Страница 2 из 3
Её размышления прервала Мельпомена, бредущая в находящийся недалеко гостевой дворец. Муза трагедии оправдывала свою профессию. Как всегда, драматический изгиб бровей, чуть кривящиеся в горькой усмешке губы, театральная маска в руке. Но глаза её были потухшими, а голос – безжизненным. Она поздоровалась с Олей и направилась дальше. Девушка хотела её остановить, но не решилась. О причинах печали музы она была осведомлена. Пропавшую Аглаопу пока не нашли, а Зевс, по слухам, был в гневе, и только горе безутешной матери и заступничество Аполлона спасло Мельпомену от сурового наказания. Расспрашивать несчастную Оле было неудобно, она боялась быть бестактной и не знала, какой тон лучше взять. Проще было дождаться Гебу – наверняка, у неё есть новости.
Новости были. Вернувшаяся Геба огорошила её: оказывается, исчезла не только Аглаопа! Алкиону и её мужа Кеика, которые последние столетия прожили в облике зимородков, тоже давно никто не видел. Тревогу подняла Амфитрита, заметив, что море уже не успокаивается, как раньше, когда в прошлом жена царя Трахина, а ныне яркая птичка, откладывала яйца. Опросили вездесущего Гелиоса и выяснили, что ни Алкионы, ни Кеика среди птиц нет, а в зимородках, гнездящихся теперь по берегам моря, нет ничего особенного – птицы как птицы, ни разума, ни божественной искры. Когда именно пропали крылатые супруги, солнечный бог ответить не мог, потому что не обращал на них внимания. Пока никакой связи между этими исчезновениями боги не видели. Разве только в том, что на острове Аглаопы тоже обитали зимородки, впрочем, как и на множестве других островов.
– Поэтому срочно созвали совет богов? – догадалась Оля.
– Конечно, – богиня кивнула, – отцу обязательно нужно всё контролировать, он не терпит, когда в мире происходит что-то неизвестное или необъяснимое для него. Всем поручено думать и, по возможности, искать.
– Интересно, что могло произойти? Если Гелиос их не видит… А Аид?
– Дядю тоже спрашивали, не знает. Хотя он больше на душах людей специализируется…
– Кстати, о душах, послушай, что мы пока знаем об Ирии… – и Оля ввела Гебу в курс дела.
– Молочные реки? Прелесть какая! Но знаешь… – богиня юности задумчиво повертела снятое с пальца кольцо, – я бы поостереглась идти туда одна. Место непростое. Души предков… напоминает иной мир. Какая, в сущности, разница, рай или подземное царство?
– Что ты, – возразила Ольга, – он описывается как место блаженства и беззаботности, идеальное в своей красоте. К тому же, души умерших в представлении славян находятся всё-таки не в Ирии, если я правильно всё поняла. Так что разница огромная! Вот в ваш Аид я бы ни за что не сунулась…
– Нет, – твёрдо сказала Геба, – разница лишь в форме, картинке. Поверь, она не так уж значительна. Возможно, это не относится к Ирию, но осторожность никогда не бывает лишней. Так что хотя бы Гермес нам понадобится. Тем более, он Психопомп[8], спускается к дяде каждый день.
– Согласна, – девушка не стала спорить, богине виднее, – тогда давай пока просто погуляем.
Прогулялись они очень весело и познавательно. На этот раз Оля решила посетить Новгород, не менее крупный и влиятельный в том мире, чем Киев.
Стоящий у озера Ильмень и истоков Волхова город, в котором началось русское государство, произвёл на путешественниц неизгладимое впечатление, потому что им повезло оказаться там в субботу. Новгородцы гуляли! С площади доносилась музыка и довольно стройное хоровое пение. Оля с Гебой поправили щедро украшенные бусинами головные уборы и припустили по деревянной мостовой, ориентируясь на звук. Богиня расстаралась: им очень шли вышитые рубашки, бусы и височные кольца с маленькими ромбиками[9]. Когда они дошли до площади, Оля восхищённо замерла.
– Смотри, – потянула она Гебу за рукав, – это же настоящий маленький оркестр!
– А что такого? – удивилась богиня, привыкшая к музицированию Аполлона и муз на пирах Зевса.
– Ну… – девушка смутилась, – я почему-то не предполагала, что древнеславянские музыканты собирались в такие ансамбли. Мне всегда представлялся или пастух со свирелью, или гусляр, тоже одинокий… И скоморохи, я думала, появились позже.
– Это скоморохи? – Геба указала на весело пляшущих, поющих и играющих молодых парней. Они не забывали задорно смеяться и заигрывать с благодарной публикой, которая вовсю подпевала и подтанцовывала.
– Думаю, да, – кивнула Оля, рассматривая музыкальные инструменты.
Она любила музыку, сама пыталась играть и петь (не профессионально, а для друзей), поэтому очень заинтересовалась. Крупный мужчина с роскошной бородой играл на трубе – деревянной, большой и низко звучащей. И как ему борода не мешает? Молоденький парнишка выводил трели повыше на тонкой длинной дудке («наверное, это пастушеская свирель, – подумала Оля, – у пастухов близ Киева, кажется, были похожие»). Меланхоличный толстяк наигрывал на гуслях, его пухлые пальцы скользили по струнам, натянутым на плоскую деревянную доску в форме птичьего крыла. Четвертый музыкант, худой мужчина неопределённого возраста, представлял ударную секцию, ритмично ударяя в обтянутый кожей то ли барабан, то ли большой бубен. Музыка была незамысловатой, как любая народная музыка этого исторического периода, но очень заводной. Трое ребят хором выводили весёлую песню, еще четверо – скакали вокруг, изображая подтанцовку. Впрочем, разогревать и заводить зрителей смысла не было – вокруг скоморохов уже кружилась и пела разудалая толпа. Девушки щеголяли украшениями и длинными косами, парни зажимали их в сторонке. Горожане постарше тоже не скучали, прикладываясь к квасу и медовухе.
– А чего мы стоим? Пошли!
Ольга прислушалась, примерилась и вполне аутентично заголосила вместе с певцами, ловко попав в такт. Ну и, конечно, присоединилась к плясунам, она никогда не упускала возможности потанцевать. Богиня юности рассмеялась и последовала её примеру.
Всласть наплясавшись, они выбрались из толпы и сбежали. Причина была простой: подмигивания древних новгородцев (высоченных, молодых, с пшеничными волосами, голубыми глазами и косой саженью в плечах – загляденье) стали слишком откровенными, а более тесное общение с местным мужским населением не входило в их планы, несмотря на несомненную привлекательность оного.
Они вышли из города.
– Посмотри, как красива наша земля! – Оля обвела взглядом берег, водную гладь и расстилающиеся вдали поля. – Она гораздо севернее Греции, кстати, нам повезло, что сейчас здесь лето. Где-то рядом должно быть Рюриково городище, там княжил основатель династии Рюриковичей. Они правили нашей страной много веков. И недалеко, наверное, Перынь – знаменитое святилище Перуна.
– Да, здесь хорошо, – согласилась Геба, – интересный мир. А о ком она поёт? – богиня указала на сидевшую на берегу девушку.
Та задумчиво вертела в руках травинку и негромко, будто сама себе, напевала. Песня была печальной и светлой одновременно, слова было не разобрать.
– Давай подойдём поближе, отсюда плохо слышу.
– Подожди, нам тогда надо стать невидимыми.
– Заодно сделай так, чтобы нас не было слышно.
Божественные силы Гебы оказались кстати, и они с комфортом расположились рядом с девушкой.
– А она не местная, посмотри на височные кольца. Скорее всего, из северян. Возможно, из Чернигова. А может и из Киева, северяне там тоже жили.
– Олеада, я поражаюсь! Как ты их различаешь?
– Всё очень просто, – стала объяснять Оля, – гляди сюда: височные кольца закручены спиралью, очень красиво, кстати, мне нравится. Это характерно для украшений именно этого племени.
– А песня красивая, хотя мелодия и непривычная…
Они прислушались. Девушка пела о птице с дивным голосом, живущей на краю земли и откладывающей яйца в морские волны. Море сразу успокаивалось, а сказочная птица кружила над ним, напевая своим птенцам нежную песню.
– Надо же, как похоже на нашу Алкиону… – обронила Геба и ошарашенно уставилась на подругу. – Таких совпадений не бывает!
– Ну почему, бывает, наверное, – та пожала плечами, – в мифологии разных народов много заимствований и аналогий.
– Так это же совсем другой мир!
– Тогда давай возвращаться. Нам срочно нужна моя библиотека!
– Вот, смотри, – Ольга довольно уселась в кресло с книжкой в руке, – Алконост – мифическая полуженщина-полуптица, чарующий голос, живёт в Ирии, откладывает яйца в море… Всё сходится!
– В Ирии? Может поэтому Гермес им интересовался?
– Ты считаешь, он ищет в мире древних славян Алкиону? Но ведь только сегодня стало известно, что она пропала.
– Кто знает Мой братец всегда находит способ узнавать всё первым.
– Нет, как-то не верится, – девушка покачала головой и отправила в рот оливку, – как она могла туда попасть? Да ещё изменить облик? Здесь же Алкиона была зимородком? Она же не сирена…
– Аглаопа! – вскричала богиня юности, чуть не выронив кубок с амброзией.
– Не может такого быть, – Оля задумалась, – в конце концов, в другой мир без меня они бы попасть не смогли. А я их даже не видела ни разу!
– Это аргумент… – Геба вздохнула. – В любом случае, с Гермесом поговорить нужно обязательно, завтра же!
– Хорошо. Я тогда переночую на Олимпе, а рано утром, пока он никуда не успел улететь, пойдём к нему и потребуем всё рассказать.
Подружки, довольные своей сообразительностью, планом действий и вообще собой, поужинали, ещё поболтали и распрощались до утра.
Как только Эос взлетела на небо, озарив Олимп розовыми, багряными и золотыми отсветами и пролив на его луга, рощи и сады благодатную росу, Олеада отправилась ко дворцу Гермеса. Она жила на тихой окраине, а дворцы богов располагались в центре. Девушка не спеша шла по дорожке, мощёной мрамором цвета мёда, и с удовольствием глазела по сторонам. Утром здесь было особенно хорошо: ещё не шумно, совсем по-домашнему. Боги, в большинстве своём, ещё спали, только Афина в компании верной совы устроилась на берегу озера и что-то ткала на небольшом деревянном станке, а в отдалении упражнялся с мечом Арес. Громко пели птицы, рассевшиеся в пышных кронах деревьев. В небе промелькнул радужный силуэт Ириды.
Вся эта тишь и благодать, судя по всему, совершенно не трогала вестника богов, поскольку он спешно собрался на землю. Оля успела вовремя: Гермес уже поднимался в воздух от дверей своего дворца, когда увидел отчаянно размахивающую руками девушку. А тут и Геба подоспела.
– Что случилось, девочки? – бог спланировал обратно.
– Надо поговорить! – задыхаясь, выговорила Ольга.
– Да, это срочно, – поддержала её богиня юности.
– Хорошо, только недолго, у меня неотложные дела, – согласился Гермес и взялся за ручку двери, украшенной резьбой в виде кадуцея. – Проходите.
Они устроились в овальном обеденном зале. Хозяин щёлкнул пальцами, и на столе появились фрукты.
– Слушаю внимательно. Что вас так встревожило с утра пораньше?
Оля молча положила в рот виноградину. Она не знала, как начать разговор, чтобы бог хитрецов рассказал им как можно больше. На то, чтобы услышать всё, что ему известно, она не рассчитывала, поскольку уже неплохо его изучила. Геба тоже выжидала, видимо, предоставив объясняться ей, как более заинтересованной в информации. И правильно, кого таскали по чужому миру как котёнка, не разрешая присутствовать при разговорах с местными богами? Чьи способности использовали, ничего не объяснив?
– Вы ищете Алкиону и Аглаопу в мире древних славян? – после всех раздумий победила Олина импульсивность и, конечно, обида, поэтому она ошарашила Гермеса прямым вопросом.
Тот обезоруживающе улыбнулся:
– Да.
Снова повисло молчание. И как теперь выяснять подробности?
– Значит, ты давно знаешь про их исчезновение? Почему ты не рассказывал об этом семье? – пришла Оле на помощь богиня.
– Нечего рассказывать. Пока, – бог усмехнулся. – Вот слетаю в Ирий, разведаю обстановку – тогда всё и расскажу. А вы как догадались? Вы меня приятно удивили!
– А вот! – самодовольно заявила Ольга. – Что же было делать, если вы держите нас в неведении. Посмотрели, почитали, подумали…
– И что вычитали, кстати?
– Не скажу! – надулась Оля. – Вы же ничего не рассказываете, я тоже не буду.
– Девочка, ты не забыла, с кем разговариваешь? – с сына Зевса слетела напускная весёлость.
– А я в вас не верю! То есть, вы не мой бог!
Гермес захохотал. Геба поспешила помочь:
– Олеада хочет сказать, что она жительница другого мира, где верят (и, кстати, не все верят) в других богов. И она не привыкла слепо подчиняться нам.
– А ты откуда так хорошо разбираешься в психологии этих людей?
– Ну… – богиня юности вспомнила свои московские похождения и улыбнулась, – она же мне показывала свой мир, знакомила со своими друзьями…
– Тогда конечно… – иронически протянул бог. – В общем, я не требую к себе поклонения, но уважения – определённо!
– Так я вас очень уважаю, – захлопала ресницами Ольга, поняв, что перегнула палку и ультиматумами ничего не добьётся, – просто очень любопытно узнать, что вы выяснили. У нас же только догадки…
– Сначала расскажи, что удалось найти об Ирии.
Девушка повторила всё, во что вчера уже посвятила Гебу. Заодно упомянула об их путешествии в Новгород и о песне, которую они там слышали.
– Прекрасно! – хлопнул себя по коленям Гермес. – Вернусь – осмотрю его внимательно. Не уходи никуда, откроешь мне дорогу.
– Но как же? – всполошились подружки. – А нам всё объяснить?
Бог хитрецов демонстративно закатил глаза.
– Что объяснить? – невинно поинтересовался он.
Геба с Олей страдальчески переглянулись. Как же с ним трудно!
– Скажите хотя бы, почему вы заинтересовались Ирием? – попыталась ещё раз девушка.
– Потому что я получил информацию о том, что могу найти там тех, кто раньше жил в нашем мире.
– От кого?
– Разумеется, от Перуна. От кого же ещё? – снисходительно посмотрел на неё Гермес.
– Например, от Велеса. Или Дажьбога, – не сдавалась Оля.
– У Дажьбога я уточнил некоторые детали. А побывать в практически соседнем мире и не встретиться со своим местным коллегой – глупо и недальновидно. Связи никогда не бывают лишними, к тому же Велес – мировой мужик. С Меркурием его познакомить что ли… – отвлёкся от темы Психопомп.
– То есть вы думаете, что Аглаопа и Алкиона в Ирии? А как они туда попали?
– Откуда же я знаю? Там всё и выясню.
– А меня с собой возьмёте?
– И меня! Только попробуй уйти без нас! – потрясла кулачком Геба.
– Девочки, я опаздываю. Давайте поговорим, когда вернусь, а?
Не дожидаясь ответа, вестник богов оперативно удрал через окно на своих крылатых сандалиях, оставив подружек в растрёпанных чувствах.
– Вот, как у него это получается? Всё выспросить, а самому отделаться общими фразами?
– Опыт, Олеада. За столько веков любой научится. Хотя… Я вот не научилась, – пригорюнилась богиня юности.
– Ну что, пойдём, погуляем пока? – предложила Оля. – Не сидеть же здесь… Узнаем, какие новости на Олимпе.
А на Олимпе, тем временем, разразился скандал. Главными действующими лицами были Афродита, Арес и… Эос. Ещё одним участником драмы можно было назвать Адониса, но его роль была второстепенной. Хотя именно с него, точнее, с его ежегодного возвращения из подземного царства в объятия Афродиты, всё и началось[10].
История была банальной на грани пошлости. Афродита, соскучившись за полгода по Адонису и наконец дождавшись его из Аида, в очередной раз потеряла голову от любви. Покинула Олимп, забыла о своих божественных обязанностях (хотя любить самой – разве это не первостепенная задача богини любви?) и, что важно, об Аресе. Который, казалось бы, смирился с тем, что любимую придётся делить со смертным и самозабвенно утешал её все эти полгода, пока Адонис пребывал в царстве Аида. Однако та страсть, с которой Киприда поспешила навстречу этому смертному, едва тот вернулся на цветущую землю, вывела Ареса из себя. Терпением неистовый бог войны никогда не отличался. Но на этот раз он не стал учинять скандалов, а обиделся всерьёз. Конечно, обиженного мужчину, да ещё такого брутального, всегда найдётся, кому утешить. Тем более, что бог войны был совсем не против. Наоборот, встретив как-то Эос, залетевшую на Олимп по делам, Арес активно принялся оказывать ей знаки внимания. Вечно юная титанида была очаровательна: стройная, лёгкая, крылатая, весёлая и, что ещё приятнее, благосклонно принимающая ухаживания сына Зевса. Это лето они проводили вместе, абсолютно довольные друг другом. Идиллию нарушила Афродита, которая уже пресытилась своим любовником, вернулась на Олимп и сегодня, наконец, вспомнила о боге войны. И обнаружила в его дворце счастливую парочку! Киприда явилась вовремя: Эос как раз покончила со своими ежеутренними обязанностями и решила навестить очень обрадовавшегося ей Ареса.
– Где такой шум? Что происходит? – удивилась Оля, когда они вышли из дворца богини юности.
– Похоже, ругаются вон там, – Геба ткнула пальцем направо, и они поспешили узнать, в чём дело.
Дойдя до золотого дворца со строгими колоннами, они поняли, что не ошиблись с направлением. Из окон доносились истерические женские крики и грохот падающей мебели. Тяжёлые двери, украшенные вырезанными на них мечами, распахнулись, и на улицу вылетела пунцовая богиня зари. Нервно взмахнув розовыми крыльями, она направилась к воротам Олимпа. Следом выбежала Афродита, чьё прекрасное лицо было искажено яростью, и понеслась к своему дворцу. За ней вышел Арес, который имел вид нашкодившего, но довольного щенка и прятал торжествующе-виноватую улыбку. Он проводил своих женщин взглядом и вернулся во дворец. Геба окликнула брата и, махнув Оле на прощание рукой, последовала за ним. А девушка решила догнать и расспросить Эос, с которой приятельствовала.
Удалось ей это только у самого выхода.
– Эос, подожди!
Богиня обернулась.
– Здравствуй, Олеада, – её голос звучал ровно, но щёки всё ещё пылали, было видно, что она раздосадована и расстроена. И напугана?
– Можно мне пойти с тобой?
– Почему нет, – хмыкнула Заря, – идём. Ты ведь не была у меня?
Не дожидаясь ответа, она взмахнула крыльями, и уже в следующее мгновение Оля с любопытством оглядывалась по сторонам. На Олимпе она за это время каждый закоулок изучила, а берег Океана, где жила Эос (а также Селена и Гелиос), видела лишь мельком.
Теперь она поняла, как много потеряла, не напросившись в гости в Заре раньше. На пустынном берегу гладкого как зеркало и бескрайнего как вечность Океана стоял переливающийся на солнце дворец. Какого цвета, Оля сказать затруднялась – он постоянно менялся, отбрасывая блики на розовато-перламутровый песок. И что-то навязчиво напоминал… «Аметрин!», – дошло до девушки. Загадочный самоцвет, в котором смешались аметист и цитрин, более всего подходил для описания дома Эос. Бледно-лиловый с золотом дворец, казалось, был сделан из огромного кристалла. Как и дорожки, скамейки и маленькая ротонда, стоящая рядом. Золотая колесница, на которой Ольге посчастливилось полетать, была «припаркована» у ворот, тоже золотых.
– Какая красота! Потрясающе! – вырвалось у гостьи.
Богиня улыбнулась.
– Здесь ничуть не хуже, чем на Олимпе, – сказала она с гордостью, – тем более, что, когда у седого Океана встали наши дворцы, его не было и в помине. Олимпийцы ещё не родились, а мы уже служили этому миру. Пойдём в дом.
Внутри всё так же переливалось, только мебель была покрыта тончайшей, почти прозрачной тканью цвета слоновой кости. Но невесомой она была только на вид: опустившись в кресло, Оля с удивлением поняла, что оно мягкое, как перина. Эос устроилась в соседнем. На столике перед богиней появились кувшины с нектаром и амброзией, а перед её смертной гостьей – золотые кубки и блюда с угощением. Проигнорировав пищу богов, Заря молча уставилась в окно.
– Между прочим, Уран – мой дед, – невпопад сказала она.
Девушка молчала, давая уязвлённой богине выговориться.
– Без любви этот мир сможет существовать, – продолжила Эос, – а вот без меня – нет. То, что она живёт на Олимпе, не даёт ей право так разговаривать со мной! Она возомнила, что может наказывать меня?[11] А он просто промолчал! Позволил ей устроить истерику и оскорблять меня! А сколько было слов, обещаний, признаний! На лире мне играл, представляешь? – богиня расхохоталась.
– На лире? Какая прелесть! Геба, кажется, рассказывала, что Арес пытается музицировать…
– Да, желая привлечь к себе внимание Афродиты, знаю. И со мной он был, чтобы вызвать её ревность. Пожалуйста, пусть и дальше разыгрывают свои драмы, но я в этом участвовать не собираюсь. У меня и своих забот хватает.
– Кстати, о заботах, – девушка попыталась её отвлечь, – хочешь, покажу тебе древнеславянский мир? Мы там с Гермесом и Гебой уже несколько раз были. Попробуем встретиться с их Зарей.
– Не хочу, не обижайся, – Эос грустно улыбнулась. – Мы слишком привязаны к этому миру, его небу. Другие нам не интересны.
– Ладно, – легко согласилась Ольга, – тогда я тебе про неё расскажу. Я читала, что Заря прядёт золотые и серебряные нити, спускающиеся с неба, делает розовое полотно, окутывающее его. А ещё пишут, что Заря не одна, их две – утренняя сестра, которая провожает солнце в начале дня, и вечерняя, которая его встречает.
– Красиво! – богиня немного повеселела. – Хороший мир ты открыла.
– Кстати! А если Гермес уже вернулся и ищет меня? Я обещала открыть ему дорогу… Можешь отправить меня на Олимп?
– Конечно, но лучше это делать не здесь.
Выйдя из дворца, Эос щёлкнула пальцами, и они подошли к воротам обители олимпийских богов. Оры доброжелательно кивнули Оле, с интересом посмотрели на богиню зари (видимо, скандальные новости уже успели распространиться) и подняли розовое облако, закрывающее вход.
– Счастливо, Олеада!
– Спасибо, Эос, до встречи!
Вестник богов действительно был в своём дворце и пребывал в раздражённом расположении духа.
– Где тебя носит, Олеада? Я же просил тебя быть на месте!
– Поэтому я вернулась. Простите, если заставила вас ждать, у меня были дела.
– Дела? Надо же, как ты у нас освоилась! – усмехнулся бог. – Ну-ну. Дорогу в Ирий хоть откроешь?
– Открою, конечно. А вы меня с собой возьмёте?
– И меня! – прозвучал с порога голос Гебы.
– М-м-м… А пойдёмте!
И они пошли.
Оля никогда не видела таких ярких, сочных цветов. Впечатление было особенно сильным из-за контраста с пастельными, светящимися красками Олимпа. Перед ними расстилались изумрудные луга, поросшие цветами самых разных оттенков. Над ними летали крупные нарядные бабочки. Позади – кованые ворота, на которых щебетали маленькие птички, использовавшие ажурную вязь вместо жёрдочек. Воздух был сладким, лёгкий ветерок приносил с собой терпкий аромат растений и плодов.
– Так вот ты какой, мифический Ирий, – девушка с интересом огляделась.
– А ворота-то закрыты, – заметил Гермес, – твои способности, Олеада, всё-таки крайне полезны.
– Ещё бы, – отозвалась польщённая проводница, – вы в курсе, что вход сюда обычно расположен в водовороте?
– В водоворот я бы не полезла, – сообщила Геба, поправляя причёску.
– Поскольку климат здесь благоприятный, мы вполне можем осмотреться, – усмехнулся её брат, – за мной.
Разгладив славянские рубашки, разведчицы поспешили за своим крылатым предводителем.
– А-а-а!!! – раздался вскоре их дружный крик.
– Что случилось? – нехотя обернулся Гермес.
– Змеи!!!
– Ну конечно, змеи. Олеада, ты же сама говорила, что в Ирии зимуют змеи.
– Говорила… – согласилась пристыженная Ольга, – но я их боюсь! И потом, в славянском мире лето, почему они туда не вернулись?
– Кто их знает. Может, вернулись не все. А могла и ты в другое время нас закинуть, с тебя станется, проводница! – подколол её бог, и это разрядило обстановку.
А зрелище действительно было не для слабонервных. На ближайшем пригорке в лучах солнца грелись. нет, грелся огромный клубок змей, отвратительно шевелящийся, глянцево-чёрный, шипящий. Опасливо оглянувшись, они двинулись дальше. Теперь вокруг них цвёл, потрясающе благоухая, яблоневый сад.
– А где молодильные яблоки? – своевременно вспомнила Оля.
– Хочешь попробовать? Тогда нужно немного подождать, пока появятся. Но за эффект я не отвечаю. И эту воду, – Гермес указал на ручеек, журчащий неподалеку, – тоже пить не советую.
– Эти яблони вряд ли дают молодильные яблоки, ничего подобного я в них не вижу, – авторитетно заявила богиня юности, – к тому же их слишком много.
– Возможно… Смотрите, это молочная река?
Серебристо-белая вода, медленное течение, широкое русло – похоже, перед ними действительно была река Молочная. Мост отсутствовал.
– Так, девочки, переправляемся, – скомандовал бог.
– Слушаюсь! – весело отрапортовала Геба и… исчезла.
Её ладная фигурка вскоре появилась на другом берегу, а Гермес повернулся к Оле.
– Ну что, Олеада, полетаем?
Девушка кивнула и не успела оглянуться, как оказалась у него подмышкой, а в следующее мгновение они взмыли в воздух. «Конечно, это не колесница Эос и не Пегас, но тоже щекочет нервы», – подумала пассажирка, осматриваясь. Летели они низко, но стремительно, внизу проносилась речная гладь. Когда она сменилась буйной травой, бог стал снижаться и, наконец, мягко коснулся сандалиями земли.
– Смотрите-ка, нас встречают, – он указал на Велеса, появившегося из воздуха прямо перед ними.
Скотий бог пожаловал не один. Рядом стояла женщина в длинном одеянии, расшитом странным узором. Присмотревшись, Оля поняла, что он состоит из множества веретён, соединённых ниткой, которая вилась от одного к другому крупными кольцами, и клубков пряжи. С пальцев богини спадали белые нити, исчезнувшие, как только она взмахнула руками. «Это Мокошь, пряха, богиня судьбы!» – догадалась девушка. У Мокоши были светло-русые волосы, лучистые голубые глаза и звонкий голос.
– Приветствую, гости нашего мира.
Велес кивнул Гермесу и добавил:
– Мы рады видеть вас.
– Благодарим за гостеприимство, – величаво (и куда делась обычная дурашливость?) склонил голову сын Зевса.
Геба последовала примеру брата, Оля на всякий случай поклонилась.
– Мы пришли с миром и надеемся пообщаться с обитателями Ирия, – продолжил бог эллинов.
– Кто вас интересует и почему? – поинтересовалась Мокошь.
– Алконост и Сирин, – прямо сказал Гермес. – Возможно, они связаны с нашим миром, но пока я не увижу их, не могу быть в этом уверен.
– Сирин любит отдыхать на ветвях Мирового дерева, идите туда, – изящная рука указала вдаль, и с пальцев пряхи опять сорвались тонкие нити, – а Алконост сейчас в море, хотите увидеть её – возвращайтесь через три дня.
– Мы признательны за помощь, – церемонно ответил ей бог и повернулся к Велесу. – Надеюсь вернуться и поговорить, не торопясь.
– Договорились, – подмигнул его славянский коллега, – удачи.
Хозяева, не прощаясь, исчезли, а делегация греческих богов (и примкнувшая к ним Оля) двинулась к Мировому дереву.
Чем ближе они подходили к своей цели, тем громче пели птицы. Маленькие разноцветные стайки кружили в небе, оглушающе щебеча. Когда птичий гомон стал почти невыносимым, он вдруг сменился чарующей песней. Прекрасный голос был неземным, мелодия – щемяще грустной. Они пришли.
Мировое дерево оправдывало своё название. Огромное, раскидистое, с мощным стволом и ветками размером со среднюю берёзу, оно уходило ввысь насколько хватало взгляда. Ветви начинались у самой земли, ещё немного, и они лежали бы на траве. А ствол, очевидно, не заканчивался здесь корнями, проходя сквозь землю. Создавалось такое ощущение, что весь Ирий лежит в кроне этой громадины. Неудивительно, что птица Сирин выбрала это место для отдыха, здесь как нигде чувствовалась необычность Ирия. Впрочем, назвать её птицей не поворачивался язык. На толстой ветке сидела… сирена? Полуженщина-полуптица в тёмно-фиолетовом одеянии с серебряной короной на хорошенькой головке подняла на путешественников бездонные чёрные глаза.
– Аглаопа? – взял быка за рога Гермес.
– Да, – печально отозвалась беглянка.
– Как ты? – неожиданно сочувственно спросил бог.
– Пою… Здесь хорошо, здесь я снова могу петь.
– Как ты попала в этот мир? – спросила Геба, и брат укоризненно покосился на неё.
– В чём моя вина? – мифическая птица захлопала крыльями, готовая в любой момент взлететь. Я стала чудовищем не по своей воле, убивала не по своей воле, выжила не по своей воле, но и пленницей ведь тоже не была.
– Мы пришли не потому, что ты в чём-то виновата, – поспешил исправить ситуацию Гермес. – Ты пропала, никто не знал, где ты. Мельпомена попросила о помощи.
– Мама пыталась устроить всё так, чтобы мне было хорошо… Но она не понимала, что мне всегда будет тяжело в мире, где для меня нет места.
– И вы нашли его здесь? – вступила в разговор Ольга.
Сирин кивнула.
– Я умею открывать дорогу в другие миры, – осторожно продолжила девушка, – никого кроме меня с такими способностями в Элладе нет.
– Сейчас нет, но был. Его звали Иржи.
– Проводник из Праги? – оживился Гермес. – Он же был у нас несколько веков назад.
