Страница 6 из 7
Ах вот для чего вся эта беседа! Жанна ничем не выдала себя. Новость была неожиданной.
– Нет. – Улыбнулась графиня. – Князь Гевальт волен делать все, что ему вздумается. У нас еще два месяца, согласно традициям Оринберга. Мы можем передумать.
Женщины в комнате исподтишка обменялись многозначительными взглядами.
– Я боюсь, Ее Величеству станет хуже. – Лино ослепительно сверкнул белыми зубами. – И настаиваю на том, чтобы вы отправились отдыхать. – Обратился Истинный к Жанне.
– Вы правы, герцог. – Кивнула лоринка. – Прошу меня простить.
Она приняла заботливо подставленный Лино локоть, распрощалась с гостями.
***
Жанна сидела возле зеркала. Еще долго она улавливала пересуды этих женщин. Можно было облекать слова в обтекаемые вежливые формы, но истину от чуткой полукровки спрятать было невозможно. Наконец, гости разошлись.
Королева отпустила Катерину отдыхать. Она снова попыталась вернуть связь, что так внезапно возникла между ней и Кейном. Если это было правдой, а не иллюзией.
Мысль о Фаусте мешала сосредоточиться. Он не приходил в дом барона фон Краус. Даже Отто, этот скользкий и трусоватый жених Марлен, каждые два дня появлялся на пороге своей невесты, а в глубину его чувств, кажется, верила только сама Марлен.
Жанна уставилась на свое отражение. Густые длинные локоны рассыпались по плечам, фарфоровое личико застыло как у куклы, зрачок сузился, превратившись в тонкую нить.
Кем была эта незнакомка в зеркале? Графиня де Стрейн, которую знал Луи, которая смеялась над шутками двух полукровок в день своего рождения, всегда искрилась счастьем и теплом. Холодная красавица со звериным пустым взглядом не имела с ней ничего общего.
Но что она помнила о себе прежней? Может, это – иллюзии Лабиринта? Может, она всегда была такой…
– Наконец-то я нашла тебя. – Проговорило отражение.
Жанна вздрогнула и удивленно заморгала. Она потрясла головой, но отражение не спешило повторять ее движений, лишь тихонько хохотнуло.
– Мы стали очень похожи. – Усмехнулось зеркало. – Ты молилась мне в часовне, дитя, хотя и не верила.
– Лорин. – Прошептали губы Жанны.
Богиня кивнула.
– Не ожидала?
Жанна застыла на месте. Все смешалось в душе: если богиня жива, – почему она не противостоит Сантеру? Почему не явила себя раньше? Почему позволила?..
– Я в ловушке, Жанна. – Покачала головой Лорин. – Мне нужна твоя помощь.
– Что я должна сделать?
Внутри проснулась послушная девочка, которой мать тщетно внушала почтение к создательнице мира. И сама богиня выглядела печальной.
Тепло и нежность прокатились по всему телу: она должна освободить ее! Чувство, что за стеклом – близкий, любимы человек, захватило сердце. Точно Луиза де Стрейн, а не великая Лорин просила о помощи!
– Дай мне руку, милая. – Слеза покатилась по щеке женщины, ее ладонь коснулась преграды.
Жанна закусила губу, потянулась к отражению.
Воздух рядом с ухом заколебался, в следующую минуту раздался звон разбитого стекла. Жанна вскочила, готовая защищать свою жизнь, но в трех шагах от нее застыли Лино и Ким.
Телохранитель сжимал в кулаке один из своих ножей, герцог ди Герра кинулся к королеве.
– Нет! – Воскликнул он, оттаскивая Жанну от осколков.
Вериец яростно принялся топтать несчастное зеркало.
– Немедленно остановись! – Приказала Жанна, пытаясь дотронуться хотя бы до одного отражения Лорин.
Богиня молила о помощи, неистово кричала, будто каждый удар причинял ей боль.
Ким вцепился в Жанну, пытаясь помешать. Полукровка ловко перекинула телохранителя через себя, но мужчина снова встал на ее пути.
– Что вы делаете?! – Яростно вопила Жанна. – Вы сошли с ума!
Золотые Нити оказались в ее ладонях, оба Истинных застыли как парализованные.
– Верь мне, дитя! – Взывало множество ликов Лорин из мелких осколков. – Я лишь хочу спасти свой мир и освободить тебя! Дай же скорее руку!
Девушка опустилась на колени, рассматривая лицо богини, полное надежды, но вдруг задумалась.
– Чего же ты ждешь? – Удивилась Лорин.
– Я доверяю своим подданным. – Прошептала Жанна. – Тут что-то не так.
И она выпустила Нити судеб. Лино тут же схватил с кровати одеяло и набросил на отражения Лорин. Ким помог Жанне встать и повел прочь.
***
Лино ходил из угла в угол. В маленьком домике для слуг было тесно и пыльно. Летом барон фон Краус нанимал работников, что помогали на виноградниках, ухаживали за садом и следили за поместьем, пока благородное семейство путешествует или живет в столице.
Сейчас домик пустовал. Сюда привел Жанну Ким, и девушка поняла, что телохранитель давно облюбовал это место с молчаливого согласия хозяина. Эту комнату привели в порядок, перестелили одну из кроватей, завесили окна шторами.
– Сантер заключил Лорин в своем мире. – Еще раз проговорил Лино. – Он больше не скрывает это от оставшихся богов. Он сказал, что она стала сходить с ума как Сахрезейя, а он лишь остановил разрушение мира.
– Она хотела поменяться со мной местами? – Удивилась Жанна. – Что могло произойти, если бы…
– Я не знаю. – Пожал плечами Лино, на мгновение останавливаясь. – Ничего хорошего, госпожа.
– Как она нашла меня? – Жанна нахмурила брови. – Почему сейчас?
– Всплеск силы? – Предположил Ким.
– Ваша связь с Кейном восстанавливается. – Лино задумчиво затеребил подбородок. – Ее боялся Сантер, иначе зачем было прилагать столько усилий, чтобы разлучить вас. Лорин как-то почувствовала это.
– Слишком много всего. – Жанна сжала голову руками. – Я чувствую себя уставшей, но боюсь закрыть глаза: кто знает, что принесет с собой очередной сон?.. Зеркало… я теперь буду постоянно видеть Лорин в своих отражениях?
– Вам нужно отдохнуть.
Лино еще раз окинул комнату взглядом.
– Чем тебе не нравится усадьба барона? – Хитро поинтересовался герцог у Кима. – Зачем ты перебрался в эту лачугу?
За стеной послышались легкие шаги. Прежде чем дверь отворилась, Лино и Жанна перекинулись понимающими взглядами.
Катерина вошла в комнату, но застала там лишь Кима. Герцог и королева незаметно поспешили оставить влюбленных вдвоем.
***
Элина с тоской смотрела на море. Шумное и беспокойное, оно рокотало, разбиваясь о песчаный пляж. И хотя весна уже стояла на пороге, черные тучи щедро сыпали снегом, а злой ветер выл в дымоходе, от чего на сердце становилось еще тяжелее.
– Госпожа, он не приедет сегодня. – Горничная убрала со стола поднос. Девушка так и не притронулась к еде.
– Тогда поедем в гости. – Уныло отозвалась Элина.
– Боюсь, маркиза отменила вечер.
Служанка не знала, как сказать о письме, что утром доставил посыльный. Сердце разрывалось, глядя на мучения ее госпожи и подруги.
Со дня пробуждения графини де Стрейн, знать начала отворачиваться от той, с кем не так давно искала дружбы.
– Принеси мне книгу. – Попросила Элина, отворачиваясь от окна. – Да скажи лакею, чтобы растопил камин посильнее. Холодная весна.
Элина устроилась на диване, закуталась в плед. Строчки расплывались перед глазами от горьких слез. Он не приходил уже три месяца. Его не было в столице, и девушка знала, почему. Знала, где и с кем проводит время ее покровитель.
Ей вспомнился пылающий город, сковавший все тело страх и мать, что лежала с застывшими глазами посреди комнаты. Убийцы не обратили внимание на маленькую восьмилетнюю девочку, что забилась в угол комнаты. Ураганом пронеслись златоглазые чудовища, расправились с матерью, догнали старшего брата и подожгли дом.
Элина сидела, чувствуя, как начинает задыхаться, но не могла пошевелиться от ужаса. На улице стояли крики и мольбы о пощаде, звучал хохот чужеземцев.
В дом влетели трое. Они были похожи на солдат герцога Альберта, Элина с надеждой кинулась им на встречу, и тут же попятилась назад.
Перепачканные кровью руки и лица, блестящие искры в блёклых глазах. Дикий хохот, тычки в спину, ее вытолкали вон. Кто-то принялся наспех обшаривать сундуки и шкафы, кто-то крушил мебель и бил мамину посуду.
Очутившись на улице, Элина жадно принялась глотать потрескавшимися губами воздух, точно выброшенная на берег рыба.
Полукровки обступили ее со всех сторон, гогоча, улюлюкая. Кто-то толкнул в спину, второй поставил подножку, девочка растянулась и заплакала от боли.
– Что здесь происходит?
Его голос Элина запомнила навсегда. В тяжелые дни после войны, девушка долго хранила в памяти этот звук, вспоминала пугающе-прекрасное лицо Истинного, его глаза, полные золота, высокие скулы и светящиеся на висках татуировки.
Полукровки стихли, вытянулись по стойке «смирно».
– Трусы. – Хмыкнул вериец. – Это – единственный враг, с которым вы способны справиться?
Он поднял зареванную девочку на ноги, достал из кармана платок, обтер ее лицо от сажи.
– Ты. – Он бросил тяжелый взгляд на одного из монстров. – Выведи ее из города. Настоящий воин не воюет с детьми, а Истинный верноподданный Сумеречного королевства дарит легкую смерть. Ничего не бойся, дитя. – Обратился он к Элине и улыбнулся. – Все скоро закончится. Не смей убивать. – Снова посмотрел на полукровку вериец.
Он вручил девочке свой платок, погладил светлые волосы.
Чужак не спеша удалялся, все время осматриваясь по сторонам, будто ища кого-то или что-то. На мгновение в поле зрения ребенка появилась красивая невысокая девушка. По золотым саблям стекала кровь, обезумевший вид пугал.
– Идем. – Приказала она спасителю Элины. – Кейн велел тебе проводить меня в особняк герцога.
Лицо верийца стало вежливо-холодным, он молча кивнул. Прекрасная незнакомка отвернулась, а в глазах верийца вспыхнула печаль. Полукровка потянул девочку за руку, а сказочный незнакомец скрылся в горящем городе…
Потом был голод, скитания по сожженным фермам в поисках любой еды, запах гари, беженцы, к которым присоединилась Элина. По ночам ей снился вериец, тогда она забывала обо всем и с разочарованием распахивала глаза утреннему свету, где таились тяготы войны.
***
Девочка добрела до Оринберга спустя неделю после разгрома армии Кейна. Город сохранил свою красоту, но, точно язвы на теле прелестницы, по улицам рыскали ободранные, растерянные люди.
Один раз Элина видела казнь пленников. Толпу едва сдерживали воины-василиски и рыцари короля Альберта. В обреченных кидали камни, плевали, выливали из окон помои. Однако, те гордо шествовали на эшафот, их выбеленные солнцем лица казались уже мертвыми и безразличными ко всему.
Элина не стала смотреть, как отрубает головы палач, она устала от крови и хотела найти приют.
Местные беспризорники приняли ее плохо: прогоняли с улицы, где промышляли воровством и клянчили деньги. Нищие на ступенях храма Святой Елены тоже осыпали несчастную руганью.
Наконец, она сдалась. Девочка сползла по стене в темном переулке и, спрятав лицо в худые ладошки, горько заплакала. Она скучала по дому, по своей матери, по брату, по отцу, что ушел сражаться на городскую стену, да так и сгинул в ночи.
Ее подобрала Вайолет. Хозяйка публичного дома оглядела девчонку с ног до головы, ткнула в бок.
– Хватит скулить, и так на душе кошки скребут! – Сердито набросилась она. – Распугаешь всех клиентов.
Но Элине было все равно. Пускай бьет, кричит сколько ее душе угодно. Она не хочет больше дышать этим ядовитым воздухом.
– Ты что, глухая? – Вайолет ткнула носком сапога в бок замарашки, та лишь всхлипнула громче.
Вайолет сжалилась над девчонкой. Когда-то прежняя хозяйка дома терпимости так же забрала ее с улицы, когда та осталась сиротой. Отмыла, накормила и заставила работать. А потом передала свое дело.
У Вайолет не было и не будет детей: хозяйка поила своих девочек отваром. Через годы, сколько бы ни старалась Вайолет, ничего не получалось. Она осталась бесплодной.
Женщина не заставила Элину продавать свое тело. Он не желала бедняжке своей судьбы. Девочка убиралась в комнатах, стирала вещи, а когда подросла и похорошела, стала разносить напитки и еду гостям.
Трогать свою приемную дочь Вайолет не разрешала, сколько бы ни предлагали посетители. За девять лет Элина выросла, расцвела и стала забывать ужасы войны. Дом терпимости из простой дешевой дыры превратился в дорогое заведение, куда часто наведывались весьма знатные господа.
Время шло, Элина не забывала своего спасителя, смеялась над ухажерами и все грезила о большой любви. Мачеха позаботилась и о приданном для нее, и об образовании: читать и писать девушка умела лучше многих благородных отпрысков, транжиривших время на развлечения.
Был учитель танцев, музыки и пения, Элина знала атланский и саадданский довольно прилично. Завидная невеста, кабы не место, в котором она воспитывалась и жила…
В одну из ночей салон Вайолет оживился: ее посетители были не простыми вельможами или заграничными купцами. Двое Истинных потребовали у Вайолет закрыть бордель до утра, заплатили больше, чем хозяйка могла выручить за неделю.
– Иди, принеси им вина! – Мачеха подтолкнула Элину в спину. – Да не ту кислятину, что пьют обычно. Возьмешь на дальней полке атланское, довоенное.
Девушка кивнула и бросилась исполнять поручение. От чего-то взволнованно забилось сердце, запорхали бабочки в животе. Предчувствие чего-то особенного, сказочного, кружило голову.
Двое гостей придирчиво рассматривали девушек Вайолет.
– Зачем ты притащил меня сюда? – Со скучающим тоном проговорил один.
При звуке его голоса Элина вздрогнула! Она никогда не забудет его!
Девушка, затаив дыхание, застыла за приоткрытой дверью.
– Мы не виделись три года, а ты все такой же сноб! – Расхохотался второй. – Ты в самом деле решил дать обет верности своей возлюбленной? Посмотри на этих юных проказниц: они свежи и достаточно умелы, чтобы развеять тоску!
Мужчина в лимонном мундире потянул к себе пышногрудую Лину. Проститутка игриво потупила глазки, будто на первом свидании.
– О, вы смущены, сударыня. – Причмокнул губами Истинный. – Не бойтесь, я возьму с собой вашу подругу. – Он поманил пальцем вторую девушку. – Втроем нам не будет ни страшно, ни грустно! Ну же, Фауст, не порть нам веселье!
«Фауст» – беззвучно повторили губы Элины.
– Где наше вино? – Громко крикнул Истинный, что уже бесцеремонно ощупывал обеих девиц. – Пахнут смертью и похотью. – Рассмеялся он. Хочешь, я уступлю тебе эту крошку? – Вериец погладил по щеке Лину. – Она белокура, стройна и доступна.
– Ты как дикарь. – Вздохнул Фауст. – Я не буду портить тебе веселье, но не заставляй меня прикасаться к этим грязным смертным!
Девушки ничуть не обиделись и начали стягивать с «лимонного» верийца одежду.
– Завтра аудиенция у короля. – Отрывисто бросил Фауст и направился к выходу. – Не опаздывай.
Элина запаниковала, не зная: убежать или зайти внутрь. Ее ноги приросли к полу, а колени задрожали. Когда она решилась все же войти, столкнулась с Истинным лицом к лицу.
Дальше все было как в сказке: летящие на пол бокалы и вино, извинения, залитые алым смущением щеки…
Вериец помог собрать осколки, не отрывая от нее глаз.
Через несколько дней Фауст появился снова и пригласил Элину на прогулку. Ночная столица, огни богатых усадеб в Верхнем городе, букет жасминовых цветов…
Потом были подарки, беседы, еще прогулки, пока, наконец, Истинный не заявил Вайолет, что поможет девушке выбраться из грязного квартала. Мачеха не возражала. Богатый покровитель, к тому же, слишком благородный, чтобы посягать на честь ее воспитанницы, мог стать билетом в обеспеченную жизнь для ее малышки.
***
Историю их первой встречи девушка решилась рассказать не сразу. Но Истинный уже давно понял, кто она такая.
– В ту ночь моя жизнь изменилась навсегда. – Прошептала Элина.
Давно посветлело небо, а она так и сидела над раскрытой книгой. Мокрые от слез страницы бугрились, буквы чуть расплылись.
Фауст покинул ее, когда проснулась его королева. За тот год, что Элина провела в этом уютном доме, девушка так и не смогла растопить сердца своего героя. Иногда мужчина смотрел на нее с сожалением: при всей своей красоте, кротком и любящем характере, смертная не вызывала в нем того огня, что зажгла Жанна.
Элина могла бы стать прекрасной спутницей, заботливой матерью, любящей женой. Но ее кожа пахла человеком, юное лицо казалось слишком простым, она всегда делала то, что просил Фауст, будто и не было у нее своих желаний. Девушка была готова раствориться в своей любви, только бы быть рядом.
– Будь она проклята! – В сердцах закричала Элина, разрывая тишину предрассветного дома. – Ненавижу ее!
Заспанная горничная влетела в комнату, когда Элина, рыдая и вопя, рвала книгу на части, терзала на себе волосы и одежду.
– Я не могу больше ждать! Это невыносимо, Бэт! – Плакала Элина, пока служанка, крепко прижимала ее к себе.
– Тише, тише. – Бэт погладила Элину по голове. – Не все так плохо, моя милая. Ведьма, может, еще умрет. Я слышала, в столицу съехались не только почитатели этой твари…
– А если они попытаются убить ее? – Вздрогнула Элина. – Князь, непременно, попытается спасти королеву, а вдруг…
– Нет, нет, что вы! – Замотала головой Бэт. – У нее есть телохранители, что вы. Только говорят, она иногда засыпает на несколько дней и горит в аду своей грешной души, а загубленные ею люди терзают плоть наяву, – зашептала Бэт, баюкая Элину как ребенка. – От своих проступков не сбежишь, а руки графини по локоть в крови. Вы не печальтесь, госпожа. Он вернется, я чувствую. Злая и холодная королева не умеет любить, лишь мучает нашего князя. Он устанет от ее безразличия, только не делайте глупостей…
Обессиленная Элина забылась сном.
Она не слышала, как отворилась дверь, а заботливые руки перенесли девушку в спальню, укрыли одеялом. Князь долго смотрел на спящую, ее лицо, то улыбающееся, то хмурое. Он знал, что девушка будет счастлива встрече и хотел увидеть любовь хотя бы в глазах этой смертной.
Кровь струится по клинку.
Да, это кровь твоих врагов!
Я защитить тебя смогу,
Знай и прими мою любовь!
Я не нарушу слово
Рыцаря Легиона.
Только прошу о малом,
Силы Земли.
Чтобы клинок разящий,
Древний завет хранящий,
Крови напился алой,
Благослови!
(Александр Афанасьев – «Рыцарь легиона»)
– Господин. – Элина улыбалась все утро. – Я молила Лорин о чуде и вот, – вы здесь!
– Я не забывал о тебе, дитя. – Фауст протянул девушке маленькую коробочку. – Ты же знаешь, в эти дни у меня было особенно много дел.
Элина с трепетом приняла подарок, опустила ресницы. Ее дрожащие пальцы открыли футляр, и красавица ахнула от восторга: алое рубиновое ожерелье струилось по бархатной ткани.
– На следующей неделе состоится бал, Элина. Ты будешь прекраснее всех дебютанток в этом году! – Князь помог девушке надеть подарок на шею. – Завтра Флор сопроводит тебя в ателье, Бэт поможет выбрать ткани для платья.
– Ваша светлость, я… Бал в честь вашей свадьбы для благородных дам… – Смутилась Элина. Ноги онемели, охваченная жарким волнением, от непосредственной близости к своему герою, девушка была пьяна от счастья. – Меня не приглашали.
Истинный хитро улыбнулся, непринужденно достал из кармана конверт с золотым тиснением, с удовольствием наблюдая, как заблестели в глазах смертной искорки.
– Я хотел вручить его лично.
Элина залилась краской. Милая и кроткая. Юное существо, полностью подавленное своей детской влюбленностью.
– Я очень хочу представить тебя своей бедующей княгине. – Фауст пристально наблюдал за девушкой.
С лица красавицы в раз сбежал румянец, чуть дрогнула улыбка, но так и не померкла. Пульсировала в висках горячая кровь, отравленная радость разбегалась по венам.
Тепло заполнило бессмертную душу: какая самоотверженная жертвенность. Ни слова упрека, ни слезинки.
Дальняя, но все же родственница графини де Стрейн, сияла не так ярко, как другие Ключи Лорин. Этот свет привлек внимание князя в тот самый вечер, когда Лино потащил его в публичный дом.
– Вы навещаете свою невесту? – Тихо спросила Элина.
– Нет. – Нахмурился князь. – Я не хочу беспокоить ее сейчас. Ей нужно найти покой в своей душе. Сон стер много воспоминаний, Жанна только начала приходить в себя.
– А она? Неужели она даже не пишет вам? – Удивилась девушка.
Фауст прошелся по гостиной. Он взял с полки книгу, покрутил в руках, вернул на место.
– Ни одной весточки. – Признался он. – Тебе одной я могу доверить свои чувства. Знаю, ты поймешь меня, как всегда.
Жалящие мысли захватили верийца. Все эти дни и ночи князь чувствовал, как панический страх пытается прорваться наружу.
– Боюсь, что она снова ускользнет от меня или передумает. – Он пристально смотрел на свою протеже. – Я не хочу знать, что происходит в поместье фон Краус.
Золотые глаза завораживали. Девушка боялась пошевелиться, чтобы не вспугнуть этот момент близости, которой ей так не хватало в последние месяцы. Казалось, эта бессмертная душа раскрывается, за таинственным чужеродным обликом скрывалось живое теплое сердце.
– Еще этот глупый поэт из Сааддана. – Нахмурился Гевальт, перебирая минувшие события. – На каждом шагу его бунтарские стихи. Он не случайно заявился в Оринберг, я уверен. И мне нужно выследить его как можно быстрее!
Девушка закивала белокурой головкой.
– О, я слышала, будто он раскрывает обличающие тайны вельмож и грозится добраться до самого короля! – С жаром заговорила она. – Он уже ставит под сомнение его власть и решения. За его голову назначена награда в Сааддане и Бирэме. И еще он стал писать хвалебные оды графине де Стрейн. – Смутилась Элина. – Это очень странно, Ваша светлость: поэт всегда высмеивал госпожу Жанну, а теперь… Будто что-то или кто-то повлиял на его мнение.
Тонкие пальцы забарабанили по корешкам книг, золотые глаза заполнил черный зрачок, выдавая внутренние переживания.
– Мы почти поймали его той ночью… – Проговорил князь, вспоминая. – Он скрылся так ловко, будто ему помогли. Но смертные всегда оставляют след или запах.
Элина промолчала. Она беспокойно заерзала на месте, боясь, что долгожданный гость уйдет и разлука снова будет терзать ее одиночеством.
– А ваш друг, герцог ди Герра уехал в Атлану? – Поспешно сменила она тему.
– Он задержался. – Пожал плечами Фауст, возвращаясь в кресло напротив Элины. – Я был удивлен: Лино всегда недолюбливал Жанну. В Маледиктусе их поединок почти закончился для герцога смертью.
– В самом деле? – Оживилась Элина.
Она помнила хитрую полуулыбку герцога ди Герра, его свитое из мышц тело.
Девицы Вайолет чуть не дрались за внимание верийца: он щедро платил и, судя по довольным лицам девушек, не только деньги были его привлекательной стороной. Они шептались и хихикали, вспоминая свидания с Лино, хотя повидали в своей жизни достаточно много.
– Вероятно, девушки Оринберга в большой опасности, пока достопочтимый герцог гостит в столице. – Стыдливо улыбнулась красавица. – Он разобьет не одно сердце.
– Боюсь, герцог ни на секунду не отходит от Жанны. – Рассмеялся Фауст. – Они наконец-то нашли общий язык.
– О, это восхитительно, господин. – Поддержала его Элина. – Нет ничего хуже, чем вражда между лучшим другом и возлюбленной. Интересно, как им удалось преодолеть неприязнь друг к другу так быстро?
– Мне тоже. – Тихо произнес Фауст. – Жанна сокрушалась, что не смогла убить Лино. Она так переменилась после Ритуала, но мне удалось удержать ее от роковой ошибки.
– Вы спасли весь Лорин. – Тепло заулыбалась Элина.
– Я думал, что все будет по-другому. – Вздохнул вериец, но у богов другие планы.
Воцарилось молчание. Элина привыкла к долгим паузам. В такие моменты ей казалось, что слова совершенно не нужны. Она наблюдала за Истинным, в который раз подмечая его чужую утонченную природу хищника. Князь же витал в своих мыслях, подпитываясь умиротворенной нежностью и любовью, которую даже не пыталась скрывать его протеже.
***
Во второй раз Жанна окуналась в людской поток светского общества. Сегодня было меньше докучливых поклонов и больше высокопоставленных персон со всех уголков мира. Ночь накануне церемонии. Начало конца.
Рядом с герцогом ди Герра она чувствовала себя уверенно и смело. Лишь на миг перехватило дыхание, когда князь Гевальт появился в огромной зале, куда стекались гости.
За весь отпущенный срок он не навестил ее ни разу, не прислал даже письма. Напрасно Марлен бросала сочувствующие взгляды на свою гостью: Жанна усердно впитывала науку Лино, искала допустимую грань возможностей, за которой кольцо Карьяд не накажет ее.
Оставаясь наедине с собой, королева душила любые мысли, связанные с Фаустом и его отсутствием. Она старалась не думать, где и с кем сейчас Истинный. У нее была цель, остальное – вторично.
И вот он весь перед ней – взволнованный, с блестящими от счастья глазами, глуповатой улыбкой. Все симптомы горячего сильного чувства, которые Фауст не собирался таить, были на лицо.
И обмениваются понимающими взглядами аристократы, тайком утирают слезы умиления впечатлительные особы.
Жанна с отрешенным видом выслушивала пустые восторженные комплименты, пожелания бесконечного счастья и прочее, и прочее. Лино сдерживал смех, его язвительные ремарки слышала только королева, от чего по лицу, к месту и не к месту, расплывалась улыбка.
Дерзкий, вызывающе-наглый взгляд невесты уже начал вызывать легкую тревогу у изысканной публики, когда Гевальт с торжественным видом приблизился к Жанне.
– Ты прекрасна. – Прошептал князь, протягивая ей свои тонкие длинные пальцы.
Жанна с достоинством кивнула в ответ, положила свою ладонь в его руку.
Белый цвет Жанна отвергла как насмешку: лишь чистая непорочная невеста предстает перед женихом в таком платье. Алый достоин королевы Вереса, цвет Дома Гевальт подобает членам семьи.
Она выбрала бледно-сиреневое платье, которое прекрасно подходило к ее глазам. Сегодня не было привычной строгости, портниха старалась подчеркнуть все достоинства миниатюрной невесты, позволив себе и декольте, и струящийся расшитый жемчужинами подол, и тонкий кружевной рукав. Ничего броского. Покорная нежность и женственность.
Шаг за шагом шли они к трону короля, рядом с которым восседал Джаред. За спиной Альберта стоял Мариус Гайос и та, кого Жанна не ожидала увидеть. Лилит.
Несомненно, это была дочь Ми-Сойличте! Одежда прятала тело, Жанна могла поклясться Ночью, что время стремительно забрало у волшебницы все то, что она тщательно оберегала магией – красоту и юность.
– Я счастлив снова видеть вас, дорогая. – Приторно произнес голос короля.
Жанна молча склонила голову, не поднимая глаз.
– Сегодня вы воссоединились, оставив позади отпущенный Лорин срок. – Продолжил торжественно Альберт. – Осталось ли крепким ваше решение связать свою судьбу друг с другом.
– Да, ваше величество. – Кивнул Фауст.
– Что скажет дочь нашего королевства?
Альберт не скрывал своего удовольствия от происходящего. Такой очаровательный и смиренный вид графини де Стрейн больше устраивал монарха. Так и должно вести себя верноподданной Оринберга. Добропорядочная супруга, долг которой – сохранять семейный очаг и исполнять волю мужа.
– Я буду счастлива, ваше величество. – Фиалковый взгляд смеялся и радость победы поутихла.
Что-то было не так. Слишком твердо и решительно смотрела полукровка в лицо короля. Небрежно окинула фигуру Жреца, застывшего как статуя Джареда и ворох ткани, за которым как за щитом скрывалась Лилит.
– Почему не провести Ритуал прямо сейчас? – Зашуршал голос Лилит. – Мне думается, эти двое ждали достаточно долго.
– Кто же проведет его, уважаемая Лилит? – Весело поинтересовалась Жанна. – Жрец, предавший свою веру? – Ее смеющиеся глаза коснулись Мариуса. – Разве мертвый бог услышит отступника?
– Не беспокойтесь, графиня. – Подал голос Джаред. – Вы находитесь в Оринберге. По его законам мы и соединим ваши жизни. Ни к чему пугать лоринцев варварскими обычаями Вереса.
– О! – Только и промолвила Жанна, изобразив глубокое уважение. – Но и перед этим божеством мы не можем предстать: храмы Лорин пусты, есть лишь молитвы во славу Сантера. Великого и всесильного освободителя.
Она скривила губы. Фауст с непониманием наблюдал за происходящим. Ему и в голову не приходило, что Ритуал без бога Вереса может не состояться. Только так Нити судеб сплетались в узор, любые другие варианты не могли устроить Истинного.
– Узы вашего обручального кольца крепче любых слов. – Вмешался Мариус. – Да будет известно многоуважаемым присутствующим, что это прелестное украшение – больше чем просто клятва «до конца своих дней». – Мариус сошел с помоста, приблизился к Жанне.
