– Настоящее шоу началось бы, если бы схлестнулись практикующие. Однако этого не произошло ни тогда, ни в случае с тобой и твоей паранойей.
– Да, мы всего-то дошли до Захаровой и ее «чудесного» сундучка с камешками, – язвительно отметила Ирка.
– Зря ты так, – Саша покачала головой. – Это еще очень культурное решение проблемы. Как-то раз, на каникулах в Калуге, на нас наткнулся тандем темных… Не буду вдаваться в подробности, но, если коротко: они начали, а Варя закончила, – Миркова щелкнула пальцами. – Мощная порча была, у меня потом волосы на голове еще пару дней шевелились.
– Я просто хочу сказать, что сейчас мы все в хороших отношениях, – быстро вклинилась я, пока Ругалова не успела возмутиться «драконовскими» методами ПрахМира. – Не надо заранее думать и ждать, когда это может измениться, а помогать друг другу сейчас. Поэтому, у меня есть один важный вопрос к вам обеим до того, как мы перейдем к Вальпургиевой ночи, ладно?
– Задавай, – прищурилась Пантера.
– Давай, я готова, – поддержала Ирка.
– У вас когда-нибудь было чувство, что некоторые привычные способности фамильяра работают как-то не так, или вообще не включаются?
– Не-а, – уверенно заявила Ругалова. – У меня скорее наоборот было: иногда я не понимала, что они работают. То есть как бы лошадь побежала раньше, чем ее запрягли.
Хмыкнув на сравнение, я повернулась к притихшей Пантере. Девушка вертела в руках брелок в виде серебристой фигурки потягивающейся кошки, и ее задумчивое выражение лица не предвещало ничего хорошего.
– Плохие новости? – осторожно поинтересовалась я, когда молчание затянулось.
– Угу, – кивнула Миркова, глядя перед собой. – Личные ментальные возможности фамильяра напрямую зависят от его психического состояния. Иными словами, если сейчас у тебя трудности с привычной способностью – проблема в голове. Я сама сталкивалась с этим. Есть одно огромное различие между практикующими и фамильярами, о нем редко говорят, хватает и очевидного, но по мне оно одно из самых важных.
– Какое? – опередила меня Ругалова, пригнувшись к коленям, чтобы лучше видеть Пантеру.
– Практикующие, если вдруг их все достанет и станет невмоготу, способны отказаться от дара и жить обычной жизнью. На такое идут редко, Варвара, например, не знает никого, кто бы так поступил, но выбор остается за ними. У нас такой роскоши нет. Фамильяром родился – фамильяром живешь.
«Фамильяром умрешь», – логично закончила я про себя, поежившись.
– Подожди. Хочешь сказать, если практикующий фамильяра отказывается от дара, то фамильяр…ммм… переходит к следующему, что ли? – ошарашено высказала Ирка.
– При особом везении. Вы же уже достаточно пробыли фамильярами, чтобы осознать все прелести уз с практикующим? Если с их стороны все будет вырвано с корнем, с нашей продолжит цвести и требовать чего-то вроде новой благодатной почвы, – мрачно усмехнулась Миркова. – Понятно, что второй практикующий никогда не сравнится с первым, но в такие дебри я лезть не собираюсь. Варя скорее себе все кости переломает и съест таз червей, чем откажется от дара.
– Влад тоже, – среагировала я, не став напоминать, что совсем недавно мы доказали это на злосчастной крыше заброшенного завода.
– На меня не смотрите, я считаю, что у Леши даже такой мысли не возникнет, – замахала руками Ирка. – Но узнать было интересно, никогда не задумывалась.
– Я не просто так это в разговор вплела. Способности фамильяра – врожденные. Им нельзя научиться, как практикующий-самоучка Шакал, развить с нуля, или получить еще каким-либо способом, вроде жертвоприношения.
– А что, дар практикующего можно и так получить? – поперхнулась Ругалова.
– Помнишь историю древнего мира? – приподняла бровь Миркова. – Жрецы преподносили богам много чего, и не всегда это были мед с молоком или фрукты. А про вуду что-нибудь слышала? Вот и делай выводы.
Скривившись, Ирка откинулась обратно на спинку, наверняка подумав о человеческих жертвах, реках крови, отрубленных конечностях и внутренностях. По крайней мере, в моей голове возникла именно эта цепочка образов.
– В общем, твои способности не могут вдруг исчезнуть, или как-то неправильно заработать. Это что-то вроде меча и щита – если натренировался ими пользоваться, то дальше ты или берешь их в руки и дерешься, или вообще не притрагиваешься. Разбираться надо не с оружием, а с тем, что мешает его поднять.
– Проблема в голове, – повторила я ее слова.
– Ничего удивительного, – фыркнула Ирка. – У тебя в последнее время что ни день, то новая проблема. Похищение, этот гад сбежавший, родственники новые, как двое из ларца, и еще масса приятностей вроде универа, козла с Крокодилом на привязи, да и с Вл… Ой! – Ругалова зажала рот рукой. – Яшык прикушила, – сморщилась подруга.
– С Захаровой шутки плохи, – понимающе покивала Саша.
Я сочувственно глянула на Ирку, догадываясь, что последний камень на весах моих проблем она относила к нашим странным отношениям с Яблоневым, мерси его клятве. Зато благодаря ее клятве, данной Шляпнице, Ирка не имела возможности капать мне этим на мозги.
– Ну, это я уже поняла, – пробурчала Лошадка.
– Что у тебя случилось, что ты не могла пользоваться способностями? – осторожно поинтересовалась я у Мирковой, морально готовая получить в лоб за такие личные вопросы.
Пантера тяжело вздохнула. Я заметила, как она дернула рукой к карману за пачкой сигарет, но мы были в парке посреди белого дня, так что с желанием покурить придется потерпеть.
– Я тогда, наверное, год уже как была фамильяром, чувствовала себя очень уверенно, много тренировалась и хорошо знала, на что способна. Вернее, я так думала, – хмыкнула Миркова. – Как-то раз зимой мы с Варварой шли от клиента поздно вечером. Сами знаете, когда практикующий вымотан, мы напряжены еще сильнее обычного, и цель всего одна: максимально быстро и без происшествий доставить его домой.
– Есть такое, – в один голос поддакнули мы с Иркой.
– Вместо того, чтобы вызвать такси или добраться другим транспортом, Варя решила пройтись и проветриться. Я помню, что идея не понравилась мне сразу, но не стала спорить с Праховой, тем более что пройти нужно было всего пять улиц, а это полчаса медленным ходом с подуставшей ведьмой на прицепе. Где-то на середине дороги, как раз в одном из дворов между двумя остановками, к нам в попутчики стали набиваться два наркомана, – Сашка мрачно усмехнулась. – Вам еще не доводилось сталкиваться с таким?
Переглянувшись, мы с Иркой отрицательно покачали головами.
– У них особая энергетика саморазрушения и дурманящий запах, как будто наркоз ввели, и он вот-вот подействует, – продолжила Миркова. – Когда до меня дошло, что от такого присутствия может случиться с практикующим, только что изрядно потратившим силы на изгнание нескольких тварей, я на инстинкте полностью перешла в режим сущности. Конечно, в такой ситуации, любой опытный фамильяр остановится на классической защите: изолировать практикующего в ментальном пространстве и перекрыть подход к нему физически.
– Дальше делаешь лицо пострашнее, добавляешь во взгляд желание убивать, и сторонний интерес пропадает сам собой, у всех внезапно находятся дела поважнее, – покивала я. Сама я уже не раз успела применить эту теорию на практике, правда Владу чаще угрожала надушенная бумажка с телефончиком, подкинутая в капюшон толстовки, но кому нужны эти жалкие подробности?
– Верно, – Саша дала мне «пять». – Конечно, сейчас в подобной ситуации я поступила бы совершенно иначе, но в тот момент… Инстинкт «защитить любой ценой» перекрыл все, я не пыталась избежать угрозы, сразу же дойдя до точки «устранить». Последнее, что я помню, как один из них попытался наскочить на Варвару, говоря что-то о том, что девушкам не следует ходить в одиночку так поздно, мало ли что может случиться. Когда мозги, не без помощи Праховой, встали на место, оказалось, «мало ли что» случилось с ними. Моя семья – династия военных. Прадед, дед, отец, мама и оба старших брата – все носили или носят форму, все отличаются бойцовским характером и с детства учатся держать удар. Я двенадцать лет занималась каратэ, потом пять лет айкидо, а сейчас кикбоксингом…
Краем глаза я заметила, как раскрылся рот у Ирки.
– Понятно, почему ты так хороша, – протянула я. – Получается, у тебя не только сущность ловкая и быстрая, но еще и тело натренировано.
Я мигом вспомнила, как легко и непринужденно Саша вела себя на наших тренировках, подсказывая и показывая, как отступать, разрывать дистанцию и блокировать нежелательные для практикующего контакты.
– Лестный отзыв, – выдала Миркова одну из кошачьих улыбочек Праховой. – Варвара считает, что все, что было в моей жизни до запуска фамильярства, готовило меня к нему. У тебя, потомственной, все ментальные навыки и умения в подкорке, зато приходится подтягивать физический план. У меня наоборот: полная готовность во втором и необходимость обучения в первом. Обучаться и тому, и другому одновременно невозможно, слишком много времени займет.
– Это не совсем верно, – вмешалась Ирка. – По-твоему выходит, что фамильяром, помимо потомственного, может стать только кто-то спортивный, но я, например, ни то, ни другое.
– Я же сказала: не становится, а рождается. С вами, светленькими, отдельная история, – скривилась Пантера. – Ваши практикующие не лезут в могилы за ответами, не погружаются в мир мертвых и предпочитают не сталкиваться точкой зрения с чужой стенкой мнения. Если ты родился фамильяром темного, тяга к спорту и успеху на этом поприще гарантирована. Хотя, посмотри на Потапова. Далеко не рохля, верно? Алена у Паши – профессиональный пловец. Я знаю еще троих фамильяров темных из других городов, и это все ребята с хорошей физической подготовкой.
Я кивнула, соглашаясь с Мирковой. Спортивный характер и целеустремленность – то, что доктор прописал, когда состоишь в тандеме с темным. На слабых ножках по дремучему лесу не побегаешь, без силы воли и упорства с уверенными ведьмами и ведьмаками не поспоришь. Когда-нибудь я перестану удивляться закономерности всего происходящего в мире практикующих, но точно не сегодня.
– Так что случилось с теми наркоманами? – вернулась я к прежней теме.
– Да ничего хорошего, – зыркнула исподлобья Саша. – Первому я сломала руку и выбила зуб, второму вывихнула колено, сломала кисть, нос и обеспечила сотрясение, плюс еще по мелочи синяки, ушибы и ссадины. Зрелище было жалкое: два покалеченных доходяги, снег вокруг в крови… Первый раз, когда я по-настоящему осознала, на что способна, и все резко перестало быть эфемерным и существовать в теории. Это была жесткая практика, и на то, чтобы принять ее и себя потребовалось много времени. Несколько месяцев после того случая я не могла атаковать на любом плане, каждый раз в голове будто щелкал выключатель.
– Окей, это серьезная ситуация, – согласилась я, догадываясь обо всем, что Миркова не произнесла вслух. Слепая ярость и испепеляющее бешенство, игнорирующие существование любых тормозов, были знакомы мне не понаслышке.
– Поэтому, если что-то не так, ищи ответ здесь, – Пантера постучала себе по виску. – Или передавила страхом, или закопала неуверенностью.
Я понимающе кивнула, однако ничего из сказанного не походило на мой случай. Интуиция с Вальпургиевой ночи вела себя, как пьяная, как будто на моей привычной волне шел эфир с помехами. Утром я смогла учуять апельсины с третьей попытки, хотя они лежали прямо передо мной. Впрочем, нельзя исключать и правоты Влада, Ирки и, похоже, всех окружающих, осведомленных о моих приключениях. Всему виной банальный стресс.
– Ладно, а что насчет костра силы? – прервала спокойное молчание Ругалова.
– Пойдемте еще пройдемся, сюда приближается много детей, а это всегда слишком громко и суетливо, – сморщила нос Сашка. – Так что насчет костра? – спросила девушка, когда мы свернули на другую аллею. – Вам официальную версию практикующих, или мою личную?
– Официальную мы и так знаем, – пробормотала я. – Ничего точно сказать нельзя – будем ждать прояснений. Никто не паникует, занимаемся обычными делами, улыбаемся и машем.
– У тебя прямо подгорает, а? – хихикнула Пантера.
– Я очень хочу спокойствия и обычной фамильярской рутины, но не могу делать вид, что все нормально, когда все вокруг твердит об обратном. Так что давай свою версию.
– Она основана не на логике и расшифровке значения, как делают практикующие, а на языке тела. Во-первых, когда вас накрыло, мы с Варей уже отстрелялись. Она сильно отвлеклась на свое видение, поэтому не заметила, как все началось. На самом деле, никто кроме меня на тебя не смотрел, Яблонев тоже был в трансе. Ты оскалилась, – Сашка покосилась на меня. – Настолько свирепо, что я повернулась по кругу, выискивая недоброжелателей, решив, что твой нюх сработал быстрее моего слуха. Это явно была реакция на прямую угрозу, инстинкты не обманешь. Во-вторых, вы обе вертелись, пинались и размахивали руками, но движения были больше похожи на драку, чем на панические попытки отмахнуться от чего-то неприятного. В чем бы ваши мозги в тот момент не увязли, рефлексы и инстинкты оно не остановило, так что я думаю, что это было предупреждение о серьезном враге, причем конкретно тебе, – серьезно посмотрела на меня Миркова.
– Ты этой теорией с Варварой делилась? – выпалила Ругалова.
– Нет, я вообще собиралась рассказать ее только Агате, но раз разговор зашел при тебе… – Пантера пожала плечами. – Если сказать практикующим, это может нарушить их концентрацию для помощи другим людям. К тому же, я могу ошибаться, и тогда весь круг будет напряжен попусту. Нам уже Игната хватает, а если у него еще окажется темный на подхвате, вообще весело будет, – закатила глаза девушка, доставая сигареты, как только мы вышли из парка. – В общем, будь начеку, не расслабляйся и проверяй нюхом каждую подворотню дважды, прежде чем туда зайти, ладно?
– Ладно, – безрадостно протянула я, надеясь, что такой осечки, как с апельсинами сегодня, больше не повторится.
– Мне пора. Если что, звоните, коллеги, – отсалютовав двумя пальцам, Пантера бойко зашагала через дорогу на загоревшийся зеленый. Похоже, фамильяр Праховой не была фанатом долгих прощаний.
– Ну, спасибо, Агата! – накинулась Ирка, едва мы повернули в сторону дома. – До этой прогулки я верила, что не о чем волноваться, раз толком ничего не произошло…
– Ничего не произошло? – перебила я. – То есть, когда нас с Владом едва не убили, или когда мы вдвоем бились в припадке у костра – это ничего не произошло? Ничего себе у тебя стандарты завышенные!
– Чего ты завелась-то, я не это имела ввиду! – всплеснула Ругалова руками, едва не выронив сумку. – Я говорю, что касательно этих видений пока еще ничего не произошло, это вроде как… ну… типа тизера к фильму, или анонса книги.
– Ага, и я даже уже знаю их жанр, – хмуро заметила я. – Ужасы и триллер.
– Я думала, ты скажешь детектив, и я такая: «убийца дворецкий»! – толкнула меня в плечо Ирка, и мы обе прыснули. – Ладно, если серьезно, Миркова сильно напрягла, и ты еще со своими разговорами про нарушение способностей… Кар-кар знает?
– Да ничего такого, я просто любопытничала, как всегда. Если у меня что и не получалось последнее время, то это из-за усталости… эмоциональной и ментальной, – добавила я настолько уверенно, что почти сама поверила.
Попрощавшись с Иркой на остановке, я проверила телефон, не порадовавший никакими новостями от Яблонева. Стоило только подумать о ведьмаке, как экран высветил входящий «Князь», и заиграла одноименная композиция «Наутилуса Помпилиуса». Покивав строке «Идет, идет, идет вслед за мной…», я приняла вызов:
– Слушай, у меня вопрос.
Хохотнув в ответ, Яблонев фыркнул:
– О, боги, как я удивлен.
– Какая мелодия у тебя стоит на меня?
– «Волкодав» «Мельницы», – не задумываясь, ответил Влад.
Широко улыбнувшись такому выбору, я перепрыгнула бордюр и бодро зашагала в сторону дома.
– Как погуляли?
– Непло… подожди. Я не говорила тебе о прогулке, – нахмурилась я.
– Я же практикующий. Причем темный.
– Нефильтрованный, – буркнула я, добиваясь еще одного смешка. – Ты что, опекаешь меня 24 на 7?
– Вообще-то, это моя обязанность, но, на этот раз, все гораздо проще: мы разговаривали с Варварой по делу, и она сказала, что Саша отправилась на встречу фамильяров-девочек в парк. Её-то фамильяр рассказывает, когда собирается повидаться с другими членами круга.
Я закатила глаза, безо всяких способностей слыша укор.
– Ну, я новичок без опыта работы, откуда мне знать такие тонкости, – прикинулась я невинной овечкой.
– Я мог бы сейчас прочесть целую нотацию на эту тему, но меня слишком радует твое настроение, так что оставим ее на другой случай, – неожиданно отступил Влад, и мои щеки сообщили, что собираются треснуть от удовольствия.
– Вот это щедрость, Княже, – хмыкнула я.
– И ты туда же, «Князь тишины» на звонке, верно? – протянул Яблонев. – Я думал, ты выберешь что-то пооригинальнее.
– Вообще-то сначала я хотела «Черный ворон, чёй ты вьешься над моею головой…», но это как-то слишком трагично, – припомнила я.
– Да уж, – оценил ведьмак. – Как ты уже догадалась, я звоню не просто так.
– Вот это новость! – деланно возмутилась я. – Никакого интереса к жизни своего фамильяра, посмотрите на него, сплошной деловой подход!
Я прикусила язык, сама не понимая, откуда взялась эта фраза и интонация. Когда это я так развеселилась?
– Странно. Я чувствую, что ты абсолютно трезвая и на истерику это тоже не похоже, – вторя моим мыслям, медленно проговорил Влад. – Ты пытаешься скрыть свое настроение и переигрываешь?
Логичное предположение, но нет.
– Сбой на фоне эмоциональной нестабильности, – повторила я объяснение Ругаловой, которое она вывела из-за моих резких перепадов настроения. Как часто они случались с тех пор, как умер Илья? Возможно, пора подумать о записи на прием к Тамаре в качестве пациента. – Сама уже ничего не понимаю.
– Я понял. Это нормально, скоро пройдет, – успокоил Влад. – У меня на завтра появилось дело, нужно будет съездить в Заречье к одной семье, говорят у них двух дочерей кто-то душит по ночам. Составишь компанию?
– Спрашиваешь! – фыркнула я, поежившись от ситуации. – Думаешь, сущность?
– Слишком много вариантов, нужно смотреть на месте. – Я почти видела, как он пожал плечами. – О, боги…
– Что такое?
– Мать что-то спалила на кухне, судя по запаху, возможно даже Кельта. Я позвоню ве…
– Спасай Кельта! – перебила я, успевая услышать хихиканье ведьмака, прежде чем звонок разъединился.
Решив провести сорок пять секунд ожидания зеленого светофора с пользой, я погрузилась в карту запахов. Наверняка утром были какие-то неправильные апельсины – сейчас все ароматы распознавались отчетливо, слой за слоем. Парфюм женщины справа, булочки из хлебной палатки за спиной, табак, бензин, резина, асфальт… Поморщившись от волны перегара, донесшейся слева, я «отключила» супер-обоняние, сосредоточившись на дороге.
Когда до дома оставалось два поворота, взгляд зацепился за знакомый силуэт на другой стороне дороги. Несмотря на то, что девушка стояла спиной ко мне, я легко узнала в ней Ярославу Самойлову. Окликнуть никогда не улыбающуюся одногруппницу, прозванную Несмеяной, помешала увиденная картина в целом.
Пригнувшись, Ярослава разговаривала с кем-то на пассажирском сидении черной иномарки, держась за дверцу машины. Короткая вспышка головной боли заставила зашипеть сквозь зубы; где-то там среди полей Герцогиня недовольно заворчала и поскребла передними лапами землю. Моргнув, я успела увидеть только рукав джинсовой куртки Самойловой, прежде чем она села в машину, и та умчалась наперерез трамвайным путям.
У Ярославы появился парень? Помотав головой так же, как собака стряхивает с шерсти воду, я вовремя вспомнила, что ее бабушка недавно оказалась в больнице, и ей требовался уход. Скорее всего, Самойлова разговаривала с ней, садясь в такси.
Точно, потому голова и заболела, что я почувствовала чужую болезнь. Все-таки зря на себя наговариваю, все с моими фамильярскими настройками в порядке.
