Айлин Лин
Старое поместье Батлера
Глава 1
Карета подскочила на очередной кочке, причиняя почти привычную боль пятой точке и волной расходясь дальше, в сторону ноющей поясницы. Я устало вздохнула, но тихо, чтобы не потревожить чуткий сон мамы, дремавшей напротив. Дилижанс катил нас по пыльной ухабистой дороге в неизвестность, и в глубине души я надеялась, что на новом месте у нас получится начать всё сначала и стать счастливее, чем есть сейчас. Несмотря на то, что вера во всё светлое и доброе стремились сломить, наверное, не менее сотни раз, а нашу с мамой гордость втоптать в грязь, но у них так ничего и не получилось. Моя жизнелюбивая натура неизменно брала верх.
Сосед – тучный мужчина лет пятидесяти снова попытался найти в моём лице опору для своих внушительных габаритов, заодно использовав моё плечо в качестве подушки. От него пахло застарелым потом и дешёвыми сигарами. Меня чуть не стошнило, еле удержалась. Сколько раз мама пыталась поменяться с ним местами – не счесть, и всё безрезультатно. Впрочем, я предлагала пересесть на моё место мадам Уолш, мистеру Жорану, и мистеру Брэди, и тоже не преуспела.
Мистер Добреман всеми правдами и неправдами старался обратить моё внимание к его колоритной фигуре и добиться благосклонности. Но ничего, кроме холодности, так и не получил.
Зло выдохнув, резко ткнула своим острым локотком в бок соседу. Тот тут же охнул, распахнул глаза и сонно заозирался, часто моргая.
– Дурацкая дорога! Я себе всё напрочь отбил, и вдобавок теперь у меня закололо в боку! – проворчал он, все три подбородка возмущённо затряслись, но на этом мужчина не остановился, вскинул руку и стукнул по крыше дилижанса. – Эй, возничий!
Мистер Добреман вёл себя грубо и шумно, естественно, остальные пассажиры тут же проснулись и обратили всё своё внимание на разошедшегося толстячка.
Транспорт замедлил ход, а после и вовсе остановился. Не прошло и минуты, как дверца кареты распахнулась и к нам заглянул молодой человек с ярко-рыжими волосами и веснушчатым весёлым лицом.
– Чего стучим? – растянув бесформенный рот в добродушной улыбке, спросил он, при этом глядя на меня. – Леди, вам что-то понадобилось? Может, воды? Я мигом принесу! У меня ещё яблоко есть, хотите? – в грязной руке тут же появился симпатичный красный фрукт.
– Отстань от леди Грейс! Убери своё грязное подношение, для начала тебе не помешало бы помыть руки! – разбухтелся Добреман. – А вообще, это я стучал. Ты не собачьи кости везёшь, а людей! Которые к тому же заплатили за поездку. Имейте совесть, прекратите так гнать коней, – разъярённо бросил Добреман, а заметив, что Нолан продолжает смотреть только на меня, зло процедил: – Всё, сгинь с глаз моих! Передай своему начальнику, чтобы так не спешил, уже всё тело болит и колет, так окочуриться недолга!
– Спасибо, Нолан, за угощение. Но я не голодна, – едва заметно улыбнулась юноше, продолжавшему ждать от меня ответа.
– Понял, – радость на мгновение покинула простоватое лицо возничего, – леди, – неумело поклонился он мне, а потом маме, и сразу же громко хлопнул дверцей, иначе она просто не закрывалась.
– А почему только вам предложили воды? – тощая, как палка, мадам Уолш не мигая глядела своими глазками-буркалами куда-то в центр моего лба, по всей видимости, стремясь просверлить в нём дырку.
– Понятное дело, почему, – вместо меня первым раскрыл рот, вытиравший лоб вонючим платком Добреман, – потому, что леди Лерой очень хрупкая. И очень красивая, – вдруг добавил он, а матушка поперхнулась воздухом.
Мадам Уолш лишь презрительно фыркнула и замолчала, отвернувшись к окну.
Откашлявшись, мама с той непередаваемой холодностью, на которую были способны только люди, взращённые в среде аристократов, возмутилась:
– Мистер Добреман, вы забываетесь!
– Простите, леди Лерой, – тут же повинился мужчина, максимально притворно. А ещё одновременно с этим будто случайно прижался к моему боку ещё плотнее. Я едва не выпучила глаза от подобной тяжести и еле удержалась от крепкого словца, чуть не сорвавшегося с губ, потому что на меня пуще прежнего дохнуло тухлым потом и вонючей сигаретой.
– Будьте добры так не налегать! – сквозь зубы тихо прорычала я, стараясь не сорваться. Что-то в моём тоне насторожило мужика и он, поколебавшись секунду, отлип. Давая мне возможность продышаться.
– Через четверть часа остановка в Уэст Виллэдже! – крик старшего возничего зычно ворвался в приоткрытое окно.
Ура! Передышка, можно будет размять ноги, и где-нибудь перекусить. Ночевать в Уэсте не станем, дилижанс помчится в следующую точку – Питсборо, средней величины город и предпоследняя большая остановка перед землями, куда мы, собственно, и держим путь. В Питсборо пробудем два дня и после отправимся дальше.
Карета остановилась чуть позже обозначенного кучером времени, и мистер Жоран впервые за день открыл рот:
– Моя конечная остановка. Приятно было скоротать путь в такой интересной компании, – многозначительно добавил он, стрельнув блекло-голубыми глазами в мою маму, бесстрастно глядевшую в окно, сидевшую с невероятно ровной спиной и сложёнными на коленях руками.
Леди Мэделин Лерой являла собой образец аристократической утончённости и даже в таком месте держала себя, как королева. За время моего знакомства с ней я успела полюбить свою новую матушку, воспринимая её недостатки с добродушием и улыбкой. Все мы люди и Мэделин тоже, главное, какая она по отношению к себе и другим. Строгая, справедливая и очень добрая. Но быть собой она позволяла себе только с близкими людьми.
Для чужих же, не заслуживших её уважения, графиня Лерой надевала иную маску: холодного высокомерия, граничащего с презрением. Её непередаваемое умение одним лишь своим видом показать, что именно она думает о человеке, или ситуации в целом – считалось мной достойным восхищения, я так пока не умела, получалось откровенно смешно, даже коряво. Подобное поведение родительницы обуславливалось средой, в которой она выросла. А умение определять, что за личность перед ней, являлось особым даром Мэделин, коим она пользовалась просто виртуозно.
– Успехов вам, мистер Жоран, – доброжелательно кивнула я, остальные промолчали: на постных и, казалось бы, вечно недовольных лицах спутников читалась лишь одна мысль – поскорее покинуть душное замкнутое пространство дилижанса.
И вот, наконец-то, я стою на твёрдой земле, на гудящих ногах, при этом стараясь не сильно гримасничать от боли во всём теле.
– Дорогая, не морщи лоб, появится морщинка, – заметила матушка, становясь рядом со мной и с интересом осматривая старое вытянутое здание с узкими окнами. – Пойдём, нужно привести себя в порядок, сменить одежду, и поесть.
Я кивнула, соглашаясь, поскольку всё тело за сутки тряски чесалось и неприятно попахивало. Хотелось бы принять полноценную ванну, если, конечно, тут она есть. Но, скорее всего, нам предложат простую бочку с торчащими занозами.
Кроме нашего дилижанса, подле маленькой станции замер ещё один. Вот к нему и поспешил мистер Жоран. Вообще, мода на путешествия по стране во вместительных каретах только-только набирала обороты и считалась чем-то непривычным, даже экстравагантным. Но всё же спрос стремительно рос. В мелких и средних городах в качестве станции выбирался самый крайний и вместительный дом, а в крупных населённых пунктах таких остановок могло быть несколько, и каждый на свой "карман".
Село с громким названием "Уэст Виллэдж"совсем не впечатлял ни размерами, ни богатством. Обычная захудалая деревенька, коей повезло войти в маршрут компании "Пассажирские и почтовые перевозки Ридверсов", естественно, организованной при поддержке императора. Правда, в отличие от других селений, тут было гораздо более оживлённо, и даже отсюда я слышала удары молотков по доскам: шла стройка сразу в нескольких местах. Возможно, когда-нибудь тут действительно вырастет город, кто знает?
– Пойдём, мама, – вздохнула я, поправила шляпку и, подхватив женщину под руку, потянула её в сторону дома.
Нас встречал улыбчивый бородатый мужчина в старой рубахе и заношенных, но чистых штанах, подпоясанных верёвкой. Его жена что-то готовила в уличной печи и не обращала на вновь прибывших никакого внимания, так же, как и дети, помогавшие своим родителям по хозяйству. Впрочем, совсем маленькие нет-нет, да косились на нас с нескрываемым любопытством.
– Добро пожаловать в мой дом, – улыбнулся хозяин подворья, – меня зовут Бен Дойл, чем могу быть полезен?
Прим. автора:
В этом мире титулы выстраиваются таким образом: королевская семья (со своей собственной иерархией), затем герцоги, маркизы, графы, виконты и бароны. Каждый титул выступает отдельной аристократической единицей. Сыновья-наследники именуются просто лорд-наследник графства N, лорд-наследник герцогства M.
Милорд, лорд, леди – обращения к титулованному человеку в империи, а также лицо, носящее любой титул.
Глава 2
Двумя месяцами ранее
Ощущения во всём теле были самыми неприятными: голова чугунная, страшно болит затылок, трещат рёбра и гудят кости в ногах. Открыла глаза, но не сразу смогла сфокусироваться на увиденном. Проморгалась, сгоняя странную пелену и уставилась на полог бархатного балдахина, красивыми складками ниспадающий вниз.
Это совершенно точно не может быть больничной палатой. Паника кольнула сердце. Попробовала повернуть голову набок, чтобы увидеть больше, но стрельнувший острой болью затылок заставил сглотнуть навернувшиеся слёзы. Тихо зашипев, снова прикрыла веки.
Скрип открывающейся двери ни с чем не перепутать – кто-то вошёл в помещение. Природная осторожность не позволила проявить себя, потому просто прислушалась.
Ко мне подошли. Кто-то присел с краю и осторожно откинул одеяло, коим я была укрыта. Стало интересно. Посетитель аккуратно прощупал мои рёбра, я чуть приоткрыла глаза, сквозь щёлочку подглядывая за происходящим. Надо мной замер старичок с седой жидковатой козлиной бородкой и очками на узкой переносице. Пока я его тихо рассматривала, незнакомец прижал к моей груди вполне узнаваемую деревянную слуховую трубку, узкую в одном конце и расширяющуюся в другом.
– Доктор Смит, моя девочка будет жить? – слегка дрожащий, полный тревоги голос послышался справа.
Врач отложил стетоскоп и задумчиво, нисколько не стесняясь, громко пошамкал губами, и я невольно подумала, что, кабы не сильнейшая слабость во всём теле, то не сдержала бы улыбки – настолько забавно выглядел старичок.
– Понимаете, леди Лерой, – мужчина встал, а я снова плотно сомкнула веки, и вся превратилась в слух, – вылететь из двуколки на такой скорости и удариться о придорожный валун головой – это не за сутки лечится. У юной мисс сильно рассечён затылок, там большой синяк, было вывихнуто плечо, я его вправил. Рёбра в ссадинах. Как и вчера, повторюсь, молитесь Всевышнему… – сожалеющее добавил он.
– То есть, Грейс не выживет? – уже не сдерживаясь, ахнула женщина.
– Этого я не говорил. Ночь мисс Лерой выдержала, значит, можем надеяться на лучшее. Сердце бьётся сильнее, дыхание уже не такое рваное. Состояние больной улучшилось, пусть и ненамного. Просто продолжайте молиться… Со своей стороны я сделал всё возможное. Не забывайте давать целебную микстуру каждый час, прямо в рот с ложечки заливайте, губы смачивайте влажной тряпицей. Завтра я приду снова, но, если вдруг ей станет хуже, посылайте за мной карету.
– Хорошо, доктор Смит. Спасибо вам большое! – вздохнула его собеседница. – Пойдёмте, провожу вас.
– Благодарю. И вот ещё, – чуть понизил голос врач, – леди Лерой, вы не должны раскисать, ваш настрой влияет на мисс Грейс, она ведь всё чувствует. Посему чаще улыбайтесь и разговаривайте с ней, это пойдёт только на пользу.
– Да, поняла.
Послышалось шуршание одежды, и удаляющиеся шаги, хлопнула дверь. Меня оставили одну.
Медленно вдохнула, столь же не спеша выдохнула, ощущая тугую повязку на рёбрах. И снова распахнула глаза. Нужно собрать мысли в кучу.
Итак, каким-то невероятным образом я выжила. Хотя последней мыслью было, что мне не спастись, в лучшем случае переломаю все кости, оставшись калекой навсегда. Возможно, калекой я стала, поскольку тело не желало слушаться и казалось мешком со свинцом.
И угораздило же на спор оседлать толком необъезженного коня, а всё виновата моя уверенность, что животные чувствуют доброту в людях. Тот зверюга получается, ничего такого с моей стороны не ощутил, раз на всём скаку скинул меня со своей спины. Треск костей и тьма. Холодная, беспросветная. И вдруг я очнулась в незнакомой обстановке.
Дверь снова тихо скрипнула, я быстро притворилась спящей. Ко мне кто-то подошёл и поставил на прикроватную тумбочку что-то увесистое, звякнула посуда.
– Ох, девочка наша, – и столько жалости в словах говорившей. – Сейчас настойку дам, полегче станет. Доктор Смит умный, хороший. Его лекарство точно поможет вам побыстрее выздороветь.
Какое-то шебуршение и настойчивые руки незваной гостьи надавили на челюсть, чтобы я приоткрыла рот. И это стало последней каплей – я распахнула глаза и просипела:
– Где я?
Женщина охнула, чуть не выронив ложку с неприятно пахнущей жидкостью прямо мне на грудь.
– Мисс Грейс! Вы очнулись! Слава Всевышнему! Радость-то какая! – ложка отправилась на поднос, а незнакомка прытко рванула к двери.
Поглядев ей вслед, решилась осмотреться немного. Морщась и тихо выдыхая воздух сквозь крепко сжатые зубы, заставила себя медленно-медленно повернуть голову направо. Передышка. Я оказалась права: на тумбе стоял поднос с графином и двумя стаканами. С этой же стороны в трёх метрах от кровати расположилось большое окно, неплотно занавешенное портьерой, сквозь прореху в помещение прорывался тусклый солнечный свет, подле него (окна) пухлая софа, чуть дальше большой комод из тёмного дерева, уставленный какими-то шкатулками и вазочками. Всё увиденное было сделано из добротных и явно недешёвых материалов. Так же не спеша вернулась в исходную позицию.
Мысли в голове были чёткими, ясными, я ощущала физическую боль, каждое движение давалось с трудом. А что это значит? А то, что я жива и это не сон. Получается, все эти люди не плод воспалившегося воображения. Место, в котором очнулась, не больница и не моя квартира. Одновременно с этим ко мне обращаются по имени Грейс с приставкой леди-мисс.
Неужели я – попаданка? Да быть того не может! Не успела переварить этот крайне странный вывод, как в комнату вошла невысокая, хрупкая женщина, элегантно шурша муслиновым платьем, чуть ли не по воздуху подплыла ко мне. Следом за ней семенила та самая девушка, что пыталась влить в меня микстуру, если судить по одежде и чепчику на тёмных волосах, она была служанкой.
– Милая моя! – голубые глаза были полны нешуточной тревоги, в их прекрасной глубине плескалось самое настоящее беспокойство. – Как ты себя чувствуешь? – незнакомка присела на край кровати и, взяв мою вялую кисть в свою руку, некрепко сжала.
Пока она устраивалась, я постаралась внимательнее её рассмотреть. Волосы цвета спелой пшеницы собраны в изящный пучок, несколько прядей выбились из причёски, став дополнением к образу. Кукольное личико с белоснежной идеальной кожей так и приковывало взор. Тонкий длинноватый нос, высокие скулы, бледно-розовые губы, брови-ниточки. Очаровательная, ухоженная женщина чуть за сорок. А может, даже моложе. Тёмно-зелёное платье с многослойными юбками шуршало при каждом незначительном движении, длинные рукава, чуть расклёшенные книзу и глухой ворот с рядом мелких костяных пуговичек, казалось, вот-вот и задушит даму. Непривычно для меня, но вполне солидно и даже красиво.
Интересно, в каком мире и времени я оказалась? Если судить по шандалу, стоящему на той же тумбе у кровати, то электричества тут пока неизвестно. Я ещё не поворачивала голову налево, но, наверное, там расположен камин, и это подозрение вскоре также оправдалось.
– Хо-чу… пить… – шепнула, в глотке было сухо, как в пустыне, – и я не знаю, кто вы… кто я? – каждое слово, кстати, на непривычном мне английском языке, давалось с превеликим трудом. Задаваться вопросами, откуда я знаю местную речь, не стала – подумаю об этом позже.
Аквамариновые очи распахнулись шире, леди в отчаянии заломила кисти, прозрачные крупные слёзы сорвались с длинных ресниц и тяжело упали на шёлковое светлое покрывало. Но расплакаться дама себе не позволила и, быстро сморгнув солёную влагу, твёрдо сказала:
– Ну, ничего. Главное, что жива, с остальным справимся… Я твоя мама, графиня Мэделин Лерой. Ты Грейс, моя единственная дочь… – повернувшись к тихо стоявшей неподалёку девушке, добавила: – Сара, сходи за врачом, а Грега отправь за господином. Он наверняка знает, где сейчас находится граф Джон.
Глава 3
Мы остались наедине с.… мамой? Или мачехой? Но женщина произнесла именно "мама", а не что-то иное, получается, что у меня теперь есть родительница и, скорее всего, отец.
Дама смотрела на меня очень внимательно, словно видела впервые, слёзы в её глазах почти высохли.
– Вчера ты снова поступила безрассудно, – первой нарушила тишину она, – если таким образом ты пытаешься привлечь внимание отца и тем самым доказать ему что-то, то это неверное направление, в итоге приведшее тебя к травмам и чуть не оборвавшее жизнь, – нервно сцепив тонкие пальцы пианистки в замок, добавила она. – Грейс, не делай так больше, прошу…
– Хо-ро-шо, – по слогам ответила я, сглатывая вязкую слюну, при этом нисколько не покривила душой: в ближайшем будущем кататься на двуколке, какой бы она экстремальной ни была, не собиралась. Как и верхом.
– Надо же! – не удержала удивлённого восклицания Мэделин, – и ты не будешь спорить?
Даже если бы хотела, то сейчас не в состоянии, но вместо столь длинного предложения, я лишь чуть качнула головой.
– Славно, – кивнула леди, потом вдруг наклонилась вперёд и снова сжала мою безвольно лежащую на кровати ладонь. – Мистер Смит замечательный доктор, как хорошо, что он друг семьи и всегда приходит на выручку. Хочешь воды?
– Да…
Дама легко встала и подошла к прикроватной тумбе, налила в стакан воды и помогла мне сделать несколько глотков.
– Тебе, наверное, вот так лежать неудобно. Хочешь, подложу ещё одну подушку? – проницательно уточнила она, убирая стакан.
"Она мысли читать умеет?", – ужаснулась я, округлив в изумлении глаза. Неужели тут есть какая-то магия? Ох, куда же меня занесло?
Тем временем Мэделин подхватила другую подушку, с явным усилием приподняв меня за плечи, ловко подсунула её мне под голову. Стало удобнее и обзор лучше.
– Спа-си-бо… – вяло улыбнулась я.
– Выздоравливай, милая. Схожу на кухню, Грета наверняка уже приготовила свежий бульон, принесу тебе.
И тихо удалилась, более ничего мне не сказав. Мне бы хотелось завалить её вопросами, но пока я могла изредка выталкивать короткие фразы и хлопать глазами. А ещё я видела, как Мэделин тяжело переживает произошедшее, и откуда-то подспудно понимала, что во всём случившемся она винит почему-то себя.
Вздохнула, чувствуя ноющую, тупую боль в рёбрах и пульсацию в затылке. Девочка умерла, не пережив ночи. И каким-то невероятным, фантастическим образом в её тело переселилась моя душа. Вывод: в своём времени, возможно, мире, я тоже погибла.
Мне захотелось расплакаться, и я не стала сдерживаться: крупные слёзы потекли по щекам. Как же так?! Дома мне было всего-то сорок пять лет, замечательная карьера, муж. И что теперь? А вот это вот всё: богато обставленная спальня, с вычурной мебелью, светлым ковром на полу, камином, вазами с цветами. Женщиной, называющей себя моей матерью, служанкой Сарой и неким господином по имени Джон.
Казалось бы – радуйся! Тебе дали второй шанс. Но особого счастья не ощущалось, было тоскливо и сумрачно на душе. Несмотря на весь мой оптимизм, сейчас он как-то скукожился и не подавал признаков жизни.
Осознание произошедшего придавило каменной плитой. Как долго я так просидела, пялилась в закрытую дверь в другом конце комнаты – не ведаю. В итоге, устав и обессилев, уснула. И снилась мне светлая солнечная поляна, а на ней любимый супруг срывал полевые цветы и что-то напевал… Грустное, но жизнеутверждающее.
– Милая, – Миша обернулся и встретился со мной глазами, – это тебе, – и протянул ко мне прекрасный милый букетик. Я протянула руку и приняла дар. Сердце защемило от боли. – Ты не плач, нос опухнет и превратится в красную картофелину, – как всегда, неказисто пошутил он, вызвав у меня улыбку, – не волнуйся, всё будет хорошо. Я тебя люблю…
– И я тебя… – тихо с трудом сорвалось с губ, я хотела было шагнуть к нему ближе и обнять, крепко-крепко, но ничего не получилось: что-то держало и не отпускало, когтистой лапой тянуло назад, в неизвестность… последнее, что увидела – грустную улыбку на лице Михаила, а потом его образ померк в невыносимой яркой вспышке…
– Мисс Грейс! – кто-то настойчиво сжал плечо, не крепко, но ощутимо.
Я Маша, не Грейс, но плечо было моим, поэтому пришлось открыть глаза и возмущённо уставиться на нарушителя спокойствия.
– Как вы себя чувствуете? – надо мной склонился тот самый забавный старичок в очках.
– Сносно, – грубовато бросила я, настроения было на нуле, желудок сводило судорогой от голода, тело болело, голова раскалывалась, хотелось помереть второй раз.
– Вполне приемлемый ответ, – не обиделся мужичок, снова доставая свою слуховую трубку, – прошу прощения, мне нужно вас осмотреть и проверить дыхание.
Я не стала сопротивляться, позволив ему проверить и сердцебиение, и ссадину на затылке и даже прощупать болящие рёбра.
– Неплохо, – почмокал он губами, – на удивление… Руки, ноги чувствуете?
– Да.
– Пошевелите-ка пальцами. Слабость присутствует, но это временно, она пройдёт… Так-с, есть хотите? – вдруг сменил он тему разговора, убирая стетоскоп в небольшой кожаный саквояж, что лежал в ногах кровати.
– Да…
– Леди Мэделин, суп готов? – обернулся врач к маме, замершей у окна.
– Сара сейчас принесёт.
– Мисс Грейс, поешьте горяченького, силы надо восстанавливать. Леди Мэделин, микстуру продолжаем давать ещё три дня, рану на затылке обрабатываем ею же. Я приду к вам через несколько дней, мне нужно отлучиться в соседний город, что-то сын приболел. А тамошний доктор им почему-то не пришёлся по душе.
– Вашего сына можно понять, лучше вас я ещё никого не встречала, – искренне улыбнулась мама.
– А теперь, юная леди, – мистер Смит присел на стул, стоявший рядом с кроватью, и размеренно заговорил: – Я буду спрашивать, а вы кивать или коротко отвечать. Сильно утруждаться не надо, вы всё ещё очень слабы. Знаете ли вы эту женщину? – кивок на мою новую родительницу.
– Нет…
– Совсем не помните? – уточнил врач, чуть нахмурив кустистые седые брови.
– Совсем.
Леди Лерой глухо всхлипнула, сжав ладони в кулаки до белых костяшек.
– Хмм, – мужчина потянулся к своему саквояжу и бережно извлёк из его недр какой-то предмет, завёрнутый в плотную ткань. Леди Лерой, будьте добры, распахните портьеры, так будет лучше видно.
Стоило шторам разойтись, как в помещение ворвался жидкий солнечный свет: небо было затянуто пеленой серых облаков, которые наверняка прольются противным мелким дождичком. Погода, равно настроение в моей душе.
– Посмотрите сюда, – позвал доктор и перед моим лицом возникло зеркало в дорогой медной оправе; стекло неплохого качества по краям было с пузырьками, но это обстоятельство нисколько не помешало мне рассмотреть новую себя.
Первое, на что обратила внимание – в этой жизни я блондинка, с красивым золотистым отливом. Правая часть лица припухла, на щеке внушительная ссадина. Глаза в данный момент были запавшими с тёмными кругами под ними, полные грусти и тоски, но красивые с миндалевидным разрезом и длинными густыми чёрными ресницами, и такие же голубые, как у мамы. Высокие скулы, аккуратный маленький носик, губки бантиком. Ангелочек, право слово! Как реагировать на себя же? В той жизни я была жгучая брюнетка, невысокого роста, поджарая, но не полная, очень подвижная. А сейчас девочка-клубничка. Фея из сказки. Тонкие ключицы, нежная, алебастровая кожа – истинная аристократка. Не внешность – мечта.
– Вы себя узнаёте? – пытливо вопросил доктор Смит.
– Нет, – вяло отмахнулась я, отворачиваясь от отражения.
– Ясно, – покивал мужчина, бережно убирая своё сокровище. – Леди Лерой, мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз, – тут в дверь комнаты постучали, и в помещение вошла служанка, в руках она держала увесистый поднос, уставленный посудой.
– Пройдёмте в кабинет, доктор, – вздохнула мама. – Сара, покорми мисс Грейс. Грег ещё не вернулся?
– Нет, госпожа, его всё ещё нет. А мисс Грейс я подсоблю, не переживайте.
Глава 4
Доктор Смит оказался деликатным человеком, не став озвучивать диагноз при мне. Но я всё равно узнала, что у меня за болезнь. Амнезия. Ожидаемо, я на это и рассчитывала. И добавил, что, возможно, память ко мне не вернётся никогда, поскольку я даже свою внешность не узнала. Обо всём этом мне вечером рассказала Сара, та самая горничная, что присматривала за мной.
Леди Мэделин заходила пару раз и грустно на меня глядела, вздыхала, гладила по волосам, шептала что-то успокаивающее и уходила. Понять её чувства было несложно, хоть мне и не выпало счастья познать материнство. Сожаление, бессилие, вина – всё это и их тонкие оттенки, ощущала бедная женщина.
Когда она ко мне зашла перед сном, пожелать доброй ночи, я не выдержала и просипела:
– Всё будет хо-ро-шо… Не грус-ти…
– Ох, милая моя! – улыбнулась Маэделин, в прекрасных голубых глазах показались слёзы. – Ты права, мы непременно со всем справимся…
Ей не дали договорить, в приоткрытую дверь спальни долетели странные звуки: кто-то громко возмущённо кричал, а потом что-то смачно, вдребезги разбилось. Я удивлённо посмотрела на леди. Узкие плечи моей новой мамы вдруг напряглись, и без того прямая спина стала ещё ровнее; её щёки покрылись некрасивыми алыми пятнами, а руки судорожно смяли ткань муслинового платья.
– Грейс, я отправлю к тебе Сару. Ни о чём не волнуйся. Ты сейчас ничего не помнишь и оттого не понимаешь, но твой отец, граф Джон, неплохой человек. Просто знай это, – и, подобрав подол, быстро прошла на выход, плотно притворив за собой дверную створку.
Я снова осталась одна и растерянно глядела прямо перед собой. Выходит, "батюшка"любит побуянить? И он неплохой? Шестерёнки со скрипом завертелись, анализируя услышанное, увиденное и сказанное. Напрашивался очевидный вывод: в данный момент некий граф Джон, биологический отец моего нового тела, пьян. Вопрос только, как часто он прикладывается к бутылке: время от времени или на постоянной основе?
В дверь тихо, дробно постучали и тут же, не дожидаясь позволения войти, внутрь скользнула Сара. Тёмные глаза девушки взволнованно блестели. В руках она держала небольшой таз.
– Что там… проис-ходит? – выдавила я.
– Господин пришёл, – служанка подошла и поставила свою ношу на прикроватную тумбочку. – Позвольте, я обработаю вашу рану на голове и перетяну повязку на рёбрах. Давайте, помогу вам лечь набок.
– Как… мама… – последнее слово вырвалось с трудом, давно я его не произносила.
– Госпожа справится. Только она одна может его успокоить, использовав всего несколько слов.
Принять другую позицию оказалось совсем непросто. Я охала, ахала от боли в рёбрах, даже перед глазами мушки заплясали от испытываемых неприятных ощущений.
– Я ею восхищаюсь, – вдруг добавила Сара. – Вот та-ак, хорошо. Как вы?
– Тер-пи-мо, – выдохнула сквозь зубы, плотно прикрыв веки.
Послышались звуки выжимаемой тряпицы, потом какое-то шуршание, и к моему затылку аккуратно прижали что-то влажное. Я тихо зашипела.
– Потерпите, мисс Грейс, – участливо проговорила горничная. – Нужно нанести микстуру, доктор Смит сказал, чтобы я так делала утром и вечером. А ещё вам её надо каждый час принимать внутрь.
Её слова заставили поморщиться – несъедобная вязкая жижа, называемая целебной микстурой, воняла и была горькой, просто отвратительной на вкус. Я даже боялась спросить, что входит в её состав.
– Всё, готово! – обрадовали меня, и я вернулась в исходную позицию.
– Теперь сменить повязки, – деловито суетилась Сара, а я заподозрила её в любви к подобного рода процедурам.
Пока девушка осторожно снимала бинты, непривычные и слишком широкие из серой плотной ткани, я старалась понять, что происходит в доме. Но было тихо. Мне стало чуточку спокойнее. Мэделин произвела на меня приятное впечатление, и, если бы ей кто-то посмел навредить, я бы по-настоящему встревожилась и расстроилась. Вот вроде и знаю человека всего ничего, а уже переживаю.
Тем временам Сара закончила менять повязки и вернула одеяло на место.
– Давайте подушку переложим, чтобы вам было удобнее спать. Вам не холодно? – заботливо уточнила она.
– Нет. Если можно, не могла бы ты открыть окно?
– Да, конечно. Но прошёл дождь, и вы замёрзнете, – засомневалась девушка.
– Не волнуйся, распахни хотя бы немного, мне жизненно необходим свежий воздух, – я вяло улыбнулась и прикрыла веки.
– Задуть свечи?
– Будь добра, – апатично пробормотала я.
День прошёл быстро и всё время в полусне, но я так устала, будто разгружала вагоны с углём.
– Доброй ночи! – напоследок пожелала помощница и я услышала, как она тихо притворила за собой дверь.
Сон лечит, в этом не было никаких сомнений. И я, с трудом выбросив лишние мысли из гудящей головы, в итоге всё же уплыла в объятия Морфея…
– Грейс! – кто-то потряс меня за плечо, сначала не сильно, а потом, видать, не дождавшись реакции, как тряхнул, мои зубы громко противно клацнули, и я резко распахнула глаза. Мне ещё раз крепко сжали плечо, впиваясь стальными пальцами в плоть, и боль волной прокатилась к и без того ноющему затылку и прострелила в рёбрах. Я тихо застонала, но быстро уняв дыхание, рявкнула:
– Руки убери! – и вышло вполне чётко. На адреналине даже села, стряхивая с себя ненавистную лапу.
И зло уставилась на сидевшего на моей кровати мужчину.
Это пробуждение было гораздо неприятнее предыдущего, самого первого в новом мире.
– Ишь, раскричалась. Сейчас свечу запалю. Чего в потёмках-то сидеть, – сухо ответили мне. Незнакомец потянулся к шандалу, стоявшему на прикроватной тумбе, – грубишь отцу, вот до чего докатились.
Так это мой новый папенька, от которого за версту несло отвратительным перегаром. И ещё чем-то кислым. Давно не мытым телом? Фу-у!
В свете занимающегося рассвета рассмотреть его лицо не представлялось возможном, к тому же он сидел спиной к окну. Мужчина ловко зажёг фитилёк свечи, и комната озарилась приятным, тёплым светом, и вот я рассматриваю правильные черты лица человека лет пятидесяти. Осунувшееся, с многодневной щетиной, которая вот-вот и станет клочковатой неопрятной бородкой. Крупный орлиный нос, высокие скулы и тяжёлый квадратный подбородок. Карие глаза лихорадочно блестят, щёки впалые. Рубаха помятая и навыпуск. Брюки с какими-то жирными пятнами. Светлые волосы.
Отмыть, причесать, побрить – и вполне симпатичный мужчина выйдет. Оба родителя на редкость хороши собой, логично, что и ребёнок в таком браке получился просто очаровательным.
– Мне сказали, что ты участвовала в гонках на двуколках. Это очень опрометчиво, безответственно, Грейс. Ты расстраиваешь мать. Что скажут люди? Ты подумала об этом, а? Тебе нужно выйти замуж за серьёзного, богатого лорда, за маркиза – не меньше! Но если о тебе расползутся непотребные слухи, на тебя самый захудалый баронишка даже не посмотрит! Так как сына у меня нет, то наследницей доброго имени Лерой, являешься ты. Будь добра, не запятнай!
Отец девушки говорил, сурово хмуря брови и недовольно поджимая губы. Он наседал на меня, стараясь подавить. Мне категорически не нравилось его такое отношение к собственному ребёнку.
– Что вы забыли в моей комнате? – стараясь не прерываться на каждом слове, холодно поинтересовалась, напуская металла в голос.
– Да как ты смеешь так говорить с отцом! – и замахнулся, чтобы ударить. Я зажмурила глаза, приготовившись защитить лицо руками, сделать что-то иное в нынешнем состоянии всё равно бы не смогла. Противостоять человеку, похожему на потрёпанного полупьяного медведя, сейчас была не в силах.
Но пощёчины не последовало.
– Остановись! – ледяной голос леди Лерой раздался со стороны двери и мужчина замер с занесённой ладонью, так и не опустив её на мою многострадальную голову. – Джон, твоя дочь потеряла память. Все мы для неё чужие люди. Не смей бить ребёнка! – Женщина гордо вплыла в комнату и быстро подошла к моей кровати. – Милый, пожалуйста. Ты её пугаешь!
– Я так хотел сына, – вдруг как-то скукожился граф, – назвал бы его Грей, научил бы всему. Что мне эта девчонка, а теперь ещё и больная? Ну почему, любимая моя, ты больше не можешь иметь детей?
А я смотрела на Мэделин и видела в её прекрасных очах страх, который она испытывала, то ли к нему, то ли испугалась за меня. А ещё сожаление и не потому, что не смогла подарить этому человеку сына, а потому, что вышла за него замуж.
Глава 5
Мэделин как-то устало вздохнула и промолчала, ничего не сказав на замечание мужа. А я невольно прониклась к ней ещё большим уважением, как ловко эта дама управляется с нетрезвым мужчиной, к тому же способным на проявление агрессии. Вот бывают пьянчужки безобидные, а есть такие, так скажем, неадекватные. И мой новый папаша относился ко второму виду.
Я сидела максимально неподвижно, стараясь не отсвечивать и не нервировать незваного гостя.
– Пойдём, Джон. Грейс нужно как следует высыпаться, чтобы побыстрее поправиться, – спокойно сказала мама, настойчиво глядя на замершего мужчину.
– Ты поговорила с тёткой? – вдруг вскинул голову он, в его затуманенных алкоголем маслянистых глазах сверкнула лихорадочная надежда. – Она оставит тебе хоть что-то в наследство?
– Тётушка Мэй уехала на горячие источники поправить здоровье, и вернётся не раньше, чем через неделю. И давай не будем обсуждать эти вопросы при ребёнке. Пойдём. Тебе нужно отоспаться, а поутру Сара приготовит специально для тебя яблочный пирог.
– Яблочный? Утром? Но утром мне нужно сходить к Джеку, он обещал показать мне отменного жеребца… – Джон встал, пошатнулся, но Мэдели успела его поддержать и, подхватив супруга под руку, повела на выход.
– Ты можешь пойти сразу после завтрака, – таким же ангельски-терпеливым голоском ворковала она.
А я лежала, стараясь дышать через раз: лучше не провоцировать. Оба родителя Грейс наконец-то оставили меня одну, я ещё слышала их приглушённые голоса, но в итоге и они стихли.
– Уфф! – выдохнула и медленно опустилась на мягкую пуховую подушку. Тело от пережитого очередного потрясения гудело, мысли туманило, даже кончики пальцев и те нервно подрагивали.
Прикрыла веки. Потом снова их распахнула.
Сон испарился, как и не было. С тоской посмотрела в приоткрытое окно, небо едва-едва подёрнулось предрассветной дымкой, медленно наливаясь невероятными, просто фантастическими красками занимающегося дня. Этот неуловимый переход всегда меня завораживал и заставлял внутренне трепетать.
Мне дали второй шанс и встречать такие восходы – великий дар Всевышнего. Нужно перестать жалеть себя, бережно хранить память о людях из иного прошлого и открыться навстречу новому, и не только дню, но и людям.
Губы сами собой изогнулись в простую улыбку, тут же, словно приветствуя меня в ответ, в окно ворвался несильный ветер, отчего портьеры чуть колыхнулись. До моего лица долетели ароматы прохладного утра, свежести летней травы и звуки просыпающегося мира.
Мама у меня здесь, без всякого сомнения, отличный человек! А вот её вторая половинка подкачала. Как же такая женщина вышла замуж за подобного мужика? Хотя чего это я? Всякое в жизни случается: вот был человек до бракосочетания один, а как сошлись под одной крышей, мигом преобразился или переобулся, тут уж, как ни назови…
Интересно, о чём Джон спрашивал Мэделин? Кто такая тётушка Мэй и почему она должна вписать мать в завещание? Ничего не понятно. И вообще, с чего вдруг такие вопросы интересуют самого графа? Завтра уточню у леди.
Обхватив себя тонкими руками, потёрла плечи, чтобы хоть немного снять напряжение, сковавшее члены от встречи с графом. Может попробовать встать? Прислушалась к себе. Нет, максимум на что меня хватит – сесть и свесить ноги с кровати, но, чтобы пройтись – точно не смогу. Поглядев на прикроватную тумбу, увидела стакан с водой и чуть дальше тонкую книгу в кожаном переплёте. Потянувшись сначала к первому предмету, взяла его в руки. После того как напилась вдоволь прохладной, чистой, очень вкусной воды, присмотрелась к стакану. Неплохого качества стекло, неидеальное и неравномерное, но если не приглядываться столь пристально, то ненамного хуже всего того, что я видела в своём мире. Убрав сосуд на место. Подтянула вторую подушку, чтобы положить под спину, и взялась за книгу.
– Хмм, и читать могу, – пробормотала под нос, удивлённо рассматривая знакомые буквы, которые сами складывались в слова. – Пьер Коль, "Компаньонка". О как! В моём мире в семнадцатом веке жил и творил Пьер Корнель и он так же написал пьесу в стихах с тем же самым названием. Ознакомимся, раз уж сон никак не идёт…
В книгах, даже таких, о многом можно было узнать. От чтения оторвалась, когда разболелась голова: повороты сюжета и построение фраз совсем для меня непривычны, даже зубодробительны, я ведь читала первоисточник, не отшлифованный перевод. Сомкнув веки, принялась размышлять.
Я люблю подобного рода литературу, когда выпадал свободный денёк, с удовольствием читала…
А ознакомившись с произведением некоего Пьера Коля, поняла, что написано немного иначе, и главные герои другие. И вывод из прочитанного однозначен и категоричен: я попала не в земное прошлое. Это некая параллельная реальность. Названия городов схожие, порой совершенно неизвестные. Столица Империи Бриттов город Бирмингем, вовсе не Лондон, который здесь тоже был. У бриттов в достатке колоний, тут называемых доминионами. Богатая страна, любящая воевать. Интересно, сейчас затишье или есть какие-то противостояния? Очень бы не хотелось жить в такие времена…
В этот же день я отказалась от судна, сделанного из дерева, в который "ходила"с помощью Сары. Как бы мне ни претило всё это действо, нужду справлять приходилось именно так. Но не сегодня.
– Сара, убери эту штуковину с глаз моих, – как только девушка достала из-под кровати сей примечательный предмет, всё во мне взбунтовалось. – Помоги встать и проведи в уборную.
– Н-но, госпожа, доктор Смит наказал вам не двигаться ещё несколько дней. До его приезда.
Я упрямо покачала головой, решительно откидывая одеяло.
– Заодно кровать перестелешь, – вздохнула, осматривая смятые, не очень приятно пахнущие простыни.
– Может, я позову госпожу Мэделин? – в отчаянии всплеснула руками девушка.
– Сара… – голос мой был твёрд и сух.
