Под звук спускающегося лифта я в ожидании раскрытия створок, конечная точка – подземная парковка, но, – «Куда я направлюсь? Что мне делать? Куда бежать?», – блуждая в тревожных мыслях, я терял счет времени. Слишком много вопросов и гора невыполнимых задач для поиска ответов. В этом сумбуре также постоянно свербит в голове, что я что-то упускаю, тем временем как мои ноги непроизвольно бегут в нужном направлении. Нужно спешить. Пот льет ручьем от напряжения, неприятное чувство мокрой рубашки в подмышках, что для меня весьма необычно, не помню, чтобы прежде я так сильно потел.
Спустя какое-то время мои ноги остановились перед черным железным корытом на колесах. Вся в пыли, следах, напоминавших о прошедшем дожде, и покрытая грязью подвеска. Эта рухлядь, видимо она старше меня. Незнакомое мне ретро, но знакомый скрип двери и непринужденный шаг, и я оказался внутри. Странное чувство дежавю, знакомый запах салона, но чуждый взгляду автомобиль. Словно в бредовом сне, словно я в другой реальности. Однако, к моему сожалению, у меня нет времени для рефлексии, ведь нужно убираться отсюда как можно скорее и как можно дальше. Но тут меня внезапно настигла ирония моей гениальности. Хлопая по своей одежде и шаря по карманам, я осознал, – «У меня нет ключей», – как и носков, телефона, часов, бумажника…
– «Ха, идиот, гребанный идиот… ха-ха, ха-ха-ха…», – сжав в ладонях руль я не мог остановить этот преисполненный горечью смех. На грани срыва, нервные импульсы вызывают зуд и оскалившись, я трясу этот руль, желая оторвать его к чертям. Тщетные попытки в натянутых жилах, боль в сжатых кулаках и частично выпущенный пар во всплеске ярости. И последний удар о переднюю панель, кричащий, – «А поделом!».
Безумие минутной слабости, и я обессилено пал на руль, уткнувшись в него лбом, – «Спокойно», – время сейчас самый ценный для меня ресурс. Мне просто нужно вернуться в номер и найти ключи. Но, прежде нужно успокоиться, хотя бы на минуту. Исподлобья бросая взгляд в тишину подземной парковки, шепот говорит мне, – «Оглянись, вокруг штиль, лишь ты один сам не свой…», – да, хотя бы на минуту.
Но, мне нужно как-то завести этот имперский дредноут. Думая об этом, – «Ключи, мои ключи…», – в памяти всплывает новая деталь. «Это незнакомое купе…», – осматривая салон, откинувшись на спинку сиденья и положив руку на рычаг коробки передач – я замер, не желая спугнуть эту пугливую птицу из своей памяти. Маленький ребенок, сидящий на пассажирском кресле и пальцем протирающий надпись над крышкой бардачка.
– Гранд Нэшнл, шепотом я невольно разбередил свои старые раны, ведь я знал этот черный бьюик. Передняя панель, ремень безопасности, бардачок, сиденья… запахи, отражения, скрипы… с ним связана вся моя жизнь, моя боль, что въелась в каждый сантиметр этого салона. Необъяснимые муки, пробудившись вновь терзают мою душу.
Быть может это что-то, чего я не хочу и не должен помнить? Чего не должно быть, не должно существовать, но оно зудит, ревностно напоминая о своем присутствии в моей жизни. Но почему мне все это кажется столь незнакомым? Как незнаком и этот болтающийся из стороны в сторону кулон с цепочкой, свисающий с зеркала заднего вида. Покачивающийся в моем пристальном взгляде как гипнотический маятник.
«Стоп!», – мое я, запертое во тьме сознания было озадачено, – «Какого хрена?!», – Я не умею водить и у меня никогда не было автомобиля. Ведь я… я… На короткий миг, кажется, я не знаю кто я.
– Я сплю и мне нужно проснуться? – что-то явно было не так, мой разум играет со мной злую шутку. Напился до беспамятства? Или же… где-то на темной дорожке, меня отоварили чем-то тяжелым и… я стал жертвой насильственных действий вторгнувшегося в мой мир пришельца Алкалоида Тропанового Ряда и он, сговорившись с подельником Тетрагидроканнабинолом, теперь агонистируют меня во все мои рецепторы? Или… это просто утро понедельника?
Как бы сильно я не копался в своих чертогах, мне не удается заглянуть за занавес, скрывающий от меня ответы. А мои рваные воспоминания полные противоречий вызывают лишь диссонанс, и я вязну во мраке помутнения разума.
Безмолвно, я вновь уткнулся лбом в рулевое колесо, желая навести хоть какой-то порядок в этом содоме, что царил в моей голове. Сомкнув глаза, я сделал глубокий вдох, но не могу ничего вспомнить. Только смутные, едва различимые блики средь торнадо грез, перемешанных с реальностью. Лишь с каждым вздохом различая запахи салона, сигарет, ее аромат, ее волосы, шампунь, тяжелый запах железа…
Погружаясь в воспоминания, я вижу, как ловлю ее взгляд, ее улыбку в пустынном коридоре отеля. Мы остановились у дверей нашего номера. Чувствую нежность ее руки в своей ладони, пальцы что рисуют заклинания на моей щеке. Взгляд чародейки, бесстыдно желающей сгубить мою душу. Ее сладкие уста на моих губах, жаркое дыхание, страсть, искрящая в ее глазах и руки, сжимающие меня в объятиях. Я тебя знаю, мы словно вечность знакомы в моих снах…
Но, что? – «Тяжёлый запах железа? Откуда он здесь?». Запах крови, едва не ускользнувший от внимания, пробудил меня из прострации. Кошмар, от которого едва успело убежать мое сознание вновь настигло меня судорожной тряской. Я окончательно протрезвел и жестокая реальность без седатива, оказалась на короткой ноге с панической атакой.
– «Моя одежда? Кресло?», – словно ищейка, я шел по следам запаха. Бегло осмотрев себя, я не обнаружил ран, а мой воротник таил лишь следы женских духов и шампуня. Обернувшись назад, я увидел лишь пустой диван и направил взгляд вниз, – Коврики? – но там тоже ничего нет. Ничего, что бросилось бы в глаза, однако запах усилился… а вместе с ним и тремор в моих конечностях.
– Н-нет… только не это, – я уставился на спинку дивана, словно пытаясь прожечь ее насквозь своим взглядом. Со лба струился пот и что-то сдавливало шею, затрудняя дыхание, – «Багажник», – и пазлы моих кошмаров сложились и это был ужаснейший из возможных стечений обстоятельств.
Рука потянула за рычаг, открылась дверь и нога вывалилась наружу. В борьбе с собой, найдя опоры я выдавливал себя из бьюика, в стремлении добраться до крышки багажника. Скрывавшую страшную тайну. Вальяжно, я шагал, выбрасывая вперед непослушные ноги, уверенно – неуверенной походкой. Лишь сердце репетировало инфаркт, перед дебютом.
Добравшись, я не стал томиться и потянул за крышку багажника, не ощутив сопротивления. Слушая скрип поднимающейся створки, мысли роптали, что нет смысла медлить. Но, даже зная, что там, готовясь к худшему, хуже того, что представили мои фантазии – уже быть не могло…
Или могло?
…
– Ахфлгв… хфва… – не даст Самаэль солгать, я хотел выразиться деликатнее. Но, я потерял дар речи, мою челюсть свело, и я брюзжал слюной. От осознания увиденного – мои ноги подкосились и попятились назад. Острая боль охватила в области сердца, вспышками молнии отдавая в левое плечо. Несмотря на то, что морально я уже готовился к тому, что там было, но к такому… – я не был готов.
«Какого дьявола?» – я обнаружил в багажнике свой собственный…
Труп.
***
Древний чердак, скрипучие гнилые доски продавливались, желая обвалится при каждом шаге. Шестилетний мальчик, в серых шортах и футболке медленно шагал в направлении старого кинескопа, пылившегося на чердаке уже несколько десятилетий. Продавливая большим пальцем кнопку, он запустил его, включился фильм.
Содом разума.
*Играет зловещая музыка*
Туду-ду-дуу!
[Титры]
[Титры]
Снято по роману автора Содомитов Аноним
Режиссер Ещен Ненайден
Сценарист Джейн Содомия
Художник Ещон Ненайден брат режиссера
Над музыкой работали Эщон Непридумав сват режиссера
Стихи читали Каво Хощ и Тавон Афантазир
[Еще титры]
[Тут еще какие-то титры]
Солнце уходило в закат, мужской силуэт скрылся в парадной подъезда.
Лестничный пролет, пустынный коридор.
Впрочем, как и мир,
Был окутан тьмой
Потерянных, заблудших – душ
Восславляющих Сатир.
Отворилась дверь, за ней лишь он один.
На нем пустой взгляд, в ней искрится страсть.
Она к нему прильнет, он в ответ молчит.
Холодом от него бьет,
И вроде тишь да гладь
Но…
Что же вдруг стучит?
Бешено, предрекая участи Карамзино?й,
В городе, забытом богом, да кто тому виной.
Он утопит – говорят, клетки, чувства
Инстинкты, дрожь по телу, а голоса
Здравого смысла – на нервах вьются.
Да и те, у кого глаза велики,
Тебе кричат – Беги!
Бьются об стекло,
Бросают солнца блики,
Зеркалом…
Услышь, наши голоса,
Душ, сколь уже погубленных ими,
Вырванных с корнем, забытых, затоптанных, кричат,
– Его чувства давно прогнили!
А его сердце, с рождения покрыл иней.
Но ты не слышишь, ведь его глаза… его уста…
Сладкими речами устланы его дороги,
На поступях к тебе возведены фонтаны
Души за ним кричат, – Они из нашей крови!
Но ты не слышишь, ведь,
Над пропастью,
Он протянул для тебя радужный мост,
И шепотом,
Не бойся, его держит крепкий трос.
Смотри, он усыпан лепестками роз.
Ступай, там явь твоих тайных грез,
Со зловещею улыбкой, щебеча над ухом,
За пазухой сверкает лезвие, острое,
– Шагни в фонтан, это очень просто.
И вроде, очевидно, это обман, как бесплатный сыр
Кем бы он ни был,
Хоть Апостол.
Или вернее,
Женских сердец Калиостро,
Что, разворошив всю душу – оставляет только остов
Но чем бы ни закончился роман, согласись,
Ведь острота отношений – обоюдоострое?
Да и как часто выпадает шанс, получить приз?
Детка, хватит рыть руками землю, просто ухватись.
Может он тот самый? – Боже, прошу, плиз!
Ведь, делать ничего не надо, просто возвестись.
А если что пойдет не так? – Просто развестись.
И вот ее вердикт – что там не случись,
Ведь в ее уме – решению всегда найтись.
А на крайняк как Эмбер Херд? – Окстись!
Ладно, плохой пример, знаю, не дуйся Кись.
И в сложном диспуте с собой, консенсусы нашлись.
У дамы, что горечь послевкусия,
Доселе не испытавшей в жизни.
А тем временем…
Призрачные голоса фонтана уносились ввысь,
– Дура, не ведись! Послушай, обернись!
– Да, он поможет, но только вознестись!
– Ведь он…
Предзнаменование,
Конца твоих времен,
