Даже краткий анализ прений касательно Книги Иова даёт представление о широком разбросе мнений о дате написания книги.
Если считать автором Моисея, то книга должна была быть написана около 1450 г. до н. э., а если же автор жил во времена Соломона, то около 950 г. до н. э. Некоторые датируют книгу ещё более ранними временами. Бакстер полагает, что Книга Иова может быть «самой древней книгой в мире»14. Однако, мало кто из современных учёных относит книгу к эпохе Моисея. Другие консервативные учёные считают, что книга написана во времена Соломона15. Г. Л. Эллисон полагает, что «эпоха Соломона… – это самое раннее разумное предположение»16. Некоторые консервативные учёные полагают, что поэтические части книги содержат внутренние доказательства того, что книга была написана в VII в. до н. э. или позже17.
Аргументы, основанные на используемом в книге языке, видятся сомнительными. Книга могла время от времени редактироваться в соответствии с языковыми изменениями. Как бы там ни было, языковые доказательства настолько расплывчаты, что некоторые учёные делают из них полностью противоположные выводы. По их словам, используемый язык указывает на ранний период израильской истории18.
Самым разумным будет отнести книгу к эпохе Соломона, времени расцвета мысли и интереса к мудрости. Тем не менее, в книге нет ничего, что могло бы окончательно бы поставить крест на древней традиции, связывающей эту книгу с Моисеем.
Контекст книги
Иов был уроженцем страны Уц (1:1), области предположительно к северу от Палестины. Он был исключительно богат (1:3, 10). Для своих соотечественников он был уважаемым судьёй и благодетелем (29:7-25). Он был очень богобоязненным (1:1, 5, 8). На момент начала повествования у него семь сыновей и три дочери (1:2).
Является ли Книга Иова исторической? Было ли намерением автора отразить в книге реально произошедшие события прошлого, и, если это так, то насколько автор точен в своём описании?
Большинство современных учёных допускают присутствие в книге исторической «сердцевины». Автор явно располагал древней историей о патриархе, в своё время претерпевавшем лишения. И он сочинил разговоры в стихах, чтобы дать возможность персонажам порассуждать на богословские темы, относящиеся к страданиям этого патриарха. Такой взгляд разделяют многие учёные, взгляды которых в целом считаются консервативными.
Так почему же эти речи видятся сочинёнными, а не произнесёнными на самом деле? В первую очередь потому, что они написаны в стихах, а люди обычно не общаются стихами, особенно в состоянии крайней нужды19. Автор решил положить все разговоры на стихи, чтобы возвысить книгу «от обычного описания исторического события до истории, применимой к широкому спектру ситуаций»20. Диллард и Лонгман излагают ложную дихотомию, когда пишут: «Книга Иова не просто историческая хроника; она являет мудрость, применимую к каждому, кто её слышит»21. Может ли книга одновременно быть точной исторической записью и мудростью, применимой во все века?
Трудно не согласиться, что в XX в. жители Запада обычно не говорят друг с другом стихами, особенно в трудные для них времена. Но главные герои Книги Иова – это мудрецы, жившие во времена патриархов по меньшей мере за две тысячи лет до Христа. А в обществе с устной традицией речь обычно более ритмична и поэтична22. Один из побочных сюжетов книги – это своеобразное состязание в мудрости между Иовом и его друзьями. И это не было просто состязание в логике и богословии, ведь мудрость требует творческого подхода. Мудрецы, состязающиеся в мудрости, вполне могли общаться друг с другом в стихах даже во время лишений, особенно, если эти лишения и были предметом обсуждения.
Вывод из всего этого такой: нет разумных причин не считать поэтические части книги записью разговоров, которые происходили на самом деле в конкретный момент истории.
Среди раввинских мыслителей всегда существовал раскол относительно того, кем же считать Иова. Для некоторых он был одним из немногих поистине богобоязненных людей Библии и, определённо, самым богоугодным из когда-либо живших язычников. Другие видели в нём святотатца. Одни говорили, что он служит Богу из любви; другие, что в своём благочестии он руководствуется лишь страхом.
Назначение книги
По сути, главный вопрос Книги Иова – это всевластие Бога. До обрушившихся на него испытаний Иов полагал, что Божьи деяния всегда упорядочены и предсказуемы. Он соглашается со своими друзьями в том, что именно Бог ответственен за его страдания. И, руководствуясь своим пониманием мироустройства, те пытаются доказать Иову, что он, должно быть, в чём-то согрешил и попросту несёт заслуженное наказание. Иов же, основываясь на своей личной праведности, утверждает, что его страдания не могут быть следствием совершённого им греха, так как он не совершал греха, достойного такого наказания. Точно так же он не верит в то, что это лишь испытание. То, что с ним происходит – это пытка, а не испытание. Поэтому Иов требует от Бога объяснений, хотя и понимает, что ждать какого-либо возмещения – безнадёжное дело. Для Иова противоречивыми являются не столько страдания, сколько сам Бог. И вот в чём состоит вопрос: можно ли доверять всевластному Богу, чьи деяния невозможно очертить рамками философии или богословия?
Отвечая, Бог обвиняет Иова только в одном. Он, простой смертный, вмешивается в дела Бога. Вместо того, чтобы отмахнуться от Иова, Бог его наставляет. Речи Бога в заключительной части книги призваны обратить внимание на величие и непостижимость вселенной. Всё творение свидетельствует о Боге. Дилемма Иова разрешается, когда он отказывается от своих притязаний и признаёт, что он тоже находится под защитой непостижимого Бога, властвующего надо всем творением23.
Если говорить более конкретно, то Книга Иова раскрывает сущность Бога. Она демонстрирует то доверие, которое Бог хочет видеть в своих детях по отношению к Себе. В ней открывается, насколько сильно Бог покровительствует Своим детям, и насколько безусловна его власть над сатаной.
Структура книги
Книгу Иова можно описать как продолжительную поэму, обрамлённую двумя частями повествования в прозе (главы 1–2; 42:7-17). Сердце книги – спор Иова со своими друзьями – в свою очередь обрамлён плачем Иова (гл. 3) и его жалобой (главы 23–31). Следовательно, в споре со своими друзьями, Иову дано право произнести первые и последние слова. Речи Елиуя и Яхве умышленно нарушают симметрию книги с целью привлечь внимание к неспособности главных ораторов чётко сформулировать решение вопроса о страданиях праведника.
Размышления о литературной составляющей
А. Жанр
Книга Иова – уникальная книга в составе Библии. Учёные высказали множество предположений, касающихся её жанра. Но ни одно предложенное определение не получило широкого распространения. По этой причине некоторые учёные считают её единственным в своём роде шедевром24. Жанр «диспут мудрецов» подойдёт не хуже любого другого. Он хорошо описывает и форму, и содержание книги25.
Есть две причины, почему не стоит удивляться тому, что на Ближнем Востоке встречаются похожие истории. Во-первых, это литература мудрости, а мудрость не принадлежит лишь одному народу. Во-вторых, вопрос о взаимосвязи личных страданий и праведности встаёт в каждой религиозной системе26.
В древней ближневосточной литературе мы встречаем несколько примеров истории о страданиях праведников27. Но ни одна из этих древних историй не повторяет Книгу Иова по-настоящему. Отличия в богословии, этике, атмосфере и настроении ставят эту книгу особняком среди её ближайших соперников. Случай с Иовом – это «одно из звеньев в цепочке прецедентов, которые никак не могут служить для неё исходным материалом»28.
Б. Стиль написания
В основном Книга Иова написана в стихах. В ней встречается большинство типов древнееврейского параллелизма. Автор был настоящим мастером метафор и черпал образы из флоры, фауны, природных явлений и человеческой жизни. В частности, стоит отметить множество метафор и сравнений из области ботаники, использованных для описания мимолётности человеческой жизни (напр. 14:2, 7-12).
Цитаты также играют большую роль в книге, хотя иногда их трудно опознать. В их число входят (1) прямое цитирование мыслей оратора (напр. 7:4); (2) цитирование точки зрения предыдущего выступающего (напр. 31:1 и дал.); и (3) притчи (напр. 32:6–8)29.
В Книге Иова можно встретить примеры практически всех литературных жанров, которые мы встречаем в Ветхом Завете. Автор включил в неё (1) плач (напр. гл. 3), (2) жалобы (напр. гл. 6–7), (3) песнопения (напр. 9:4-10), (4) притчи (напр. 5:2), и (5) большое число риторических вопросов (напр. 4:7).
В. Единство
Критики рассматривают большие фрагменты Книги Иова как более поздние вставки, которые либо вообще ничего не добавляют, либо отвлекают нас от основного послания книги. В их число обычно включают (1) пролог и эпилог в прозе; (2) оду мудрости (гл. 28); (3) вторую речь Яхве (40:1–41:34); и (4) речи Елиуя (32:1–37:24). Даже консервативные учёные допускают, что в третьем цикле спора встречаются неувязки (главы 22–27), так как (предположительно) речь Билдада на удивление короткая, а некоторые слова Иова больше подошли бы именно Билдаду. А кто-то усматривает в заключительных словах Иова отсутствующую третью речь Софара (27:13–23).
Вне всяких сомнений, споры о целостности Книги Иова будут продолжаться. Однако, на настоящий момент преобладает мнение о том, что основную идею книги нужно воспринимать в том виде, в котором она дошла до нас. Мнение Гордиса выражает направление мыслей современного научного сообщества. Он характеризует книгу как «превосходную в своём единстве работу одного невероятного гения, писателя и религиозного мыслителя, равного которому мы вряд ли найдём в человеческой истории»30.
Страдания в книге Иова
Без сомнения, страдания – это ключевая тема всей книги. А в особенности вопрос, почему же праведники вроде Иова вообще страдают?
А. Человеческие теории
Различные персонажи, появляющиеся в книге, выражают очень разные подходы к вопросу страдания. Три друга Иова имеют сходную позицию касательно страданий, а именно, что Иов попросту наказан за какой-то ужасный грех, и исправить всё можно лишь признанием этого греха. Но каждый из друзей по-своему обосновывает свою точку зрения. Елифаз исповедует мистический подход. Его доводы основаны на видении, в котором, как он утверждает, ему явился сам Бог. Традиционный взгляд Билдада основан на проверенном временем понятии о справедливости. Софар – развоевавшийся догматик, в основе рассуждений которого всё собрание человеческой мудрости.
Елиуй вступает в разговор на завершающей стадии третьего круга спора. Он самый молодой из выступающих. Его взгляд на страдания тоже не без изъяна, но он гораздо ближе к истине, чем у его друзей. Елиуй делает акцент на том, что страданиями Бог очищает людей. В страдании Елиуй видит предостережение, имеющее своей целью воспитание.
Иов и сам безуспешно пытается разобраться в вопросе о своих страданиях. В самые тяжёлые моменты он с горечью обвиняет Бога в несправедливости по отношению к себе. В моменты облегчения его вера крепнет, и в его словах появляется уверенность в высшем благе.
Всё это можно обобщить в трёх ответах на представленную в книге проблему страданий. (1) Горький ответ Иова: страдания ничем не оправданы, несправедливы и жестоки. (2) Неверные ответы его друзей: страдания – это наказание от Бога за вполне определённые грехи. (3) Наиболее близкий к истине ответ Елиуя: страдания – это Божий способ вразумлять, воспитывать и очищать.
Б. Ответ Бога
В конце концов Иов смиряется с пониманием того, что человеку не дано понять пути Бога даже в окружающем его мире; так как же он может постичь законы Божьего всевластия в духовном мире? Страдания – это ещё одно проявление непостижимости Божьего промысла.
Ответы Бога указывают на временное решение имеющейся проблемы: страдания – это испытание доверия Богу на основании того, кто Он есть, а не того, что Он делает31. Термин «временное решение» здесь вполне уместен, так как книга и не призвана поставить точку в вопросе страданий. Она открывает достаточно для того, чтобы верующий мог справиться с несчастьем. Страдания происходят по божественной воле и несут благодать праведнику. За страданиями праведника стоит высокий промысл любящего Отца, а пелена слёз скрывает славное «после». Такие страдания «не в осуждение, а для исцеления; не для кары, а для исправления; не в воздаяние, а для воспитания; не в уплату, а как служение»32. В этом и состоит временное решение; окончательное же решение откроется в день, когда Христос придёт во всей славе Божьей, и всё тайное станет явным.
Некоторые учёные приводят доводы в пользу того, что книга всё же даёт ответ на вопрос о страданиях невинных. Согласно М. Цевату только лишь устранение закона о воздаянии может разрешить проблему Книги Иова. Он указывает на три отрывка в ответе Бога (38:12–15; 38:25–27; 40:8-14), подразумевающих, что природе несвойственен принцип воздаяния. В этой жизни Бог ни справедлив, ни несправедлив, Он просто Бог33.
Очевидно, что слова Бога в заключительной части книги призваны дать некоторый ответ на проблемный вопрос о страданиях невинных. Обратной стороной является то, что по сути таким образом отвергается старая доктрина о причинно-следственной связи между страданием и нравственным злом. Части этого ответа содержатся в речи Бога: (1) великолепие творения и его продолжающееся существование (38:39–40) провозглашают Божью справедливость. (2) Взаимосвязь людской доли и человеческих же заслуг – это вопрос, по которому Бог предпочитает сохранять молчание. (3) Человек смог бы постичь работу Божьего промысла только в том случае, если бы обладал Божьей мудростью и могуществом.
Учение книги
А. Богословие книги
Как никакая другая книга Библии, Книга Иова делает акцент на непостижимости Бога и ограниченности людских знаний о Нём. Конечно же в ней отчётливо представлены всеведение, всевластие и справедливость Бога. Но качество Бога, которое ставило в тупик Иова и его друзей, – это Его суверенность или свобода поступать так, как Он хочет. В случае Иова Бог не действует в соответствии с тем, что о Нём пишут люди в своих книгах. Опровергая человеческие представления о Себе, Он следует своим планам, а не предписаниям богословов. Он волен хранить секреты о самом Себе, волен вмешиваться или не вмешиваться от лица людей, волен отвечать или не отвечать на людские жалобы. Иов и его друзья оказались в растерянности именно из-за того, что они ожидали от Бога исполнения обещаний, которых Он никогда не давал, и следования правилам, которым Он не должен был следовать.
Кроме того, книга говорит и о божественной мудрости. Все персонажи книги утверждают, что обладают мудростью. Но в конце концов оказывается, что только лишь Бог является источником мудрости, и Он волен распределять её по своему усмотрению. Надлежащим ответом на Божью мудрость будет покаяние и покорность, и именно таким был ответ Иова (42:5 и дал.). Независимо от того, насколько удачной была его защита перед своими друзьями, перед Богом патриарх являет искреннее раскаяние в своём собственном нетерпении по отношению к Господу. Иными словами, книга призывает к благоговению.
Б. Учение о сатане
В Книге Иова мы впервые встречаемся с сатаной, «противником». Его роль в Книге Иова предвосхищает его роль во всей остальной Библии. Сатана может пребывать в присутствии Яхве, но он подчинён Божьему всевластию. Сатана настроен злонамеренно как по отношению к самому Богу, так и к человеку, который является образом Божьим. Его цель в этой книге не столько заставить Иова грешить, сколько вынудить его совершить величайший грех – отвергнуть Бога. И всё же он остаётся на поводке. Он не в силах сделать больше, чем ему позволяет его Творец. В конце концов заблуждение сатаны касательно людей и их отношений с Богом является на свет. Его битва проиграна, и из этого факта верующие могут черпать силы. Как бы ни старался сатана, Иов доказывает, что человек способен оставаться верным Господу до конца.
В. Христологическое содержание
Как и другие книги Ветхого Завета, Книга Иова устремлена ко Христу. Мы слышим вопросы, и мы слышим стенания, на которые способен ответить только Христос. Книга занимает своё место в череде свидетельств о том, что в человеческом сердце есть пустота, которую может заполнить только Иисус34.
Книга предвосхищает Христа сразу в нескольких аспектах. Иов взывает о посреднике (9:33); он жаждет небесного свидетеля и защитника (16:19–21), небесного поручителя (17:3) и наставника (33:23–28). Иов осознаёт, что нуждается в том, чтобы кто-то раскрыл ему тайну страданий. Через Свои собственные страдания на кресте Христос дал победу над злом, болью и самой смертью.
Отрывок 19:23–27 можно трактовать как предсказание прихода Мессии. В нём Иов выражает уверенность в том, что его искупитель встанет «в последний день», преодолев мерзость запустения. И Иов предвидит своё возрождение к жизни в свете явления этого искупителя35.
Примечания
1 Raymond Dillard and Tremper Longman III, An Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Zondervan, 1994), p. 199.
2 Г. Л. Арчер предлагает другую этимологию: Имя Иов происходит от арабского корня, означающего «возвращаться или раскаиваться». То есть Иов может означать «тот, кто вернулся (к Богу)». A Survey of Old Testament Introduction (Chicago: Moody, 1974), p. 462.
3 M. H. Pope, Job. Anchor Bible, 3rd. ed. (Garden City, NY: 1979), pp. 5f. Другие возможные параллели мы находим в аккадских текстах из Мари и Алалака.
4 Двадцать две книги по Иосифу Флавию – это те же тридцать девять канонических книг Ветхого Завета. Флавий считал книгу Иеремии и Плач Иеремии одной книгой, точно так же, как и книги Судей и Руфь, книги Ездры и Неемии. Кроме того, одной книгой он считал и двенадцать книг Малых Пророков.
5 На Втором Константинопольском Соборе Феодор Мопсуестийский (ок. 350–428 г. н. э.) был предан анафеме за отрицание богодухновенности Книги Иова. Он считал, что автором книги был образованный язычник, приписавший выдуманные речи реальным историческим персонажам. Но несмотря на это, Феодор множество раз цитировал Книгу Иова в своих произведениях и даже написал двухтомный комментарий на эту книгу. «По-видимому, он был более склонен к серьёзному упрощению, нежели к полному отвержению». M. F. Wiles, “Theodore of Mopsuestia as Representative of the Antiochene School,” in The Cambridge History of the Bible ed. P. R. Ackroyd and C. F. Evans (London: Cambridge, 1970), 1:495.
6 Чтобы больше узнать о различных вариантах расположения Книги Иова в древних манускриптах и списках, см. Edouard Dhorme, A Commentary on the Book of Job, trans. Harold Knight (Nashville: Nelson, 1984), pp. vii – xii.
7 N. Geisler, A Popular Survey of the Old Testament (Grand Rapids: Baker, 1977), p. 185. Гейслер приводит шесть аргументов в пользу авторства Моисея.
8 Archer, op. cit., p. 464.
9 Ibid., p. 465.
10 Dillard and Longman III, op.cit., p. 200.
11 Относительно нечастое использование имени Яхве (тринадцать раз) по сравнению с именем Шаддай, то есть Всемогущий (по меньшей мере тридцать один раз), позволяет нам предположить, что описываемые события не имеют отношения к Израилю.
12 См. W. F. Albright, “The Old Testament and Archaeology” in Old Testament Commentary ed. Alleman and Flack (Philadelphia: Muhlenberg, 1948), p. 155. Доказательства древности происхождения рассказа об Иове обсуждаются в книге M. H. Pope, “Book of Job” in Interpreter’s Dictionary of the Bible (New York: Abingdon, 1962), 2:913f.
13 Dillard and Longman III, op.cit., pp. 200f.
14 J. Sidlow Baxter, Explore the Book (Grand Rapids: Zondervan, 1966), 3:25.
15 E. J. Young, An Introduction to the Old Testament; rev. ed. (Grand Rapids: Eerdmans, 1960), p. 340.
16 H. L. Ellison, “Job, Book of,” The New Bible Dictionary, 2nd. ed. (Wheaton, IL: Tyndale, 1982), p. 636.
17 У. Ла Сор, Д. Хаббард и Ф. Буш считают, что безвременная смерть благочестивого Иосии от руки египтян в 609 г. до н. э. могла спровоцировать переоценку общепринятых поверий касательно наказания и награды. Old Testament Survey (Grand Rapids: Eerdmans, 1982), p. 561.
18 D. A. Robertson, Linguistic Evidence in Dating Early Hebrew Poetry (SBL Dissertation Series 3; Missoula: Society of Biblical Literature, 1972).
19 Dillard and Longman III, op. cit., p. 207.
20 Ibid.
21 Ibid.
22 Kevin Robb, Literacy and Paideia in Ancient Greece (New York: Oxford, 1944), 11. Эта ссылка была предложена автору его коллегой, доктором Майклом Чемберсом.
23 G. von Rad, Wisdom in Israel (Nashville: Abingdon, 1972), pp. 207–225.
24 Pope, op. cit., p. xxxi.
25 P. Zerafa, The Wisdom of God in the Book of Job (Rome: Herder, 1978).
26 Dillard and Longman III, op.cit., pp. 205f.
27 Для краткого обзора родственных произведений ближневосточной литературы см. R. K. Harrison, Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Eerdmans, 1969), pp. 1023–1027.
28 Ла Сор, Хаббард, Буш, op.cit., стр. 562; Ф. И. Андерсен приходит к похожему выводу. Он приводит целый ряд отличительных черт, указывающих на превосходство Книги Иова над её древними ближневосточными двойниками. Job, an Introduction and Commentary in Tyndale Old Testament Commentary (Downers Grove: InterVarsity, 1976), p. 32.
29 См. разделение цитат по категориям в книге Gordis, The Book of God and Man (Chicago: University of Chicago, 1965), pp. 174–189.
30 Robert Gordis, The Book of Job: Commentary, New Translation and Special Studies (New York: Jewish Theological Seminary 1978), p. 581.
31 Irving Jensen, Jensen’s Survey of the Old Testament (Chicago: Moody, 1978), p. 269.
32 Baxter, op. cit., 3:28.
33 M. Tsevat, “The Meaning of the Book of Job” in Studies in Ancient Israelite Wisdom ed. James Crenshaw (New York: Ktav, 1976), pp. 341–376.
34 E. Heavenor, “Job” The New Bible Commentary, rev. ed. Ed. D. Guthrie (Grand Rapids: Eerdmans, 1970), p. 422.
35 James E. Smith, What the Bible Teaches about the Promised Messiah (Nashville: Nelson, 1993), pp. 216f.
Библиография
Andersen, Francis I.Job, An Introduction and Commentary in Tyndale Old Testament Commentaries. Downers Grove, IL: Inter Varsity, 1976.
Clines, D.J.A. Job 1–20 in Word Biblical Commentary. Waco: Word, 1989.
Driver, S.R. and G.B. Gray. The Book of Job in International Critical Commentary. Edinburgh: Clark, 1921.
Dhorme, Edouard. A Commentary on the Book of Job. Nashville: Nelson, 1984.
Gibson, Edgar C.S. The Book of Job. 1899. Minneapolis: Klock & Klock, 1978.
Gordis, R. The Book of Job: Commentary, New Translation, Special Studies. New York: Jewish Theological Seminary, 1978.
Green, W.H. The Argument of the Book of Job Unfolded. New York: Robert Carter, 1874.
Habel, N.C. The Book of Job in The Old Testament Library. Philadelphia: Westminster, 1985.
Hartley, J.E. The Book of Job in New International Commentary on the Old Testament. Grand Rapids: Eerdmans, 1988.
Pope, M.H. Job in Anchor Bible. Garden City, NY: Doubleday, 1965.
Reichert, Victor. Job in Soncino Books of the Bible. London: Soncino, 1946.
Rowley, H.H. Job in New Century Bible New Series. Greenwood, SC: Attic, 1970.
Zuck, Roy B. ed. Sitting with Job. Grand Rapids: Baker, 1992.
–. Job, in Everyman’s Commentary. Chicago: Moody, 1978.
Глава третья
Испытание Иова
Книга Иова 1–3
В прологе нам представляют главных героев и антураж книги. Перед читателем одна за одной мелькают картины, запечатлевшие жизнь и страдания Иова, клевету и нападки со стороны сатаны. Пролог даёт старт сюжету и обозначает требующую решения проблему. Читателя осведомляют об обстоятельствах, знание которых недоступно главному герою. В основе конфликта, зарождающегося в прологе, лежит вопрос об источнике человеческой преданности Богу. Служит ли кто-нибудь Богу безоговорочно и без скрытых мотивов? Но этот вопрос звучит со стороны человека. С позиции же богословия, мы видим гораздо более глубокую проблему: что же это за Бог, который позволяет своему верному рабу стать пешкой в руках сатаны? Проблема теодицеи веками ставит в тупик верующих и подпитывает атеизм.
Сопутствующие обстоятельства
Книга Иова 1:1-5
Вступительные абзацы дают нам представление об обстоятельствах жизни, о личности, благочестии и богатстве главного героя книги.
А. Его имя (1:1)
Те, кто рассматривают историю Иова как полностью вымышленную, считают, что имя патриарха также выдумано автором. Похоже, что в основе этого имени лежит корень со значением «неприязни, враждебности». Древнееврейская огласовка отражает схему, которая часто обозначала профессию, привычную или характерную деятельность. Таким образом, имя Иов могло обозначать непримиримого врага. Некоторые воспринимают эту идею враждебности в пассивном ключе, когда имя обозначает кого-то, являющегося объектом враждебности и притеснения. Согласно такой точке зрения, имя Иов может означать «гонимый».
Какой бы привлекательной ни виделась эта версия, против неё можно выдвинуть серьёзные возражения. Во-первых, в книге имя никак не обыгрывается, значению имени в ней не уделяется никакого внимания. В случае, если имя выдумано, это выглядит по меньшей мере странно. Во-вторых, несмотря на то, что в Библии это имя носит всего один человек, оно было довольно обычным для второго тысячелетия до н. э.1 Так что это имя могло быть выбрано для героя книги из-за его распространённости. Однако, с позиции автора настоящей книги, Иов – это имя жившего когда-то патриарха, на которого на самом деле обрушились все те испытания, которым посвящена эта глава.
Б. Его место жительства (1:1)
Действие книги происходит в «земле Уц». Точное местонахождение земли Уц неизвестно. Само имя Уц встречается в Ветхом Завете несколько раз2. Исходя из имеющихся в книге описаний географии и традиций, а также на основании языкового анализа, можно с уверенностью сказать, что земля Уц лежала за пределами Палестины. Похоже, что искать её стоит к востоку от Едома, в северной Аравии3. Нам рассказывают, что Иов жил неподалёку от пустыни (1:19), но несмотря на это, земля была плодородна и пригодна для выпаса скота (1:3, 14; 42:12).
В. Его благочестие
Благочестие Иова описывается в четырёх выражениях. Во-первых, он назван непорочным (tam), то есть цельным, полноценным. В нём не было явных нравственных изъянов, он был человеком безукоризненной репутации. Термин tam, впервые использованный в Писании по отношению к Ною (Быт. 6:9), не подразумевает, что Иов был безгрешен. О беспорочности Иова мы слышим на небесах (1:8; 2:3), от его жены (2:9) и от самого Иова (9:21). Даже противники Иова в споре признают безупречность Иова в целом (напр., 4:6), хотя и утверждают, что он, должно быть, повинен в каком-то серьёзном грехе, объясняющем его несчастья.
Во-вторых, Иов был «справедливым» (yashar), то есть он не отклонялся от Божьих норм. Комбинация характеристик «непорочный» и «справедливый» являет собой нравственное совершенство.
В-третьих, мы читаем о том, что патриарх был «богобоязнен». Иными словами, он был охвачен благоговением перед Творцом и смиренно следовал Его воле. Древние мудрецы рассматривали страх Божий и как основу мудрости, и как её задачу.
Наконец, Иов «удалялся от зла», избегая всего, что Святой Бог постановил греховным. Страх Божий даёт человеку нравственную проницательность, необходимую для того, чтобы избегать зла.
Г. Его богатство (1:2–3)
Бог благословил Иова множеством детей. У него было семь сыновей и три дочери. Во времена патриархов большая семья приравнивалась к богатому наследию. Дети упоминаются сразу после описания благочестия Иова, что как бы говорит нам о том, что они – награда от Господа (ср. Пс. 126:3). Семеро детей, а особенно если это были сыновья, считались высшим благословением от Господа (Руфь 4:15; ср. 1 Цар. 2:5).
Иов был вождём полукочевого племени, и его богатство исчислялось поголовьем скота и числом слуг. Семитысячное стадо овец давало одежду и шерсть для продажи. Три тысячи верблюдов и пятьсот ослов обеспечивали перевозку грузов и товаров для торговли с дальними городами. Пятьсот пар волов давали мясо и молоко, а также возможность распахивать землю и растить на обширных полях Иова пшеницу и ячмень (ср. 31:38–40). Кроме того, у Иова было множество прислуги.
По меркам своего времени, Иов был «знаменитее всех сынов Востока» (1:3). Его величие заключалось не только в богатстве как таковом, но и в том уважении и влиянии, которым он обладал. Поскольку сыны востока упоминаются так же из-за своей мудрости (3 Цар. 4:30), можно предположить, что Иов преуспел и в этой области.
Д. Его священство (1:4–5)
Богобоязненность Иова отражена в его беспокойстве о духовном состоянии его взрослых детей. Он был неизменно верен в своём священническом служении собственной семье. Каждый год десять детей Иова собирались в одном из своих домов, чтобы отпраздновать очередной день рождения4. То, что у каждого из сыновей Иова был свой дом, является ещё одним свидетельством достатка в его семье. Так как написано, что сыновья «приглашали трёх сестёр своих есть и пить с ними» (1:4), то, вероятнее всего, незамужние дочери оставались в доме отца (ср. 2 Цар. 13:7, 8, 20).
По окончании этого ежегодного «круга пиршественных дней», Иов выступал для своих детей в роли священника. Сначала он посылал за своими сыновьями и «освящал» их. Скорее всего, ритуал заключался в омовении и смене одеяний (ср. Быт. 35:2). Ранним утром следующего дня он «возносил всесожжения по числу всех их». Возможно, это были семь быков и семь баранов, упоминаемые в 42:8.
Зачем же вообще нужны были эти обряды? Пожилого патриарха беспокоило то, что его дети под воздействием крепких напитков могли согрешить, отрёкшись5 от Бога в своём сердце. В тексте, вероятно, имеется в виду сиюминутное отвращение сердца от Бога в разгар веселья. И эту священническую жертву Иов приносил после каждого периода ежегодного празднования, подавая тем самым пример заботы Божьего человека о своей семье (1:5).
Бедствия Иова
Книга Иова 1:6–2:13
Бедствия обрушиваются на Иова в два этапа: (1) сначала на его собственность (1:6-22), затем на него самого (2:1-10). В обоих случаях читатель знает то, чего не может знать Иов, а именно, что всё случившееся – это часть испытания веры, организованного сатаной с позволения Яхве.
А. Клевета сатаны на Иова (1:6-12)
Однажды «сыны Божии» (ангелы)6 появляются (букв. «предстают») перед Творцом, чтобы дать отчёт. Похожую сцену мы встречаем в 3 Цар. 22:19–23 (ср. Пс. 89:7). Среди них мы видим и сатану7. Слово «сатана» означает «соперник» или «противник». Как и в случае Зах. 3:1, сатана предстаёт перед Святым Богом, чтобы высказать сомнение в духовных достоинствах одного из наиболее выдающихся слуг Божиих (1:6).
Яхве расспрашивает сатану о его делах, и последний сообщает, что «ходил по земле и обошёл её». По-видимому, обходя землю он искал тех, кого можно оклеветать и пожрать (ср. 1 Пет. 5:8). Яхве интересуется у сатаны, обратил ли тот внимание на богобоязненность Иова, «раба Моего»8. Яхве известно, что сатана ненавидит людей, считая, что у каждого человека есть своя цена или слабое место. Характеризуя Иова, Господь повторяет оценку автора книги. Иов называется непорочным, справедливым, богобоязненным и удаляющимся от зла. В Иове Господь видит героя, способного доказать, что сатана заблуждается.
Сатана же отвечает вопросом на вопрос: «Разве даром богобоязнен Иов?» Так верховный клеветник обвиняет патриарха в наличии скрытых мотивов. Сатана не мог напрямую отрицать того факта, что Иов был благочестивым человеком. Но вот почему он был благочестивым? Суть обвинения в том, что Иов за своё благочестие получает своего рода плату от Бога в виде благословения и процветания. Итак, звучит основная тема книги. Служит ли человек Богу ради самого Бога? Или же он служит за то, что Бог делает для человека? Продолжит ли он поклоняться, если убрать награду? Не является ли поклонение проявлением эгоизма? (1:9).
Вторым вопросом сатана обвиняет Бога в том, что Он оградил Иова, его семью и собственность от страданий и лишений. После чего он указывает, что Бог благословил дело рук Иова так, что стада его распространяются по земле (1:10).
Тем самым, почва для посягательства сатаны оказывается подготовленной. «Простри руку Твою и коснись всего, что у него, – благословит ли он Тебя?» После этого Яхве отдаёт во власть сатаны всю собственность Иова. Однако, сатане не разрешается прикасаться к самому Иову. С этими полномочиями «отошёл сатана от лица Господня» (1:11).
Итак, сатана – во всяком случае до искупительного труда Христа – имел доступ к небесному трону. Более того, роль обвинителя доставляла ему удовольствие. Писание на удивление немногословно относительно происхождения и деяний сатаны. По всей видимости, он возглавил восстание против Бога за какое-то время до грехопадения Адама в Эдемском саду (ср. 2 Пет. 2:4; Иуд. 6). Здесь, в Книге Иова, он выступает в роли подчинённого, а его силы и сфера влияния ограничены Господом. В то же время праведность Бога, казалось бы, требует ответа на обвинения сатаны в сторону Иова.
Последняя книга Библии предполагает, что с вознесением Иисуса сатана потерял право появляться на небесах. День и ночь клеветавший на братьев пред Богом оказывается «низверженным». Кровью Агнца верующие способны превозмочь его (Откр. 12:7-11). Тем, кто во Христе, больше нет осуждения (Рим. 8:1).
Б. Первое посягательство на Иова
Бедствия обрушиваются на Иова незамедлительно. Катастрофа случается в день, когда дети Иова собрались на пир в доме своего старшего брата (1:13).
Вестник сообщает Иову, что все волы и ослы захвачены савеянами9, а все слуги, заботившиеся о животных, зарублены. И только самому вестнику удалось пережить нападение (1:14–15).
Не успевает первый вестник закончить рассказ, как прибывает второй. По его словам, «огонь Божий», то есть молния, убил всех овец и всех заботившихся о них слуг. И снова выжить удалось лишь вестнику (1:16).
И вновь, в то время, пока второй вестник продолжает говорить, прибывает третий. Халдеи, разбившись на три отряда, угнали верблюдов, поразив мечом погонщиков. Халдеи здесь – это полукочевые налётчики. Начиная с девятого века, они стали вливаться в цивилизованный мир и, в конечном итоге, взяли под контроль Вавилон.
Четвёртый вестник принёс самую страшную новость. «Большой ветер» (ураган?) пришёл из пустыни, разрушив дом, где пировали дети Иова. Сыновья Иова и, предположительно, дочери трагически погибли. Единственным выжившим при обрушении дома снова оказывается один только вестник (1:18–19).
Реакцией Иова на эти ужасающие новости становится безмерная скорбь. В знак своих страданий, он раздирает верхнюю одежду и остригает голову10, после чего падает на землю и кланяется Богу. Вероятно, это действие включало в себя многократное касание земли лицом (Быт. 33:3; 1 Цар. 20:41). Бессмертными словами, которые до сих пор красноречиво выражают людское горе, Иов взывает к Богу: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (1:20–21). Конечно, Иов имеет в виду, что он вернется не в утробу своей матери, а в землю, из которой изначально было создано тело человека.
Перед лицом обрушившихся на него бедствий, Иов «не произнёс ничего неразумного (tiphlah) о Боге». По мнению Иова, Бог действует в согласии с тем, кто Он есть (1:22). Сатана оказывается побеждённым, ибо по его предсказанию должно было прозвучать проклятье.
В. Второе нападение сатаны (2:1–6)
Нет возможности определить, сколько времени прошло между первым и вторым нападениями сатаны. Согласно еврейской традиции, прошёл один год. И снова сыны Божии собираются, чтобы предстать пред Господом, и «между ними пришёл и сатана предстать пред Господа». То, как об этом повествуется, показывает некую разницу между сатаной и остальными подотчётными Господу духовными существами.
Разговор между Яхве и сатаной проходит по той же схеме, что и в первый раз. На вопрос Бога сатана отвечает, что он ходил по земле и обошёл её. И опять Яхве обращает внимание сатаны на исключительные качества Иова. Несмотря на всё, что с ним произошло, патриарх остаётся верен Богу. Сатана же продолжает подстрекать Яхве против Иова, «чтобы погубить его безвинно». И, хотя инициатором эксперимента является сатана, Яхве берёт на себя ответственность за случившееся с Иовом. Господу, похоже, не нравится то, через какие страдания приходится проходить Иову.
Сатана отвечает: «Кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек всё, что есть у него». Очевидно, это какая-то древняя поговорка, смысл которой не до конца ясен. Иногда в Книге Иова слово «кожа» означает тело (ср. 19:26). Возможным значением может быть «кожу (или тело) других за своё». В любом случае, сатана уверен, что если Бог коснётся плоти и костей Иова, то Иов проклянёт Его. Как и в прошлый раз Яхве даёт сатане определённую свободу, отдавая Иова в его руки. Единственное ограничение – сатане нельзя покушаться на жизнь Иова (2:4–6).
Г. Второе испытание Иова (2:7-13)
Отойдя от лица Господня, сатана без промедления поражает Иова «проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его». Должно быть, появившиеся на коже язвы очень чешутся, потому что Иов берёт черепицу, «чтобы скоблить себя ею». При этом, он усаживается в пепел, по всей видимости, где-то на городской свалке (2:7–8)11.
Болезнь Иова подпадает сразу под несколько диагнозов. Связь термина «чесотка» (shechin) с Египтом можно увидеть во Втор. 28:27. Поэтому диагнозом Иова может быть проказа, называемая слоновой болезнью. Болезнь получила такое название из-за опухающих конечностей больного и чернеющей сморщенной кожи, которая напоминает кожу слона. Древние авторы связывали это заболевание с Египтом12.
Книга более-менее детально описывает страдания Иова, но это язык поэта, а не врача. Язвы выступают как внутри тела, так и снаружи, делая дыхание Иова тошнотворным (19:17). В этих язвах копошатся черви (7:5), а сами они то превращаются в пыльные струпья, то лопаются и гноятся. Это может означать, что тело Иова то опухает, то становится крайне истощённым. Его мучают ночные кошмары (7:14) и сверхъестественные страхи (3:25). Его преследует ощущение удушья (7:15), которое делает его сон беспокойным и страшным (7:4). Непрекращающиеся боли изнуряют Иова в течение дня (7:1–4). Его кожа почернела, а кости буквально горят (30:30).
Вид невероятных страданий мужа сокрушает жену Иова. Неспособная поверить, что её муж в силах оставаться «твёрдым в непорочности» перед лицом таких невзгод, она требует: «Похули Бога и умри!». Возможно, этими её действиями можно объяснить тот факт, что сатана не тронул её во время первого нападения. Как Ева в Эдемском саду стала союзницей сатаны, так и жена Иова, сама того не осознавая, требует от мужа пойти на поводу у дьявола. Её религиозные убеждения в точности соответствуют тем, которые сатана приписывает самому Иову (2:9).
Ожидает ли жена Иова, что отречение от Бога приведёт к немедленной и смертельной каре? Возможно, она лишь полагает, что человек, страдающий от неизлечимой болезни, вправе дать волю своим личным чувствам и враждебности к Богу13.
Иов упрекает жену за её дерзость. По его словам, она говорит, как «одна из безумных»14. И, хотя он избегает называть свою жену «безумной», то есть нечестивой, он даёт понять, что она попалась в ловушку дьявола, и теперь пытается использовать своё влияние, чтобы увлечь туда и своего мужа. Он указывает на то, что многие годы они получали от Бога только хорошее. Почему же им не следует ожидать и обрушивающихся время от времени бедствий?
И снова Иов выходит победителем, а сатана в очередной раз посрамлён. «Во всём этом не согрешил Иов устами своими», то есть не сказал ничего крамольного о Божьей справедливости. На основании использования фразы «устами своими» некоторые делают предположение, что у Иова всё же были неподобающие мысли, которые он не осмелился озвучить. Но на Востоке «думать» – это совсем не то же самое, что «говорить». Устами исповедуют то, что в сердце (2:10).
О несчастьях Иова прослышали трое его друзей. Невозможно сказать, сколько времени прошло от начала второй волны несчастий до их прихода. Из некоторых косвенных указаний (гл. 7, 19, 30) можно сделать вывод, что времени прошло довольно немало. Трое товарищей, посетивших Иова в его бедственном положении, могли быть такими же как он сам полукочевыми князьями, то есть людьми, равными ему по положению, богатству, мудрости и влиянию.
Из Фемана пришёл Елифаз. Возможно, это тот самый Елифаз, который был первенцем Исава и отцом Фемана (Быт. 36:11, 15, 42; 1 Пар. 1:36, 53). Хотя местоположение Фемана до конца не выяснено, это могла быть область в окрестностях Петры. В Писании Феман предстаёт как одна из ключевых областей Едома. Феманитяне были широко известны своей мудростью (ср. Иер. 49:7).
Об остальных известно ещё меньше. Билдад пришёл из Савхеи, местности в Едоме или Аравии, названной, возможно, по имени одного из сыновей Авраама и Хеттуры (ср. Быт. 25:2). Софар был наамитянином, жителем области, местоположение которой нам неизвестно. У всех троих благие намерения – они договорились между собой прийти, поддержать и утешить Иова в его скорби. Это подталкивает нас к выводу, что Елифаз, Билдад и Софар жили не слишком далеко друг от друга (2:11).
Впервые увидев Иова, они едва узнают его – настолько обезобразила его болезнь. Они тут же присоединяются к Иову в его скорби, начинают громко рыдать, разрывать свою одежду и посыпать головы пылью в знак печали. Семь дней и ночей – время, обычно отводившееся для оплакивания мёртвых – четверо друзей сидят рядом с Иовом. Никто не произносит ни слова, так как каждый видит, что Иов так сильно страдает от боли, что едва ли способен разговаривать. Пришедшие для утешения не осмеливаются говорить до тех пор, пока сам скорбящий не начинает разговор (2:12–13).
Жалоба Иова
Книга Иова 3:1-26
Через неделю их совместного безмолвного оплакивания, Иов, наконец, начинает говорить. Из его уст вырываются слова, пронизанные желанием умереть.
А. Он предпочитает жизни небытие (3:1-10)
Иов проклинает «день свой», то есть день своего рождения (ср. Иер. 20:14–18). В этом контексте день рождения означает жизнь, насколько наполненную горечью, что Иов предпочитает ей небытие. Эту мысль он выражает несколькими пожеланиями.
Во-первых, Иов проклинает день, когда он был рождён, и ночь, когда он был зачат. Он желает, чтобы этот день «погиб», был полностью вычеркнут из истории. Далее Иов мысленно переносится во времени к моменту зачатия. В поэзии день и ночь способны говорить. Ночь знала пол ребёнка ещё до того, как тот родился, и именно в ночи прозвучала радостная весть о том, что родился мальчик. Оглядываясь назад, Иов считает, что именно это объявление о зачатии и было приговором к жизни, полной страданий. Используемое здесь слово (gebher), как и в других местах Писания, указывает на плод мужского пола (3:1–3).
Следующие два стиха посвящены дню. «День да будет тьмою», желает Иов. В этом месте используется несколько древнееврейских определений тьмы, аналогов которым нет в английском языке. Для жителей древнего мира тьма олицетворяла всё злое, страшное и неведомое. Иов хочет, чтобы тьма настолько поглотила день, что сам Бог не стал бы о нём спрашивать. Он просит, чтобы мрак и смертная тень забрали этот день, как свою добычу. Он желает, чтобы тучи и вообще всё, что способно омрачить небо, так обложили его, что его стали бы страшиться. Всем этим Иов выражает мысль о том, что лучше бы ему вообще не рождаться (3:4–5).
Следующие четыре стиха обращаются к ночи. Иов хочет, чтобы густой мрак покрыл сверкающее звёздами ночное небо пустыни. В этой в очередной раз очеловеченной ночи не должно быть радости. Пусть она будет «безлюдна», и пусть в ней не случится никакого празднования новой жизни (3:6–7).
Эта ночь зачатия должна быть проклята теми, кто, по поверьям тех времён, имел силу проклясть день, сделав его гибельно тёмным. Эти заклинатели были способны «разбудить левиафана», то есть дракона. В воображении поэта мрачные облака, поглощающие свет дня или ночь, сравниваются с исполинским драконом. Считалось, что колдуны обладали силой привести этого дракона в движение (3:8).
Иов просит, чтобы померкли «звёзды рассвета её», которые обычно провозглашают начало дня. Ночь его зачатия не должна увидеть «ресниц денницы», длинных лучей утреннего солнца, пробивающихся из-за облаков.
За что же Иов призывает такое горькое проклятие на ночь, в которую он был зачат? Он делает это потому, что эта ночь не предотвратила зачатие и «не затворила дверей чрева матери моей». Иов проклинает ночь за то, что она преступно допустила это событие.
Б. Он предпочитает смерть выживанию (3:11–19)
Но поскольку зачатие и рождение уже случились, Иов вопрошает, почему же он не умер во младенчестве. Высокая младенческая смертность была бичом древнего мира. Иов считает, что ему не повезло в том, что он дожил до своей зрелости. Ему стоило было умереть или сразу после рождения, перед тем как его возложили на колени отца15, или, по крайней мере, до того, как мать начала кормить его грудью (3:11–12).
Умерев во младенчестве, он бы теперь «лежал и почивал». Он бы воссоединился с царями и советниками прошлого, известными своими масштабными стройками или богатством. Мысль Иова состоит в том, что после смерти он пребывал бы с благородными, и даже прославленными мужами прошлого. Тогда как в его настоящем состоянии даже «отверженные, люди без имени, отребье земли» насмехаются над ним (напр. гл. 30). Итак, Иов горько сожалеет о том, что не умер ещё во младенчестве (3:13–15).
Размышления об этом приводят его к следующей мысли. Ввиду его нынешних страданий было бы лучше, если бы он родился мёртвым, так никогда и не увидев свет. Итак, желанием Иова было, чтобы его не зачинали, он не родился вообще, родился мёртвым или, по крайней мере, умер во младенчестве. Любой из этих исходов видится ему лучшим, чем те страдания, которые он вынужден переносить (3:16).
По мнению Иова, смерть несёт мир и покой людям всех чинов и званий. В смерти угаснет гнев нечестивых, а уставшие от невзгод найдут покой. Узников больше никто не будет заставлять трудится, а малые и великие станут равными. Иов жаждет освободиться от страданий плоти, но он не допускает даже мысли о самоубийстве. Для праведника жизнь – это бесценный дар Бога, который только Он волен забрать назад (3:17–19).
В. Он предпочитает гибель мучениям (3:20–26)
В завершение своей жалобы Иов вопрошает, почему Бог попросту не забирает жизнь у тех, кто страдает вместо того, чтобы позволять им влачить их жалкое существование? Иов не может понять, зачем Бог даёт свет и жизнь страдальцам и «огорчённым душею». Хотя здесь Иов не упоминает Бога напрямую, этот пассаж представляет собой косвенную критику Господа. Слово «огорчённым» в тексте мы находим во множественном числе. Иов уверен, что в мире множество людей в том же бедственном положении, что и он, и патриарх попросту не понимает, почему Господь позволяет всем этим несчастным жить (3:20).
Иов заключает, что, подобно ему самому, многие «ждут» смерти. И как охотники за сокровищами лихорадочно копают до изнеможения, так и эти страдальцы, надрываясь и изнемогая, умоляют Бога о смерти. Такие люди поистине радуются, когда настаёт их время сойти в могилу (3:21–22).
Далее Иов обращается от общих принципов, изложенных в стихах 20–22, к собственному случаю. Чувствуя себя в ловушке горестного существования, он полагает, что путь его закрыт, а от его прошлой жизни Бог отгородил его мраком. Это относится не только к его физическому состоянию, но и к сумятице в голове, вызванной попытками рационально объяснить свою участь. Иов оказывается в физическом, эмоциональном, психологическом и богословском тупике (3:23).
Жалоба заканчивается стихами 24–26, в которых описаны дальнейшие страдания, переживаемые Иовом. Он жалуется на то, что «вздохи мои предупреждают хлеб мой», говоря о том, что не может даже думать о еде. В его состоянии не до еды, зато стоны его «льются как вода», широким и неудержимым потоком. Всё, чего он ужасался, постигло его, всё, чего он боялся – пришло. Невзгоды накрывают его подобно морским волнам, но и между ударами волн ему нет покоя. Не успев оправиться от одного несчастья, он тут же сталкивается со следующим (3:24–26).
Эта откровенная и горькая жалоба и создаёт почву для будущих дебатов Иова с друзьями. Слова и точка зрения Иова потрясают их, на что они отвечают речами, записанными в следующих главах.
Примечания
1 См. обсуждение под разделом «Название книги» в предыдущей главе.
