Страница 1 из 3
Моей доченьке
И, с благодарностью, моей матери
Вы когда-нибудь пили кофе с орехами? Вот и Ольга никогда не пробовала. Но это не помешало ей без раздумий, полагаясь лишь на интуицию, добавить в кофемолку фундука, а получившийся напиток щедро приправить медом. Она вылила готовый кофе в чашку, села в кресло перед камином, с удовольствием попробовала результат своего эксперимента и ожидающе посмотрела на гладкое стекло.
И не зря: вскоре на нем появились берег реки, к которому близко подходил хвойный лес, небольшая изба и заросли малины. В кустах копошились дети, перемазанные ароматной ягодой с головы до ног. Дверь распахнулась, и из сеней на крыльцо вышла молоденькая русоволосая девушка в длинной льняной рубахе и фартуке и, видимо, позвала малышей в дом. Две девочки лет пяти-шести и мальчик помладше, сверкая босыми пятками, взбежали по ступенькам.
Оля отхлебнула сладкого, на удивление мягкого кофе, поудобнее устроилась в любимом кресле и заинтересованно оглядела место действия. Изба была невысокая, бревенчатая, разрисованная яркими узорами. Крыша покрыта дёрном, а к срубу пристроено что-то похожее на хлев. Из незастеклённых окон шел дым, видимо, девушка готовила обед. По двору деловито сновали куры, у колодца стояло несколько грубых глиняных горшков. Чуть подальше сушилось сено, были сложены топоры, серпы и какие-то неизвестные Оле орудия.
– Олеада, твоя неугомонность поразительна! – раздался из соседнего кресла голос Гермеса. – Кто на этот раз?
– Я думаю, вятичи. Славянское племя, когда-то населявшее нашу землю. Москва стоит как раз на месте их селищ. Я старалась открыть дорогу именно к ним, но не успела разглядеть височные кольца у девушки, поэтому не уверена, получилось ли у меня.
– Что такое височные кольца? – заинтересовался бог.
– Украшения славянских женщин. Носили их, понятное дело, на голове, вплетали в волосы или крепили к головному убору. У разных племен они были разной формы, кольца вятичей, например, называют «семилопастными». Часто их делали из серебра. Эх… – Оля мечтательно улыбнулась, – вот бы их примерить!
– Любопытно! – Гермес подвинулся поближе к камину. – Этот мир надо изучить!
Кто не мечтает прожить несколько жизней? Ольга проживала, как минимум, две. Жизнь московской студентки была благополучна и насыщенна, но по увлекательности она не могла сравниться с жизнью в мире богов древней Эллады. Никто не знал о том, что у неё имелся ни много ни мало – дворец, и не где-нибудь, а на Олимпе, по соседству с древнегреческими богами. Ни мама, ни бабушка с дедушкой, ни подруги, ни молодой человек, с которым она встречалась последний год, не были в курсе этого невероятного, но, тем не менее, неоспоримого факта.
Оля являлась счастливой обладательницей турки, неизвестно когда, где и кем сделанной и купленной её мамой в Праге. Медная посудина с загадочными рунами придавала сваренному в ней кофе волшебные свойства: он помогал открывать дорогу в другие миры. Чаще всего для этой цели использовался электрический камин, установленный в Олиной квартире, хотя проход открывался из любого места, где можно было приготовить кофе (нужный рецепт складывался сам собой) и сосредоточиться. Любопытная девушка успела освоиться в мире греческих мифов, получив там звучное имя Олеада и подаренное самим Зевсом жилье в обители олимпийцев[1]. Побывала она и в древнеримском мире, краем глаза заглядывала в скандинавский.
А сейчас предметом её интереса стала славянская история и, конечно, мифология. Будучи уже опытной «проводницей», Оля могла открыть дорогу не только в конкретный мир, но и в конкретное его место. Что же выбрать?
Выбрала она Петршин. Древний пражский холм, на вершине которого в стародавние времена находилось святилище Перуна, всегда интриговал её. Оля не раз бывала в Праге, не раз поднималась наверх и на фуникулёре, и пешком, и не единожды ловила себя на мысли, что место это непростое. Да, сейчас на Петршинском холме смотровая башня, сады, фонтанчики, аккуратные дорожки и подстриженные кустики, но, она была уверена, мощная необузданная сила языческого капища никуда не делась, а просто спит под ухоженными газонами и цветочными клумбами.
«Осторожность никогда не помешает», – решила девушка и предложила Гермесу составить ей компанию. Лёгкий на подъём бог, не менее любопытный, чем она сама, с удовольствием согласился и, приняв вид невзрачного чешского крестьянина, шагал рядом, напевая что-то себе под нос. Олин костюм был полностью создан её божественным приятелем, который уже натренировался на хитонах и пеплосах, а теперь осваивал новые фасоны. Ольга была одета в длинную рубашку из сурового льняного полотна с вышивкой на вороте и по подолу, в такт её шагам позвякивали височные кольца (выяснилось, что у чехов они имели на конце латинскую букву S). Косы из Олиных волос никак не получалось, так что пришлось убрать их под платок и изображать замужнюю женщину. С обувью пришлось повозиться: объяснить Гермесу, как выглядели лапти, стоило больших трудов, в конце концов, пришлось их нарисовать.
Они поднимались всё выше и выше по широкой тропе. Небо хмурилось, мощные раскидистые дубы качались на ветру, с треском ломались сучья. Птицы молчали, парило – явно собиралась гроза. Из-за туч пробивались последние солнечные лучи, а вскоре скрылись и они. Тем временем тропа кончилась. На вершине холма стояло громадное деревянное изображение Перуна – сурового бородатого мужчины. Вокруг идола был выложен круг из камней, а за ним, тоже по кругу, горели костры, их пламя на фоне грозового неба выглядело тревожно и даже зловеще. За кострами был насыпан вал, заключающий капище в кольцо. Ни жрецов, ни простых людей – на холме не было никого. Оле стало не по себе, она подвинулась поближе к Гермесу, который внимательно рассматривал святилище. Вдруг небо озарилось молниями, грянул оглушительный гром, и рядом с деревянным Перуном появился Перун вполне живой и материальный. Тоже огромного роста, с развевающейся на ветру бородой и каменной молнией в руке. Камень поблёскивал – похоже, это был кремень. Славянский бог грозы молча шагнул к непрошенным визитёрам. Гермес мгновенно задвинул девушку за спину, а сам, миролюбиво улыбаясь, двинулся навстречу Перуну. Он уже вернул свой обычный облик, и крылышки на его шлеме и сандалиях замерли, готовые в любой момент поднять бога в воздух. Оля в панике прижалась к стволу росшего неподалёку дуба, лихорадочно соображая, рвануть ли домой или немного подождать – узнать, чем всё закончится, а может и помочь Гермесу, если понадобится (хотя чем она, смертная, могла помочь богу?). Тем временем, славянский громовержец взмахнул рукой, и перед ним встала сплошная стена дождя. Теперь богов совсем не было видно, только ветер стал еще сильнее, молнии засверкали ещё чаще, а от грома заложило уши.
Рядом с девушкой кто-то чихнул, и она с воплем шарахнулась в сторону.
– Не пугайся, краса, – хихикнул кто-то у её ног.
– Кто здесь?
– Я, – логично, но совершенно неинформативно ответил небольшого роста косматый мужичок с зелёными волосами и зелёной же бородой.
«Лесной дух?» – пронеслось у Оли в голове.
– Ты здесь живешь? – она решила проверить свою догадку.
– Живу. Приглядываю за этой рощей. Священная она, Его, – тут мужичок благоговейно указал на водяную стену.
– А почему здесь нет людей?
– Когда Он приходит, никого не должно здесь быть. Зачем вы сюда явились? Чужаки, как я вижу?
– Мы просто хотели посмотреть на это место. Откуда нам было знать, что мы не вовремя?
– А-а… – дух раздосадовано махнул рукой, – ну ничего, спутник твой, поди, сможет всё Ему объяснить. Смотрите мне, дубы не трогать! – он погрозил Оле крючковатым, покрытым мхом пальцем и исчез.
Внезапно гроза стихла, выглянуло солнце, а дождевая стена испарилась без следа.
– Ну что, испугалась? – к девушке подлетел целый и невредимый греческий бог, спрыгнул на землю и снова «оделся» в льняную рубаху и штаны.
– Ага! – закивала та. – Сначала Перун, потом… – она указала на дуб, – лесной дух пришел. Страшно!
– Перун… – хмыкнул бог. – Занятный дядька, отца мне напомнил. В общем и целом, мы нашли общий язык. Ты же знаешь, мне нет равных в дипломатии! – Гермес гордо подбоченился, но тут же рассмеялся. – А что за дух?
– У нас его называют лешим, а как его зовут чехи – не знаю, – пояснила Оля. – В принципе, он мирный. Сказал, что мы не должны были приходить сюда сегодня, когда бог спустился на землю. Велел не трогать деревья – это священная роща Перуна. И всё.
– Насыщенная у нас с тобой прогулка. Пойдём отсюда, посмотрим лучше на окрестности.
– Обязательно! Я хочу увидеть, какой была Прага в это время.
Прага… была. Конечно, со средневековым городом под красными крышами она имела мало общего. Но укреплённое поселение на месте будущего Пражского града уже стояло. На берегу Влтавы суетились рыбаки, на зелёных холмах паслись коровы и овцы. Помня о том, что первые чешские князья правили в Вышеграде, Оля потащила Гермеса вверх по течению. Ориентироваться было сложно – не было ни знаменитого Карлова моста, ни его предшественника, названного Юдитиным.
– А о чём вы говорили с Перуном? – полюбопытствовала она по дороге.
– Двум богам всегда есть, о чём поговорить, – отшутился Гермес. – Потом как-нибудь расскажу, а пока посмотри, какие в этом мире наглые нимфы!
– Как нимфы? Где? – удивилась девушка. – А-а-а, русалки?
Действительно, чуть в отдалении от мужиков, возившихся с сетью, в тихой заводи плескались нагие девушки, совершенно не прячущиеся от людей. Или люди этого мира их не видели? Волосы, как водится, синие, длинные и распущенные, а глаза – пугающие, словно рыбьи, пустые и безжизненные.
– Давайте не будем подходить к ним? – Оля схватила бога за рукав. – Не могу объяснить, что меня пугает, но уверена, что к ним идти не стоит. Утопленницы всё же…
– Если боишься, погуляй вон там, – тот махнул рукой в сторону селища, стоящего, по Олиным расчётам, на месте будущего Вышеграда, – а я не могу упустить такую возможность, зачем иначе пришёл, если не осмотрю тут всё?
Девушка неохотно побрела к поселению. Оно было окружено валом и состояло из десятка изб, похожих на ту, которую она недавно видела в камине. В одной пекли хлеб, и от одуряющего запаха заурчало в животе. Рядом, видимо, располагалась корчма, в которой шумели приезжие купцы.
В центре стоял большой двухэтажный дом с большим двором. «Княжеский», – предположила девушка. У терема собрался народ, и Оля смешалась с толпой. На большом резном крыльце стояла молодая статная русоволосая женщина с жёстким властным лицом. Одета она была не так, как остальные чешки, предпочитающие рубахи из сурового льна, похожие на Олину. Белая рубашка из тонкого полотна была украшена яркой вышивкой, а поверх неё переливалась на солнце парча длиннополого пальто (или плаща?). Башмаки были расшиты золотой нитью, затейливый чепец (тоже из парчи) украшали серебряные височные кольца, оканчивающиеся элегантным изгибом буквы S, на шее переливались жемчужные бусы.
Рядом возвышался широкоплечий мужчина, по сравнению с которым она выглядела совсем хрупкой. Его наряд тоже намекал на высокое положение: плащ из тонкой шерсти с вышитым воротником и золотой застежкой, шапка с меховым околышем. Но по тому, как он поводил могучими плечами и поправлял ворот, было видно, что ему в этой одежде неуютно.
«…теперь супруг мой, Пржемысл!», – услышала девушка окончание фразы, и её осенило: «это же легендарная княгиня Либуше, передает власть своему молодому мужу, Пржемыслу». Бывшему пахарю суждено было стать основателем чешской династии Пржемысловичей, но пока он не знал, какой след оставит в истории Чехии, и хмурился от смущения под приветственные крики соплеменников[2]. Вдруг Олю кто-то тронул за плечо, она подпрыгнула от неожиданности, обернулась и ахнула.
Гермес был потрёпан, местами поцарапан, но в целом вполне доволен. Его одежда была перемазана тиной и травой, а такого очумелого шального взгляда у бога девушка ещё не видела.
– Русалки? – понимающе спросила она.
– Кто ж еще, – развёл руками герой-любовник. – Ты правильно сделала, что не пошла к ним, они не любят женщин.
– А мужчин? – не удержалась от шпильки Оля, очень уж забавно ей было видеть Гермеса таким.
– Определённо, любят, – хмыкнул бог, – но девчонки, конечно, странноватые… любого закружат-запутают своими песнями, танцами и разговорами. Еле ноги унёс!
– А вы как хотели? Наши русалки – ого-го! – гордо заявила Ольга.
– Хватит насмехаться, Олеада, пойдём лучше домой. Насмотрелась на свою любимую Прагу?
– Пойдёмте, – согласилась девушка. – Если захочу, я сюда ещё попозже загляну.
Домой – это значит, на Олимп. Оля не возражала, ей тоже хотелось немного отдохнуть в своём дворце, погреться на солнышке и искупаться в море. Они быстро вернулись в Москву, девушка, не откладывая, сварила «греческий» (с корицей, чёрным перцем, имбирём и кардамоном) кофе и уже через минуту вместе с Гермесом стояла перед входом в обитель эллинских богов. Оры, открывшие золотые ворота, приветливо улыбнулись – с ними у проводницы уже сложились приятельские отношения. Вестник богов тут же умчался по делам, а Оля не спеша направилась к своему дворцу, стоящему в отдалённой части Олимпа на берегу ручья.
Цветущие липы одуряюще пахли, серебристые листики растущих рядом олив шелестели от лёгкого ветерка. Так! Переодеться – и на море! Для отдыха Оля облюбовала чудесную бухточку в Халкидиках, где можно было валяться в тени сосен хоть целый день – вокруг не было ни души. Она сменила свой любимый хитон цвета запылённой розы (работа Артемиды) на простой белый (его не жалко намочить в море), захватила вина и фруктов и побежала к подружке, богине юности Гебе.
– Геба, ты дома? – от жизнерадостного Олиного крика сидящие на кипарисе птицы разлетелись в разные стороны.
– Её нет, она у отца, – сзади прозвучал мелодичный голос Аглаи, одной из харит. – Тебе чем-то помочь, Олеада?
Девушка замялась. Аглаю она близко не знала, хотя с её мужем Гефестом общалась довольно часто. Но харита располагала к себе, и Оля решила не стесняться.
– Я хотела поплавать в море, но сама перенестись в Халкидики не могу. Если вам не трудно…
– Конечно, не трудно. Только представь себе подробно место, в которое хочешь попасть. Я же не была там, мне нужно понять направление.
– Не хотите пойти со мной? Место замечательное, и пляж там очень удобный, – неожиданно предложила она харите.
– А давай! – улыбнулась Аглая. – Мне не помешает отвлечься от домашних дел. Гефест всё равно в кузнице, раньше ночи не освободится.
Они прекрасно провели время у моря. Харита оказалась очень приятной собеседницей, деликатной и доброжелательной. И очень уставшей от роли идеальной жены, матери и хозяйки, редко покида-ющей свой дворец. Так что отдых на пляже ей совсем не помешал. Мелкий золотистый песок, мягкое рассеянное солнце из-за пушистых сосновых веток, яркие пахучие цветы – мечта!
– Спасибо, Олеада! Как хорошо, что ты меня вытащила сюда, – Аглая с видимым удовольствием плескалась на мелководье, щурясь от солнца. – Место здесь чудесное.
– Я рада, что вам здесь понравилось, – Ольга отплыла подальше и блаженно качалась на волнах. – Жалко, в вашем мире не приняты купальники.
Действительно, купаться в хитоне было неудобно, а раздеваться девушка стеснялась. Это нимфы здесь без комплексов, а для неё купаться голышом непривычно.
– Купальники? – переспросила Аглая и отвлеклась. – Смотри, зимородок! – она указала на маленькую птичку с голубой спинкой и оранжевой грудкой, сидящую на камнях. – Ты знаешь историю Алкионы и Кеика?
– Что-то смутно помню… – задумалась Оля. – Алкиона превратилась в зимородка, кажется?
– Совершенно верно. Она очень любила своего мужа, фессалийского царя Кеика. Когда Кеик погиб при кораблекрушении, она вне себя от отчаяния бросилась на морской берег, нашла тело мужа и горько оплакивала его. Отец сжалился и превратил их в птиц. В те дни, когда ставшая зимородком Алкиона высиживала яйца в гнезде, носящемся по волнам, море было спокойным и безопасным. А потом она куда-то пропала, и я ничего не знаю о её дальнейшей судьбе.
– Грустная история… – вздохнула Ольга, и Аглая печально кивнула.
На Олимп они вернулись уже к вечеру. Харита поспешила домой, а Оля допоздна, как это частенько бывало, засиделась у Гебы. Конечно, она не могла не рассказать подружке о последних событиях, мире древних славян, Перуне и Праге. Обещав обязательно показать богине этот мир, девушка вернулась в свою квартиру.
Дома Ольга устроила погром и кавардак – искала книги по истории славян. Несколько лет назад она самозабвенно копалась в истории своего района и обнаружила, что когда-то здесь были поселения вятичей (совсем недалеко велись раскопки) и начиналась их древняя дорога, проходящая практически через весь юго-запад Москвы. Естественно, перечитала кучу всего о восточных славянах вообще и о вятичах в частности. А побывав в Праге ещё в детстве и влюбившись в этот город, проглотила всё, что смогла найти о его истории и о чехах. Потом неугомонная девушка увлеклась чем-то другим, а книги остались. Вот теперь они и пригодятся, надо только их найти.
Через полчаса, чихая от пыли, она поняла, что без генеральной уборки в книжном шкафу не обойтись, а еще через час устало плюхнулась в кресло. На компьютерном столе лежала внушительная стопка, но Оля, будучи девушкой импульсивной, поступила совершенно нелогично: проигнорировав с трудом найденные книги, направилась на кухню варить кофе. Конечно, с мёдом и орехами.
На этот раз она решила повнимательнее присмотреться к вятичам. Что может быть интереснее, чем оказаться там, где выросла, но, например, за тысячу лет назад? Оля быстро переоделась в наряд, который создал для неё Гермес перед тем, как отправиться в Прагу. Вряд ли в нём её примут за соплеменницу, но хотя бы издали она не будет сильно отличаться от местного населения. Помня пояснения бога о том, что хронологической точности и полного совпадения событий от миров, которые она открывает, ждать не стоит, любопытная проводница не стала концентрироваться на времени. Зато приложила все усилия, чтобы попасть ровно на место своего дома в мире древних славян.
И, похоже, ей это удалось. Выйдя из верного камина, она оказалась в лесу, даже скорее в роще – светлой и не такой глухой. Ни людей, ни, к счастью, зверей поблизости не было, только где-то стучал дятел, а в орешнике копошилась белка, разбрасывая вокруг скорлупу лещины. Под ногами краснели ягоды земляники, потрясающе ароматные и сладкие. Вспомнив о встрече с лесным духом на Петршине, Оля предпочла побыстрее выйти на дорогу. Широкая тропа шла к небольшой речке, там поворачивала и продолжалась уже по берегу. Девушка остановилась у плакучих ив и попыталась сориентироваться. Похоже, она стоит на берегу Чуры, которая в её мире текла в подземном коллекторе, выходя на свет только в устье, перед впадением в Москву-реку. Вода была чистой, а течение довольно быстрым, несмотря на близость истока. Раздался всплеск. «Русалки», – решила Ольга, огляделась, но никого рядом не обнаружила, только вдалеке поднимался дым от костра. «Показалось!» – с облегчением подумала она и ошиблась.
По реке плыла небольшая ладья из резного дерева. На ней стояла высокая, стройная голубоглазая девушка в белой чуть светящейся рубашке и затейливом головном уборе из лент и разноцветных бусин. Оля восхищённо замерла.
– Здравствуйте! – поздоровалась она с девушкой.
– Ты не из этого мира, – певучим голосом откликнулась та, – откуда ты? Что тебе нужно на нашей земле?
– Я живу здесь, недалеко. Только в другом мире, вы правы. А как вы узнали?
Оля уже давно не смущалась, общаясь с различными божественными сущностями – опыт у неё был богатый. Только вот не могла понять, кто перед ней, славянскую мифологию она знала плоховато.
– Люди, живущие в нашем мире, не видят нас, пока мы сами этого не захотим, – подтвердила недавнюю Олину догадку её собеседница. – И что это за мир?
– Он совсем другой. Там на месте этой рощи, – Оля показала, откуда пришла, – огромный каменный дом. Ну и… – она замялась, – разные механизмы, машины, технологии… Сложно объяснить, но у нас совершенно иной уклад, быт, вообще все отличается. Кто вы? – она сменила тему, поскольку не знала, как кратко и понятно объяснить мифологическому существу, где она живет.
– Берегиня, – ответила девушка. – Оберегаю эту землю, леса, поля, реки. Я пришла, потому что почувствовала появление чужака.
– Обещаю, что не причиню вреда вашей земле, – поспешила заверить её Оля, – я хотела только посмотреть. Можно я немного погуляю по окрестностям?
– Можно, – разрешила Берегиня. – Но скоро полдень – остерегайся Полудницу, обходи стороной поля.
– Спасибо за предупреждение.
– Прощай.
Ладья двинулась вниз по течению, унося невозмутимо смотрящую вдаль богиню. Оля проводила её взглядом и вернулась на тропу.
Направилась она, как ей казалось, на восток. Прошла рощу, которая когда-то была на месте её дома, брошенные поля (наверное, их когда-то засевали, а теперь, когда почва истощилась, оставили) и минут через пятнадцать остановилась перед невысоким холмом. Ровный, аккуратный, он был явно рукотворным. Рядом обнаружился еще один, за ним – еще. «Курганы вятичей, – дошло до неё, – так вот они какие, совсем скромные».
Рассудив, что недалеко от кладбища должно быть селение, Оля пошла дальше. По её расчётам, она находилась на земле будущей усадьбы «Черёмушки». Речушка, журчащая впереди, подтвердила её догадки: как раз здесь должна протекать Коршуниха, раньше называемая Черёмушкой, а еще раньше – Вздериножкой. Тоже узница коллектора в современной Москве. Интересно, как её называли жители этого мира? Например, девушки, устроившие на берегу стирку? Тут Ольга запоздало спохватилась: вблизи её точно сочтут чужестранкой. А вдруг в рабство захотят забрать или что похуже? Она поспешно спряталась в зарослях и, осторожно высовываясь из своего укрытия, попыталась оглядеться.
Девушки, возившиеся в воде, весело болтали, не забывая ловко полоскать рубашку за рубашкой. К ним подошла ещё одна, постарше, что-то им сказала и присела на берег. В отличие от «прачек», одета она была довольно нарядно: обычная для славян рубашка из сурового полотна была украшена красной вышивкой на вороте и плечах и подпоясана ярким шнурком. В светло-русых волосах – головная лента, на которой закреплены круглые височные кольца с аккуратными лепестками по нижнему краю[3] (теперь Оля была уверена, что это селение именно вятичей) и бахрома, обрамляющая лицо. На шее – бусы из горного хрусталя и гривна, на руках – витые браслеты. Немного посидев, женщина направилась обратно к домам. Селище стояло на мысе между речкой и оврагом. Несколько невысоких, будто вросших в землю[4] изб, какие-то деревянные навесы, колодцы, сложенное сено, куры, гуси, собаки… Через овраг – поле, на котором, громко переговариваясь, работали мужчины. Дорога петляла по берегу реки и уходила вдаль, к зюзинским селищам и ясеневским глухим лесам.
К Оле подбежала собака, настороженно обнюхала её туфли и залаяла. Не дожидаясь того, что кто-нибудь обратит на это внимание, иномирная путешественница предпочла оперативно ретироваться.
Вернуться откуда угодно для неё не составляло труда – нужно было всего лишь сосредоточиться на чашке кофе, стоящей на столике в её квартире, и шагнуть в проход, неведомым образом открывшийся в воздухе. «Хватит, теперь все вылазки – только в аутентичной одежде и желательно не в одиночестве, – постановила Ольга, выравнивая дыхание (собаку она всё-таки испугалась). – Гермесу всегда всё интересно, вот его и буду звать».
Гермес, конечно, многим интересовался в других мирах, но сейчас его заботило другое.
Его вызвал к себе Зевс и отправил к Мельпомене с повелением явиться перед царём богов как можно скорее. Вестник богов поручение выполнил и заметил, что муза очень расстроена, даже подавлена. Разумеется, любопытный бог не мог не заинтересоваться, что же стряслось. И то, что он выяснил, было в высшей степени интригующим.
Пропала сирена Аглаопа, дочь Мельпомены. Казалось бы, что такого? Но всё дело в том, что Аглаопа была мертва, как и её сёстры. Давно, после Троянской войны мимо острова Анфемоэсса, где жили несчастные сирены, получившие в наказание от Деметры птичьи ноги[5], проплывал Одиссей. Известный хитрец (и, кстати, правнук Гермеса) успешно миновал губительный остров благодаря тому, что заткнул уши своим спутникам и велел им привязать себя к мачте, чтобы не поддаться чарам сирен. Он был первым мореплавателем, не сгинувшим у скалистых берегов Анфемоэссы, не в силах противиться завораживающему и манящему пению (не считая аргонавтов, которые всё-таки потеряли там своего товарища, Бута) и тем, из-за кого смертоносным девам суждено было погибнуть. Следуя предсказанию оракула, они бросились в море, как только Одиссей скрылся за горизонтом.
Но, как теперь оказалось, погибли не все. Мельпомена, заранее знавшая о предсказании и не желавшая смириться с ним, попыталась спасти дочерей. Ей удалось вытащить только Аглаопу и поселить на одном из соседних безлюдных островов. Сирена жила там уединённо и не горела желанием общаться даже с матерью. Возможно, скучала по сёстрам, возможно, выжив вопреки пророчеству, чувствовала себя лишней в этом мире – кто знает… Муза изредка навещала дочь, находя Аглаопу неизменно печальной. А недавно обнаружила, что сирена исчезла. Бесследно и, главное, неизвестно когда, ведь Мельпомена в последний раз видела её несколько веков назад. С тех пор она, следуя просьбе дочери, не появлялась на её острове.
Встревоженная до крайности мать, несмотря на опасность быть наказанной за самоуправство, решилась поделиться своей бедой с Аполлоном. Кифаред помочь ничем не смог и после бесплотных поисков рассказал всё отцу. Зевс вызвал к себе музу, и так Гермес узнал о таинственном исчезновении полуженщины-полуптицы.
Конечно, Оля тоже была в курсе – слухи распространяются быстро, а её подруга Геба по роду своей деятельности присутствовала на всех советах и пирах олимпийцев. Посочувствовала горестно вздыхающей Мельпомене (с музами она была дружна), посетовала на несчастливую судьбу сирен и отвлекалась на другие события.
А разные события на Олимпе происходили постоянно. Сейчас, например, в разгаре был пляжный бум. Аглая рассказала сёстрам об их с Олей вылазке в Халкидики, они её повторили и нашли место идеальным, а пляжный отдых – весьма заманчивым. Вскоре их мнение разделили и другие небожительницы и даже небожители. Гефест по Олиному эскизу соорудил подобие лежаков и зонтиков, которыми в её мире были уставлены греческие побережья. Богини пришли в восторг. Когда девушка научила олимпийцев пляжному волейболу, оживились и боги.
«Да… забавно… – лениво размышляла Ольга, наблюдавшая со своего лежака за игрой Ареса и Аполлона против Гермеса и Диониса, – только жалко, что теперь нужно искать новое место для отдыха, здесь же яблоку негде упасть». Действительно, половина Олимпа оккупировала её любимый, некогда безлюдный пляж. На низком столике стояли кувшины с нектаром и амброзией, вокруг на лежаках устроились Афродита, Артемида и Персефона. Под соснами о чём-то оживлённо переговаривались Деметра с Афиной. Геба взбунтовалась и, заявив, что виночерпием она работает во дворце Зевса, а здесь собирается отдыхать, демонстративно растянулась на лежаке рядом с Олей.
– Олеада, ты как всегда в гуще событий, – к ним подошёл закончивший игру вестник богов.
– Вообще-то это мой пляж! – сварливо отозвалась Ольга. – А теперь здесь уже спокойно не отдохнёшь. Куда бы мне податься? Может, в Коринфию? Я там была, там хорошо…
– А не скучно будет одной?
– Скучно мне не бывает, – рассмеялась девушка и рассказала Гермесу и Гебе о своих похождениях у вятичей.
– Берегиня? Сразу почувствовала твоё появление? Интересно… – задумался бог. – Кстати, а у славян есть такой город, Киев?
– Конечно, Киевская Русь была большим государством.
– Сходим с тобой туда?
– Давайте! Я и сама хотела, – обрадовалась Ольга.
– Тогда завтра с утра зайду к тебе. Кофе с собой?
– Принесу вечером из Москвы, не проблема.
– Договорились. Тогда до завтра!
Божественный курьер умчался по своим делам, оставив подружек дальше нежиться под лучами Гелиоса.
В Киев они отправились утром следующего дня. Столица Руси порадовала солнечной погодой, резными избами и разодетыми горожанами. Очевидно, отмечался какой-то праздник. Оля с Гермесом немного потолкались в шумной толпе, поглазели на каменный княжеский терем с большим двором и дружинниками на этом дворе, лавки купцов, гончарные, кожевенные и ювелирные мастерские.
– Чехов я видел, вятичей, хоть и издали, тоже, – загибал по дороге пальцы любопытный бог, – а здесь какие племена живут?
– Поляне и немного северяне, насколько я знаю, – припомнила школьную программу Оля. – Интересно, кто сейчас правит?
Приставать к местным жителям с расспросами она побаивалась, вдруг скажет что-нибудь неуместное. Лучше пока послушать, что говорят вокруг. Удивительно, но долетающие до её ушей разговоры она понимала без усилий.
– Кстати, а как же языковой барьер?
– Что-что? – удивился Гермес.
– Как получается так, что я понимаю речь жителей миров, в которых бываю? Вон те крестьяне, например, первый раз в Киеве и восхищены каменными домами и высокими срубами. И как мы с вами сейчас разговариваем и понимаем друг друга? Так же не бывает!
– Ты смешная, ну как это не бывает? А как бывает? Обычная девушка варит кофе в обычной с виду турке и в обычном камине открывает разные миры, которые привыкла считать сказками и мифами. Конечно, здесь у тебя вопросов не возникает, – парировал бог.
– Да… всё это поразительно, невероятно и волшебно. И я, по всей видимости, никогда не узнаю, как это всё происходит…
– Не рефлексируй, Олеада, пользуйся своими умениями и радуйся. Если ты не нашла ответы на все вопросы, когда пила из источника Мнемосины, то такое знание, очевидно, не может быть воспринято и осмыслено человеком, ваши возможности ведь не безграничны.
Девушка расстроенно надулась, хотя не могла не признать правоту Гермеса.
За разговорами они вышли на берег Днепра. Там столпились люди, встречающие подходящие к берегу корабли. Корабли, судя по богатым украшениям и ярким парусам – непростые. Княжеские? На палубе, у самого борта, стояла пышно одетая высокая женщина с красивым аристократичным лицом и властным взглядом серых глаз. Она явно была здесь главной. «Княгиня Ольга?», – догадалась её восхищённая тёзка. Тем временем, на корабле происходила какая-то возня. Люди спускали паруса, сновали взад-вперёд с верёвками, встревоженно перекрикивались. Корабль сильно качало, и княгиня, потеряв равновесие, полетела в воду, но в последний момент зависла в воздухе и плавно опустилась в центр неведомым образом выровнявшейся палубы. На её лице застыла смесь паники, удивления и облегчения, но правительница быстро овладела собой и с невозмутимым видом встала в прежнюю позу. Народ ахнул, раздались перешёптывания: «Ящер, Ящер помощь явил! Княгиню спас!».
– Так меня ещё не называли, – раздался смешок Гермеса за Олиной спиной, – ну пусть будет Ящер[6]…
– Это вы помогли Ольге?
– А кто же ещё? – самодовольно ответствовал бог. – Этот их Ящер неизвестно где, а я здесь! Почему бы не предотвратить позорное купание такой интересной женщины в реке?
– Невидимо? А что подумают эти люди?
– Почему же, она меня видела. Но только она. А люди, судя по всему, привыкли к периодическому божественному вмешательству, так что никаких проблем.
Корабль, тем временем, наконец пристал к берегу, и княгиня под приветственные крики толпы сошла на землю. Её взгляд остановился на пригорке, где стояли Оля с Гермесом, и правительница Руси изменилась в лице. Оглянувшись на бога, девушка поняла, почему. Или в нём взыграло тщеславие, или просто захотелось развлечься, но вестник греческих богов сейчас имел свой обычный божественный вид: крылатые шлем, сандалии, кадуцей, короткий хитон. Помедлив, княгиня направилась к ним, жестом сдержав последовавших за ней дружинников. Подойдя, она сделала попытку опуститься на колени перед своим спасителем, но тот остановил её повелительным движением руки.
– Не стоит, – отстраненно молвил бог. – Мудро правь своим народом, это лучшая благодарность мне.
Ольга склонила голову, не решаясь ответить. На вид ей было лет тридцать. Наверное, к этому времени она уже овдовела и приняла на себя управление государством. Выбившаяся из-под шёлковой ткани тёмно-русая прядь, большие холодные глаза, точёные черты лица, изящные украшения. Кунья шуба, несмотря на то, что стояло лето, меховой княжеский головной убор.
– Вы останетесь в памяти потомков великой правительницей, равноапостольной святой, – не удержалась её современная тёзка, – меня назвали в вашу честь.
Похоже, для женщины Древней Руси, пусть и княгини, это было уже слишком. Она ещё раз поклонилась богу, с интересом (и опаской) покосилась на Олю, и, стараясь не терять достоинства, степенно (хотя было видно, как ей хочется поскорее ретироваться) вернулась к ожидавшей её дружине.
Гермес укоризненно посмотрел на девушку, та развела руками. Не смогла удержаться, что поделаешь? Хорошо ещё, что правительница не приняла их за демонов и не стала креститься и поднимать панику (Оле почему-то вспомнился старый любимый советский фильм). Видимо, киевская княгиня ещё не успела принять христианство, а представление язычников о мире вполне допускало явление людям различных божественных сущностей и вещих предсказателей.
– Пойдём, пророчица, – потянул её за рукав бог, – мне ещё нужно пообщаться здесь кое с кем.
Оля стояла, задрав голову и заворожённо глядя в небо. «Кое с кем? – усмехнулась она про себя. – А этот кое-кто, значит, ни много ни мало – Дажьбог».
Бог солнечного света, как ему и положено, появился в золотых лучах, озаривших небо. Нестерпимо яркие лучи спускались до самой земли, а по центральному, как по дороге, ехала колесница, запряжённая грифонами. Прекрасный юноша в сверкающих одеждах встал посреди небольшой поляны, на которой его ждали греческий бог и его любопытная спутница.
– Надо же, и здесь грифоны, – тихо удивился Гермес, – прямо как Немесида! Хотя, на первый взгляд, он больше похож на Аполлона, – пошутил он. – Ну что же, познакомимся…
Бог взглядом указал Оле на пенёк позади них, и она с недовольным видом на него уселась. Почему он не позволяет ей присутствовать при разговоре? Интересно же!
Как и на Петршине, разговора богов она не слышала, только на этот раз их закрыла стена света. «Надо выяснить, что у Гермеса за секреты! – размышляла Ольга, сидя на своём пне и обрывая ближайший кустик земляники, – ведь не зря он просит меня открывать дорогу в этот мир и знакомится с местными богами, при этом ничего мне не рассказывая! Что-то не очень похоже не простую прогулку. Может, в Прагу он и отправился со мной из любопытства, но сюда явился явно по делу!».
Земляника закончилась, стало жарко и скучно, поэтому она очень обрадовалась, когда Гермес, закончив свои переговоры, подошёл к ней, а лучи света исчезли вместе с солнечным богом.
– Ну что, Олеада, прогуляемся? – нарочито весело сказал он. – Не зря же мы оказались в таком очаровательном мире! А где здесь поля?
Поля нашлись недалеко, стоило им выйти из леса. Ближайшее, очевидно, использовалось не как пашня, а как пастбище. На нём под присмотром двух пастухов и трёх собак паслись коровы. Парни отошли к опушке леса и присели у костра, по-видимому, собираясь обедать.
– В полдень нельзя находиться на поле, – вспомнила Оля предостережение Берегини, – там можно встретить Полудницу.
– И что? – иронически хмыкнул бог.
– Она отрывает голову тем, кто с ней повстречается, – девушка, заинтересовавшись славянской мифологией после своего визита к вятичам, прочитала об этом вчера и весьма впечатлилась.
– Ты правда думаешь, что она сможет это сделать с нами? Я, конечно, в этом мире гость, но остаюсь сыном Зевса, не забывай!
Девушка смущённо промолчала. Она, привыкнув общаться с Гермесом накоротке, действительно порой забывала о его божественной силе. Вдалеке мелькнула фигура простоволосой женщины в белой светящейся рубашке, но к ним она не приближалась, кружась в неистовом танце посреди поля. Вдруг она исчезла, и вскоре стало понятно, почему.
К ним приближался могучий косматый бородатый мужчина в медвежьей шубе. Он прошёл мимо ничего не подозревающих пастухов, по дороге небрежно махнул рукой в сторону стада, окутав скот едва заметным облаком[7]. Олю осенило:
– Это бог?
– Конечно, если верить Дажьбогу – Велес. Между прочим, мой коллега, – пояснил бог эллинов, – на нём тоже купцы, пастухи и сообщение с подземным царством… Трудяга, как и я!
И вновь всё повторилось. Боги уединились, на этот раз просто исчезнув. Оля с опаской покосилась на поле и отошла поближе к лесу. На опушку вышел леший, очень похожий на своего чешского собрата, но, зыркнув в сторону удивлённой девушки, разговором её не удостоил и скрылся за деревьями.
– Всё, Олеада, мы молодцы! – раздался сзади довольный голос Гермеса.
Он был один, скотий бог уже удалился.
– Вы хотите вернуться? – обиженно спросила она.
– Пока да, нам нужно собрать информацию. Дома расскажу.
Однако бог интриганов так ничего толком не рассказал. С удовольствием поужинав в её дворце, он выдал задание: изучить всё, что она сможет найти, про Ирий. И, не снизойдя до объяснений, улетел в Аид по срочным делам, оставив Ольгу раздосадованной и уязвлённой.
– Представляешь, молча таскал меня по всему миру по каким-то своим делам, а мне о них ни слова! Олеада, пойдём туда, Олеада, пойдём отсюда, Олеада, открой дорогу, Олеада, пошли домой! – жаловалась она Гебе, сидя в её чудесном дворике под кипарисами.
Богиня юности сочувственно покивала и протянула Оле золотой кубок.
– Попробуй, это очень вкусно.
– А что это?
– Виноградный сок, свежий, только отжатый. С Крита.
– Постой, а почему у него такой странный вкус? – девушка удивлённо уставилась на подругу. – Смола?
– Сосновая, – довольно подтвердила та, – правда необычно?
– Очень, – воодушевлённо подтвердила Оля, с удовольствием отхлебнув терпкого напитка.
Геба подлила ещё, лукаво прищурилась и предложила:
– А давай сами выясним, что затеял братец?
– Давай! – поддержала её Ольга и тут же задумалась. – Надо начать с Ирия, выяснить всё про него. Может быть, тогда мы поймём, что заинтересовало Гермеса в этом мире. Ведь не зря же он со славянскими богами обсуждает что-то, не предназначенное для чужих ушей. И этим местом он тоже не просто так заинтересовался. Вернусь домой – буду искать информацию.
– Правильно! – согласилась богиня. – А дальше видно будет.
Любопытные подружки удовлетворённо подняли кубки.
– Между прочим, ты обещала показать мне этот мир, – укоризненно напомнила Геба, – когда отправимся?
– Завтра! – решила не откладывать Оля.
– Договорились, утром приду к тебе.
Посидев ещё немного, они отправились пройтись по Олимпу. Встретили озабоченную Гестию, возвращающуюся домой, и понурую Мельпомену, бредущую в противоположном направлении.
Было поздно, и остальные небожители уже разошлись по своим дворцам. На потемневшее небо медленно выезжала серебряная колесница Селены.
Отправиться утром в древнеславянский мир не удалось. Гебу вызвали во дворец Зевса исполнять свои обязанности божественного виночерпия на срочно созванном совете богов. Оля, изнывая от любопытства, осталась ждать подругу в своём дворце. Послонялась по комнатам (интересно, кто делает здесь уборку, когда ни посмотришь – ни пылинки?), перекусила (доставка еды в обеденный зал работала незримо, но бесперебойно), посидела с книжкой на балконе. Потом переместилась в тенистый дворик, в котором был разлит аромат цветущих лип, устроилась на берегу весело журчащего ручейка и задумалась. Конечно о том, что скрывает от неё Гермес. Перерыв все имеющиеся у неё здесь книги и содержимое электронной книжки, которую она всегда брала с собой, выяснила она немного. Интернет бы сюда для полного счастья, но что поделаешь, у каждого мира свои законы… Пока добытая информация была такова.
В Ирий на зиму улетают птицы и уползают змеи. Там цветут сады, растёт мировое дерево, текут молочная, медовая и пивная реки, поют райские птицы Сирин, Алконост и Гамаюн, обитают невиданные звери. Некоторые пишут, что в Ирии пребывают души предков. Возможно, там живут славянские боги. Попасть в него можно через омут или водоворот, а ключи от ворот хранятся у жаворонка. «Ну и зачем это Гермесу? – недоумевала Ольга, – Он об этом разговаривал с Дажьбогом и Велесом?».
