный глаз заставил Жанну зажмуриться. – Вы были полны сил и дерзости. Вы отказали мне в маленькой просьбе. Но все свершилось по моему желанию.
Жанна передернула плечиками.
– Ничего не изменилось с того дня. Я все так же не доверяю вам. Думаю, вы начнете мне угрожать. Или требовать.
Она раздраженно поправила перчатки, нагло окинула бога с ног до головы, пряча дрожь и желание снова перерезать ему горло. Мысль о золотых саблях опять посетила девушку, искушая.
– Все это говорит, что вы по-прежнему нуждаетесь во мне. Но не я в вас. – Продолжила Жанна.
Джаред сверкнул жемчужными зубами. Желания девчонки были очевидны. Пока есть соблазны, – можно попробовать договориться.
– Вы не растеряли способность мыслить. – Хмыкнул бог. – Обойдемся без изысканных слов. Мне нужен Несущий смерть.
– Какая жалость. – Склонила на бок хорошенькую головку девушка. – Я не захватила его с собой на бал.
Оба глаза Джареда залила тьма, мужчина сорвал с лица маску. Жанна невольно отшатнулась: на нее смотрел вековой ужас! Без того тонкое лицо заострилось еще больше, глаза заняли пол лица, затягивая глубоко, лишая сил и воли.
– У меня нет времени на торги. У вас – тоже. – Стеклянным голосом проговорил Джаред, возвышаясь над своей жертвой.
Рука схватила Жанну за горло, сжимая костлявыми пальцами.
Мир перевернулся. Пропал ненавистный Сантер, зимний сад и бархат неба. Вокруг расстилалась пустыня. Безумным роем кружился песок, зеленые и голубые всполохи проплывали, ослепляя.
– Это – Колыбель. – Зазвучал голос бога. – Сюда так отчаянно рвется Кейн. Он не хочет верить в то, что все потеряно, надеется спасти свой мир. Мы боги для таких как ты. Но это – не совсем так. Вот он – мир, с которого все началось. Его создатель обладал силой, которая не снилась ни одному из ныне живущих.
Бог отпустил девушку.
Она зажмурилась, прячась от пыли, что забивалась в рот, в нос, перебивала дыхание. Жанна сделала несколько жадных вдохов. Воздух был раскалённым и отравленным, в груди все зажгло, тело поспешно лечило неведомые раны.
Что бы ни произошло в Колыбели, жизнь здесь не возродить никогда!
Она пошатнулась и почувствовала что-то твердое там, где только что был зыбкий песок: под ногами белели кости. Песок омывал останки человека.
– Да, дорогая. – Подтвердил ее догадку Джаред. – Люди уничтожили свой дом и своего бога. Все вы созданы по нашему образу и подобию. Кто виноват, что желания всегда побеждают доводы рассудка? Вам ли не знать? Если вы жаждете любви – вы пренебрегаете всем и всеми. Если вы хотите власти – вы идете по головам. Если в глазах блестит золото – почему бы не отнять его у того, кто слабее?
– Что произошло? – Еле прошептала Жанна.
Она наклонилась, коснулась отполированной временем кости, отдернула руку, обжигаясь видениями ярких взрывов.
– То же, что и в других мирах: жадность взяла верх. Остановиться люди не сумели. Бог ушел. Он создал еще два мира, разделив свою душу. Но в каждом осколке жили все те же страсти. Новые боги снова заселили простор людьми. Что поделать, одиночество сводит нас с ума, а тщеславие заставляет играть в творца. Это повторялось снова и снова: каждый раз душа создателя дробилась, его частички все ярче окрашивались в белое или черное. И каждая из них несла как созидание, так и разрушение.
– Зачем же тебе Несущий смерть, если это, – она развела руки, указывая на пустыню, – неизбежно?
– Я – сама смерть. Я – время, что стирает все в прах. И я не хочу исчезнуть. В конечном счете, победа всегда остается за мной. Несущий смерть – убийца таких как мы. Он просто создан для умелых рук.
– Ты уничтожишь всех? – Вздрогнула Жанна.
– Ты ничего не понимаешь, дитя. Этот сюжет повторяется из века в век. Я лишь пытаюсь остановить неизбежное. Пойми, миры не перестают жить со смертью бога. Раз за разом я вставал на пути Кейна, но он всегда одерживал верх, будил Создателя. А он… лучше тебе не знать, на что способен Великий. Я лишь хочу помешать Кейну. Людям незачем развиваться и рваться вперед. Их удел – размножаться и служить своему богу.
– Это – еще хуже, чем жизнь верийских смертных. – Не согласилась Жанна. – Ничего не выйдет: жизнь рождается из Искры создателя, нуждается в любви и тепле.
Девушка вспомнила тени Маледиктуса: неприкаянные, никому не нужные и злые. Они готовы были растащить ее на куски. Каждый хотел рассказать свою историю, от чего шепот заполнял разум. Каждый жаждал обрести новую жизнь, полную взлетов и падений, боли и радости. Лишь бы вырваться из пустоты, в которой никому нет дела до твоего существования. Лишь бы выйти из серости небытия.
– Даже если люди опустятся до скотского состояния, всегда найдется тот, кто пожелает узнать: что скрывается за забором его дома. Знания будут манить за собой. Можешь сколько угодно убивать смельчаков, искра жизни всегда будет разгораться в сердце.
Ей вспомнился опальный поэт Сангре, что скитался из королевства в королевство, собирая вокруг себя единомышленников. Юноша не боялся умереть за свою правду, и кто-то же помогал ему спасаться от преследователей. А едкие стихи ранили острее ножей, передавались из уст в уста.
Сантер ничего не ответил. Песчаная буря пропала, они снова очутились в королевском саду.
– Если ты отдашь мне меч Кейна – я оставлю тебе Верес или Лорин. – Джаред уже спрятал лицо под маской. – Там сможешь холить и лелеять каких угодно смельчаков: художников, музыкантов… поэтов. – Бог усмехнулся. – Ты убедишься сама, что я прав. Лишь не дай ему пробудить Создателя.
Жанна скрестила руки на груди, отвернулась, чтобы уйти.
– Вам нечем угрожать мне. – Хмыкнула она. – Я верю, что можно создать из руин новое. Вы – бесчувственный, истертый временем миф. – Девушка обожгла решительным взглядом. – Ни любви, ни тоски, ни жалости… Таких богов стирает время и все ваши попытки остановить собственную гибель бессмысленны. Никто не зажигает свечей на алтаре бога смерти.
Джаред вздрогнул, точно его ударили. Но на смену удивлению снова пришла высокомерная уверенность.
– Разве вы не любите своего отважного князя? – Неприятно рассмеялся бог. – Или ваш брат перестал быть вам дорог? Подумайте, дорогая: вы сможете сохранить им жизнь. Мир Лорин последует за Карьяд, если вы не уступите мне. А Верес? Вас не волнует его судьба? Что происходит в Сумеречном королевстве? – Джаред покачал головой. – Он нуждается в своем боге как никогда.
– Все миры богинь пали первыми. – Задумчиво проговорила Жанна. – Мать, сестра и возлюбленная. Невеккет – символ беспечного детства, Верес – правосудие, защитник. Остался Архнос, Болгайр и Сантер. Чью личину вы носите? Какие осколки создателя скрываются за каждым?
– Умница. – Скупо похвалил Сантер. – А ты сама? Какую роль ты отвела себе в мирозданье?
– Я – всего лишь полукровка. – Покачала головой Жанна.
Сантер снова неприятно улыбнулся.
***
В бальной зале Жанну перехватил какой-то толстяк. Мужчина бесцеремонно увлек девушку в танец. Облако сладковатых духов перебило обоняние, потные ладони противно сжали плечо и руку.
– Что вы себе позволяете? – Оскорбилась Жанна.
– Безумно рад встрече! – Сообщил толстяк. – Наблюдаю за вами последние двенадцать лет и, должен сказать: не ожидал, что такое возможно!
Грудной низкий голос с хрипотцой перешел на шепот:
– Не соглашайтесь на сделку, дорогая. Сантер – чудовище. Он разрушил мой мир без единого убитого или раненого солдата.
– Кто вы такой, во имя Ночи? – Жанна сама вдруг перешла на шепот. – Что за ересь вы несете, безумец?
Танцующие пары мелькали со всех сторон, не обращая внимания на толстяка и Жанну. Гости были достаточно хмельны, чтобы вести бессмысленные беседы по углам, увлекаться воздушными циркачами, что в соседней зале демонстрировали чудеса акробатики.
Юноши и девушки с детской непосредственностью играли в прятки в коридорах дворца, а почтенные старцы и чопорные дамы вздыхали о былых днях.
– Меня зовут Балга. – Расстроенно пробасил толстяк. – Простите мои манеры, я чувствую, как Джаред приближается. Он несет грозу на вашу голову, но я готов помочь всем, чем смогу.
Назвавшийся богом мира Болгайр потащил Жанну к выходу на смотровую площадку.
– Вы свяжетесь со мной любым удобным способом. – Пухлая ладонь протянула пустую белую карточку. – В вашей крови – память трех миров. Этого достаточно, чтобы стать угрозой для Сантера, но мало, чтобы одержать победу. Невероятно! – Он с ног до головы рассмотрел Жанну. – Богиня без мира! До встречи, милое дитя.
Растерянная Жанна застыла на месте, машинально спрятала карточку в маленькую сумочку, что висела на поясе.
Внезапно музыка стихла. Погруженная в размышления, полукровка не заметила торжественной тишины, что накрыла зал. Что-то говорил Альберт Свейн, сжимая в руках бокал с искрящимся вином.
– Вот вы где, дитя!
Толпа расступилась перед высоким худощавым верийцем. Снова инстинкты взвыли от бешенства: запах лилий, лицо, лишенное бровей и ресниц, блестящий лысый череп, алый взгляд.
– Жрец Вереса. – Натянуто улыбнулась Жанна, собирая волю в кулак. – Ординат Гайос.
Мариус учтиво поклонился и протянул руку в темно-синей перчатке с алой тонкой вышивкой на раструбах.
Лоринка нехотя подчинилась и позволила подвести себя к Альберту Свейну. Рядом с королем Оринберга величественно застыл князь Гевальт. Сантер стоял чуть в стороне. Жанне не нравилось, как самодовольно и многообещающе светятся глаза Джареда, как смахивает кружевным платочком слезы умиления юная королева.
– Мы все ждали этого дня. – Голос пронёсся над головами аристократов, парадные нотки звучали пафосно и фальшиво. – Я с гордостью представляю вам нашу верноподданную графиню Жанну Аделину де Стрейн! Хрупкую и прекрасную девушку, что отважно встала на пути захватчиков десять лет назад.
Бурные овации оглушили Жанну со всех сторон.
Альберт вскинул ладонь, призывая гостей к тишине.
– Разумеется, молодой девушке было бы сложно справиться одной со столь грозным врагом. Но, – король многозначительно поднял указательный палец вверх. – Наш новый друг, уважаемый Джаред, бог Сантера, не остался равнодушным к боли Лорин, покинутого своей создательницей…
Дальше Жанна не слушала. Монарх поочередно представил Лино, Мариуса и Фауста. Он расписывал доблести верийцев, их подвиги, которые сама Жанна скорее отнесла бы к поводу для казни за предательство Вереса.
«Будьте мужественны, ваше величество» – Призвал незримый Раск, разделяя чувства своей королевы.
Когда перед ней на одном колене оказался Фауст, девушка недоуменно заморгала.
«Что происходит?»
Мариус Гайос отступил, Альберт Свейн перехватил инициативу, подвел Жанну к Фаусту.
– Ваши родители, к сожалению, оставили нас. Уверен, они бы приняли оказанную честь с радостью, дорогое дитя. – Альберт вложил руку девушки в протянутую ладонь князя. – Мы отдаем нашу верноподданную, дочь мира Лорин, в ваши надежные руки, князь.
– Ты разделишь вечность со мной? – Не менее торжественно спросил Гевальт.
«Соглашайтесь, моя королева. – Лино зажмурил глаза как кот, едва заметно кивнул. – Сейчас у вас нет выбора»
– Разумеется. – Натянуто улыбнулась Жанна.
Все внутри похолодело. Как он мог втянуть ее в этот фарс? Это унизительное представление перед сытыми самодовольными аристократами, перед злейшими врагами Кейна, его предателями!
Но кто она, если не такая же предательница своего мужа?..
Фиолетовые глаза сузились, обещая расправу. Князь чуть склонил голову на бок, все его существо умоляло подчиниться, дать возможность объясниться позже. Но графиня де Стрейн не была бы сейчас здесь, если бы умела вовремя обуздать свои эмоции.
Рядом с обручальным кольцом рода Гевальт, на среднем пальце очутился золотой ободок с прозрачным как слеза бриллиантом. Эта драгоценность принадлежала королеве Лив Дуункам. Альберт с удовольствием избавился от еще одного напоминания о своих собственных грехах.
Жанна пережила волну поздравлений. Дамы целовали воздух возле ее уха, мужчины касались губами тонкой перчатки
– Вы прелестны! – Восхищенно воскликнула молодая зеленоглазая красавица. – Я так рада за вас! Мы тоже обручились сегодня.
Королева пытливо рассматривала жизнерадостную особу, что не умолкала, пока ее кавалер деликатно пытался отвести ее в сторонку, пропуская скопившуюся за их спинами очередь аристократов.
– Как чудесно! – Всплеснула руками Жанна, вторя восторженной незнакомке.
Она не собиралась упускать возможность избежать всеобщего внимания. Лоринка подхватила под локоть совершенно счастливую девчонку, увлекая ее за собой.
– Как ваше имя? – Мило затараторила Жанна.
Гости смущенно переглядывались, но никто не осмелился преградить дорогу графине де Стрейн или осадить девушку, что нарушила своей искренностью эту пафосную церемонию.
Фауст последовал за своей невестой, точно привязанный.
