Знамя эльфов
Глава
Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, случайны.
Коли небо звездное – то весна будет поздняя.
Народная примета
Глава 1
Эстель надела очки с красной и зеленой линзами, проверяя, хорошо ли сработало заклинание очистки. Оно всегда работало хорошо, но Эстель хотелось проверить, скорее по привычке, доставшейся ей от жизни у приемных родителей, обычных людей без капли эльфийской крови. Они даже здесь не перестали называть ее Элизой. Но девочка не была против. С тех пор, как она попала в мир эльфов, в нем прошло уже два года, а в мире людей – всего два месяца. За это время Эстель успела овладеть довольно большим количеством заклинаний, которым учили в Академии магии, а также привыкнуть к своему настоящему имени. Сначала оно показалось ей не таким сильным, как Элиза, но потом стало нравиться. Такое мягкое, светлое, воздушное…
Вот уже час Эстель и Бенедикт внимательно изучали каждую картину в зале истории. Музей памяти – так называлось место, где они сейчас находились. На стенах в огромном количестве залов висели в узорчатых золотых рамах картины, напоминающие Эстель диапозитивы1[1], которые ей показывали приемные родители, когда она была совсем маленькой и мобильников ещё не изобрели. До тех пор, пока ты не надевал специальные очки с красно-зелеными линзами, картины выглядели плоскими, темными и одноцветными – в коричневом или почти черном цвете. А когда очки оказывались на тебе, то в картинах появлялись объем, глубина и нормальные яркие цвета.
– Волнуешься? – тихо спросил Бенедикт у Эстель, положив на ее руку свою. – Это ведь будет твое первое возвращение в мир людей за два года… Целые сутки на Имболк2[2]в компании семьи МакЛаудов. И тебе нужно будет помнить, что там прошло всего два месяца.
Эстель кивнула и улыбнулась.
– Ты так говоришь, как будто бы не будешь сидеть со мной рядом за праздничным столом! – подзадорила Эстель эльфа.
Конечно, она волновалась, ведь за два года она уже успела позабыть, какого это быть обычной девчонкой-подростком, играть на мобильном, гулять с подругами, которые ничего не знают ни о магии, ни о мире эльфов. Хорошо хоть эльфы растут медленнее людей, поэтому внешне она мало изменилась. Иначе бы у Флоры, которая тоже приезжала погостить к МакЛаудам на праздники, возникли бы вопросы. Бенедикт обнял ее и погладил по волосам. Хотя, конечно же, семью МакЛаудов назвать обычной тоже было нельзя по многим причинам, одной из которых была эльфийская кровь их предков.
– Я тут подумал, так учить историю немного скучновато… Хочу кое-что тебе показать.
Брови Эстель взлетели вверх от удивления.
Бенедикт подошел к выходу из зала, положил руку на небольшую коробочку на стене, затем поднял стекло и нажал на красную кнопку, центр которой был окрашен в зеленый.
– Надень очки, – попросил ее эльф.
Она увидела, что возле каждой стены сверху вниз опускается стеклянный экран. Ещё немного, и они окажутся полностью закрытыми в стеклянной коробке. Эстель не страдала приступами клаустрофобии, но, может быть, сейчас самое время начать? Когда стеклянные стены опустились, зазвучал приятный молодой голос девушки-эльфийки:
– Режим «Фойна» активирован.
В нос Эстель ударил густой аромат жженого сахара. По полу потянулся темно-розовый туман, который постепенно превратился в
серый дым.
Бенедикт взял Эстель за руку, подвел к одной из картин. Девушке показалось, что его Светинка, которая была неподалеку, вдруг стала темной, и она моргнула.
– Смотри, – указал Бенедикт на картину.
Когда Эстель посмотрела на нее, то ощутила легкое головокружение, а потом оказалась как бы внутри. Это не было настоящим, предметы вокруг были полупрозрачными, словно призраки. Но их можно было потрогать, взять и рассмотреть.
– Что ты сделал? – взволнованно спросила она принца.
– Распылил унакитовый порошок, – пожал плечами Бенедикт, делая вид, будто ничего такого не произошло. – Преимущества принадлежности к королевской семье. Обычным эльфам нельзя самим использовать унакит. К тому же, сейчас мало кто о нем вспоминает и знает.
Эстель заметила, как в глазах эльфа что-то вспыхнуло.
– А что такое унакит? И почему обычным эльфам нельзя его использовать? – оглядываясь по сторонам и рассматривая голограмму, спросила Эстель.
– Это камень, в мире людей – редкая разновидность гранита. В мире эльфов – не такая уж редкая, как оказалось. Нельзя использовать потому, что если бесконтрольно его применять, то можно обратиться в темного эльфа. «Фойна», так они себя называют. Если ты вдохнула унакитовый порошок, то следующий раз, когда сможешь безопасно для себя его применить, наступит только через сутки. Если же вдыхать унакитовый порошок трое суток подряд, то изменения будут необратимы – твоя Светинка станет Темнинкой.
– За два года жизни здесь я не встретила ни одного темного эльфа, – Эстель пристально смотрела на изменившуюся Светинку Бена.
Бенедикт то ли хмыкнул, то ли кашлянул.
– Но, тем не менее, они все же есть. В фойна можно не только обратиться из-за использования унакита, но и родиться уже таким. У темных эльфов тоже рождаются дети, – Эстель не могла понять, то ли в этот момент Бенедикт улыбается, то ли говорит со всей серьезностью. – Мне кажется, Боги не хотели, чтобы кто-либо из их детей когда-либо нашел унакит. Он нужен был для чего-то другого. Поэтому сделали его невидимым. Ни люди, ни светлые эльфы, ни тролли, ни гномы, никто не мог видеть его раньше.
– Подожди, но как же тогда появился первый темный эльф? Если никто не видел этот камень? – недоумевая, поставила руки на талию Эстель.
– Джон говорил, ты любишь легенды, – улыбнулся во все тридцать два зуба принц. – Значит, будет тебе ещё одна легенда об эльфах. И опять о двух братьях, но на сей раз не Мортимере и Нугуре, а о Триатриксе и Пирусе. Было это в давние времена, когда эльфы еще имели традицию жениться на своих сестрах, а эльфийские дети рождались строго парами – королевскими двойнями – мальчик и девочка. Эстель ошеломленно посмотрела на Бена.
– Триатрикс родился первым, но он родился вместе не с одной сестрой, а с двумя, – продолжил принц династии Сапфиров. – Их назвали Трия и Атрикса. Спустя десять лет родился Пирус – один из обычной королевской двойни. Второй сестры-близняшки у него, в отличие от ранее родившегося Триатрикса, не оказалось. Когда пришло время жениться, то Пирус захотел взять себе в жены не только Иррию, свою сестру, но и Атриксу, сестру-близняшку Триатрикса.
Эстель слушала Бенедикта, затаив дыхание.
– Пирус считал несправедливым то, что у его старшего брата будут две жены. «Если можно ему, то и мне. К тому же, я по-настоящему люблю Атриксу, а она любит меня», – думал он. Пирус даже пошел к родителям и рассказал о своем желании. Но отец сразу же разгневался на него. «Что ты такое говоришь, Пирус? Если Триатрикс родился с двумя сестрами, то они обе станут его женами, ибо так угодно Богам. Кто мы такие, чтобы идти против их воли?».Но Пирус не собирался сдаваться. Он обманом заманил Триатрикса в глубокую пещеру, где между братьями завязалась ожесточенная драка. В какой-то момент Пирус толкнул Триатрикса о стенку пещеры. Он не видел и не мог знать, что как раз в том месте из стенки выдавался острый, особо крупный унакит. Ведь они невидимы для светлых эльфов. Мелкие песчинки от камня попали в образовавшуюся рану. Пирус бросил брата истекать кровью в пещере. Он думал, что победил, и Атрикса теперь станет его женой. Но Триатрикс не умер. Унакит исцелил его рану. Однако за те трое суток, что тот пробыл в пещере, светлый эльф полностью переродился в темного – за его спиной теперь блестели золотые крылья. Он вернулся домой со злобой в сердце на Пируса за то, что тот чуть не убил его и сделал его таким, ненормальным, не как все остальные эльфы. Казалось, его ничуть не обрадовало ни исцеление, ни золотые крылья. «Я не тарх, и не пегас, мне не нужны перья, – сетовал он».Триатрикс принёс с собой из той пещеры осколок унакита и порезал им Пируса. Он желал брату той же судьбы, на которую тот обрек его. Так появились первые темные эльфы – Триатрикс и Пирус.
Эстель покачала головой.
– И сколько же ещё у эльфов таких легенд? Неужели они все правдивые?
– Ты такая милая! Когда же ты привыкнешь: мы не можем врать. Ты и сама ни разу не соврала за два года и даже этого не заметила, – Бенедикт коснулся пальцем кончика носа Эстель, а потом внезапно поднял ее за талию и закружил. Девушка рассмеялась. Было неожиданно приятно так кружиться в руках Бенедикта под этим стеклянным куполом, который, казалось, не только защищал остальных от паров унакита, но и укрывал их двоих от всего мира. Но все же за эти пару лет Эстель успела лучше узнать принца Сапфиров, и не могла не услышать тревогу в его голосе.
– Нам пора возвращаться в Академию, – спустя некоторое время констатировал принц. Унакитовый туман давно развеялся, стеклянные стены поднялись, выпуская Эстель и Бенедикта на свободу. Принцесса сложила свой блокнот, в котором она делала зарисовки и записывала заметки об увиденном, в небольшой кожаный рюкзачок цвета каштана, затем они с Бенедиктом отправились к Насаби. Через год Эстель сдаст первые экзаменационные пороги, тогда у нее может появиться свой тарх. Но год это так долго, а девочка мечтала об этом уже сейчас. О том, какой будет ее дивная птица. Она нисколечко не боялась ни самих тархов, ни летать на них. У нее все обязательно получится. Но и с принцем летать ей, конечно же, тоже нравилось.
***
В отличие от острова Скай февраль здесь был очень снежным.
Эльфы то и дело попадали в метель. И этот раз не стал исключением: видимость была почти нулевая, из-за сильного ветра Насаби почти выбилась из сил. Садиться пришлось буквально вслепую. Когда они оказались на одной из посадочных площадок Академии, к Бенедикту внезапно подбежал Талион и куда-то утащил его «по срочным делам». Эстель немного расстроилась, что придется идти вниз в одиночку. Потом и вовсе поняла, они приземлились не над Башней Огневиков, как обычно, а на какой-то другой посадочной площадке. Эстель расседлала Насаби, отвела ее к специальным гнездам для тархов и пошла вниз. Лестница была абсолютно пустой, совсем не похожей на ту, что была у Огневиков. Не было слышно привычного смеха и дурачеств учеников Академии. «Может, это какой-то из запасных выходов?»– подумалось девушке. Интуиция тревожно зазвонила в колокольчик. Спустившись, Эстель открыла рот от удивления: в этой гостиной ей еще не приходилось бывать. Она даже по плану не могла понять, где именно в Академии она сейчас находится. Черная кожаная мебель чинно возвышалась над черно-белой шахматной плиткой, которой был выложен пол. На белых шелковых обоях то тут, то там сверкала золотая нить. Ближе ко входу на лестницу висели зеленые гобелены с красными крапинками эльфов, очень похожие на знамя, которое хранилось в Данвегане. От мыслей Эстель оторвала троица, которая буквально выбила воздух из ее легких: она с восхищением разглядывала трех идущих ангелов с золотыми крыльями. Их волосы были черными, как смоль, а глаза серыми, как пепел. И это настолько не вязалось с их золотыми крыльями, что восхищение вмиг сменилось настороженностью.
– Зангара, скажи ей, пусть перестанет на нас пялиться. Такое ощущение, что бедная девочка впервые видит темных эльфов, – с усмешкой сказала одна из них, и на ее ладони вспыхнула Темнинка.
«Они – темные эльфы?»– эта мысль словно молнией прошибла Эстель, и та ошарашенно вздрогнула. Она не успела для себя провести параллель между легендой, рассказанной Бенедиктом и этими прекрасными существами, которые стояли сейчас перед ней в реальности.
– Страх и восхищение – первое, что чувствуют, когда нас видят, – высокий парень с крыльями в секунду оказался рядом с Эстель. – Так ведь, крошка? Именно это ты ощутила, когда увидела нас?
Он поднял подбородок Эстель так, чтобы они встретились глазами, и тут же отпрянул.
– Принцесса рода Ирилисов, мое почтение. Простите, что не узнал вас сразу.
Эстель, не зная, что сказать, попыталась изобразить подобие вежливой улыбки.
– Позвольте проводить вас до Башни Огневиков? Ах да, забыл представиться, принц Улрой из рода Унакитов.
Эстель робко кивнула, не зная, что будет, если она откажет темному эльфу.
– Ох, Улрой, ты что, собираешься сверкать крыльями у Башни Огневиков? Да брось, мы же не появляемся в крыле светлых, мы для них не более, чем страшная сказка, – прицокнула на него Зангара.
– Это моя сестра, принцесса Зангара из рода Унакитов. И ей ещё ни разу не удалось отговорить меня от чего-либо, что мне взбрело в голову, – Улрой произнес последнюю фразу особенно быстро и чуть тише, чем все остальное.
Зангара хмыкнула, взяла под руку вторую темную эльфийку и они ушли в одну сторону, а Эстель с Улроем в другую.
Глава 2
– Это правда, что тебя прятали в мире людей? – бесцеремонно спросил Улрой у Эстель, пока они шли, как ей показалось, по бесконечным коридорам. Хотя она все равно пыталась запоминать дорогу.
– А я смотрю, ты хорошо осведомлен о том, что здесь происходит, – более дерзко, чем собиралась, подметила Эстель. – Да, так оно и есть. Прятали, – стараясь не смотреть на темного, ответила она.
– Значит ты действительно раньше никогда…
– Не видела темных эльфов, да, – нетерпеливо перебила она его. – И если честно, я пока не решила, как к тебе относится. Возможно, мне нужно тебя боятся.
Эти слова явно развеселили Улроя.
– Поверь, крошка, если тебе и стоит кого бояться, так это моего отца, Роршарха. Я намного более миролюбив, чем он.
Эстель попыталась выдернуть у него одно из золотых перьев из крыла и не смогла. В пепельно-серых глазах сначала отразилось искреннее удивление, затем гнев, а после – веселье.
– Чтобы не называл меня крошкой, понял? – злясь на него и на себя сказала она.
– Несмотря на то, что наши перья по ощущениям словно шелк, этот шелк – самый крепкий из всех, что тебе доводилось видеть. Не так-то просто лишить нас перьев, крошка, – ещё больше развеселился Улрой и остановился у входа в гостиную Огневиков. Сразу же из дверей комнат и с лестницы появились головы учениц. Улрой повернулся к ним таким образом, чтобы крылья было видно с лучшей позиции, и, улыбаясь, играл ими, чуть наклоняя из стороны в сторону, на публику.
Эстель невольно покраснела. Никто рядом с ней раньше не красовался настолько неприкрытым и наглым образом.
– Кажется, твоя сестра ошиблась насчет «страшной сказки». Не похоже, чтобы они тебя боялись, – констатировала она.
Девушка поймала на себе обеспокоенный взгляд. Оказывается, Бенедикт уже ждал ее в гостиной. Он сжал руки в кулаки и быстро пошел в ее сторону, потом резко втянув воздух, взял Эстель за руку.
– Что тебе здесь нужно, Улрой? Насколько я помню, вы не должны покидать территорию, которая отведена здесь строго для фойна, – процедил Бенедикт сквозь зубы, и, не дожидаясь ответа, утащил Эстель в комнату, принадлежащую в Академии ей.
За первые три курса она должна была постичь азы магии огня, а затем переходить к изучению более сложной и редкой магии превращений, переселившись в другую Башню.
Лишь только Бенедикт закрыл за Эстель дверь, сразу же рявкнул:
– О чем ты думала? Ходишь по темному крылу одна!
Эстель тут же вспыхнула, словно спичка.
– О чем я думала? Вообще-то, это ты оставил меня на крыше того самого темного крыла!
Девушка не видела раньше, чтобы Бенедикт так злился.
– Что мне по-твоему нужно было делать? «Перепарковаться»? Да я знать не знала, что Башня темных эльфов вообще существует!
– Могла бы подождать меня на лестнице! – не успокаивался Бенедикт.
– Ты не сказал, что мне нужно подождать, упорхнул с Талионом, как птичка, фьють! – Эстель рукой показала наверх. – К тому же, я не заметила, чтобы ты собирался идти за мной, раз стоял в гостиной и ждал!
– Нугур сбежал, я боюсь за тебя! – почти выкрикнул ей в лицо Бенедикт.
Принцу показалось, что в этот момент глаза Эстель стали такими глубокими, что в них можно было провалиться и утонуть. В них что-то блеснуло, она изучающе посмотрела на эльфа.
– Как? Ты же говорил мне, что остров Илинсар охраняется лучше, чем президенты у людей?
– Мы пока не знаем точно, как именно он это сделал, но это факт, Эстель. Нугур опять на свободе… Я думаю, будет лучше и безопаснее, если выходные ты проведешь не в Академии, а у родителей в Дар Руаде, – в глазах Бенедикта промелькнул металлический отблеск. – Собирайся, полетим вместе.
Умом Эстель понимала, что принц прав, но ее сердце протестовало против того, что он уже все решил за нее, даже не спросив ее мнения. Бенедикт вышел, оставив девушку в одиночестве. Эстель растерянно плюхнулась на кровать, массируя пальцами виски. «Ладно, полетим», – подумала она. – «К тому же, родители будут рады. Может быть, Алисию тоже стоит захватить, хотя ей Нугур, вроде бы, не интересуется…».
Эстель быстро собралась и спустилась в гостиную Огневиков, в которой уже вовсю разворачивалась Огненная вечеринка по случаю стремительно приближающегося Имболка. Огневики любили праздники, отмечали их шумно, весело, с размахом, иногда по несколько раз. Директор Академии не был против – до тех пор, пока имущество Академии было в целости и сохранности и не вспыхивало за секунду, словно феникс, оставаясь потом горсткой пепла. Внезапно Эстель напряглась так, словно туго натянутая тетива. Прислонившись к одной из колонн, стоял Бенедикт. И близко, слишко близко к нему – Зангара. Кажется, ещё чуть-чуть, и их лбы, носы и губы соприкоснутся. Бенедикт мило улыбался. Эстель не было слышно, о чем они говорили, но такая картина ей не понравилась. Она подошла к фонтанчику с вишневой шипучкой и импульсивно плеснула ее себе в стакан на пару глотков. Увидев Эстель, Бенедикт выпрямился.
– Ну что, идем? – чуть хрипло спросил он.
Девушка кивнула, и они вновь отправились к полетной площадке.
– Полетим на Антуриасе. Хочу дать Насаби передышку, – пояснил Бенедикт, когда Эстель увидела белоснежного пегаса. Она подошла к коню, ласково провела по его гриве. Антуриас в ответ склонил голову. Он сразу понравился ей, как только она его увидела.
– Все-таки он невероятный красавец. Его крылья – настоящее чудо, – заметила Эстель, на что Бенедикт тут же упер руки в талию, его ноздри на секунду еле заметно расширились.
– О, только не говори, что ты ревнуешь меня к пегасу! – всплеснула руками девушка.
– О, только не говори, что ты ревнуешь меня к чудесным крыльям Зангары! – парировал эльф. Он подошел к Эстель, обнял ее и заглянул ей в глаза. А затем рассмеялся от того, что успел в них прочесть.
– Нечего какой-то темной вокруг тебя круги наворачивать! – выпалила девушка.
– Допустим, не какой-то, а принцессе темных эльфов, – уточнил Бенедикт. – Садись на Антуриаса. Скоро будет темно так, что лететь трудно, и метель успеет пробрать нас до костей. Это отнюдь не лучшие условия для полетов, как ты понимаешь.
– Ничего я не ревную, – прошипела Эстель Бенедикту прямо в ухо. Эльф опять тихо рассмеялся.
Погода действительно оставляла желать лучшего. Уже спустя пять минут Эстель поняла, что дрожит так, что зуб на зуб не попадает. Наверное, нужно было выпить двойную порцию зелья Тепла. До Дар Руада лететь ещё часа три.
– Поспи, я крепко тебя держу, – предложил Бенедикт, и прижал принцессу ближе к себе. Эстель почувствовала, что ей стало теплее, и провалилась в сон. Правда сон этот оказался вовсе не спокойным. Ей снилось, что она превращается в мышку, а Нугур – в кошку. Она бежит, бежит, бежит, затем превращается в пустельгу, а он – в охотника, и вновь сбивает ее стрелой, как уже сделал это два года назад. Эстель почувствовала, что падает, и открыла глаза. К своему ужасу падала она по-настоящему. Эльфийка громко закричала. Бенедикт, Эстель и даже Антуриас – все провалились в глубокие сугробы. Намного глубже, чем Эстель могла себе представить за все то время, пока она жила в Портри. Бенедикт выбрался сразу после Антуриаса и поспешил на помощь Эстель. Когда все трое стояли у края дороги, Бенедикт, наконец, сказал:
– Здесь чары темных эльфов. Это они запрещают полеты над этим пространством.
Его сапфировые глаза потемнели, словно небо перед грозой.
– Нам повезло, что Антуриас успел снизиться. Но, кажется, он повредил ногу… Взлететь здесь он не может и идти тоже. Оставить тут его нельзя, он замерзнет до смерти… Может быть, ты захватила зелье Тепла?
– А пегасам его можно? – удивилась Эстель.
– Нужно. Но одного пузырька слишком мало. Нужно не менее трех. В крайнем случае, двух.
У Эстель был только один пузырек зелья.
– А ты почему не взял с собой ни одного? – рассердилась на эльфа девушка.
– Я думал, что взял, но их нет… Если честно, я планировал лететь обратно в Академию, когда провожу тебя к родителям, и подготовил все, что нужно, в двойном объеме. Не понимаю, куда это все могло пропасть, – почесал в затылке Бенедикт и опустил глаза в пол, словно извиняясь.
Эстель почувствовала будто на нее вылили ушат холодной воды. А она-то думала, что они вместе проведут выходные в Дар Руаде, наивная…
Вдруг Бенедикт поднес палец к губам, и девушка услышала легкие, непродолжительные звуки:
– Аю! – разнеслось по ветру.
«Это стража темных эльфов», – услышала она в мыслях голос Бена.
А потом увидела и самих стражников – они были одеты в мундиры из позолоченной кожи под стать своим золотым крыльям, и, казалось, холод вовсе не беспокоил их.
– Кто тут у нас? – прищурившись, один из стражников скользнул взглядом по Бенедикту, а затем по лежавшему на снегу Антуриасу.
– Ваше высочество, – тут же нашелся второй стражник, – как вы здесь оказались? Не лучшие места для романтических прогулок, сами знаете.
– Из-за метели мы сбились с пути, – коротко отрезал эльфийский принц.
– Рейнар, хватит лебезить перед ним, раз он здесь, может быть, это он убил Лейану? А это значит, что мы без двух минут в состоянии войны со светлыми. Убьем его, ещё и награду за него получим! Да и девчонка тоже вроде принцесса.
– Лейана – это одна из ваших унакитовых узниц? – в голосе Бенедикта сквозила жесткость, которая шла об руку с презрением и сочувствием. – Тогда я инициирую процедуру расследования. Мы будем следовать трехдневному протоколу. Никто из вас меня не убьет.
Стражники переглянулись.
– Пегасу вашему совсем худо, – осторожно сказал Рейнар. – Если вы хотите спасти своего коня…
В сапфировых глазах Бенедикта отразилась боль.
– Они позовут к нему лекарей? – Желудок Эстель сжался, предчувствуя то, что сейчас должно случиться, но она все же задала этот вопрос, хватаясь за него, словно за спасительный канат, с надеждой.
Бенедикт взял из рук Рейнара острый осколок унакита.
– Прости, Ант… Но я не могу бросить тебя умирать. Лучше так, чем…
Принц обнял пегаса за шею, а потом оцарапал его поврежденную ногу осколком унакита.
Эстель казалось, что кровь в ее венах заледенела. Происходящее больше словно не было реальным. Четыре пары глаз неотрывно наблюдали за Антуриасом. Ничего не происходило. Эстель выдохнула и отвела взгляд. «Наверняка есть другой выход»,– подумала она. Вдруг Антуриас судорожно втянул воздух через обе ноздри сразу, одно из его белоснежных перьев стало золотым. Эстель показалось, что в уголке правого глаза Бенедикта что-то блеснуло. Она робко обняла принца. Он устало уронил голову ей на плечо.
– Холод ему больше не страшен. Вы можете оставить его здесь до тех пор, пока не выйдете из шахты, – сказал Рейнар, старательно маскируя ободряющие нотки в голосе.
– А если не выйдете, то такой темный пег нам самим пригодится. Не волнуйтесь, в случае вашей смерти мы будем обращаться с ним даже лучше, чем вы.
Бенедикту захотелось съездить кулаком по наглой физиономии второго стражника, но он сдержался.
Глава 3
– А можно как-то обратить эффект обратно, чтобы Антуриас вновь стал пегасом, а не темным пегом? – спросила Эстель тихо.
– Если унакит вдохнуть или проглотить, и не сделать этого во вторые сутки подряд, то эффект обратим. Но когда песчинки унакита попадают сразу в кровь, то и трех суток ждать не нужно. Достаточно одной царапины… – Бенедикт вздохнул и покачал головой. – Гвил исследовала унакит, она пыталась… – начал Бен и сразу осекся, оглянувшись на стражников.
Совсем скоро все четверо подошли к клети для спуска.
– Советую обойтись без Светинок, – кивнул вниз Рейнар. – Узники унакита не такие сдержанные, как свободные темные эльфы…
– Узники унакита – это заключенные фойна? – почти шепотом поинтересовалась Эстель.
– Хуже. Они – рабы Роршарха, короля темных эльфов, – объяснил Бенедикт.
– Подожди, то есть Улрой и Зангара…
– Сын и дочь короля фойна, да, – закончил за Эстель Бен.
«Постарайся не пораниться внутри шахты. Там полным-полно острых осколков унакита», – в сознание ворвались взволнованные мысли принца.
Они вчетвером простояли у лифта минут пятнадцать, пока вдруг Рейнар не стукнул себя по лбу.
– Этот спуск ближайший, но он не работает, запамятовал, – пояснил он.
Второй стражник ругнулся, и им пришлось идти по холоду ещё минут двадцать до следующего лифта вниз. Когда Эстель ступила в клеть, лучше не стало: ледяной ветер хлестал со всех сторон еще беспощаднее, сопровождаясь сильным гулом, а сам спуск вниз напомнил девушке американские горки, которые она не любила.
– Двести двадцать метров, шестой горизонт, – произнёс Рейнар сквозь шум, который стал здесь постоянным, и кивнул стражникам, стоящим внутри.
После спуска стражники вели Бенедикта и Эстель по тоннелям ещё минут двадцать. Девушке казалось, что ее легкие сжало в тиски и не отпускало. Дышать в этой темноте ей становилось почти мучительно больно, если бы не Бенедикт, который крепко сжимал ее руку, она бы начала метаться в поисках света, воздуха и выхода. Кожаные сапоги Эстель можно было после этого похода просто выкинуть: пол состоял исключительно из жидкой грязи.
Но то, что она увидела дальше, заставило ее сердце сжаться в ужасе. Скованные цепями между собой, фойна кирками выбивали унакит. Их золотые крылья сияли в темноте, и Эстель не понимала, как такое прекрасное зрелище могло превратиться в настоящий кошмар. Тех, что она видела отсюда, было не менее пятидесяти эльфов. Сколько же их там всего? Как Титания и остальные королевы позволили это? И тут Эстель увидела то, на что не отрывая взгляд смотрел Бенедикт. Слева у стены лежала мертвая эльфийка. Блеск ее запачканных грязью крыльев теперь напоминал больше не золото, а медь. Они были совсем тусклыми. Только сейчас Эстель заметила, что туннель буквально пропитан запахом крови.
– Почему они не излечили ее унакитом? Ведь, как я поняла, темные эльфы исцеляют все раны именно им, а здесь его предостаточно, – вопрос сам сорвался с ее губ.
– Очевидно, не смогли. Унакит на нее не подействовал, – заключил Бенедикт. – И тогда у меня возникает вопрос, – Принц обратился к страже: – Если вы считаете, что ее убил светлый эльф, то это нарушение договора о мире. А значит, этот случай будет предан гласности – все узнают, что теперь унакит на темных эльфов по какой-то причине не действует. В войне для нас это – невероятное преимущество, поэтому ваш король, скорее всего, захочет замять случившееся. Поэтому в ваших интересах сделать вид, что ничего не произошло, и выпустить принца рода Сапфиров и принцессу рода Ирилисов отсюда живыми и невредимыми.
Бенедикт блефовал и надеялся, что этот блеф пройдет незамеченным.
– Но ведь светлые эльфы не хотят войны, – неуверенно начала Эстель. – Но и темные, получается, не убивали Лейану, ведь объявлять войну из-за этого случая для них невыгодно…
«Поговорим об этом наверху», – мысленно передал ей Бенедикт, а вслух сказал:
– Только фойна видят унакит, а значит – могут его добывать. Первые темные эльфы открыли портал в другой мир и поселились там. На планете, которую они заняли, унакита было даже в избытке: они построили свой быт так, что ничего не обходилось без него. По прошествии времени становилось ясно: экология планеты ухудшается, все живое изменяется из-за применения камня, а сами темные эльфы все больше уходят от реальности в мир голограмм. Они попросту перестали замечать все, что происходило вокруг. Постепенно запасы унакита на Тельте начали иссякать. К тому времени фойна уже правил наследник Пируса – Бердир. И тогда он исследовал записи своего отца и узнал о нашем мире. Он отправил сюда своего правнука – тогда еще лишь принца – Роршарха, так началась столетняя война. Затем светлые эльфы заключили с Роршархом соглашение: он добывает здесь унакит до тех пор, пока его запасы не окажутся на уровне пятидесяти процентов. А в это время светлые эльфы не должны убивать фойна. Роршарх оставил здесь часть армии и узников унакита, а также своих детей – сына и дочь, которые смотрят за тем, чтобы условия договора соблюдались. Он вернулся к себе в мир, убил своего прадеда, деда и отца и завладел троном.
– Какой интересный экскурс в историю, – иронично заметил Рейнар. – Пусть уходят, – он махнул рукой в их сторону.
Эстель подняла только что отлетевший в ее сторону кусочек породы и повертела в руках: зеленый, с красно-розовыми крапинками… На вид обычный камешек. А на самом деле – ничего обычного в нем нет.
«Я вижу унакит потому, что мы с тобой вдохнули его порошок? А сколько ещё продлится эффект? Когда моя Светинка вновь станет Светинкой?», – заволновалась Эстель.
«Да, потому что мы вдохнули порошок. Он действует сутки. То есть еще примерно пятнадцать часов… Извини, я должен был предупредить тебя заранее»,– Бенедикт повел эльфийскую принцессу к шахтовой клети.
Уже наверху, когда они добрались до Антуриаса, у которого за это время больше половины перьев успели стать золотыми, Эстель вдруг спросила:
– А знамя эльфов… Которое в Данвегане. Его цвета напоминают мне унакит. Неужели это знамя фойна?
В глазах Бенедикта что-то опасно блеснуло. Он кивнул, словно в замедленной съемке.
– Но как тогда оно оказалось у Титании?
Принц нетерпеливо подсадил ее на пега.
– Титания – сестра Роршарха.
– Но у нее нет золотых крыльев! – чуть было не отпустила руки Эстель, но Бенедикт вовремя крепче прижал ее к себе.
– Потому что ее мать – не фойна, – объяснил эльф. – Чаще всего, если девочка рождалась у пары, где один из родителей был светлым, она оказывалась светлой. Мальчики же наоборот, получали золотые крылья даже тогда, когда лишь один из родителей оказывался фойна.
Эстель подумалось, что когда она проводила время два года назад в королевской библиотеке рода Сапфиров, ей нужно было внимательнее изучать родословные.
Казалось, Антуриасу теперь ни метель, ни ужасный, пробирающий до костей ветер нипочем. Он летел вперед, словно молния.
«Он стал быстрее, выносливее. Его крылья светятся, будто тысяча солнц», – шепнула в мыслях Эстель.
«Беда темных не в том, что они стали или родились темными. А в том, что они даже сейчас постоянно применяют унакит. Они почти разрушили свой мир и не хотят остановиться. Со временем фойна теряют от унакита рассудок», – глаза Бена будто бы застелило туманом.
«Ещё позавчера мне казалось, что за эти два года, пока я здесь, я успела многое узнать об этом мире, действительно стать его частью. Но теперь мне кажется, что я жестоко обманулась. Я до сих пор не знаю и десятой доли того, что здесь происходит и почему это происходит», – грустно покачала головой Эстель.
«Дай себе время. Я здесь живу всю жизнь, но все равно иногда не понимаю, что и почему происходит», – тихо засмеялся принц.
На горизонте наконец показался Дар Руад. Посреди белоснежных горных вершин, занесенных снегом, он казался Эстель настоящим кольцом пламени. Над замком растянулся магический тепловой купол, поэтому в его внутреннем дворике всегда царило лето. В хорошую погоду с высоты птичьего полета можно было разглядеть цветущие бархатцы, целозии и огненные лилии.
К удивлению Эстель Антуриас пошел на снижение в лесу у замка.
– Силовые линии Дар Руада его не пропустят, – пояснил Бенедикт. – Я полечу с ним в Академию и объясню, что произошло. Линии в Академии настроены иначе из-за Зангары, Улроя и их свиты…
– Почему ты не собирался остаться со мной на выходные в Дар Руаде, ещё когда с Антуриасом было все нормально? – более высоким, чем обычно, голосом спросила Эстель.
– С ним и сейчас все нормально, – отчеканил холодным, как сталь, тоном Бенедикт и похлопал по спине пега.
– Я не это имела в виду, – пошла на попятную Эстель, увидев, насколько сильно эти слова задели эльфа.
– Потому что Гвил пропала! А я не хочу, чтобы ты опять подвергала себя опасности. Талион с группой королевских гвардейцев уже ищут ее.
Эстель ошарашенно посмотрела на Бена, а потом толкнула его в грудь.
– Гвил пропала, а ты тратишь время на то, чтобы решать за меня и сопровождать меня к родителям, вместо того, чтобы искать ее! Из-за твоего страха Антуриас теперь темный пег! – девушка раздраженно схватилась за голову. – Мы возвращаемся в Академию.
– Если ты вернешься со мной сейчас в Академию, то все это путешествие, в том числе то, что стало с Антуриасом, окажется напрасным, – голос Бена был натянут, как струна.
– А я всего этого и не просила! Любить – не равно решать за другого. Даже если ты боишься за меня.
– Тогда хотя бы предупреди родителей о том, что Нугур сбежал, а Гвил…
– Только если мы отправимся в замок вдвоем, – перебила Эстель Бенедикта, пристально смотря ему в глаза.
– Ты что, боишься, что я обману тебя и улечу один?
Он изучающе посмотрел на нее и, поняв, что она не собирается отступать, согласился. У его рта образовалась жесткая складочка, а с лица мгновенно будто бы стерли все эмоции. В этот момент Эстель подметила, что даже сейчас, обиженный эльфийский принц выглядел безупречно. И почему у нее, обиженной, так не получается? Она шагнула от него в сторону, создавая между ними дистанцию. Бен сделал вид, что не заметил этого жеста. Эстель сразу почувствовала, как ей вдруг стало ещё холоднее. К холоду прибавился липкий страх и дурное предчувствие – Нугур сбежал, а Гвил пропала, и это не может быть совпадением. Эта мысль теперь стучалась тревожным молоточком, не давая девушке успокоиться.
Глава 4
Не успели Бен и Эстель войти в парадный холл Дар Руада, как им навстречу устремилась Айлинель.
– Я и не надеялась увидеть тебя на этих выходных, дочь! – заявила она, раскрывая руки для объятий.
– Мы с плохими новостями… – начала было Эстель, но Бен ее перебил.
– Нугур сбежал и, скорее всего, похитил мою сестру. И я хотел бы, чтобы вы вразумили Эстель. Пусть пока останется у вас ради ее же безопасности!
– Ужин готов, как вы и просили, Ваше Величество.
– Спасибо, Тирин. Я предлагаю поужинать и обсудить варианты дальнейших действий в спокойной обстановке. Мы не знали, что вы приедете, поэтому Вианна и Гандайл уехали отдохнуть на выходные, а Алисия на одной из ваших вечеринок в честь Имболка.
Эстель поняла, что сегодня она только завтракала, поэтому кивнула. Бенедикт заметно нервничал, но все же согласился на предложение королевы.
– Итак, – начал Мортимер, когда все расселись по местам. – Почему ты считаешь, что Гвилвилет у моего брата?
Задав вопрос, Мортимер скривился.
– Три года назад Гвилвилет начала интересоваться экологией миров, а вслед за этим начала искать средство, которое делало возможным обратное превращение из фойна в светлого эльфа после применения унакита. То есть, уже рожденным темными эльфам это средство бы не подошло, а тем, кто был обращен, вполне. До некоторых пор все ее усилия были тщетны. Королевские группы исследователей не воспринимали всерьез принцессу, по их меркам она была слишком маленькой. Да и средство найти не удавалось. В какой-то момент она отчаялась и даже начала думать, что его, возможно, вовсе не существует.
Все слушали Бенедикта молча.
– Но потом появилась Элиза, которая напомнила нам в очередной раз о славном роде Ирилисов, – принц благожелательно наклонил голову в сторону Тель. – И тогда Гвилвилет предположила, что можно опробовать в действии порошки из других камней. Вдруг один из них будет обладать нужным эффектом. Как вы уже поняли, Гвил, в первую очередь, обратила внимание на двуцветные камни, похожие на унакит, и, конкретно, на фиолетово-желтые ирилисы. Она сказала тогда, что, если есть унакитовый цвет, который мы не можем видеть, возможно, существуют и другие аналогичные цвета. Например, привычный нам ирилисовый невидим для фойна. Или они видят его как-то иначе. Каждую свободную минуту, что она проводила с Джоном в библиотеке, Гвил искала об ирилисах все, что когда либо было написано и сохранено до нас. И каково же было наше удивление, когда ирилисовый порошок сработал! Мы проводили опыты на саламандрах, которые, как вы знаете, под воздействием унакита превращаются в теневых саламандр. Трое суток мы обрабатывали их порошком унакита, а когда они становились теневыми саламандрами, обращали их обратно ирилисовым порошком!
