Страница 2 из 3
Наконец поток слез прекратился. Женщина присела в кресло. Дитрих тут же поднес ей стакан воды. Она залпом осушила его и с тоской в голосе произнесла:
– Я готова. Спрашивайте, мейры, все, что посчитаете нужным.
– Мари, вы владеете стенографией? – негромко уточнил Дитрих. Я кивнула. Этому нас тоже учили в академии. – Тогда ведите протокол.
С этими совами он дал мне перо и лист бумаги. Но затем не преминул ехидно добавить шепотом:
– Хоть в чем-то от вас польза.
Я сделал вид, что не расслышала и приготовилась записывать.
– Марселина, давайте для начала вы расскажете все, что посчитаете нужным. А затем мы уже будем задавать вопросы? – предложил мейр Соул.
– Понимаете, у моего мужа практически не было врагов! – с этого неожиданного заявления начала женщина свой рассказ. – Да, он был кристально честным и справедливым человеком, не брал взяток и не поддавался на подкупы. Но каждому, кого он арестовывал, всегда доступно объяснял, в чем их обвиняют и в чем они преступили черту. И они не держали на него зла, понимая, что виноваты сами.
Артефакт мне в глаз, счастливая женщина! Она жила в каком-то фантастическом мире, где добро всегда побеждает зло! Правда, конец получился какой-то уж не радостный.
– Вы предполагаете, что убийство не связано с его профессиональной деятельностью? – уточнил Ригли.
– Я не могу этого утверждать, – она скомкала платок, который держала в руках. – Но мне кажется, что нет. Я вообще не понимаю, кому он мешал жить?
– А о чем он делился с вами перед тем, как вы уехали? Он же рассказывал о своих делах? – утонил прокурор.
– Да, – вздохнула женщина. – Он сильно ругался, что из Карпейского изолятора сбежали трое преступников. Но больше ничего рассказать не успел.
– А ездил ли он куда-нибудь в последнее время, где до этого не был?
– Мы ездили к его племяннику на свадьбу. Но на свадьбе все было хорошо! – больше она не выдержала и снова зарыдала.
– Марселина, спасибо и на этом! – прокурор похлопал ее по плечу. – Тебе, наверное, нужно готовиться к этому печальному мероприятию?
Женщина кивнула и вышла из кабинета.
– И что вы думаете по этому поводу? – поинтересовался Дитрих. -Уж какой-то идеальны портрет служителя закона нам нарисовали.
– Он таким и был! – покачал головой Соул. – Если это был бы кто-то другой, я бы здесь не сидел и вас сюда не притащил.
– А кто там сбежал? – подала я голос. – И почему нам об этом сразу не сообщили?
– Да, шерд, – согласился прокурор. – Идет следствие, а они утаивают такую важную информацию.
С этими словами он набрал цифровой код на переговорном кристалле. И когда на том конце ответили, поинтересовался:
– Это прокурор Соул. Доложите, как у вас там обстановка?
Ему что-то ответили. Он же буквально взорвался в приступе гнева:
– У вас там преступники сбегают, а вы говорите, что все в порядке?
Дежурный ему что-то длинно и монотонно объяснил.
– Хорошо, но, если что-то произойдет, ваш начальник ответит за это головой! – резюмировал прокурор. А затем перевел взгляд на нас, отключившись от связи. – Побег был свершен четыре дня назад. Сбежали два вора и один браконьер. В отделе с убийством это не связывают.
– Пап, смотри, мое колесо лучше едет!
– Нет моё! Ты его неправильно катишь!
Двое мальчиков, шумно препираясь и подпрыгивая от нетерпения, катили по тропинке инвалидную коляску. В коляске восседал их отец граф Николас Айвигос. И мужчину совсем не угнетало в данный момент, что он утратил способность передвигаться самостоятельно. Он весело хохотал вместе с сыновьями и казался абсолютно счастливым.
– Стоп, хватит ругаться! – попытался притормозить не в меру расшалившихся малышей отец. – Секрет в том, что коляска никогда не поедет на одном колесе. Она может перемещаться только благодаря вашей слаженной работе! Вот попробуйте катить ее по одиночке.
– Да? – лица мальчишек удивленно вытянулись и на них читалась усиленная работа мозга.
– Вардаш, ты первый! – приказал Мариот, который был старше брата на десять минут. Он всегда это помнил и пользовался всеми правами более взрослого.
Младший попытался толкать коляску в одиночку, но лишь закружил ее на месте.
– Дай теперь я! – Мариот оттолкнул брата и сам схватился за ручку. Эффект оказался таким же с разницей лишь в том, что сейчас коляска начала вращаться в другую сторону.
– Поняли? – отец вопросительно выгнул бровь, со смешинками в глазах разглядывая своих наследников.
– Поняли, – грустно вздохнул Вардаш.
– Только вместе мы сила! – резюмировал итоги маленького эксперимента Мариот.
И троица стала удаляться вглубь сада.
В это же самое время жена графа молча наблюдала за резвящейся компанией с балкона. Ее высокий лоб прорезала глубокая морщина. Графиня поморщилась и с трагическим выдохом приложила ладонь ко лбу, так и не решив, стоит ли уйти обратно в покои или продолжать сидеть на свежем воздухе.
Она откинулась на спинку плетеного кресла, на котором сидела, и просто предалась размышлениям. Прохладный утренний воздух и пробившиеся сквозь тучи первые лучи солнца способствовали ее меланхолии. Ингу Айвигос уже больше полугода волновал вопрос: когда и где она растеряла семейное счастье? Поежившись и плотнее укутавшись в легкую шаль, женщина начала анализировать свою жизнь.
Нет, от того, что муж-герой войны – стал инвалидом, она не стала его меньше любить. В свое время юная Инга Кравец вся была переполнена счастьем, что ей сделал предложение первый красавец и самый завидный жених королевства. И первые годы супружества лишь подтверждали это. Они любили друг друга беззаветно. Тайные пожатия и поглаживания, неожиданные поцелуи украдкой, когда, казалось, никто их не видит и не слышит, горячий шепоток на ушко… Это все сопровождало брак, даже тогда, когда она стала счастливой матерью двух сыновей.
Однако война еще никого не сделала счастливей. И когда в газетах появились передовицы, что герой граф Айвигос спас Его величество, Инга возгордилась собственным мужем. Быть женой героя – это, пожалуй, более почетно, чем быть женой простого графа.
А потом пришло сообщение из госпиталя с предложением забрать раненого героя домой. Николас был ранен в позвоночник. И из-за этого у него отказали ноги. Мужчина тяжело переживал увечье. И причиной собственных несчастий он почему-то избрал жену. Ему все время казалось, что она начала его презирать, перестала любить и мечтает о его скорейшей смерти.
Графиня в начале пыталась точно так же, как до войны, поддерживать с ним телесный контакт. Однако он лишь огрызался и болезненно морщился в ответ на ее прикосновения и поцелуи. И молодая женщина небезосновательно решила, что причиняет своими прикосновениями мужу боль. Поэтому перестала трогать без надобности тело Николаса, подпитав этим его паранойю.
Отношения между супругами ухудшались день ото дня. Он даже пытался поднимать на нее руку. Благо, на двоих ногах она могла быстро убежать от неповоротливой коляски. И если бы не сыновья, наверное, давно бы убежала и от самого графа.
И причина для этого была. Примерно месяц назад она встретила ЕГО. Они случайно познакомились на балу. Это был красивый крупный мужчина с кудрявыми черными волосами, собранными в хвост и такими же черными глазами. Плечи его синего форменного мундира украшали золотые эполеты начальника полицейской службы. На груди красовалась нашивка «Карпейский муниципалитет». А к полицейским, как известно, народ всегда испытывает уважение и доверие.
Во время танцев она сидела на диванчике, где обычно проводили время почтенные мейры, уже не танцевавшие, но усиленно наблюдавшие за своими подопечными, чтобы те, не дай боже, не нарушили правила современной морали и этикета. Мейр сейчас рядом не было, так как на столы выставили закуски. И они дружной толпой отправились перекусить на халяву. Николас где-то как обычно накачивался виски. А она всего лишь наслаждалась минутами тишины и покоя. Тем более что мальчики остались сегодня с воспитателем и не требовали ее пристального внимания.
– Я давно за вами наблюдаю, мейра. Позвольте узнать, почему такая очаровательна женщина избегает танцевать и отказывает всем потенциальным кавалерам? – приятный голос внезапно раздался у нее за спиной. Следом на спинку дивана легли крупные кисти рук. Она сначала увидела эти холеные, ухоженные пальцы, а затем развернулась и подняла голову, рассматривая незнакомца.
– Мейр, а что, позвольте узнать, подвигло вас так беспардонно вторгаться в личное пространство незнакомой женщины? У нас даже общих знакомых нет, следовательно, нет и повода для знакомства! – Инга всегда была поборницей морали и старалась подавать достойный пример для сыновей. Тем более что отец свой авторитет беспечно растрачивал.
– Ах, мейра! – он театрально приложил руку к левой стороне груди и закатил глаза. – Ваша красота поразила меня в самое сердце!
Она пожала плечами и недовольно фыркнула:
– И что из этого? Вы считаете, что я должна рухнуть в ваши объятия, сраженная неземной красотой стоящего передо мной образчика мужественности?
– Зачем сразу так жестоко, – мужчина покачал головой. – Скажите, а вы нашего августейшего правителя знаете?
– Какой глупый вопрос! – возмутилась она. – Лично не знакома, хоть и была представлена. Но кто его в нашем королевстве не знает?
Она хотела добавить, что не желает терять время на незнакомцев и вести с ними глупые разговоры. Но он не дал ей продолжить, приложив бесцеремонно свой палец к ее губам:
– Т-с-с-с! Тише! Я тоже его знаю. Вот и общий знакомый нашелся! Просить его представить нас друг другу, пожалуй, будет слишком нескромно. Поэтому позвольте представиться: Черный Волк, – он склонил голову в поклоне и прищелкнул по-военному каблуками.
– Странное имя, – поморщилась Инга. Но тем не менее разговор продолжила.
– А это не имя, это прозвище! – белозубо улыбнулся мужчина. И было в какой-то момент непонятно, то ли это улыбка, то ли настоящий звериный оскал. При этом он снова приложил руку к груди и изобразил поклон.
Инга не поняла, как окончательно оказалась втянута в беседу. Собеседник же перестал изображать из себя шута и заговорил серьезно:
– И все же, в чем причина вашего одиночества?
– О, банально просто: у нас с мужем расходятся взгляды на жизнь и предпочтения.
– И где у нас муж? – он вопросительно выгнул смоляную бровь.
– Где-то в районе карточных столов набирается в очередной раз виски! – женщина вздохнула и обречено махнула рукой.
Он посмотрел на нее долгим грустным взглядом и предложил:
– Тогда разрешите скрасить ваше одиночество? Тем более мы уже почти познакомились. Только вы забыли назвать свое имя!
Инга ответила мужчине таким же долгим взглядом. Он терпеливо ждал, понимая, что в ее мозгу сейчас идет большая и кропотливая работа. Она должна решить, где провести границу их общения и стоит ли вообще его продолжать. Но раз решительно и бесповоротно сразу не дала отпор, а задумалась, это дарило надежду на продолжение отношений.
Зачем ему, вечному холостяку нужна была эта красивая и утонченная аристократка? Он и сам не знал. Она безусловно была очень красива. И судя по горделивому повороту головы и безупречным манерам, принадлежала к высшим слоям общества. Сам он родился в семье мелкопоместного барона. Древним родом не отличался и великими богатствами папаша его не обеспечил. Зато внушил исключительность и превосходство над людьми, которые не владеют магией и деньгами.
Возможно, именно поэтому он пошел служить в полицию. С одной стороны, там очень хорошо платили, а с другой силовые структуры давали власть. И чем выше ты поднимался, тем сильнее росли заработки и превосходство над другими. Служил он отлично, находясь на хорошем счету у начальства. И эта самая дама могла стать бриллиантом в короне его гордыни.
А женщина, подумав, несколько раз взвесив все «за» и «против» улыбнулась ему и неожиданно представилась:
– Инга Айвигос к вашим услугам! – сказала и мило порозовела.
– Прямо сразу так к услугам? – решил неудачно сострить он. Что неудачно, понял по тучке, набежавшей на уточенное лицо. Поэтому тут же постарался исправить ситуацию:
– Инга, не обращайте внимание! Я простой солдат. Иногда могу неудачно пошутить, иногда нечаянно обронить грубое словцо.
Поняв, что женщина расслабилась, успокоился и продолжил беседу:
– Ваш муж ведь тоже служил? – ее фамилия показалась ему знакомой.
– Да, мой муж – герой войны. Знаменитый Николас Айвигос, спасший жизнь самому королю. И за это награжденным орденом Белой Подвязки, – собеседница с этими словами выпрямилась, сообщая информацию с гордостью в голосе.
Черный Волк на секунду задумался. Белой Подвязкой награждали лишь великих полководцев. Среди генералов мужа собеседницы не значилось. Однако на лгунью она не походила. Следовательно, Его величество так высоко оценил собственную жизнь. И да, что-то подобное он читал в газетах.
– Так вы позволите развлечь невинной беседой жену героя? – улыбка-оскал снова озарила его лицо.
У Инги в этот момент что-то переклинило. А почему бы и нет? Ник где-то напивался до полусмерти и совершенно не думал о чувствах супруги. Почему она должна думать о нем?
– Если только невинной! – она кокетливо улыбнулась и протянула мужчине руку для поцелуя. Он ей определенно начинал нравиться. И встреться на ее пути лет пятнадцать назад, неизвестно кого бы она тогда выбрала.
Он же покачал головой, считывая с лица ход её мыслей. На обнищавшего барона девушка вряд ли обратила бы внимание. Это сейчас ее муж, он вспомнил, что видел мужчину в коляске в соседнем зале, которого друзья звали Ником, стал инвалидом. А пару лет назад был здоровым и сильным мужчиной, и ни у кого не получилось бы увести влюбленную в него красавицу жену. Аккуратно взял в свои большие ладони ее прохладные пальчики и припал к ним в долгом, горячем поцелуе. Несколько секунд женщина покорно терпела его губы, но затем заерзала и забрала руку.
После той роковой встречи отношения с мужем испортились окончательно.
Нет, между ней и Черным Волком не приходило ничего предосудительного. Они просто встречались, подолгу беседовали, гуляли в парке, иногда заглядывали в кафе. И лишь, высаживая ее за квартал от дома, он позволял себе поцеловать графиню в щечку.
А Инга наконец-то снова стала получать от жизни положительные эмоции и с блаженной улыбкой засыпать по ночам, мечтая о следующей встрече с возлюбленным.
Свое прозвище Волк получил не зря. Он как самый настоящий хищник мог терпеливо сидеть в засаде и выжидать подходящего момента. Мужчина прекрасно понимал, что изменить вот просто так мужу мейра Айвигос не готова. Хотя ее душа уже дала трещину, и эта трещина с каждым разом все углублялась и расширялась. И он жаждал, что уже совсем скоро сможет сделать ее своей любовницей окончательно и бесповоротно.
Удачно для него, что Айвигос была замужем. Следовательно, ей не нужно было давать лживые клятвы, что он обязательно на ней женится. Она была богата и не нуждалась в деньгах. А муж-инвалид вряд ли бы справился с крупным и здоровым мужчиной. В худшем случае мог бы поплеваться ядом. Говорят, что у него даже магия пропала.
Только его планам сбыться было не суждено. Его величество вел какую-то свою игру. Буквально вчера он прислал начальнику отдела полиции, известному под прозвищем Черный Волк, предписание явиться в Саундрейтон для участия в королевской охоте.
Любовниц с собой на такие мероприятия, увы, не возят, но и королю не отказывают. Поэтому он торопливо написал Инге записку, что несколько дней они не смогут видеться. И уехал полный разочарования и несбывшихся надежд.
Когда муж с сыновьями удалились на приличное расстояние, графиня, воровато оглядываясь, зашла обратно в дом, открыла дверь гардеробной и, шагнув к штанге, на которой висели их теплые вещи, достала из кармана зимнего пальто записку на плотной желтоватой бумаге.
Почерк у ее нового возлюбленного был немного странным. Он красиво вырисовывал заглавные буквы, остальные буквы были неровными. А жесткие прямые линии преобладали даже в завитках. Казалось, что одна буква перечеркивает другую. Но разве влюбленная женщина обратит внимание на такую мелочь?
Записка буквально жгла ей руки, но при этом грела сердце. Она вдохнула запах бумаги, отдававший дорогим табаком. Прижала клочок к сердцу, подержала его там. А затем спрятала обратно в карман.
Все это сделала вовремя. Приближавшиеся голоса сообщали, что муж с детьми возвращаются обратно. Графиня выпрямила спину, до боли сжала кулаки, что даже ногти впились в кожу, выдохнула и натянула на лицо фальшивую улыбку. Нужно было спускаться вниз и встречать семейство.
На свадьбу нас отправили вдвоем с Дитрихом. Шерд, надо же так оговориться! Мы с Дитрихом поехали к брату мейра Парбурга. Он уже знал о происшествии и ждал нас.
Брат оказался мужчиной среднего роста, худощавым, с узким лицом и запавшими щеками. Но при этом взгляд его был добрым. Странно. Обычно так смотря толстячки.
– Добрый день, мейры! – поприветствовал он нас, когда мы переступили порог его дома. – Пройдемте в кабинет. Там удобнее будет поговорить.
Мы послушно отправились в глубь дома и зашли в небольшую комнату, выполнявшую функцию кабинета. Перед столом стояли два стула, на которые мы и разместились. Хозяин же расположился в кресле с высоко спинкой.
– Я любил своего брата и гордился им! Только не понимаю, почему убийцу вы ищите в моем доме? – он вопросительно склонил голову на бок и уперся в нас взглядом.
– Боже упаси, – махнул на хозяина рукой Ригли. – Просто мы отрабатываем все возможные связи покойного, чтобы выйти на след преступника. Марселина утверждает, что врагов у него не было. А нам нужна хоть какая-то зацепка. Скажите, он на свадьбе не ссорился ни с кем из гостей?
– Не то, чтобы ссорился, – мейр Парбург потер щеку рукой. – Но некоторую конфликтную ситуацию создал. Он был сумасшедшим, когда дело касалось лошадей. Но и разбирался в них отменно. Видите ли, у меня была девочка-жеребенок. На мой взгляд ничем не примечательная. И я предложил ее соседу. Тот согласился. А когда Ствен увидел ее, то закатил мне скандал, почему я не предложил её ему.
– Что было дальше? – задал наводящий вопрос Ригли.
– Если бы он так буйно не реагировал, то смог бы спокойно перекупить жеребенка, накинув сверху пару тысяч. Однако брат не мог успокоиться. А сосед, видя его возбуждение, категорически отказался ее продавать. Он же знал, что просто так буквально драться за лошадку Карпейский прокурор бы не стал бы. Следовательно, лошадь эта необычная. Однако Ствен не привык просто так отступать. И он предложил небольшое соревнование: кто придет первым на дистанции, тот и забирает лошадь себе. А проигравший, если это не он, получает хорошую компенсацию.
– И выиграл ваш брат? – я практически не сомневалась в ответе.
– Иной исход даже сложно было предвидеть. Слишком отличным наездником он был. Он заплатил неудавшемуся хозяину двойную сумму от стоимости. И они разошлись, как мне показалось, довольные друг другом.
– А сейчас где лошадка? – спросил напарник.
– В конюшнях Парбургов, я думаю. Питер скорее всего предложит Марселине продать девочку. И я не сомневаюсь, что она согласиться. Одно обидно, мы так и не узнаем, что уникальное брат в ней разглядел. Как он, лошадей больше никто не чувствует.
– Можно нам имя и адрес соседа? – тут же попросила я. Дитрих лишь поморщился от моей самодеятельности. Но мне очень хотелось показать свою значимость в этом деле. А не играть роль мебели или бесплатного приложения к начальнику.
– Зовут его Питер Расмусен. Адрес сейчас напишу, – с этими словами он достал желтоватый лист бумаги со знакомыми клеточками. У меня от возбуждения даже дыхание сперло. Я дернула Ригли за рукав, а когда он повернулся в мою сторону, показала глазами на лист. Он посмотрел на него и пожал плечами, словно не понял, о чем я хочу сказать.
А брат убитого закончил писать и протянул лист нам со словами:
– Он тут недалеко живет. На соседней улице.
Мы поблагодарили хозяина и покинули его дом.
– Дитрих, а вы не хотите его арестовать? – пыша праведным гневом, поинтересовалась я у начальника.
– За что? – он даже не притормозил, а просто глянул на меня из-за плеча.
– Он же написал на адрес на таком же листе, что и записка, написанная убийцей!
– И что? – он прикинулся непонятливым.
– Как что? Мы же упускаем убийцу! – я приняла свою любимую позу, уперев руки в бока. Поза Ригли проняла, он даже затормозил и заговорил голосом, которым можно было заморозить голубей на дорожке:
– Мари, во-первых, вы же сами сегодня утверждали, что у преступника черные глаза. А мейр Парбург голубоглаз. Во-вторых, карпейская бумажная фабрика производит именно такую бумагу. И она тут везде такая, начиная от школьной тетради и заканчивая государственными бланками. И, в-третьих, не думаете же вы, что брат умнейшего из прокуроров современности совсем дурак и даст нам в руки такую важную улику?
Я почувствовала, как кровь прилила к моему лицу. Дитрих был прав абсолютно во всем. А что про бумажную фабрику, я просто не знала.
– Поэтому, дорогая моя мейра Фокс, прежде чем кидаться такими серьезными обвинениями, я бы на вашем месте все хорошенько обдумал и взвесил. Сыскное дело торопыг не любит. Вы меня поняли?
Казалось, что краснеть дальше уже не куда. Но я почувствовала, как кровь сильнее приливает к моим щекам. Благо, зеркала рядом не было. Я бы точно сошла с ума от собственных свекольных щек.
– Простите меня, мейр Ригли. Я, кажется, действительно поспешила с выводами, – пришлось переступить через собственную гордость и извиниться.
– Скажите спасибо, что ничего страшного не произошло. А о вашем конфузе знаю лишь я. И пока я его озвучивать никому не буду.
Это прозвучала как неприкрытая угроза. Да он вряд ли бы сделал мне что-то плохое. Но вот когда я окончательно ему надоем… Об этом лучше не думать. Думаю, на три месяца меня должно хватить. Или все же, дай бог, на дольше?
Расмусен нашелся быстро. У него был единственный домик на улице, выкрашенный в голубой цвет с белоснежными кружевными наличниками на ставнях. Мейр Парбург мог бы даже адрес не давать. Мы бы и так его с легкостью определили. Подошли к такой же голубой резной калитке и позвонили.
К воротам тут же подбежал мальчонка лет десяти и на вопрос, можем ли мы увидеть мейра Питера, ответил, что папа сейчас в конюшне. Но если он нам очень нужен, то он проводит.
– А вы кто такие? Покупатели, да? – мальчик болтал без умолку, пока провожал нас до заднего двора.
– Нет, мы из полиции! – улыбнулся Дитрих. На дело он отправился без своего любимого зеленого сюртука, поэтому выглядел как обычный горожанин. А мне форма еще не полагалась по статусу.
– О! – глаза пацаненка зажглись от восторга. – И у вас настоящий жетон есть?
– Есть! – согласился мой напарник. И с этими словами достал из нагрудного кармана черную бляху с серебряной совой, знаком мудрости и власти в нашем королевстве, и дал повертеть провожатому ее в руках.
А я, глядя на Ригли, поняла одну простую вещь. Сделал он это не просто так. Остановка позволяла ему хорошенько оглядеться по сторонам. Все же мы шли к потенциальному убийце. А с такими людьми нужно держать ухо востро. Второй раз за сегодняшний день мне пришлось признать, что он не зря носит серебряные эполеты начальника королевского сыскного отдела.
Наконец парнишка налюбовался на полицейский жетон и со вздохом сожаления отдал его хозяину.
– Я, когда вырасту, тоже пойду служить в полицию! – с гордостью сообщил он нам.
– Отлично! – Дитрих потрепал его по вихрастой белокурой голове. – Нам очень нужны хорошие работники. Только для этого нужно учиться в школе на отлично.
– Да? – парень сразу заметно скис. Видимо, на уроках у него было не все в порядке.
– Да, – твердо ответил напарник. – Тем более там не заставляют делать ничего такого, что не смог бы сделать среднестатистический мальчик.
Парнишка на секунду задумался, затем кивнул:
– Я вас понял, мейр, – и тут же без перехода закричал на весь двор:
– Папа, к тебе тут полиция пришла!
Из ворот конюшни тут же показался кругленький человек невысокого роста с широко распахнутыми удивленными глазами.
– Вы Питер Расмусен? – уточнил Дитрих. И после того, как мужчина кивнул, снова достал свою бляху и показал ее мужчине.
– Чем обязан столь внезапному визиту? – уточнил хозяин дома.
– Поговорить бы надо, – попросил начальник.
– Тогда пройдемте в беседку. Там нам никто не помешает, – предложил мужчина и показал рукой на красивое ажурное строение в глубине сада, который виднелся через невысокий заборчик.
Мы прошли по мощеным дорожкам и расположились на мягких диванчиках внутри беседки.
– Что вы хотели бы от меня услышать? – еще раз уточнил хозяин.
– О лошади мейра Парбурга, которую вам не удалось купить, – криво усмехнулся Дитрих.
– А что с лошадью? – непонятливо посмотрел на нас Питер. – С ней что-то случилось?
– Нет, лошадь жива здорова, – фыркнула я в ответ.
– А вот прокурора убили! – жестко добавил Ригли.
– Убили? – растерялся Расмусен. – За что?
– Вот мы к вам и пришли, узнать, за что его могли убить, – скривился напарник.
– Хм, за что могли убить? – мужчина задумчиво потер подбородок. – Вряд ли за что-то серьезное. Он слишком был чистоплюем. Но с его характером у любого могла накопиться столько причин, что хватило бы на кровавую расправу.
Вот так да! Очень неожиданное заявление. До этого момента мы слышали лишь хвалебные оды в адрес покойного прокурора.
– Он был горяч, нетерпим к любым проявлениям беспорядка. И часто не прощал людям простые человеческие слабости. А когда дело касалось лошадей, то становился буквально маньяком. Вы же слышали эту историю со Звездочкой, раз ко мне пришли?
Мы дружно кивнули в знак согласия.
– Нет, не подумайте, я на него за тот инцидент не в обиде. На деньги, которые он мне заплатил в качестве компенсации я купил четверых отличных жеребят. А что было особенного в той лошадке, так и не понял. Но явно что-то было.
– Кстати, вдова покойного, я думаю, готова ее продать! Она лошадьми не занимается, – как бы между прочим добавил Дитрих.
– Да? – глаза собеседника зажглись интересом. – Надо будет к ней наведаться после похорон!
На этом мы распрощались. Когда вышли за калитку, начальник непечатно выругался и добавил:
– Я почти уверен, что вот он – убийца. Но у нас нет ни одной зацепки и ни одной улики простив.
– Нет, мейр Ригли, – теперь уже я покачала головой. – Вы ошибаетесь.
– Да? – прищурился он. – Тогда обоснуй. Когда я опровергал твою теорию, то все разложил по полочкам. Сейчас жду такого же анализа от тебя.
Я вздохнула и попыталась объяснить:
– Видите ли, мейр, у меня есть небольшой дар. Я могу при необходимости считывать эмоции людей. Я это делала на протяжении всей беседы с Расмусеном. И ни разу у него не промелькнуло чувство страха. Было любопытство, даже удовлетворение, когда он узнал о смерти прокурора. И радость, когда услышал о том, что сможет купить лошадку. Но страха или озабоченности не было ни разу. На человека с железными нервами он не похож. Да и не может отец такого замечательного сынишки быть убийцей!
– Да, особенно веский последний аргумент! – захохотал начальник, запрокинув голову. – Иногда вы, Мари, поражаете меня до глубины души своими нелогичными мыслями. Но если вы действительно обладаете названным даром, то придется с вами согласится. Но думаю, поставить наблюдение за домом все же нужно.
– У вас же людей лишних нет? – съехидничала я, вспоминая его аргументы, когда он говорил о нежелании втягиваться в это дело.
– Пусть этим карпейская полиция занимается. У нас с вами действительно в отеле лишних людей нет!
После этих слов у меня в душе поселилась крохотная радость: меня причислили, хоть так косвенно, к работникам отдела!
Мейр Соул ждал нас в прокуратуре.
– Как итоги? – уточнил он, стоило нам лишь появиться на пороге кабинета, который выделили для работы королевскому прокурору.
– Неоднозначные, – Ригли пожал плечами. – Я решил, что Расмусен и есть убийца. У него имеется очень веская причина для этого. Но Мари привела мне достаточно веские аргументы, почему считает иначе.
После этого мы коротко пересказали то, что нам удалось узнать.
– Хорошо, – согласился прокурор. – Приставим пока к нему наблюдение. А у вас, Мари, очень интересный дар!
Я даже слегка порозовела от такого комплимента. Ценность дара я, конечно же, осознавала. Но когда его оценили мейры из высших кругов силовых структур, это стало еще более весомо.
– Что ж, молодежь, пойдемте дойдем до участка! – предложил он нам. – Отдавать распоряжения, чтобы их точно исполнили, все же лучше не по телефону, а вживую.
Мы беспрекословно подчинились. Участок был недалеко, погода стояла отличная. Почему бы и не прогуляться? Соул шел впереди, а мы чуть приотстали, как бы отдавая первенство ему.
– Прошу! – Дитрих неожиданно предложил мне локоть.
– Зачем, это же не по уставу? – удивилась я. Начальник со вздохом закатил глаза:
– И что? Я теперь по улице не могу пройти под руку с красивой девушкой?
Он сделал мне комплимент? Я даже приотстала на один шаг, переваривая случившееся. Или это все-таки шаг к перемирию? Он оценил мои таланты по достоинству? Поэтому не стала рассуждать на эту тему, а молча подошла и просунула руку возле его локтя. Ригли как-то победно улыбнулся и погладил мою ладонь. Я не успела никак среагировать на подобное проявление нежности не меньше, как к нам повернулся прокурор и сурово сдвинул брови:
– Что вы там, молодежь, хуже деда шагаете? Все эти ваши штучки-дрючки, скоро совсем пешком ходить разучитесь!
Мы не стали выяснять, что он имел ввиду, а лишь ускорили шаг.
В полицейском участке дружно показали свои удостоверения. Хотя я думаю, что хватило бы одной бляхи мейра Соула. Она перевешивала бляху Ригли, а про мою синенькую бумажечку практикантки и говорить не приходится. Дежурный вскочил с места и засуетился:
– Мейры, куда вас проводить?
– Не говори глупостей! – скривился прокурор. – Давай в кабинет начальника.
Нас тут же проводили в богато обставленное помещение. Стены и потолок украшала золотая лепнина. Вдоль стен стояла тяжелая кожаная мебель с позолоченными вставками из дерева. А на письменном столе очень неожиданно обнаружился букет прекрасных роз в хрустальной вазе.
Мы расселись на диванах. А дежурный на вытяжку застыл в дверях. Так мы посидели пару минут. Прокурор не выдержал первым и уточнил:
– А где ваш начальник?
– Его нет, – безэмоционально ответил дежурный.
– А кто есть? – не сдавался Соул. – Ты же не думаешь, что мы сюда отдыхать явились.
Дежурный немного стушевался, словно ожидал от нас услышать что-то другое. Но затем взял себя в руки и отрапортовал:
– Сейчас позову Белого Грифа. Он вам все объяснит, – и с этими словами ретировался, не дождавшись позволения уйти.
– Как я не люблю эту вашу систему с прозвищами! – поморщился прокурор. – Вот кто сейчас к нам придет: потомок древнего рода или подобранный в свое время на улице сын бездомного? Только и понял, что этот товарищ имеет белые волосы.
– Я тоже не люблю, – согласился с ним Ригли. – Но что поделать, приказ Его величества!
Вот и объяснение, почему мне сразу не дали прозвища. Начальник их просто не любил.
– А у вас оно тоже есть? – рискнула уточнить я.
– Есть, – сморщился Дитрих, – меня зовут Седым падальщиком.
– Прямо так? – охнула я. Седым понятно, это связано с серебристыми прядями в волосах еще довольно молодого мужчины. Но падальщиком? Это ни в какие ворота не лезло.
