***
Темно-синий Шеви повернул на одном из перекрестков центра Чикаго влево на Онтарио-стрит, чтобы выехать по нему на шоссе следующий на северо-запад и отвезти Анну домой.
Они ехали по улице, растянувшейся по всему Чикаго от самого озера с востока на запад и выходящая прямиком на автостраду. Анна и Алекс жили по соседству с заповедником, в зеленом пригороде Форест-Глен на Тонто-авеню, в райончике с названием Уайлдвуд.
До выезда на автостраду ехать еще шесть кварталов и Уолли, сосредоточенный на дороге, периодически поглядывал в зеркало. Алекс сидел позади, развернувшись к Анне, но не зная, что сказать. Она сидела тихо, не издавая шума, словно притворяясь, что ее нет.
– Как она? – не отвлекаясь от дороги спросил Уолли, а Алекс, сидя полубоком и смотря на Анну лишь мотал головой:
– Не знаю, может нам позвонить отцу… – и после короткой паузы он обратился к ней, – Энни?
– Если ее отец коп, я думаю, он и так узнает… надеюсь нас не покажут по вечерним новостям… – задумавшись немного, Уолли ударил по рулю, – Вот же срань, а ведь могут…
– Точно, камеры… – тяжело вздохнул Алекс.
Анна внезапно начала шевелиться, прикрывая лицо рукой. Ее снова пробрал тремор, и она всхлипывала, плача и что-то бубня им.
– Что? Энни, что у тебя болит? Нам отвезти тебя в больницу? – Алекс задавал ей вопросы, но она лишь мотала головой, пытаясь шептать громче:
– Прошу, не звоните, прошу…
– Энни, пожалуйста, скажи, ты точно цела? – он снова спрашивал, желая быть уверенным, что с ней все в порядке и она кивала головой,
– Д-да, прошу…
– Хорошо, хорошо, – успокаивал Алекс, – Энни, пожалуйста успокойся, мы отвезем тебя домой.
– Я не хочу… чтобы он знал… прошу…
– Но он узнает… мы теперь звезды Мичиган-авеню так-то… – с улыбкой констатировал Уолли, и Анна, от безнадеги согнулась к коленям, схватилась за голову и зарыдала.
– Уолли, твою налево!
– Фа-ак… извини Энни, я не хотел, – Уолли тут же начал сворачивать на обочину и останавливаться, после чего развернулся к ней, – Энни, мы попытаемся… что в наших силах, чтобы никто не узнал, хорошо?
Анна сидела и плакала от бессилия, от того, как все обернулось и их слова уже не достигали ее. И пассажиры седана погрузились в свои миры, каждый в свой. Она пыталась пройти стадию принятия, а эти двое ковырялись в своих телефонах и переговаривались между собой, периодически произнося непонятные для нее слова.
– Фак, это надо в департамент влезть, здесь не получится… – с досадой вскрикнул Уолли и Алекс подтвердил:
– Да, надо на пятак ехать… – после, обернувшись назад он обратился к ней, – Энни, мы постараемся удалить записи.
– Но это не точно… – ответил Уолли, за что получил удар в плечо и презрительный взгляд Алекса. Подумав секунду, Алекс произнес достаточно громко и твердо, чтобы донести до нее свою решимость:
– Я удалю их, Энни, обещаю.
Смотря на нее, он хотел сделать все что в его силах, чтобы она улыбнулась, но не знал как. И это его угнетало.
– Вот только есть проблема, – Уолли снова рушил надежды, – завтра будет уже поздно.
– Может… сразу поедем на пятак? – задался вопросом Алекс.
– А как же она? – Уолли кивнул головой в ее сторону, – ее домой надо отвезти, по-хорошему…
– Энни, если хочешь, мы сначала отвезем тебя домой или…
Но Анна мотала головой, истощив запасы своих соленых родников. Вытирая салфеткой нос, она ответила сквозь всхлипы:
– Нет, не хочу… – и с этими словами она обессиленно откинулась на спинку дивана, повернув голову к окну и всматриваясь в высохшие следы дождя на стекле.
– Тогда поедешь с нами? Но предупрежу сразу, мы надолго там застрянем…
– …
Однако, она ничего не ответила, блуждая своим взглядом в пустынном пространстве. Подумав еще пару секунд, Алекс обратился к Уолли:
– Ладно бро, погнали к нам…
– А… ну, окей, – замешкав и оглядываясь на Анну, Уолли согласился и завел машину.
– Энни, может ты хочешь есть? Тебе что-нибудь взять по дороге?
– …
Алекс спрашивал, не зная, как иначе выразить ей свою заботу, но она пребывала в молчании. Анна сейчас обитала в другом мире, кусая ноготь и качаясь в машине, когда тот проезжал лежачих полицаев. Ее мысли кружили в танце с апатией на стекле окна, и последняя наслаждалась ее обществом, не желая ни с кем делиться.
Безысходность прилипла к окну, наблюдая за мельканием людей на тротуарах, машин на обочинах и бетонных стен высоток. Наблюдая изнутри седана, в своем отражении она видела, как стучался призрак ее души, пытаясь привлечь внимание этого мира, но тот слишком занят в погоне за своим счастьем.
Однако, если кто и знал, как привлекать к себе внимание, то это был Уолли. Словно заподозрив что-то неладное, он громко обратился к ним обоим, вырвав ее из объятий уныния:
– Постойте… – сначала Уолли оглянулся на друга, а после вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида, повернув его так, чтобы видеть лицо Анны:
– Я не понял, вы чё встречаетесь?
– А… что? – тихо сорвалось с ее уст, и она удивленно смотрела на Уолли.
– Ты чё несешь убогий?
– Это объясняет, почему она того… это, фью-ют… – в жестикуляции показывая рукой ныряние дельфина.
– Уолли, закрой варежку, сейчас не до твоих шуток…
– А что, разве не так? – переспросил Уолли.
– Нет конечно… – выпалил сходу Алекс.
– …
– А, хорошо, понятно, – услышав ответ Уолли закивал головой, – Тогда… Энни, предупрежу сразу, с ним лучше не связывайся, – внезапно он обратился к Анне, глядя на нее в зеркале и указывая большим пальцем на своего друга.
– Чего-о? – возмущенно Алекс обернулся на друга.
«Что? почему?» – выразительными бровями вопросила в мыслях Анна в удивлении.
– Вот что я тебе скажу, – Уолли жестикулировал ей указательным пальцем, – он тебе знатно поднасрёт, причем буквально, в этом он мастер…
– Ты чё несешь…
– Он тебе не рассказывал?
– Что? – произнесла она вслух, но в мыслях «О чем это вы?».
– Короче, была одна девушка, Сэнди… как-то она пригласила его к себе, типа помочь ей с уроками… ага, как же… она же отличница ёпта…
– Заткнись Уолли, а не то… – разгневанно Алекс демонстрировал свой кулак, готовый прилететь товарищу в лицо.
– …
– Ну а мы с ним перед этим наелись тако… и когда Алекс пошел к ней, она разрядила неловкую обстановку молочным коктейлем… вдобавок он трухнул маленько… нервишки и все такое, сама понимаешь…
– Сука, закрой пасть! – не стесняясь в литературных выражениях кричал Алекс, пытаясь своей рукой заткнуть рот тому, кто явно не прошел проверку на вшивость. В ответ Уолли толкал Алекса ладонью в лицо и продолжал вскрывать карты.
– Ну и навалил же он ей гостинцев… когда она полезла к нему…
– …
– Твою мать Уолли! – Алекс набросился на врага с кулаком, от души пробивая в плечо.
– Ауч, больно, гребанный дристос! – пытаясь удержать руль и концентрацию на дороге, Уолли также пытался защититься рукой от неприятеля.
– Гнида, не друг ты мне!
– Да кому ты сдался засранец!
– Ах ты сука!
– Короче, Энни… лучше встречайся со мной!
– Не будет она с тобой встречаться!
– …
Но Анна молча отвернулась от них и смотрела вдаль, пока железная колесница развернулась с изначального северного курса на юг и неслась посреди леса небоскребов.
Трясущиеся пальцы и сморщенные губы говорили, что ей хочется рыдать и кричать от бессилия. Но эти двое не давали ей шанса. Невольно представляя картину романтического свидания Алекса и Сэнди, она прикрывала тыльной стороной ладони свой рот.
Пытаясь скрыть предательство губ, тянущихся в улыбке, не смотря на бегущие по щекам слезы. Прислонившись к окну, она корила себя за то, что ей хочется смеяться.
Глубоко вдыхая воздух в всхлипе, роняя слезы на джинсовую куртку памятную,
Ища в детской комнате закоулков памяти,
Зов колыбельной устами матери.
В поиске для ноющей души, той теплой кровати,
И маминых объятий,
Ее рук, что по волосам гладили.
– Обернись время вспять, прошу…
Губы с тяжелым вздохом умоляли,
Говоря, что больше ничего не надо ей…
Рядом лишь побыть бы с ней,
Признаться, как сильно скучает по ней.
Обнять ее и прижаться, к груди сильней.
И низа что не отпускать…
В ее пальцах своими слиться,
И целуя ее руки извиниться,
Что не смогла смириться…
И не сумела,
Ни отомстить, ни примириться,
С собой, да жить дальше:
– Мама, я не могу больше!
Продолжать, утопая в мире фальши,
Я здесь страдаю, знаешь…
Мне одиноко тут одной,
И почему мир не пускает,
Последовать мне за тобой,
Прошу, забери меня с собой.
Мне здесь холодно и больно,
Это сущий ад и не найти покой…
Или хотя бы еще раз, дай мне
Услышать голос твой…
[Ту би континед…]
– Девять-один-один, что у вас случилось?
– Алло… я на Мичиган-авеню, тут… девушка… она хочет спрыгнуть с моста…
– Простите, могли бы вы повторить…
– А… да…
– Как вас зовут?
– Тина…
– Тина, эта девушка, вы ее знаете?
– Нет, я не знаю… она залезла туда… залезла на перила и собирается прыгать…
– Как далеко вы находитесь от нее?
Переговоры по рации:
[Пшш, пшш…]
Диспетчер: – Патрулям на Ривер-Норт, это одиннадцать-сорок-пять, поступило сообщение о попытке самоубийства на Дюсэйбл…
Патруль: – Десять-четыре, мы в паре кварталов, будем с минуту…
[Пшш…]
– Тина, помощь скоро прибудет, могли бы вы с ней дождаться…
– Нет, я… не могу… она… то есть ее…
– Тина, что случилось, она еще на мосту?
– Нет, ее похитили…
– Повторите, я вас не поняла…
– Ее похитили двое мужчин и увезли на машине…
– …
– Они затолкали ее в машину и…
– Тина, скажите, вы употребляли сегодня алкоголь или что-то наркотическое…
– Нет, я не пила… они прямо сейчас уезжают на север…
– Могли бы вы объяснить конкретнее, что произошло…
– Ее отпустили…
– Что?
– Они… они кричат что перепутали…
– …
– Like a river…
Башня «Орион-тауэр», ночь предыдущего дня.
Заступив на смену, за стойкой ресепшена сияли очаровательные улыбки портье. Стройные девушки в строгих костюмах, с бордовым жакетом поверх белых блузок. И как лица отеля, казалось, все сотрудники были стройны и красивы как на подбор.
В вестибюле кипела суетливая жизнь, здесь судьба сталкивала между собой незнакомцев ищущих пристанища для сна. Сотрудники незаметно растворялись в общей массе клиентов. И посреди толпы слонялся светловолосый мужчина в синей куртке, словно выискивая кого-то, но заглядываясь на юных дев за стойкой. Поневоле привлекая их внимание.
– Мила, кажется он смотрит на тебя. – Шепнула одна из них и та встретилась с ним взглядом, после чего обратилась к подруге Кэтти.
– Не думаю, – ответила она, – это ты у нас магнит мужского внимания.
– Что, почему это? – удивленно обернулась к ней коллега с красной заколкой «китти» в волосах.
– На тебя даже директор заглядывается и знаешь, это неплохой шанс для тебя… – начала подруга сватовство, но обратив внимание на заколку сразу засомневалась.
– Нет уж, только не он.
– Но почему? Он же красавчик, вылитый Тим Рот.
– Нет, он напыщенный. – Кэтти отрезала словом.
– Тогда Вениамин Викторович?
– Кто?
– Ну мистер Венок, глава безопасности…
– Не знаю, не видела его.
– Ну… знаешь… он похож на Траволту, даже улыбка у него такая же.
– Мне не интересно. – Кэтти вновь не проявила интереса и подруга внезапно вскрикнула, удивив своей настойчивостью:
– Да блин, ты должна найти себе кого-то!
– Что?
…И внезапно у всех сотрудников в холле одновременно зазвенели телефоны, вынудив остальных с удивлением обернуться.
В чате персонала пришло новое сообщение.
Уборщица:
«Вашу кладь!
Кто ходил сегодня в туалет?
У кого сбоит его прицел, опять?».
Джейн Содомия:
«Постскриптум:
Я сегодня там была,
Видела, я этого козла,
Короче, он…
Поссал, а потом нагло сморщил рожу,
Взглянул неодобрительно, короче, и брезгливо.
Два писсуара рядом, а он блин, все равно мимо.
Дима, Дима…».
Уборщица Катя:
«Гребаный ты Дима!».
Глава 3. Так много миль
Содом души.
Глава 3. Так много миль.
Чикаго, Сисеро.
Спустя двадцать с лишним минут синий Шеви проезжал в пригороде Сисеро, мимо огромного промышленного завода по Сисеро-авеню. Далее, проехав большую стоянку поддержанных автомобилей, Шеви свернул с дороги у вывески «Мотель Дельфин».
Это был старый двухэтажный мотель, выстроенный буквой «П» с парковкой внутри. Вернее, это было то, что когда-то называлось им. Сейчас же это больше походило на многоквартирный кондоминиум.
На парковке не было ничего, кроме трещин на асфальте, стертой желтой краски парковочных разметок и пыльных автомобилей. За парковочными разметками и поребриками были видны лишь обшарпанные коричневые двери квартирок, черные решетки на окнах, да перила второго этажа. А по всему периметру второго этажа было то же, что и на первом.
Седан припарковался на дальней левой стороне у стальной лестницы на второй этаж, после чего из него вышел невысокий парень в куртке «Чикаго Буллз». Следом вышел Алекс, тут же поймав ключи от Шеви, что кинул в его сторону Уолли и направился к лестнице.
Он поднялся по ступенькам не повстречав человека, которого там не было сегодня. Пролеты мотеля пустовали, постояльцы сбежали в будни. Алекс обошел машину, собираясь открыть дверь с другой стороны, но она открылась изнутри.
Анне хватило получаса их общества, чтобы забыть на время о тревогах. Наблюдая из окна за мельканием жизни на улицах Чикаго, Анна уже ни о чем не хотела думать. Ни о чем не маяться и будь что будет. С лицом в крови она вышла из машины и уже не была такой потерянной, когда оглядывала мотель и его парковку.
По центральной улице мимо мотеля сновали автомобили, оставляя за собой шум проносящихся моторов и колес. Алекс говорил что-то Анне и указывал пальцем на второй этаж, в направлении, где Уолли доставал ключи из кармана и открывал хлипкую дверь с номером «53». За дверью этой мини квартирки оказалась железная решетка, сваренная из толстых прутьев арматуры.
Отворив решетку, Уолли вошел в просторную комнату со старым кожаным диваном вместо кровати у левой стены и кофейным столиком перед ним. В дальнем углу, прямо за диваном была еще одна дверь, ведущая в соседний номер. На противоположной от входа стене стоял шкаф и рядом была приоткрыта дверь в уборную.
Над диваном висела полка с книжками, там же была и рамка с фотографией и прочим хламом, а с края свисали потрепанные боксерские перчатки. По другую сторону на стене пылился телевизор с настенной полкой под ним, где находился DVD-плеер и стереосистема. На полу у стены валялось куча проводов, полиэтиленовые пакеты и разный мусор в них. Перешагивая через них, Уолли направился к двери в соседнюю комнату. И следом, впервые за долгое время в их коморку вошла девушка.
– Добро пожаловать в нашу обитель, – озирая бардак Уолли неловко улыбнулся Анне. – Здесь не всегда так грязно, просто… – с силой продавливая заевшую ручку он напрягся в лице, – ух, вот же упрямая… просто, уборщица заболела, эхе-хе…
– У нас есть уборщица? – внезапно донесся вопросительный голос Алекса, который следом обратился к Анне: – Энни, там за дверью уборная, думаю… тебе стоит умыться…
– Да, спасибо. – Ответила Анна и пошла привести себя в порядок.
– Конечно есть, ты уже забыл? – и Уолли широким жестом показывал Алексу состояние их логова, прошептав вдобавок: – Чел, глянь на это дерьмо.
– А… бро, я хоть и знал, что ты та еще свинья, но не думал, что настолько! – громко поддержал Алекс своего друга.
– Вот сука…
Закрыв за собой дверь, Анна смотрела на свое отражение в зеркале с боевой раскраской коммандос. Красивая боевая блондинка со взъерошенными волосами. Ее верхняя половина лица размазана потекшей тушью, а нижняя красными усами, тянущимися от самых ноздрей. Также полосы на подбородке и высохшее пятно на носу, напоминавшее клоунский нос.
Смывая с себя весь макияж со спекшейся кровью, она заметила на джинсовой куртке бордовые пятна. Расстроившись, она в спешке сняла куртку и начала стирать ее в струе из-под крана…
Когда Анна скрылась за дверью ванной комнаты Уолли тут же позвал Алекса:
– Бро, надо что-то решать.
– О чем ты?
– Это не нормально чел, она же пыталась покончить с собой, – указывая рукой на дверь уборной Уолли шепотом выражал свое недовольство. – А мы не будем сообщать ее отцу? Ты серьезно?
– Она этого не хочет.
– А если она снова это сделает? Предлагаешь потом делать вид, что мы ничего не знали?
– Этого не будет.
– Откуда тебе это знать?!
– Я ее знаю… в смысле… – и приложившись пальцами ко лбу, словно что-то забыв Алекс продолжил, – Я… я поговорю с ней, ясно?
– Бро, я серьезно, это не нормально… – вербально и невербально, Уолли сопровождая слова жестами пытался донести до друга элементарную логику своих мыслей, – Ты ее знаешь значит? А вот я – нет. Я вообще впервые ее вижу и что-то не припомню, чтобы ты мне о ней рассказывал.
– Да брось, мы с ней просто не общались пару месяцев… может чуточку больше…
– Что? И как давно не общались?
– Ну… блин, с прошлого дня рождения…
– Ватафак чел?! Это целый год, а не пару месяцев!
– Да ладно тебе бро, – словно в мольбах, Алекс безнадежно рассек воздух руками, – дай, я сначала поговорю с ней, окей?
– Да чтоб тебя… – ответил Уолли как внезапно отворилась дверь и оттуда вышла Анна в черной короткой футболке с белыми узорами у ключиц. И в ее глазах Уолли снова это делал – неловко улыбался, и хлопнув друга по плечу начал удаляться во вторую комнату:
– Я пока начну бро, а ты лучше купи нам поесть.
– А… что… а, да… хорошо… – увидев ее Алекс растерялся, потеряв свой речевой аппарат.
Впервые за весь напряженный день, когда все утихло, в двери его мозга постучались сигналы держа в руках букеты с ароматом жасмина. Благоухающие волны неслись от нее, распахнув его окна своим ветром и сдувая тюль.
В своих замедленных шагах с оружием убийственных чар, эта блондинка сейчас неслась прямо на него. Держа в руках мокрую куртку, она собиралась о чем-то его попросить. А может и просто убить его, наповал.
Этот смытый макияж слетел с нее словно ограничитель скорости. Глаза моргали в порхании влажных ресниц, на них блистала роса в каплях и очи ведьмы зазывали его в свой бирюзовый омут. А нежные очертания лица в невинности взгляда, своим очарованием… – она со скоростью света сносила с ног и уносила в космос.
В этой войне ее не победить, его мозг капитулировал, вздыхая: «Я тут бессилен, это без шансов…».
– Алекс… – с ее желанных уст он услышал свое имя и понял, что уже проиграл, мысли падали на колени заверяя: «Она снова разобьет нам сердце», и она протянула ему свою куртку, – Можно ее где-то высушить?
– А… что… да, внизу есть прачечная… – он забирал с ее рук замоченную куртку, и капля воды слетая разбивалась о паркет, – Может, лучше закинуть в стирку? Мы все равно нескоро закончим…
