Страница 1 из 4
Различать сон и явь для меня жизненно важно, иначе в этом безумии не выжить.
Ни глазам, ни слуху доверять нельзя. Единственный способ узнать наверняка — заглянуть в собственную память. Если в голове клубится туман и никак не удается поймать хотя бы тень воспоминаний — надо выбираться. Во сне мы просто оказываемся в гуще стремительно закручивающихся событий, не задаваясь вопросом о предыстории. И так наш собственный разум захлопывает смертельную ловушку.
Мне пришлось узнать все это на горьком опыте. У меня за спиной никогда не было ни наставников, ни учителей, как это обычно случалось у родовитых ведьм и колдунов. Меня оставили на растерзание моему собственному дару. Раз за разом я просыпалась, парализованная от душащего ужаса. Часы я проводила в темноте, не в силах даже пошевелиться. Раз за разом я надеялась, что станет хоть немного легче, но тщетно.
Сейчас я не помнила, как оказалась во влажном подземелье старинного замка, служившего мне домом долгие годы. Зато я чувствовала все: грязную воду под босыми ногами, затхлый запах и пронизывающий до костей холод. Шаг за шагом, рассекая густую темноту, я двигалась к приоткрытой массивной двери, манившей меня к себе. Я медленно провела рукой по старому дереву и проскользнула внутрь.
И без того слабый свет, заливавший коридор, отступил под натиском тьмы. Я сделала шаг в неизвестность, приподнимая руку, чтобы нащупать стену, но нужда в этом отпала: неожиданно загорелись слегка потекшие свечи, окружавшие их.
Я неосознанно подалась вперед, наступив на еще свежую липкую кровь, растекшуюся по плитке. Каждое из трех посеревших тел лежало на спине. Руки их чинно сложены на груди, прямо над тем местом, где когда-то было сердце. Остекленевшие белые глаза широко распахнуты, а сине-черные губы приоткрыты. Немой хор мертвецов.
На белоснежных одеяниях отчетливо были видны темные следы крови странной, слишком уж четкой формы. Сами тела больше напоминали старые сломанные фарфоровые куклы. Я попыталась коснуться рукава девушки, но мои пальцы прошли сквозь него. Все вокруг начало рассыпаться в пыль, заполнившую собой все пространство. Я хрипло втянула в себя воздух, стараясь не задохнуться, но вместо этого лишь закашлялась. Мое время тут окончено.
***
Когда я наконец вынырнула из сна, мое тело было будто бы парализовано. На самой периферии сознания еще маячил тот самый первобытный ужас, что отключает рассудок. На краю широкой кровати, огороженной балдахином, сидела моя соседка — Элизабет. Влажное от пота одеяло сбилось куда-то к ногам, оставляя меня в промозглой комнате в одном ночном платье, липнущим к побледневшей коже.
— Эстер, — тихо произнесла девушка, ласково гладя меня по волосам. Ее прикосновения были легкими, успокаивающими, но я дернулась, не в силах прийти в себя. Ее светлый силуэт напоминал мне о них…
— Мне нужно к господину Мортиусу, — хрипло сказала я, но так и не смогла подняться: тело будто бы размякло, отказывалось подчиняться.
— Снова видение? — спросила Элиз.
— Да… — Я стиснула зубы и крепко сжала ладонь в кулак.
— Что-то серьезное?
Не в силах ответить, я сдавленно кивнула, оглядываясь по сторонам. За запотевшим окном виднелась зелень бескрайних лесов. Раньше вид одинокого замка на краю скалистого обрыва и шумный океан деревьев приносил спокойствие, но не сейчас. Сейчас я чувствовала лишь безысходность и жгучую потребность сорваться и бежать, пока не откажут ноги, пока пламя не охватит легкие, пока в голове не останется ничего, кроме холодного ветра.
— Зажгу свечи, — понимающе прошептала моя соседка, выскальзывая в комнату. Я тяжело вздохнула и поднялась, игнорируя пульсирующую головную боль, разрывающую виски. Перед глазами заплясали растекающиеся фиолетовые и черные пятна. — Что ты видела? — осторожно спросила Элиз.
— Тела… В подземелье, — рвано ответила я, резким движением откидывая балдахин. Зрение начало постепенно возвращаться.
— Но твои видения ведь не всегда сбываются.
— Они не сбудутся, только если вовремя их изменить.
Это была самая сложная часть. Будущее — хрупкая вещь, но еще более хрупка связь с ним. Порой все мои попытки предотвратить ужасные события становились их причиной. Мой дар — мое проклятие.
— Я тебя провожу, — мягко, но настойчиво произнесла Элиз.
Я слабо улыбнулась, благодаря судьбу за такую соседку. До этого года я наслаждалась гордым одиночеством, считая это некой привилегией или, скорее, компенсацией. Всю свою жизнь я провела в стенах академии и даже не знала родителей. Но война изменила привычный для всех мир: охотники на ведьм вероломно нарушили многовековое перемирие и устроили первую за последние триста лет чистку. Теперь в академии, ставшей оплотом безопасности, было слишком много студентов, чтобы так расточительно тратить целую комнату на одного человека. Замок окружал темный заколдованный лес, непроходимый ни для людей, ни что самое главное, для охотников.
— Хорошо, — тихо ответила я.
***
Воск медленно стекал по подсвечнику, расплываясь в лужу рядом с моими пальцами. Желтоватый свет дрожащего пламени залил длинный коридор. Нервюры, изящной паутиной оплетавшие потолок, отбрасывали длинные трепещущие тени. Я мельком взглянула в окно, за которым виднелось море деревьев, окутанных предрассветным синим туманом. Темно-зеленые верхушки могучих елей чуть качались, встречая легкие порывы ветра. Синие горы заволокло «бородой», пустившей свои молочно-белые щупальца по многочисленным ущельям. Изо всех сил я старалась занять голову бесполезными, механическими мыслями, чтобы не думать о телах. Их искаженные лица мерещились мне в темных углах, витражных окнах и равнодушных скульптурах.
Ноги сами несли меня по хорошо знакомому маршруту через все жилое крыло, вверх на несколько этажей. Директор выбрал себе весьма удаленную комнату в одной из самых высоких башен. В это место невозможно было забрести случайно.
Наконец я оказалась перед темной мраморной лестницей, ведущей к высокой деревянной двери. Вздохнув, я кивнула Элиз и сжала губы. Лестница казалась бесконечно долгой: несколько раз я хотела развернуться и уйти обратно, в постель. Я вовсе не боялась, но каждый раз после видений мое тело будто бы не слушалось меня: даже подъем казался невероятно утомительным.
Будто во сне я постучала и замерла, вслушиваясь в приглушенные звуки за дверью. Спустя несколько минут передо мной стоял директор академии. Выглядел он как всегда безупречно, но, судя по всему, спать он и не ложился. Несмотря на поздний час и приватную обстановку, Мортиус придерживался делового стиля: на нем была его излюбленная рубашка с жабо, жилет и брюки от костюма-тройки. Пиджак, видимо, остался висеть на спинке деревянного стула. Темные длинные волосы, еще не тронутые сединой, как всегда аккуратно зачесаны назад.
— Эстер? — он не любил обращаться к ученикам по имени, но в моем случае выбора у него не было.
— Господин, — я попыталась собраться с мыслями, — у меня было видение. Важное.
— Подожди. — Он властно поднял руку, заглядывая мне за спину. — Леди Шир, вы можете быть свободны, — четко сказал он, на что Элиз вежливо склонила голову и, бросив на меня взволнованный взгляд, нехотя направилась в комнату. — Проходите. — Его цепкий взор был обращен ко мне.
Комнату директора едва ли бы можно было отличить от кабинета, если бы не кровать, которая, впрочем, была идеально заправлена. Широкий длинный дубовый стол, освещенный сразу семью свечами, был уставлен рукописными книгами и блокнотами.
— Присаживайтесь. — Он кивком указал на второй стул. — Рассказывайте.
— В видении я была в подземелье, на одном из нижних этажей, — начала я, поднимая взгляд.
— Вы когда-то были на нижних этажах? — осведомился директор, прищуриваясь. Всем было прекрасно известно, что спускаться в подземелье ниже, чем на один уровень, строго запрещено.
— Ни разу. Но на полу была вода, а стены казались очень влажными. Двери были точно такими же, как на верхнем уровне подземелья.
Мортиус чуть махнул пальцами, унизанными перстнями, будто поторапливая меня. Меж его бровей четко прорисовалась морщинка.
— За одной из дверей были тела. Три трупа, — выдохнула я.
Директор заметно напрягся и нахмурился. Он тут же открыл один из блокнотов, пролистал их до середины и сжал челюсти, нервно постукивая ногтем по поверхности стола.
— Вы не помните… Кто именно там был?
— Одна девушка и два парня. Кто это, сказать точно не смогу… — Я качнула головой.
Комната погрузилась в томительную тишину. Мортиус не двигался, замер. Спустя несколько мгновений он поднялся, сделал несколько шагов к высокому витражному окну и скрестил руки на груди.
— Идите спать, Эстер, — твердо сказал он, не оборачиваясь. — Я поручу охране проверить нижние уровни. Прошу не распространяться об этом. Вероятнее всего, ваше видение, как и предыдущие, не сбудется в точности, — слегка раздраженно сказал он.
Я поднялась, еще раз оглядывая комнату, хмурясь. С самых малых лет я знала Мортиуса. Можно сказать, во многом он был моим наставником до того, как разочаровался в моих способностях. За долгие годы я успела изучить его манеры поведения, научилась хоть немного распознавать фальшивые эмоции. В школе ходило немало слухов о директоре, что неудивительно, учитывая его характер, но правда в том, что у Мортиуса скелетов в шкафу больше, чем можно себе представить. Никто из учеников не знал его полного имени, его истинных способностей и, тем более, истории.
Я была гораздо слабее других студентов академии. Многие из них могли похвастаться богатой родословной, а у меня не было ничего — даже фамилии. Мои успехи, несмотря на старание, с натяжкой можно было назвать удовлетворительными. Мортиус был прав — мои видения пока что не сбывались без искажений, но я была уверена, что время еще не настало. Возможно, так я лишь подсознательно боролась с ярлыком бесполезной и бессильной ведьмы, которую академия была вынуждена взять на попечение. На самом деле, я бы хотела сделать что-то стоящее, чтобы увидеть хотя бы тень одобрения в глазах директора.
— Что-то еще? — отстраненно спросил он.
— Нет, ничего, господин Мортиус, — глухо ответила я, сдерживая недовольство.
— Тогда идите спать. Ваши видения — не причина пропускать утренние занятия.
Я кивнула, взяла подсвечник и спешно покинула комнату. Я брела по пустым коридорам, погрузившись в вялые размышления. Очевидно, он мне не верит. Впрочем, я не особо удивлена. Прорицание — весьма редкий наследственный дар, которым владеют только самые могущественные ведьмы. Порой я и сама чувствовала себя самозванкой. От этой мысли стало так противно на душе, пересохло горло. Мне было неуютно в собственном теле, казалось, что кожа давит на меня, мешая дышать. Воздух стал таким спертым. Я резко остановилась, старясь унять обезумевшее сердце. От моих рваных вдохов свеча задрожала и погасла. Душащее чувство бессилия сомкнулось на горле. Прикрыв потяжелевшие веки, я принялась считать. Удивительно, но это помогало. Помогало ровно настолько, что я успела дойти до ванной комнаты и очистить желудок. Сморгнув пелену слез, я облокотилась о раковину, переводя дыхание. Это случалось после каждого видения, будто плата за нарушение законов природы.
Я набрала прохладной воды в руку и омыла лицо. Стало будто бы легче, словно я могла смыть с кожи липкий ужас.
— Что ж, — произнесла я. — Зато я теперь уверена, что могу рассчитывать только на свои силы. Будто бы раньше этого не знала…
Я подняла голову, рассматривая свое отражение. Выглядела я действительно не очень: под глазами залегли синие тени, и без того светлая кожа казалась мертвенно бледной после этого кошмара. Темные волнистые волосы спутались и казались сальными. Я приблизилась вплотную к грязной поверхности зеркала и широко распахнула глаза, вглядываясь в радужку. Она еще не вернула родной зеленый цвет и оставалась светло-голубой. Зрачок же казался мутно-серым. Не самый привлекательный вид.
Я вздохнула, оттолкнулась от раковины и выпрямила спину. У меня оставалось не так много времени, чтобы подремать перед началом занятий, упускать эту возможность я не очень хотела. Заснуть на семинаре Мортиуса было бы самоубийством.
***
За завтраком мы с Элиз по обыкновению сидели за небольшим столом по правую стенку, у окон. Помещение заливал теплый свет свечей, а сам обеденный зал тонул в невнятном гуле. Толпы студентов обменивались книгами, конспектами. Я с удивлением заметила, как какой-то парень поставил горячую кружку прямо на кожаную обложку старенького издания «Анатомии магических существ».
Я устало терла лицо, в который раз перемешивая овсяную кашу, а моя соседка самозабвенно гладила своего парня — Колина Херта — по волосам. Он слегка смущенно поправил белоснежную рубашку, так эффектно смотревшуюся на фоне темной кожи, и улыбнулся подошедшему другу.
— Дьявол! — воскликнул Николас, перевернувший стакан с сырым яйцом на стол. Торчавший из-под рыжих волос уши тут же покраснели от смущения или злости — с тем, как быстро менялись эмоции Ника, разобрать было действительно затруднительно.
Я уже давно привыкла к его шумным разговорам, которые зачастую превращались в утомительные для окружающих монологи, а Колин, друживший с ним на протяжении долгих лет, порой и вовсе наслаждался этой пыткой.
— Давай помогу. — Херт мягко засмеялся.
— Нет-нет! Я сам! — Ник торопливо поднял треснутый стакан и начал искать салфетки, оглядываясь по сторонам. Сложно было не улыбнуться, наблюдая за его тщетными метаниями. Тем временем Колин, старательно скрывая улыбку, достал из-под своей тарелки хлопковую салфетку и накрыл ей липкий желток, а затем вытер оставшийся на столе белок. — Спасибо, — ослепительно улыбнулся парень, но затем его взгляд упал на собственный свитер. — Вот же… — Ник облизнул палец и постарался оттереть остатки завтрака от одежды.
— Не беспокойся, это пятно не такое уж и заметное… Дырка на плече перетягивает все внимание, — пожал плечами Херт, обнимая за плечи Элиз, дрожащую от еле сдерживаемого смеха.
Эта картина казалась такой обыденной и умиротворяющей, что мне даже удалось ненадолго забыть о кошмарном сне.
— Эстер, что ты делаешь с кашей? — поинтересовался Колин. Взгляды всех сидевших за столом тут же переметнулись на меня. Я сжала губы и аккуратно положила ложку на салфетку. Воцарилась тишина — но не приятная и успокаивающая, а напряженная, колючая.
— Вы случайно не знаете, не пропадали ли недавно студенты? — слова слетели с губ прежде, чем в моей гудящей голове появились хоть намеки на мыслительный процесс. Недостаток сна и упадок сил лишали меня остатков здравого смысла.
— Что? — нахмурился Херт. — Знаешь, сейчас происходит что-то невообразимое… Студенты приходят и уходят, поэтому сложно сказать. Кто-то перебирается в Новый Свет{?}[одно из названий Америки], кто-то в страну Оз{?}[разговорное название Австралии]… А что?
Элиз внимательно посмотрела на меня из-за завесы светлых волос. Я знала, что она сохранит мой секрет даже от собственного парня, мне не нужно было даже просить об этом. Хоть порой моя соседка и вела себя довольно легкомысленно, тайны были с ней в безопасности.
— Мне лишь показалось, что людей стало меньше, — я пожала плечами. — Двор почти пуст, — небрежно махнула в сторону высокого окна, из которого открывался вид на действительно обезлюдевший внутренний дворик, где раньше было не протолкнуться. Единственный студент сидел с книгой в руках у корней старого ветвистого дуба. Не могу сказать, что соскучилась по толпам шумных студентов, но это определенно выглядело непривычно.
— Заморозки, — улыбнулась Элиз, а я еле заметно кивнула ей. — Уже осень, как раз пора.
Разговор зашел в тупик. Это устраивало всех, кроме, пожалуй, Ника, который спустя несколько секунд не сдержался и принялся рассуждать о новых белковых десертах.
***
Утреннее занятие проходило в одной из самых больших аудиторий, собравшей всех студентов старших курсов. Я устало провела рукой по тонкой исписанной странице, даже не вдумываясь в смысл текста. Семинары по истории колдовства и заклинаний — истинная пытка.
— Кто это? — тихо спросила Элиз, мягко дотрагиваясь до моего предплечья.
— Где? — нахмурилась я, не сводя бездумный взгляд с книги.
Соседка тяжело вздохнула, двумя пальцами взяла меня за подбородок и развернула в нужную сторону. Посмотрев на пару парней, вошедших в аудиторию, я поняла, что именно привлекло ее внимание — змеиный скелет, обвивавший плечо одного из новоприбывших студентов.
— Он некромант, наверное, — бросила я, не отрывая взгляд от двигающегося скелета. Существо медленно вертело головой, будто осматривало аудиторию своими пустыми глазницами. На секунду мне даже показалось, что оно посмотрело прямо на меня и обнажило клыки. Я мотнула головой, возвращаясь к записям. Когда я украдкой подняла голову, змея уже медленно заползала под темный плащ своего хозяина. Обладатель необычного питомца равнодушно посмотрел на наручные часы друга и провел рукой по светлым, почти белым волосам.
Массивная дверь отворилась — в аудиторию зашел господин Мортиус. Он оглядел новых студентов, слегка сжал губы и кивнул на свободные места.
— Присаживайтесь, господа, — кинул он, направляясь к трибуне. — Хочу сразу сообщить, что в связи с последними событиями возникла необходимость в смене… Профиля нашего курса.
Я резко выпрямилась, ловя каждое слово. Директор тяжело оперся о стойку и нахмурился. Длинными ногтями он стучал по трибуне, будто не зная, что сказать.
— Сегодня ночью… — Он поправил очки, скрывая тени, залегшие под посеревшими глазами, и осмотрел аудиторию. Невольно я задержала дыхание, предчувствуя сладостный момент, когда Мортиус признает, что мой дар — вовсе не плод моего собственного воображения. — Сегодня ночью охотники погасили последние очаги сопротивления под Лондоном и Парижем. Выжившие теперь будут с нами, — он мазнул равнодушным взглядом по мне.
Я ошарашенно нахмурилась, смотря на свои руки, невольно сжавшиеся в кулаки. Неужели я только что надеялась на смерть трех студентов?
— Посему нам все же придется изучать боевые заклинания на практике.
— Зачем? — раздался сдержанный голос из аудитории. Я тут же обернулась на звук. Говоривший парень выглядел абсолютно безразличным — его лицо не выражало ничего кроме, разве что, скуки. Сидевший рядом с ним некромант тяжело вздохнул, явно зная, о чем будет говорить его друг.
— Господин Ламарк, сформулируйте свой вопрос, — приподняв бровь, процедил Мортиус.
— Зачем тренироваться, если вы никогда не посылаете опытных магов на помощь? Туда, где они действительно нужны. — Теперь в его словах сквозила скрытая злость. Темные глаза угрожающе сузились. — Это пустая трата времени.
— Я тренирую студентов не для того, чтобы они сражались на передовой, — высокомерно произнес директор, медленно выходя из-за стойки. — Если на академию нападут, они должны уметь защищать себя.
— Знаете… В ту минуту, когда сюда вломятся охотники, мы уже проиграли. Будет слишком поздно.
— Благодарю за ваше ценное мнение, но, уверяю, замок защищен так надежно, что это не более чем мера предосторожности, — с явной иронией проговорил Мортиус. — Подойдите ко мне после семинара, мистер Ламарк.
Парень равнодушно отвел взгляд, поправляя лацканы пиджака.
— Для начала хочу отметить, что разные дары имеют разные преимущества и недостатки в бою. Некроманты, к примеру, могут заниматься оживлением магов, но в самой битве они принесут гораздо меньше пользы. Анимаги же, наоборот. Поэтому я хочу, чтобы сейчас вы все разделились по способностям, чтобы в дальнейшем мы могли продолжить курс более эффективно. Каждой группе будет выделена аудитория и куратор, который будет координировать дальнейший процесс обучения и отвечать на ваши вопросы.
Я прикрыла глаза. Обычные занятия могли делиться на группы, потому что анимагам, например, ни к чему изучение латыни, но некромантам и темным это жизненно необходимо. Так как прорицателей среди студентов не было, чаще всего я примыкала к группе, занимавшейся наиболее интересными, на мой взгляд, вещами. Так что делать сейчас?
— Прошу анимагов подняться и следовать в аудитории номер двести шесть и двести двенадцать, — четко произнес Мортиус.
Дар превращения в животное был весьма распространен. Треть студентов, включая Ника, поднялась. Парень отсалютовал нам двумя пальцами на прощание и, пружиня на носках, направился за всеми остальными к выходу.
— Хорошо… Теперь хранители. Аудитория восемьсот три. — Мортиус скрестил руки на груди, задумчиво оглядывая учащихся.
Колин мягко поцеловал Элиз в висок и встал, разминая плечи. Он кивнул мне и зашагал по ступенькам вниз. После разразившейся войны среди академиков появилось немало хранителей, ведь именно они чаще всего жили среди людей, продвигали человеческую науку, занимали ключевые политические посты. Их дар влияния на разум значительно облегчал жизнь в смертном мире.
— Творцы. Четыреста пять. — Скрестив руки на груди, директор мерно шагал вдоль столов.
Элиз вздохнула, устало улыбнулась и поднялась, расправляя подол юбки. Я грустно смотрела ей вслед, осознавая, что все друзья уже разошлись.
— Стихийные маги. Сто шесть.
Около шести ведьм поднялось со своих мест. Быстро оглядев аудиторию, я поняла, что осталось всего двенадцать колдунов.
— Итак… Здесь остались некроманты, темные маги и… — Взгляд директора остановился на мне. — Эстер.
Я почувствовала, как похолодели пальцы. Каждое подобное распределение — лишнее напоминание о моей слабости. Несколько человек обернулось на меня, но я уже научилась игнорировать оценивающие и высокомерные взгляды.
— Эстер, вы можете быть свободны.
Я сжала край стола, поднимаясь. Мортиус даже не смотрел в мою сторону. Его взгляд был обращен к окну. Сжав ладони в кулаки, я посмотрела прямо перед собой.
— Нет, — громко сказала я.
Почему-то я почувствовала себя обнаженной. Директор медленно развернулся, склонил голову чуть набок.
— Считаете, что справитесь с заданиями? — В его голосе явно сквозила насмешка.
— Я считаю, что мне нужно уметь постоять за себя, — уклончиво ответила я. — Было бы крайне несправедливо…
— Я задал другой вопрос, — прервал меня директор.
— Да. Я считаю, что справлюсь.
— Самоуверенно и опрометчиво, — недовольно сказал он. — Если вы так полагаетесь на свои силы, оставайтесь здесь, — натянуто улыбнулся Мортиус.
— Но…
— Вы дадите мне закончить?
— Извините… — Я повела плечом. Конечно, расчет был не на это. Я надеялась присоединиться к группе хранителей или творцов — они были явно мне ближе.
— Прекрасно. Но, боюсь, в случае неудачи вам придется покинуть эту аудиторию. Если вам ясно, садитесь и не отнимайте более нашего времени.
Я села, стараясь унять дрожь в коленях. Кожа горела от цепких взглядов, а в голове был только один вопрос: «Зачем?».
Мортиус попросил оставшихся учеников пересесть на ближний ряд. Я села с краю, украдкой оглядывая однокурсников — никто даже не взглянул в мою сторону. Практически все студенты уже были хорошо знакомы, кто-то даже тихо переговаривался, пока директор пересматривал свои записи. Я же который раз разглядывала свои пальцы. На них не было ни колец, ни перстней — мне неоткуда было их достать. Порой я засматривалась на антикварную шкатулку, в которой Элиз хранила свои многочисленные украшения, и представляла, каково это: не стесняться распределения, смело называть имя при знакомстве и точно знать, какие способности развивать.
Когда директор начал лекцию, я немного расслабилась, полностью погружаясь в новый материал. Мортиус явно пропускал «очевидные» вещи, которые остальные студенты знали с самых младших курсов, а мне оставалось лишь рисовать насмешливые горбатые вопросительные знаки рядом с торопливыми заметками. Темные чернила изящными линиями растекались по тетради, буквы падали в объятия друг другу, сливаясь в слова. Это даже немного успокаивало: если нечто можно облачить в слова, значит возможно и понять, правильно?
Магия неуловима. Она течет в наших жилах, клубится в мыслях, искрится в зрачках. Магия не поддается логике, науке или здравому смыслу. Она хаотична и бесконечно прекрасна в своей неукротимости.
Смутно знакомая студентка, сидевшая справа от меня, подняла руку и недовольно спросила, почему Мортиус не разделил некромантов и темных на разные группы. Меня слегка передернуло от сквозившего в ее голосе раздражения. В какой-то степени я завидовала им: не ищущим одобрения или признания.
— Некромантия и темная магия во многом похожи. Некоторые колдуны ошибочно считают, что одно вытекает из другого, но это в корне не так, и даже имеют глупость вкладывать эту неразумную идею в юные головы. — Директор не пользовался ни конспектами, ни учебниками. Он ходил вдоль учеников, скользя внимательным взглядом по лицам. — Темная магия предполагает абсолютное нарушение законов природы, а некромантия лишь изменяет их направление. Если мы говорим о способностях, то, действительно, высшие темные маги способны возобновить остановившиеся физиологические процессы, а опытные некроманты вполне могут установить связь с низшими духами. Но, как вы понимаете, эта попытка будет скорее своеобразным симулякром. Я давно не был в мире смертных, но, помнится, они уже успели изучить феномен тела без души. Это бесполезная трата ресурсов. Поэтому я дам вам задание: на следующем семинаре, завтра, продемонстрировать естественное направление своих способностей и противоестественное. Хочу напомнить вам, что колдовство в отношении студентов строго запрещено.
Я на секунду прикрыла глаза, но затем подняла голову, всматриваясь в бесстрастное лицо Мортиуса. Почему он так стремится отстранить меня от практических занятий? Я не хотела бы допускать наивной мысли о том, что его желание исходит от личной неприязни, но это было первое, что всплыло в моей голове.
— Профессор, — подал голос парень, имевший дерзость поспорить с директором. — Разве не лучше будет разделиться на пары и представлять одни и те же заклинания?
— Здесь сейчас тринадцать студентов… — слегка задумчиво произнес Мортиус, но его взгляд скользнул по мне. — Идея действительно неплохая. Студентам стоит объединиться, чтобы в паре был один некромант и один темный. Оставшийся без пары студент будет выполнять задание в одиночку.
Я даже не собиралась предпринимать попытки найти пару. Обернувшись, я заметила, что некоторые студенты пересаживались, чтобы оказаться вместе с напарником. Я отвернулась, упирая взгляд в конспект.
— Хорошо… Тогда вам стоит приступить к выполнению заданий в паре. Библиотека находится на седьмом этаже. Лекция окончена. — Мортиус начал собирать многочисленные записи, которые, очевидно, не были опорными конспектами. Я тут же поднялась с места, направляясь к массивному деревянному столу. — Мистер Ламарк, не забудьте о моей просьбе, — не оборачиваясь, бросил профессор.
— Господин Мортиус, — я замолчала, ожидая, пока он развернется, но этого так и не произошло. Тем временем к директору уже направились новые студенты — времени терять нельзя. — Господин Мортиус, вы проверили подвал?
В этот раз он устало развернулся, поправляя очки в темной оправе.
— Да.
— И…
— Эстер, вы читали какие-то книги, которые я вам рекомендовал?
— Конечно, я…
— Тогда советую сделать это еще раз, причем более внимательно. Пророчества не должны сбыться на следующий день. Вполне вероятно, они воплотятся в жизнь лишь спустя десятилетия или даже столетия. Также есть вероятность, что вы видите прошлое, а у этого замка богатейшая история. Пророческие сны категорически запрещено читать буквально — крайне редко удается увидеть фрагмент будущего случайно. Не концентрируйтесь на этом слишком сильно, но если вы увидите что-то еще, сообщайте мне. Желательно, не посреди ночи, — укоризненно подметил он. — Вопросов нет?
— Нет.
— Тогда вы можете быть свободны. Господин Ламарк. — Мортиус кивнул подошедшему юноше. Тот коротко дернул головой и поднял подбородок, открывая четкий профиль. — Я хотел обсудить с вами несколько вопросов…
Я нарочито медленно собирала вещи, вслушиваясь в разговор. Я сомневалась, что директор стал бы тратить время на обсуждение дисциплинарных вопросов.
— Эстер, будьте добры закрыть дверь, когда выйдете, — громко сказал профессор.
— Хорошо, — сказала я, бросая последний взгляд на Мортиуса и ученика.
Хлопнув тяжелой деревянной дверью, я остановилась, оглядываясь по сторонам. В просторном коридоре не было студентов. Звенящую тишину нарушал лишь мерный треск мертвого огня из факелов, висевших не стене. Я осторожно прислонила ухо к дверной щели. Приглушенные голоса доносились рваными обрывками.
— …сопротивление не… — голос студента стал неразборчивым, — …охотники набрали много рекрутов для…
— …не повод… — раздраженный голос директора я могла узнать из тысячи, — …сдвинулся на юг…
— …не смогут… обре…
Я нахмурилась, прикрывая глаза, будто это могло как-то помочь.
— Нет, — отчетливо сказал Мортиус. — Я не позволю… академия не… сделать из них…
— …не прошу… необходимо…
Что-то коснулось моей ноги. Я вздрогнула и отшатнулась, оглядываясь по сторонам. Опустив взгляд, я заметила извивающийся скелет змеи. Я сжала челюсти, чтобы сдержать испуганный вздох, застрявший где-то в горле. Владелец животного, впрочем, довольно быстро показался из-за угла. Он смерил меня оценивающим взглядом и приподнял брови. В полутьме коридора этот парень казался устрашающим. Его бледная кожа, через которую просвечивались синеватые вены, и вовсе казалась прозрачной.
— Подслушиваешь? — он скрестил руки на груди, и змея медленно отползла от меня, обвивая ногу своего хозяина.
Я пожала плечами, не видя смысла отрицать довольно очевидные вещи. Я была поймана с поличным. Кровь прилила к щекам, пальцы задрожали.
Парень лишь покачал головой, смотря на закрытую дверь. Похоже, он не собирался что-либо говорить, да и не был настроен на продолжение разговора. Я на секунду задумалась, стоит ли мне как можно скорее ретироваться, но мои размышления прервала резко распахнувшаяся дверь, которая чуть было не ударила меня по спине.
Вышедший парень тяжело дышал, его темные волосы казались растрепанными. Он громко хлопнул дверью и прикрыл глаза. Я сделала шаг в сторону, но чьи-то длинные пальцы впились в мое плечо.
— Не так быстро, — ровно произнес некромант. Его друг приоткрыл глаза, нехотя смотря на меня. — Она подслушивала под дверью.
Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Я слышала лишь смутные обрывки недолгого разговора, этого было недостаточно, чтобы сформировать полную картину происходящего, но, похоже, новых студентов больше волновал сам факт того, что я пыталась разузнать что-то. Если они доложат об этом Мортиусу, мое положение точно не улучшится. Директор ревностно охранял многочисленные тайны, свято верил, что именно на них зиждется величие академии.
— Это точно стоит обсуждать не тут, Шон. Отпусти ее. — Он даже не смотрел на меня, его внимание было полностью сосредоточено на старенькой книге, видневшейся из-под плаща.
Некромант не сразу разжал пальцы — несколько секунд он сверлил меня взглядом, словно раздумывая, стоит ли простить мне произошедшее. В целом Шон больше походил на статую, чем на человека: на его ровной коже не было и намека на морщины, серые глаза будто заволокла блеклая пелена смерти, а цепкая хватка тонких длинных пальцев вполне могла сравниться с каменной. Я одернула плечо, но взгляд не отвела.
— Не стоит так делать, — наконец сказал некромант. — Предупреждаю первый и последний раз.
Больше он ничего не сказал и даже не взглянул в мою сторону. Оба парня направились дальше по коридору. Я хотела было сказать им, что библиотека в совершенно другом направлении, но что-то мне подсказывало, что они и без меня это прекрасно знали.
***
Я провела пальцем по библиотечной карточке. Мне нравилось читать чужие фамилии, рассматривать подписи и думать о том, что сотни лет назад кто-то оставил на полях книги сноски и рисунки. Иногда я произношу имена вслух, перекатываю звуки на языке, пробую на вкус. Закрываю глаза и представляю лица, историю. Иногда мне даже становится грустно, что я так никогда и не смогу поговорить с людьми, чьи сокровенные мысли я читала в забытых любовных записках, поспешных набросках и кратких пометках. Я могу прикоснуться к прошлому, но оно никогда не ответит мне. Впрочем, как и будущее.
Я могу идти по призрачному следу одиноких воспоминаний и прийти в своеобразный лимб — промежуточный этап. Это ведь хуже всего — застрять где-то посередине, в переходном пункте — тогда жизнь останавливается, остается лишь ее нелепая иллюзия. В книгах я читала, что на перронах всегда шумно, толпы людей прощаются, другие же строят планы на будущее, они стоят одной ногой в прошлом, другой же — в будущем.
В такие моменты я чувствую себя особенно одиноко. Может, потому что я безуспешно пытаюсь достучаться до мертвых людей, которых никогда не узнаю, а может потому, что сама однажды стану лишь именем в библиотечной карточке. После меня не останется легенд, сказаний или даже короткой заметки в учебники истории, на который студенты будут ставить горячий кофе ранним утром перед ненавистным семинаром с требовательным магом.
Мое тело будет в земле, оно удобрит почву, накормит червей и сгниет.
Конец.
Я выныриваю из болота собственных мыслей и оглядываю старую библиотеку в аварийном крыле. Здесь всегда мало студентов: большую часть времени никого. Никаких полезных книг нет, зато немало старых личных дневников колдунов и ведьм, сборников конспектов лекций многовековой давности и личных писем, так и не нашедших своего адресата. Я встаю с подоконника и потягиваюсь. Суровые облака вытряхивают из своих карманов одинокие дождевые капли, а те обреченно ломают ноги о сухие листья деревьев. Я прислоняю руку к холодному стеклу и прикрываю глаза. Это помогает расслабиться.
Сейчас передо мной стояла важная задача: выжать из своих способностей все возможное. Прежде я никогда не практиковала ни некромантию, ни темную магию. Я достигла довольно неплохих успехов в анимагии, научилась изредка залезать в человеческие головы, но мысли о том, что мне придется воскресить уже умершее существо или наладить контакт с духом, меня отталкивала.
Я поднялась с грязного подоконника, заботливо стряхнула с ближайших полок скопившуюся за пару дней пыль и направилась в общую библиотеку, где хранились пособия по темной магии.
***
Толпы студентов превратили библиотеку из оплота тишины в шумный ад. Я тщетно пыталась сконцентрироваться на пляшущих во все стороны рунах и осмыслить всю информацию. Анимаги рядом со мной чересчур эмоционально обсуждали прошедшее занятие и не собирались даже обращать внимание на открытые перед ними статьи. Втянув сквозь стиснутые зубы воздух, я забрала учебники и направилась к выходу, чтобы записать все книги на свое имя и уйти в более спокойное место.
Элиз не было в комнате. Очевидно, она также выполняла одно из заданий, данных ей профессором на семинаре. Воспользовавшись этим, я осторожно зашла на территорию соседки, прямо к цветам на подоконнике. Сорвав давно иссохший стебелек вереска, я упала на кровать. Нехотя скинув с ног туфли, я устроилась поудобнее и положила перед собой мертвое растение. Украдкой взглянув на пособие, я коснулась веточки и прикрыла глаза. С губ беззвучно срывались нужные слова, но все было тщетно. Я осторожно разлепила веки, будто ожидая, что увижу перед собой живой цветущий вереск, но вместо этого был лишь иссохший стебелек, осыпавшийся на накрахмаленное белоснежное одеяло. Я сжала губы, снова касаясь пальцем стебелька.
Раз за разом я пыталась. Сверялась с книгой, что-то меняла, произносила вспомогательные заклинания вслух, но все тщетно. Я устало откинулась на деревянную спинку кровати и задумчиво растерла между пальцев сухой лепесток.
За время моих занятий догорала уже вторая свеча — прошло немало времени. Ужин давно кончился, общая кухня еще, конечно, работала, но голода не было. Элиз все еще не появлялась в комнате, значит, она либо тонула в учебниках в библиотеке, либо проводила время с Колином. Это было не в новинку, мне даже нравились часы одиночества: это давало мне возможность подумать, погрузившись в себя. Элиз обладала неприятной привычкой заполнять тишину. Она довольно быстро поняла, что я не любительница долгих бессмысленных разговоров, поэтому решила петь. Ее тонкий голос был несомненно приятным, но для меня ничто не могло быть приятнее обволакивающей тишины.
— Хорошо, с некромантией не сложилось… — прошептала я для себя, пытаясь слегка взбодриться. — Тогда надо переходить к темной магии.
Я не забыла, что профессор убедительно просил не применять магию в отношении студентов, поэтому выбор был не так велик: необходимо призвать духа.
Нехотя я поднялась с кровати и оглядела комнату, которую уже заволок сумрак. День пасмурный, поэтому стемнело рано, чего я не заметила из-за неровного света свечи. В клубившейся синеватой темноте я разглядела свои туфли и сунула в них ноги, чувствуя неприятный холод во всем теле, будто меня лихорадило. Я предусмотрительно закрыла старое деревянное окно, через которое, впрочем, все равно проникал морозный воздух. Ноги сами несли меня по темным узким коридорам и винтовым лестницам к верхнему уровню подвала, где располагались тренировочные комнаты для темных магов, некромантов и некоторых видов анимагов.
Оглядев деревянные двери, которые я видела накануне ночью в злосчастном сне, я замерла. Прикоснувшись к холодной металлической ручке, я раздумывала, стоит ли входить. Мысли роились в голове, шумело в ушах. Я выдохнула и толкнула дверь, проскальзывая внутрь. Я специально оттягивала поход в тренировочный сектор, чтобы не столкнуться с новоиспеченными одногруппниками. По больше части мне было все равно, что они думают, но приступы рефлексии были ни к чему.
Услышав приглушенные голоса, эхом отражавшиеся от каменных стен, я сжала губы и прикрыла глаза. Говорившие не замолчали, что меня немного успокоило. Я окинула помещение взглядом. В тусклом синеватом свете мерцавших мертвых огней я еле различала разделенные перегородками помещения. Я впервые за последний учебный год была в тренировочном зале.
У дальней стены располагались огромные застекленные стеллажи с книгами. Рядом стояли широкие комоды, поверх которых были витрины с образцами.
За моей спиной послышался отчаянный визг, звук удара. Я резко обернулась, мимо пробежала жирная коричневая крыса. С каждым шагом она будто замедлялась, начиная прихрамывать. Ее лапки странно дергались, будто все тельце сводило судорогой. Хвост беспорядочно метался, лишая животное возможности как-либо координировать свои рваные движения. Я сделала шаг вперед, ближе рассматривая уже повалившуюся набок крысу. Она тяжело дышала, рот с двумя пожелтевшими острыми зубами был приоткрыт, глаза-бусинки блестели.
— Плохо, — заключил голос поодаль. Я медленно подняла голову. С совершенно невозмутимым видом на меня смотрел тот самый некромант, поймавший меня у дверей аудитории.
— Она хотя бы ожила, — равнодушно пожал плечами подошедший темный маг. — Если мы столкнемся с тобой еще раз, я подумаю, что ты нас преследуешь.
Я понимала, что последняя фраза была обращена ко мне, да и банальные правила приличия требовали поддержать хоть какой-то диалог.
— Не знала, что это частная территория, — произнесла я.
— Не знал, что после полуночи здесь столь многолюдно, — ровным голосом ответил темный маг.
Некромант совершенно не был заинтересован в нашей пресной беседе, куда больше его занимал труп крысы. Шон провел рукой по шерстке грызуна и прикрыл глаза, губы мага беззвучно двигались, а пальцы ритмично поглаживали мохнатый живот. Через пару мгновений крыса завертелась, будто внезапно оказалась на раскаленных углях. Она извивалась, стараясь перевернуться на живот или укусить пальцы колдуна. Она сжалась в комок и воинственно прыгнула на некроманта, шерсть на ее загривке и спинке стояла дыбом, хвост торчал стрелой.
— Убери ее, — нахмурился темный маг.
— Себастьян Ламарк боится обыкновенную крысу? — приподнял бровь Шон, но когда грызун снова ринулся в его сторону, отшатнулся, брезгливо одергивая руку. У меня мелькнула совершенно безумная мысль: к мертвым ему прикасаться приятнее, чем к живым.
Тем не менее, некромант прикрыл глаза, сосредотачиваясь на озлобившейся крысе. Та завизжала и вновь повалилась на спинку, изгибаясь в позвоночнике. Я зажмурилась, не в силах смотреть на агонию бедной мыши. Дыхание перехватывало от ужасных звуков, заполнивших помещение.
— Сколько раз она уже умирала? — зачем-то спросила я, совершенно не желая узнать ответ.
— Тебя заботит жизнь крысы? — спросил Себастьян.
— Она страдает… — Я приоткрыла глаза, смотря на тело крысы, лапка которой еще подергивалась.
— Она ничего не помнит, — спокойно произнес Шон. — Каждый раз она оживает и начинает все с чистого листа.
— Ты не некромант, — уверенно сказал Ламарк, щурясь. — И не темная, иначе я бы почувствовал. Что ты делаешь на занятиях?
Я замерла, выдыхая.
— Ты прав… — Слова давались тяжело, они будто резали горло. — Дело в том, что для меня нет подходящей группы.
Оба колдуна молчали, не сводя с меня пытливых взглядов. Я дернула правым плечом и выпрямилась, расправляя спину и поднимая подбородок — так легче защищаться от насмешливых и снисходительных улыбок и нелепых попыток утешить.
— Я прорицательница. — Я попыталась сказать это гордо, как это и должно было быть.
— Из какого ты рода? — жестко спросил Шон, на что его друг приподнял руку, будто бы тормозя некроманта.
— Я не знаю, — спокойно ответила я и невольно сжала плечи. Несколько секунд оглушительной тишины, нарушаемой лишь звуком бешено бьющего сердца, были крайне мучительны.
— И как твои успехи? — Себастьян задал вопрос беззлобно, будто бы даже не стараясь меня задеть.
— Некромантия — не мое, — размыто произнесла я.
