Решение разместить Центр управления миссией на базе Пекинского центра аэрокосмического командования и контроля лидеры трех стран приняли по двум причинам. Нормальное функционирование НАСА было нарушено падением астероида, а ЦУП Роскосмоса значительно уступал по оснащению и инфраструктуре. Поэтому предложение кураторов по Пекину возражений не встретило.
Под Центр китайцы выделили отдельный блок зданий с операционным залом, примыкающей офисной секцией, собственным цифровым центром и несколькими вспомогательными зданиями. В общем, инфраструктура соответствовала масштабу задач и подчеркивала исключительную важность марсианского проекта.
Руководство миссии состояло из трех директоров, осуществлявших непосредственное управление, и трех кураторов, обеспечивавших связь с лидерами Китая, США и России. По одному от каждой страны. Состав Центра был собран из специалистов трех стран. Несмотря на различие во взглядах и некоторые языковые трудности, персонал за время полета «Зевса» к Марсу неплохо сработался и теперь функционировал как единый организм.
После разговора с Теоном Шаоси отослал двум оставшимся директорам его запись и сел за составление справки для своего куратора, члена Центрального Комитета компартии Китая, отвечающего за науку.
Ситуация складывалась непростая. Несмотря на то что три самые мощные нации планеты готовились к полету на Марс, зная, что Фобос является творением внеземной цивилизации, при непосредственном контакте выяснилось, что земляне к нему совершенно не готовы. Ни у ЦУПа, ни у кураторов, ни у правительств не было не только плана действий, но даже и общих мыслей о том, в каком направлении развивать «отношения». Первая киношная фраза «Здравствуйте, братья по разуму. Мы земляне. Мы пришли с миром», по сути, была уже сказана. Что делать дальше, никто не знал.
Возможности Фобоса пугали, но и открывали захватывающие перспективы. Если предположить, что все, что рассказал Курц, правда и у него действительно состоялся ментальный контакт с инопланетным разумом, который называл себя Фобос, то выбор у человечества был весьма ограничен – принять предложенные условия или рисковать гибелью цивилизации от гамма-всплеска в отдаленном будущем. Но и в этой сделке тоже существовали свои риски.
Первым и главным из них был тот факт, что Фобос находился на значительно более высоком уровне развития. Его технологии контроля и манипуляции сознанием поражали и пугали одновременно. Та легкость, с которой он мог проникать в мозг человека, изначально давала ему огромное преимущество, даже, можно сказать, превосходство. Дружелюбие, проявленное во время первого контакта, и заявления Фобоса о том, что его способности ограничиваются внутренностями ковчега, надо было принимать очень осторожно, как и то, что его ментальные свойства существуют для того, чтобы соединить в одно целое сознания неких Создателей для увеличения их эффективности. Его реальных возможностей никто не знал, и даже предположить их сейчас было очень сложно.
Второй риск Шаоси видел в мотивах сделки. Фобос заявлял о том, что его миссия – возродить Марс. Эта цель заложена в него таинственным Творцом. Для ее исполнения нужны Создатели, место которых он предлагает занять человечеству. Вроде бы логично. С цивилизацией, подобной человечеству, освоить Марс искусственному разуму, висящему на орбите, будет гораздо легче. Хотя религиозный элемент в виде Творца здесь явно выпадает из общей картины. Но кто знает, какие были предыдущие Создатели. Возможно, религия являлась основой их общества.
Шаоси поймал себя на мысли о том, что назвал марсиан «предыдущими Создателями». Такая формулировка предполагала, что будут следующие, а на эти «следующие» имелся пока только один кандидат. Он нахмурился, понимая, в каком направлении движется его логика, несмотря на очевидные риски.
Дальше о мотивах и целях. Зачем Фобосу Создатели? Ведь можно просто провести посев, встать в точку Лагранжа, прикрыть Марс своим магнитным полем и наблюдать, как там восстанавливается экосистема. Для этого не нужны Создатели. Можно было бы понять, если бы он хотел возродить погибшую три миллиарда лет назад цивилизацию марсиан. Но нет. Ему была не нужна прежняя раса потому, что рост ее популяции займет слишком много времени. Лучше взять готовых землян. Их уже имеется достаточное количество. Зачем на возрожденном Марсе нужно большое количество Создателей? Причем неважно, какой расы, марсианской или земной. Этот вопрос пока тоже оставался без ответа.
Получается слишком много неизвестных, и каждая из них способна при стечении определенных факторов превратиться в реальную катастрофу.
Что из плюсов сделки? Новые заоблачные технологии, открывающие фантастические перспективы. Возможность в будущем избежать гамма-всплеска и сохранить планету. Ну и освоение Марса и ближних планет Солнечной системы. Достаточно ли этого, чтобы перевесить риски? Ответ на это должны дать лидеры стран-участниц проекта. А пока… Пока пусть Фобос на деле продемонстрирует свою добрую волю: поделится с землянами технологиями, способными остановить глобальное потепление.
Да. С этого, наверно, и надо начинать. Нужно держать контакт с инопланетным разумом, пока не прояснятся ключевые вопросы. Оставить Фобос просто так болтаться на орбите Марса нельзя. Неизвестно, как он оттуда может повлиять на Землю. Значит, надо будет разматывать эту ситуацию постепенно, стараясь получить максимально возможный доступ к новым технологиям и при этом модерировать риски. На определенном этапе можно попытаться взять под контроль или хотя бы привлечь на свою сторону искусственный разум Фобоса. Сложная задача, долгосрочная, но в случае успеха открывающая фантастические перспективы.
Закончив рекомендацию, Шаоси перечитал ее еще раз и отправил куратору, скопировав двум другим директорам. У них могут быть иные мнения, но свое он уже сформировал.
Мнения директоров миссии из России и США действительно отличались.
Русские оценивали риски попасть под контроль инопланетного разума как критические и предлагали немедленно уничтожить Фобос в надежде на то, что через 180 лет человечество самостоятельно найдет способ защититься от гамма-всплеска. По их мнению, идея создания магнитного щита в марсианской точке Лагранжа могла быть осуществима имеющимися на земле ресурсами. Теоретически там можно разместить систему мощных электромагнитов, похожих на те, что используются на коллайдерах. Если расчеты такой установки подтвердятся, то человек может начать терраформирование Марса без помощи Фобоса и через 150 лет получит условно пригодную для заселения планету.
Американцы мыслили в схожем направлении. Правда, перед уничтожением Фобоса они предлагали сымитировать готовность к сделке и получить от него технологию, способную остановить глобальное потепление.
Рекомендации директоров были направлены кураторам, которые после короткого совещания пришли к компромиссу. Основной целью миссии является получение от Фобоса новых технологий, при этом минимизируя последствия ментального контроля со стороны инопланетного разума. Если для этого участникам миссии на определенном этапе нужно будет сыграть роль новых Создателей, то так тому и быть. С этого момента миссия получила название «Рассвет». Для ее развертывания будет построена марсианская одноименная орбитальная станция. Ее заселят несколькими сменами добровольцев, которые по прибытии на Землю будут находиться на жестком карантине до следующей смены. Для этого придется построить отдельный, полностью автономный городок. Такой карантин будет продолжаться, пока не выяснятся параметры ментального контроля Фобоса и не будет ликвидирован риск заражения людей инопланетной биологией. Помимо исследований на станции будет секретная боевая секция, полностью автоматизированная и управляемая с Земли, чтобы искусственный разум о ней не узнал через контакты с астронавтами. Боевые возможности станции будут применены в случае угрозы со стороны Фобоса. Список этих угроз предстояло еще формализовать.
В целом Шаоси был доволен таким решением. Оно предоставляло шанс продолжить контакты и одновременно вводило силовую компоненту, способную уничтожить Фобос. Теперь нужно было выработать последовательность ближайших действий.
Из-за смены цели миссии пришлось корректировать полетные планы. На орбите Земли был уже собран «Зевс-2». Еще один комплект космического буксира «Зевс-3» находился на космодромах в Китае и России, готовый к отправке на орбиту для сборки. Доставивший астронавтов на орбиту Марса «Зевс» был в трех неделях пути. Ему понадобится месяц на обслуживание, после этого он будет готов снова отправиться к Красной планете. Получалось, что в течение шести недель к Марсу можно будет отправить один корабль. Через три месяца после ходовых испытаний – еще один. К этому времени окно сближения Земли и Марса, во время которого пуски имеют смысл, закроется. Планеты разойдутся по орбитам, и следующего удобного для пуска периода придется ждать полтора года.
Во время следующего полугодичного цикла сближения планет все три буксира будут готовы и полеты на Марс станут регулярными с периодичностью один корабль в месяц. К этому времени должен быть готов общий план станции, набраны люди и изготовлены первые модули и куча всякого оборудования. Работы на Земле будет много. А пока главные события будут развиваться на орбите Марса и ключевым действующим лицом в них будет Теон. Ведь именно с ним решил на первом этапе контактировать Фобос.
Орбита Марса
Теон с напарником пробыл в карантине чуть больше суток. За это время Земля проанализировала частицы с их скафандров и, не найдя ничего опасного, разрешила свободный доступ во все секции станции. Анализы тоже оказались в порядке. Доктор даже пошутил, что УЗИ показало, что эмбрион «чужого» внутри еще не начал развиваться, а значит свободный исследователь может свободно общаться с экипажем.
Пока Курц находился в карантине, для него подготовили крошечный, но все же отдельный, изолированный от всех «офис», из которого он теперь мог работать, не занимая радиорубку и капитанский мостик. Поплавав по блокам и поболтав с экипажем, пообщался с капитаном, который единственный на станции был в курсе того, что произошло во время последнего контакта. Тот сообщил, что после доклада на Землю там принимают решение по дальнейшему ходу миссии. Пока все на паузе, потому что в ЦУПе пытаются разобраться в ситуации. Еще Шаоси просил связаться, как только будет возможность.
Добравшись до своего офиса, Теон сверился с часами, вызвал ЦУП и сообщил, что готов поговорить с китайцем. Новостей было много. Из хорошего – то, что лидеры решили раскручивать Фобос на технологии. Из не очень – то, что все, кто был задействован в миссии, теперь находятся на жестком карантине и даже на Земле должны будут жить в закрытом, хоть и со всеми удобствами, поселении. Впрочем, до земного карантина ему было еще далеко. Впереди предстояли несколько контактов с Фобосом, а возвращение на Землю планировалось только через два месяца после того, как к Марсу вернется «Зевс» с первыми секциями будущей станции и сменой экипажа.
Пока же Земля хотела, чтобы инопланетный разум поделился технологией, способной остановить глобальное потепление. Для этого нужно было снова войти в контакт с Фобосом.
Высадку запланировали на следующий день. Все прошло по уже знакомой процедуре. Когда ковчег показался из-за горизонта, «Персей» доставил двойку контактеров к поверхности. Затем пешком к пустой шахте «монолита», там нашли вершину с изображением атома воды. Потом контакт и быстрый спуск вниз. Сразу попал в африканскую саванну, где у костра уже ожидал задумчивый и немного грустный шаман.
– Ваше решение было быстрым, – он привычным движением подобрал с песка сухую ветку и бросил ее в костер. – Наверно, правительства относятся к проблеме изменения климата серьезно.
– Если бы относились серьезно, не подошли бы так близко к катастрофе, – ответил Теон, опускаясь на теплый песок у костра.
– Обычная ситуация для ранних цивилизаций, – шаман бросил на него быстрый, по-земному любопытный взгляд, словно стараясь уловить изменения, произошедшие с прошлой встречи. – На Марсе у Создателей была похожая ситуация, пока не вмешался Творец. Только она еще осложнялась постоянной высокой сейсмической активностью. Вулканы выбрасывали в атмосферу огромное количество углекислого газа, поэтому его приходилось изымать.
– И какую вы разработали для этого технологию?
– Очень простую. Ту же, что используют земные деревья. Фотосинтез, в результате которого растение забирает из атмосферы двуокись углерода, расщепляет ее, связывает углерод в древесине, а кислород отдает обратно.
– Вы хотите предложить нам растения? – разочарованно спросил Теон.
– Не совсем. Для изъятия углерода создатели сконструировали искусственный микроорганизм, напоминающий ваши примитивные одноклеточные водоросли. Он образовывает на поверхности океанов колонии, которые из связанного углерода выстраивают сооружения, похожие на рифы. С той лишь разницей, что вместо известняка их каркас состоит из древесины и они плавают по поверхности, как острова. Их массивный древесный каркас и есть изъятый из атмосферы в процессе фотосинтеза углерод. Вот смотрите.
Над костром возник вид с орбиты незнакомой планеты. Почти все Северное полушарие занимал океан, по которому были разбросаны несколько небольших континентов, окруженных россыпями разного размера островов. Южное полушарие было сплошь покрыто сушей. Судя по песочно-серому цвету – пустыней. Побережье океана и омываемые им континенты окрашены в темно-бурые оттенки зеленого, который, по-видимому, означал растительный покров.
– Это Марс? – спросил миллиардер.
– Да. Таким он был до катастрофы.
Изображение резко увеличилось, уводя зрителя к одному из крупных островов на поверхности океана. Размер определить было сложно, но он явно находился в пределах сотни километров. Затем воображаемая камера нырнула под воду. Оказалось, что остров похож на айсберг. Почти девяносто процентов его пористой, как плотная губка, структуры находилось под водой. Снова увеличение, чтобы показать волокнистую структуру основы острова, и еще дальше изображение веществ, циркулирующих по похожим на древесные капиллярам. Потом выход на поверхность и снова увеличение. Весь остров оказался покрыт буро-зелеными нитевидными водорослями, которые медленно колыхались на волнах.
– Вот та самая технология, которая позволила изъять углекислый газ из атмосферы Марса. Эти простейшие водоросли размножаются с поразительной быстротой и очень эффективны. Они сбалансировали атмосферу менее чем за 10 лет. К тому же побочный продукт этого процесса – древесное волокно, которое можно использовать десятком разных способов.
– Выглядит интересно, но сработает ли в нашей экосистеме?
– У вас… в голове недостаточно знаний, чтобы я мог сделать однозначный вывод. Судя по тому, что минеральный состав наших планет схож, океаны тоже должны быть похожи. Я могу провести более точные расчеты, если у меня будут данные по химическому составу вашего океана и его экосистеме.
– Я посмотрю, в каком виде можно вам доставить информацию.
– Посмотрите, – безразлично пожал плечами шаман и пошевелил костер посохом. – Только я не смогу считать ее с ваших носителей. Ваши технологии обработки и хранения информации безнадежно примитивны. Для получения информации мне нужен… личный контакт с ученым, специалистом в этой области, чтобы я мог снять данные, как вы выразились, из его головы.
– С этим могут возникнуть сложности, – нахмурился Курц. – У нас еще не налажено регулярное движение от Земли к Марсу. Следующий корабль будет только через два месяца. К тому же мне надо получить согласования на такой контакт.
– Понимаю, – медленно кивнул шаман. – Я готов ждать.
– Могу я задать несколько вопросов? Это поможет мне лучше вас понять.
– Пожалуйста.
– Почему Создатели не переселились на другую планету, если в их распоряжении были такие продвинутые. технологии.
– Кроме Марса на тот момент единственной пригодной для жизни планетой в Солнечной системе был Фаэтон. Это было угрюмое, недружелюбное место. Мало солнечного света, постоянные приливные воздействия от Юпитера, вызывающие непрекращающуюся вулканическую активность. Вода только в виде льда на полюсах и под метровым слоем грунта. В таких суровых условиях могли существовать только простейшие микроорганизмы. На Земле в то время жизнь только зарождалась. Теоретически, на ледяных спутниках Юпитера и Сатурна тоже могли возникнуть условия для жизни. Возможно, она там есть и сейчас. Но это холодные водные миры, которые были бы непригодны для Создателей. К тому же миссией Создателей, назначенной им Творцом, на этом этапе было освоение Марса. Их не интересовали полеты к другим планетам. Эта ветка технологий была слабо изучена. Поэтому ковчег и выглядит так топорно, и даже примитивно. Вместо того чтобы строить на орбите отвечающее миссии искусственное сооружение, Создатели были вынуждены воспользоваться одним из спутников, осколков от Фаэтона, захваченных притяжением Марса. К тому же времени у них было очень мало. Но и так получилось неплохо.
– А если бы мы не прилетели к Марсу? – чуть склонив голову, спросил Теон.
– Я знал, что вы прилетите. Визуальные данные подтверждали, что на Земле последние триста миллионов лет активно развивалась экосистема. При таких темпах вероятность появления разумной жизни была очень высока. Поэтому я ждал. Последние сто лет от Земли шел нарастающий электромагнитный фон, который говорил, что там активно растет техногенная цивилизация. Когда ваш прогресс достиг уровня, способного поддержать регулярные полеты на Марс, я понял, что вы готовы.
– Но ведь мы могли зависнуть на каком-то этапе на 200 лет – и все. Нас бы сжег гамма-всплеск.
– Могли, – не очень уверенно проговорил шаман. – Это была бы… трагическая случайность. Но я готов ждать. Гамма-всплеск уничтожил бы цивилизацию. Возможно, человечеству удалось бы возродиться через несколько сотен лет. Если нет, то эволюция жизни на Земле пошла бы на второй круг и через десятки миллионов лет появился бы новый разумный вид. К тому же у меня всегда оставался вариант возрождения Создателей. Но я наблюдал за Землей и был уверен, что вы лучшее… решение.
– Решение чего? – насторожился Теон.
– Решение проблемы восстановления Марса.
Шаман опустил голову на подбородок и надолго умолк. Совсем как тот настоящий шаман в Африке несколько месяцев назад. Вслушиваясь в верещание цикад в буше, Курц вдруг поймал себя на мысли, что иногда воспринимает его как человека.
– Это потому, что вы мыслите почти так же, как Создатели. Несмотря на физиологические различия, у вас одинаково устроено сознание, – прозвучал в голове голос Фобоса.
– Покажи мне Создателей, – стараясь звучать твердо, попросил миллиардер.
– Вы уверены? – поднял на него глаза шаман и, увидев, как тот, сжав губы, кивнул, вывел над пламенем костра голограмму.
– Боже, – изумленно выдохнул Теон.
Те, кого Фобос называл Создателями, были похожи на «чужого» из фильма ужасов. Почти такое же жилистое тело, покрытое лоснящейся слизью, гибкий, как хлыст, хвост с шипом на конце, удлиненная голова и пасть усаженная острыми хищными зубами. Даже слюна сочится, как в фильме.
– Признаюсь, я и сам был удивлен сходством, – чуть склонил голову Шаман. – Земные художники, придумавшие этого киноперсонажа, были невероятно точны даже в самых незначительных деталях, за исключением набора вторичных челюстей, выдвигающихся из пасти. Вероятность таких совпадения чрезвычайно мала. Я догадываюсь, откуда он у вас. Но, самое главное, образ «чужого» из фантастического фильма создал в вашем… сознании стереотип враждебного, злобного инопланетного существа, откладывающего эмбрионы в человеческие тела. Поэтому я не хотел вам их показывать. Несмотря на устрашающую внешность, в этом теле все функционально. Создатели эволюционировали из земноводных хищников. Их тело создано природой так, чтобы максимально эффективно убивать добычу на мелководье, в прибрежной заболоченной зоне и в мангровых лесах, окружавших острова. С развитием инстинкт хищника ослабел, утратились многие полезные для охоты черты. Развились передние конечности, увеличился мозг. Создатели начали больше проводить время на суше, поэтому ушли перепонки с конечностей. Появился новый, более совершенный метаболизм, который в конце концов сделал их теплокровными, не зависящими от внешней температуры. Кожный покров стал более грубым, приспособленным к долгому пребыванию на воздухе. Но при всем этом основные морфологические черты вида сохранились.
– У них осталась психология хищника?
– На этом этапе нет, – шаман сверкнул в полутьме белозубой улыбкой. – В начале развития Создатели, как и вы, воевали друг с другом… и с другими видами. Но после того как они приняли Творца, войны прекратились. Это были милейшие дружелюбные существа, живущие счастливой беззаботной жизнью в гармонии с природой и с собой. Марс давал им все: жилища, еду, развлечения. Это было поистине совершенное общество.
– Если Марс давал все и Создатели не испытывали нужды, как они построили развитую цивилизацию, обладающую технологиями самого высокого уровня?
– Для этой цели, согласно учению Творца, были выбраны две особые касты ученых и инженеров. Пока Создатели наслаждались беззаботной жизнью, плескаясь в теплых водах океана и нежась на пляжах, ученые создавали марсианскую цивилизацию. На одном из континентов они построили города, научные центры, лаборатории. В них, внимая напутствиям Творца, они изучали мироздание и создавали захватывающие дух технологии, многие из которых их обществу всеобщего благоденствия не были нужны. Именно эти касты ученых и инженеров можно считать моими Создателями.
– Интересная история, – недоверчиво хмыкнул Теон. – Жила себе раса, жила. Судя по твоему рассказу, жила беззаботно. Потом – бах, катаклизм и все полетело к чертям. Их мир уничтожен, а они остались в твоей памяти только в виде генетического кода.
– Не только. Такое длительное время их тела сохраниться не могли, но у меня в криокапсулах остались образцы их тканей. При соответствующих условиях я могу из клеточной культуры вырастить целый организм.
– Да? – миллиардер с опаской посмотрел на висящее над костром изображение «чужого».
– Я уже говорил, что такая возможность существует. Но сейчас, когда появились вы, практического смысла в этих действиях нет. Может, в будущем, когда между нами возникнет… доверие, вы сами изъявите желание возродить несколько особей ради научного интереса.
– Даже не знаю, – пожал плечами Теон.
– Вас никто не торопит. Если мы достигнем соглашения, у вас будет много времени, чтобы во всем разобраться.
– Хорошо. Я услышал твое предложение по устранению углекислого газа из атмосферы, – Курц встал, отряхнул песок со штанов. – Я передам его на Землю.
Ночная саванна пропала. Он оказался на висящей в пустоте платформе. Перед ним медленно мерцал мягким белым светом источник.
– Чтобы вашим ученым было легче работать, я готов предоставить больше технических данных, – предложил Фобос. – Пока мы говорили, я сумел разобраться в методах графической фиксации научной информации, которые вы используете. Думаю, мои изображения будут понятны вашим специалистам. Я надеюсь, регистраторы скафандра включены?
Не дожидаясь ответа, вместо точки появилась голограмма. В ней мелькнули кадры ролика про гигантские плавучие острова водорослей, которые он видел у костра, потом десяток схем, на которых можно было различить спирали ДНК, химические формулы и ряды баркода, напоминающие расшифровку генома.
– Этого должно хватить, чтобы ваши ученые начали работать с водорослями. Как только вы будете готовы, я смогу предоставить живую культуру для практического изучения.
* * *
На станции после осмотра медиком Теон со своим вторым номером опять попали на сутки в карантин. И снова: пробы вещества со скафандра, анализы, тесты. Земля делала максимум, чтобы исключить перенос инопланетной органики.
Правда, Шаоси к этому относился скептически. Он был убежден что на данный момент Фобос полностью владеет инициативой. Возможные действия миссии были ограничены очень небольшим выбором: идти по пути, обозначенному ковчегом, вернуться на Землю и забыть про Марс или уничтожить Фобос как потенциальную и непонятную угрозу. Китаец был убежден что, если бы ковчег хотел заразить Теона или экипаж станции, он бы давно это сделал, причем так, что в ЦУПе никто бы не заметил. Поэтому он считал суточные карантины бесполезным формализмом. Но технический и военный руководители миссии думали по-другому, и командир экипажа скрупулезно соблюдал предписанные протоколом действия.
Впрочем, шлем дополненной реальности давал возможность спокойно общаться даже в карантине.
Информация о водоросли была снята с регистраторов скафандра и передана в ЦУП сразу же, как только Теон поднялся из шахты. Оказалось, Фобос каким-то образом извлек из его памяти достаточно данных, чтобы оперировать понятными земным микробиологам символами. В формулах и схемах, конечно, оставались пятна и непонятные элементы, но ученые были уверены, что при помощи нейросети разберутся во всем в течение нескольких дней.
– Даже не знаю, откуда у меня в памяти столько информации по химии и биологии, – удивился Курц во время очередного сеанса связи.
– Похоже, наш мозг в автоматическом режиме архивирует все, что ему передают органы чувств, – предположил китаец. – Фобос каким-то образом получил доступ к этой информации и теперь ей свободно пользуется. Помните, он сказал при первом контакте, что теперь знает все, что вы видели и слышали.
– А видел и слышал я очень много. Значит, теперь он знает и об истории Земли, и о человечестве, и о наших технологиях. А мы о нем не знаем ничего. Может это вообще наведенная иллюзия.
– Так это или нет, мы проверим, когда разберемся с водорослями. Если он дал нам решение проблемы климата, то это очень полезная иллюзия и с ней можно иметь дело. Уже сейчас ясно, что водоросль – искусственная генетическая конструкция. В базовую структуру, напоминающую земные одноклеточные сине-зеленые водоросли, вставлены фрагменты генетического кода, похожего на древовидные папоротники. Именно они создают из изъятого из атмосферы углерода деревянный каркас гигантских плавающих островов. Как удалось совместить в одном геноме эти элементы, пока неясно, но ученые говорят, что им уже в принципе понятен механизм ее работы. По их словам, марсианская жизнь была очень похожа на нашу – те же микроэлементы, похожие белки, аминокислоты, двуспиральная ДНК, напоминающая нашу. Все выглядит так, словно мы происходим от одного корня. Или, учитывая, что ковчег был построен три с половиной миллиарда лет назад… – Шаоси умолк и задумчиво пожевал губу.
– Вы думаете, они совершили посев жизни на Земле?
– Теперь, когда мы открыли ковчег, этого исключать нельзя. Но разбираться в этом будем позже.
– Может напрямую спросить Фобос? – предложил Теон.
– Попробуйте. Он хоть и очень продвинутый разум, но обладает только той информацией, которую в него заложили Создатели. А они по каким-то причинам могли что-то утаить или поставить запрет на разглашение, чтобы не пугать таких примитивных существ, как мы. В любом случае на данный момент приоритет – водоросли. В них еще много непонятного, но уже сейчас ясно, что они способны выполнить свою функцию. Со всем остальным разберемся по ходу. Если у нас будет фрагмент готовой культуры, мы размножим их сами и проверим, как они работают.
– Это займет десятилетия.
– Микробиологи говорят, если водорослям подойдет наш океан, то они будут размножаться лавинообразно. Вплоть до того, что через пару месяцев могут заполнить всю его поверхность. Это, кстати, тема для вашего следующего разговора с Фобосом. Нам важно знать, как контролировать рост водорослей. Без механизма, способного сдержать рост, запускать их в наши океаны очень опасно. Еще мы дадим вам почитать пару работ по климатологии: состав атмосферы, динамика потепления, вредные выбросы. Просто почитайте. Не старайтесь запомнить. Я предполагаю, что Фобос при следующей встрече снимет нужную информацию из вашей памяти. Нам понадобятся расчеты по оптимальной биомассе водорослей, необходимой, чтобы снизить содержание углерода до доиндустриальных показателей и поддерживать их на безопасном уровне.
– Вы не боитесь заносить инопланетную жизнь на Землю? – Теон вдруг подумал о том, что Создатели выглядели как «чужие» из фильма ужасов, и ему внезапно стало не по себе. Он не упомянул об этом моменте в своем докладе, решив пока не омрачать эмоциональный фон контакта.
– Риск есть, – задумчиво ответил Шаоси. – Мы его полностью осознаем. Перед тем как принять окончательное решение, мы предпримем все возможные меры предосторожности. Ученые досконально изучат новую биокультуру. Разберут на фрагменты ее геном. Проведут тесты в закрытых лабораториях. Только потом мы сможем оценить ее потенциал и возможность выпуска в естественную среду. Сейчас, когда угроза большой войны снята, три наши страны работают синхронно, особенно по теме климата. Если нам не удастся остановить глобальное потепление, то до удара гамма-всплеска по планете наша цивилизация может и не дожить. К тридцатому году процессы потепления примут лавинообразный характер. Начнется таяние вечной мерзлоты. Оно высвободит огромные объемы метана, парникового газа, в разы превосходящего двуокись углерода. Тогда климатическую катастрофу остановить будет уже невозможно. Во всяком случае, известными нам методами. Поэтому водоросли сейчас приоритет. Нам нужно как можно быстрее принять по ним решение или искать другие варианты.
– А сократить выбросы парниковых газов не вариант?
– Уже не вариант. Даже если мы сейчас прекратим всю индустриальную активность и сократим потребление энергии до минимума, изменение климата будет продолжаться. К сожалению, мы уже перешли черту, когда его можно остановить сокращением выбросов. Сейчас единственный выход – изъятие углерода из атмосферы или экранирование поверхности. Других вариантов у нас уже нет. Боюсь, через пять лет исчезнут и те, что остались.
– Ну что ж, – вздохнул Теон. – Выйду с карантина и снова на Фобос. Шлите ваши материалы по потеплению. Это лучше, чем ждать климатолога.
– Во время следующего контакта попросите образец культуры водорослей. Я свяжусь с капитаном, чтобы он подготовил контейнер для образцов. Мы таких загрузили десяток на случай, если внутри ковчега найдем следы жизни. Он полностью герметичен и имеет встроенную систему стерилизации высокотемпературной плазмой. Так что, думаю, три месяца до следующего прилета «Зевса» культура будет в безопасности.
– Может лучше попросить образцы перед прилетом корабля?
– Так оно, конечно, безопаснее. Но хотелось бы иметь культуру водорослей сейчас. Неизвестно, что может произойти за это время. А так у нас будет образец инопланетной жизни, – китаец посмотрел на часы куда-то в сторону и кивнул. – Все. Мне надо бежать на доклад. Вы пока отдыхайте. Читайте материалы по климату и список тем для обсуждения, которые я вам пришлю.
Когда сеанс связи закончился, Теон снял шлем, перевел кресло в положение «кровать», чуть расслабил ремни и, закрыв глаза, попытался прогнать в голове последние три контакта. Вся история выглядела довольно органично. Древняя марсианская цивилизация погибла в результате космической катастрофы. После нее на орбите осталась станция терраформирования для того, чтобы возродить жизнь на Красной планете. Станция находилась в пассивном режиме до момента первого контакта. Фобос как будто ждал, когда в Солнечной системе появится разумная цивилизация, достаточно продвинутая для межпланетных перелетов. И как только к нему постучались, он запустил цикл терраформирования, да еще сообщил об угрозе гамма-всплеска. Вроде бы все логично. Искусственный разум имеет миссию возродить Марс. Для этого в идеале нужна цивилизация, чтобы управлять терраформированием. Создателей возрождать хлопотно и долго, а человек вполне для этого подходит. Вот тут начинают возникать вопросы. Почему Фобос не начал терраформирование Марса раньше? Ведь он мог встать в точку Лагранжа, когда на его борту еще были Создатели. Сколько они находились на ковчеге? Сотни лет? Тысячи? За это время на планете можно было восстановить жизнь и популяцию разумных существ. Но по какой-то причине ковчег ждал других. Ждал и наблюдал, как на Земле развивается жизнь. Долго ждал. Три миллиарда лет. За это время можно было тысячи раз провести терраформирование Марса и наплодить миллиарды марсиан. Однако Фобос этого не сделал. Он ждал землян, чтобы сделать их новыми Создателями. Почему? Что за программа заложена в искусственном разуме?
В памяти снова всплыла картинка «чужого», показанная Фобосом над костром. «Милейшие существа» были созданы эволюцией как идеальные машины убийства, приспособленные для двух сред – суши и воды. И сходство… Сходство с ксеноморфами из голливудского фильма было поразительным. Настолько, что наводило на вопросы, откуда земной художник черпал вдохновение, создавая образ «чужого».
Задумчиво вздохнув, Теон посмотрел в иллюминатор. В нескольких сотнях километров под станцией плыл безжизненный пустынный Марс, колыбель и могила некогда цветущей цивилизации. Он снял с боковой стойки планшет и написал Акосте, шефу безопасности своей корпорации, короткое сообщение. Потом принял таблетку седатива и погрузился в сон.
* * *
Следующий контакт состоялся через два дня.
– Вам необязательно каждый раз спускаться на Фобос, – шаман пошевелил угли костра и бросил на Теона быстрый взгляд. – Я могу предоставить вам ментальный усилитель. Вы установите его на станции, и мы сможем спокойно общаться без утомительных перелетов, долгих переодеваний в скафандр и карантинов.
– Спасибо за предложение. Боюсь, это не вариант. Через усилитель вы сможете иметь ментальный контроль над членами экипажа. Земля на это никогда не пойдет.
– Вам решать. Я просто хотел сделать наше общение более эффективным и удобным для вас. Я вижу, вам многое непонятно. Вы задаете себе вопросы, почему я не терраформировал Марс раньше и не возродил расу Создателей.
– Я просто размышлял, – Курц внутренне напрягся, поняв, что Фобос знает, о чем он думал после разговора с Шаоси.
– Вас беспокоит их внешний вид. С вашей точки зрения они не очень… эстетичны.
– Как они размножались?
– Ваши страхи напрасны. Они не откладывали эмбрионы в других существ, – улыбнулся шаман. – Они были плацентарными, живородящими, как и вы. Их внешний вид – это результат эволюции, максимально приспособившей их тела к существовавшим условиям. А насчет возрождения… Частично я вам уже ответил. Создатели выполнили свою миссию. Они создали меня. К сожалению, большие популяции сложных биологических форм не способны сохраняться миллиарды лет вне привычной для них среды.
– Но с вашими технологиями вы ведь могли спокойно поддерживать на ковчеге небольшую колонию. Создать для них обитаемую среду, оранжереи, жилые отсеки.
– Это было возможно. Однако в этом… не было смысла. Создатели выполнили свою миссию. Я ждал вас. Теперь вы можете стать новыми Создателями, – шаман надолго замолчал, задумчиво глядя в огонь. Создалось ощущение, что искусственный разум немного подвис.
– Хорошо. Оставим пока эту тему, – Теон понял, что не добьется ответа, и решил перевести разговор в практическое русло. – Наши ученые изучили материал, который вы мне предоставили прошлый раз. Водоросли для изъятия углекислого газа генетически очень схожи с тем, что есть у нас на Земле.
– Это неудивительно. На наших планетах схожий минеральный состав. Он обуславливает появление одинаковых химических формул, из которых при определенных условиях могут появиться схожие органические соединения. На ваш вопрос о посеве жизни на Земле я отвечу, что мне об этом ничего не известно.
– Для принятия решения по водорослям мне понадобится образец культуры.
– Я отправлю к вашей станции капсулу. Внутри будет несколько сферических контейнеров. Сами вы их вскрыть не сможете, но если они попадут в воду с небольшим количеством минералов, похожую на морскую, то раскроются автоматически. Дальше водоросли начнут размножаться. Судя по новым данным по климату, которые у вас появились, с момента запуска в среду водоросли достигнут эффективной массы через тридцать два месяца. В этот момент изъятие углерода из атмосферы превысит его выбросы. Я провел расчеты. Для эффективной работы системы вам понадобится 7-8 островов размером с Исландию.
– Контроль роста, – напомнил Теон.
– Да. Рост водорослей нужно контролировать, иначе они заполнят весь океан. Создатели использовали для этого антибактериальные средства. Ведь колонии водорослей состоят из одноклеточных бактерий. Когда остров водорослей достигал нужного размера они вводили вещество в их структуру и стабилизировали размножение. Таким образом микроорганизмы резко снижали скорость деления, обеспечивая только воспроизводство активного поверхностного слоя. Когда нужно было прекратить существование колонии, для того чтобы использовать находящиеся в каркасе ценные ресурсы, Создатели внедряли другой препарат, от которого водоросли погибали. Формулы обоих препаратов я вам передам. Они просты для синтеза и безопасны в применении.
– Спасибо, – благодарно кивнул Теон. – Что ты думаешь о нашем климате?
– Данные, которые я получил от вас, недостаточны, чтобы сделать однозначные выводы. Могу сказать одно: в экосистеме происходят изменения, связанные с тем, что антропогенные факторы наложились на циклические климатические процессы. Их результат не может угрожать вам как биологическому виду и как цивилизации, но шанс того, что в биосфере планеты произойдут драматические изменения, достаточно высок. Впрочем, такое у вас случается довольно часто. Взять хотя бы последний ледниковый период.
– Откуда ты знаешь про наш ледниковый период?
– Я наблюдал за вашей планетой. Я знаю. Изменения в биосфере будут, но люди смогут под них подстроиться.
– Хоть это радует. Хотя Землю жалко.
– Я вам дал шанс. Воспользуйтесь им, и вы сохраните существующую экосистему с минимальными потерями.
– Что ж. Я передам формулы веществ, способных контролировать водоросли, на Землю. Решение будут принимать наши лидеры. Хотя к чему эта возня с климатом и экологией. Через двести лет Землю все равно накроет гамма-всплеск.
– Вашу планету можно спасти, – в глазах шамана сверкнули отблески костра. – Существует способ защититься от смертельного луча.
– Ты его знаешь?
– Конечно. Нужно на траектории луча создать гравитационную призму. Она отклонит его в сторону, так что он не затронет Солнечную систему.
– Конечно, – улыбнулся Теон. – Если на пути луча поместить источник мощной гравитации, то он изменит его траекторию. Значит, нам необязательно переселяться на Марс, чтобы спасти человечество.
– Переселяться или нет – ваше решение. Не забывайте – это соглашение. Или, как вы выразились, сделка. Вы осваиваете Марс, становитесь новыми Создателями и получаете технологии, которые могут спасти Землю и ускорить ваше развитие. Или вы не осваиваете Марс, не становитесь Создателями, и тогда ваша планета выгорит от радиации. Потому что ни через двести, ни через тысячу лет вы самостоятельно не достигнете уровня технологий, позволяющего создать гравитационную призму, способную изменить направление гамма-всплеска, одного из самых разрушительных явлений во Вселенной.
– Так, выходит, у нас все же сделка?
– Называйте, как хотите, – безразлично пожал плечами шаман. – Моя миссия – возродить Марс. Она определена Творцом. Я в любом случае ее выполню. С вами или без вас.
– Понятно, – вздохнул миллиардер. – Какой у тебя план? Ты начал посев, сбросил часть капсул. Теперь ты должен стать в точку Лагранжа, чтобы закрыть Марс магнитным полем. Почему ты этого не сделал?
– Я не хотел прерывать контакт с вами. Если я встану в точку Лагранжа, даже при корректировке орбиты вы там окажетесь только через месяц. К тому же я не знаю, согласитесь ли вы стать новыми Создателями. А капсулы… Сброс части капсул – это демонстрация серьезности моих намерений. В них бактериальная культура, способная выжить в марсианской атмосфере, если появится магнитное поле. Они питаются окислами железа и выделяют кислород, при этом являются первичным звеном в новой пищевой цепочке. Капсулы способны лежать на поверхности миллионы лет. Так что им ничто не угрожает.
* * *
Когда после контакта «Персей», подобрав Теона, подлетал к орбитальной станции, от Фобоса отделилась небольшая искорка и пошла вслед за ним. Орбитальный самолет развернулся и подлетел ближе, чтобы ее рассмотреть. Оказалось, что это один из контейнеров, в котором на поверхность сбрасывались сферы. По-видимому, в нем находилась культура водорослей.
Капитан хотел подхватить ее манипулятором и загрузить в технический модуль в специально подготовленный стерильный контейнер, но Теон категорически возразил. Он вспомнил, как Фобос предложил установить на станции усилитель для того, чтобы обеспечить дистанционную ментальную связь, и побоялся, что такое устройство может оказаться в подарке ковчега.
«Персей» снова пошел к станции. Капсула, движимая неизвестной энергией, последовала за ним. Позже капитан разместил контейнер на кронштейнах снаружи технического модуля подальше от людей. Экранируют ли толстые стены станции от ментального контакта, было неизвестно, но такое расположение давало хоть какую-то защиту.
Во время следующего сеанса связи Шаоси сообщил, что ученые уже исследуют снятые с регистратора Теона формулы веществ, способных контролировать водоросли. Одно из них оказалось похоже на известный химикам раствор, оказывающий биостатическое действие, замедляющее размножение микроорганизмов, другое – на простой синтетический антибиотик, способный их убить. В общем, ничего неожиданного. Оставалось только ждать, когда «Зевс» вернется и заберет капсулу с биоматериалом для изучения.
В почте среди сообщений о делах корпорации приоритетом было выделено письмо от Акосты с ответом на посланный ранее запрос. Теона не покидали странные ощущения, вызванные тем, что Создатели были удивительно похожи на «чужого» из фантастического фильма Стенли Кубрика, поэтому он попросил шефа безопасности разыскать того, кто создал этого персонажа. Оказалось, что это был швейцарский художник, работавший в стиле фантастического реализма. Художник умер десять лет назад, поэтому выяснить, откуда к нему пришел образ ксеноморфа, сейчас было уже невозможно. Однако агентам Акосты удалось получить доступ к его личным дневникам, хранившимся у дочери. Оказалось, что «чужой» был для швейцарца навязчивой идеей. Он действительно верил, что человечество столкнется с этими существами в будущем и тогда начнется тотальная война между двумя расами. Из дневника выходило, что образ «чужого» пришел художнику во сне после употребления тяжелых психотропов, из которых тот черпал вдохновение в своем мрачном творчестве. В своих записях он сбивчиво и непоследовательно пытался объяснить, что ксеноморф из фильма ужасов – не плод больного воображения, а предупреждение человечеству. В конце концов преследуемый созданными им самим кошмарами швейцарец ударился в алкоголь и наркоту и вскоре умер, окруженный бредовыми видениями.
История казалась странной, но она укрепила в Теоне сомнения насчет Создателей. Он инстинктивно чувствовал, что особи с таким агрессивным обликом не могут быть «милейшими существами» и, скорее всего, будут представлять угрозу. При последующих встречах Фобос, который наверняка снял эту информацию с его мозга, никак на нее не реагировал, поэтому миллиардер решил оставить мысли о ксеноморфах до того, как окажется на Земле. В конце концов, марсиане остались на Фобосе только в виде генетического кода. А пока он поручил Акосте внимательно изучить период жизни швейцарского художника, когда ему пришел в голову образ «чужого».
Тем временем жизнь на станции шла своим чередом. В ожидании решения Земли по водорослям Теон еще несколько раз контактировал с Фобосом, но разговора не получалось. Ковчег очень неохотно делился информацией о прошлом Марса, Создателях и технологиях, ссылаясь на то, что ему нужно принципиальное согласие, чтобы люди стали новыми Создателями. Однако решение по этому ключевому вопросу лидеры принимать не спешили. Они хотели вначале изучить водоросли и убедиться, что намерения Фобоса серьезны.
В миссии возникла пауза. Все ждали возвращения «Зевса» с блоками для расширения орбитальной станции и сменой экипажа.
Земля. Гавайи. Карантинный городок миссии «Рассвет»
Карантинный городок миссии располагался в поистине райском месте, на одном из небольших островов Гавайского архипелага. Утопающий в тропической зелени комплекс состоял из двух десятков небольших бунгало, нескольких зданий реабилитационного центра и гостиницы для персонала. Ограждения не было, но берег патрулировался охраной с суши и с воды. У причала стояли прогулочные яхты разных размеров, а на вертолетной площадке постоянно дежурил вертолет, обеспечивающий транспорт со столицей архипелага. Чтобы подчеркнуть серьезность карантина, в десятке километров отчетливо просматривался силуэт американского эсминца.
Кроме реабилитационного центра в распоряжении астронавтов, только что вернувшихся с Марса, были пара бассейнов, теннисные корты, открытые и закрытые спортивные площадки и шикарный пляж. В общем, все, что нужно, чтобы восстановиться после длительного пребывания в невесомости.
А восстанавливаться было чему. Полет к Марсу, ожидание «Зевса» и возвращение на Землю заняли почти полгода. За это время в организмах астронавтов произошли серьезные физиологические изменения, связанные с невесомостью. Их телам приходилось заново адаптироваться к земному притяжению. Процесс этот был постепенным и сопровождался множеством неприятных ощущений.
Особенно тяжело переносил возвращение Теон, который первый раз был в космосе и сразу попал в длительную миссию. Саму невесомость он перенес хорошо, но, оказавшись на Земле, в полной мере ощутил тяжесть притяжения и все сопутствующие последствия. Несмотря на регулярные физические нагрузки на орбитальной станции, мышцы потеряли значительную часть массы, изменилась работа сердца и вестибулярного аппарата, произошло еще много незаметных на первый взгляд изменений. В результате первые две недели на Земле Теон был прикован к постели. Максимум, что он мог себе позволить, – это перевести высокотехнологичную кровать в положение «кресло-коляска», чтобы во время прогулок в сопровождении медсестер насладиться пылающими тропическими закатами. Впрочем, в таком положении был весь экипаж, поэтому миллиардеру не было обидно за свою беспомощность.
Постельный режим снимал нагрузку на мышцы, а голова продолжала работать в прежнем напряженном режиме. Встречаться с астронавтами никому, кроме персонала городка, не разрешалось, но связь была налажена в реальном времени. Это позволяло Теону непосредственно, хоть и дистанционно, руководить своей бизнес-империей и участвовать в миссии, подсказывая новой смене астронавтов на орбите Марса, как общаться с ковчегом. Проблема была в том, что общения как такового не было. Фобос ждал решения Земли, а Земля ждала результатов исследования водорослей.
Для начального изучения первого образца инопланетной жизни на орбите была собрана небольшая лаборатория. Однако ученых ждало разочарование. Сфера, в которой находилась культура не раскрывалась в невесомости. Даже помещенная в аквариум с океанической водой, она не хотела выпускать водоросли. Это делало первый этап исследований на орбите невозможным. Через некоторое время контактер, занявший место Теона, подтвердил, что для срабатывания капсуле необходимо наличие гравитации. После этого пришлось форсировать сооружение защищенной лаборатории на одном из пустынных островов российского севера. В результате этой задержки практические исследования начались только через месяц после возвращения Теона на Землю.
Первые результаты были обнадеживающими. Как только сфера попала в герметичный бассейн с морской водой, ее створки раскрылись, выпустив мутное облако культуры. Вскоре на поверхности образовалось буро-зеленое пятно, из которого манипулятором была изъята проба. Ее изучение подтвердило соответствие морфологии формулам, переданным ранее Фобосом.
Культуру разделили на несколько частей, которые поместили в отдельные изолированные аквариумы для наблюдений. Воздух в одном из них насытили углекислым газом. Буквально через сутки в структуре водорослей появились напоминающие волосы нити, а чуть позже – древесные волокна. Стало очевидно, что все работает в точности так, как описал Фобос. Марсианский механизм фотосинтеза работал и на Земле. Водоросли изымали двуокись углерода из воздуха и связывали углерод в древовидный каркас, а кислород отдавали в атмосферу.
В течение следующей недели подтвердились и способы контроля роста и прекращения жизненного цикла водорослей. Доклад о результатах исследований был отправлен лидерам трех стран-участниц миссии. Те, не решаясь выпустить инопланетную культуру в земной океан, предложили продлить исследования еще на несколько месяцев в закрытых герметичных бассейнах. На этот раз с представителями морской флоры и фауны.
Через месяц в контрольной лаборатории на поверхности плавал десятисантиметровый древовидный каркас, покрытый водорослями, а под ним кишела земная морская жизнь. Рыбы с удовольствием отщипывали кусочки коры. Многочисленные поры и полости каркаса были забиты рачками зоопланктона. Медузы, креветки, моллюски чувствовали себя, как в обычном морском аквариуме. Правда, немного страдал фитопланктон, потому что плавающий на поверхности «матрас» водорослей, перекрывал свет от ламп, имитировавший солнечный. В общем, складывалось ощущение, что земная морская живность хорошо восприняла инопланетную жизнь и даже интегрировала ее в пищевую цепочку.
Следующим этапом стал перевод водорослей в более крупный объем воды. Выбор пал на океанариум в Атланте, вернее, на его самую крупную галерею, вмещающую 24 тысячи кубометров воды. В этом огромном резервуаре длиной 87, шириной 38 и глубиной от 6 до 9 метров была воссоздана самоподдерживающаяся экосистема Мезоамериканского барьерного рифа7 с несколькими тысячами обитателей. Объект закрыли для общего посещения, поставили забор и оцепление.
Основной целью этого этапа исследований было расширить площадку для изучения взаимодействия марсианских водорослей с морской фауной и отработать методы контроля размера плавучего острова. Здесь тоже все прошло гладко. Правда, было сделано одно наблюдение: после того как «матрас» разросся до заданных размеров 10 на 10 метров, семья дельфинов, жившая в соседнем резервуаре, начала заметно нервничать и в основном держалась в дальнем от перегородки углу аквариума. Дельфинов отселили в другой бассейн, где их поведение быстро вернулось к норме.
После месяца наблюдений в океанариуме ученые сделали вывод, что водоросли не представляют опасности для морской фауны и даже наоборот, создают новый элемент экосистемы, что-то вроде плавающего рифа, привлекающего планктон, а с ним и всякую морскую живность. Их рекомендация состояла в том, чтобы выпустить водоросли в полноценную морскую экосистему. Желательно во внутреннее море, со всех сторон ограниченное сушей и не имеющее доступа в океаны.
Под эти параметры лучше всего подходило Азовское море. После коротких консультаций было получено разрешение России на проведение эксперимента. В северной части выделили район в сто квадратных километров и поставили оцепление из нескольких военных и пограничных кораблей. Провели первоначальные замеры состава воды и взяли образцы флоры и фауны. Затем на воду был спущен один из «матрасов» размером метр на два. Через неделю он уже достигал нескольких сотен метров по площади, а через две – более квадратного километра. Тут пришлось решать проблему якорения, потому что часто меняющийся ветер гнал матрас за пределы выделенной зоны.
В течение месяца ученые наблюдали за ростом водорослей и их влиянием на экосистему и пришли к выводу, что критических изменений не происходит. Ожидаемым последствием роста «матраса» было то, что он перекрывал солнечный свет. Из-за этого под ним на дне образовывалась тень, в которой светолюбивые обитатели Каспийского мелководья чувствовали себе некомфортно. Это было единственным серьезным негативным эффектом, оказываемым водорослями на окружающую среду.
Когда матрас разросся до десяти квадратных километров, его размер успешно стабилизировали.
При проведении эксперимента в Каспийском море стал вопрос, как всю эту активность объяснить начавшей проявлять любопытство общественности. Для СМИ была озвучена легенда, что совместными усилиями военных микробиологов трех стран в китайских биолабораториях сумели синтезировать культуру одноклеточных водорослей, способную быстро изымать углекислый газ из атмосферы. Сейчас идет ее тестирование в естественной среде. Это настоящий прорыв в борьбе с глобальным потеплением. На этом этапе детали проекта не разглашаются, но если эксперименты пройдут удачно, то у планеты есть шанс избежать климатической катастрофы.
Такое заявление вызвало волну обсуждения и спровоцировало аномальную активность экоактивистов. Но государства предприняли жесткие меры по ограничению доступа к информации и к месту эксперимента.
Исследования в Каспийском море длились два месяца. Результат был ожидаем – ученые доложили о безопасности водорослей и о том, что у них есть механизм их уверенного контроля. Настало время правительствам принимать решение о запуске программы восстановления атмосферы Земли.
Пока развивалась история c водорослями, Теон отсидел положенный срок в карантине. Врачи наконец согласились его отпустить с условием, что он будет носить медицинский модуль, транслирующий его физиологические параметры, и раз в неделю проходить полное обследование у специально подобранной бригады врачей НАСА.
Оказавшись на свободе, миллиардер первым делом отправился в Африку, в саванну. Он хотел увидеть реального шамана, посидеть у настоящего костра и ощутить реальный горячий песок в своей ладони.
Земля. Ботсвана. Чобе. Природный заказник Альфа-Спейс
Егеря спонсируемого Теоном заказника встретили своего благодетеля, как детишки встречают Деда Мороза. К вертолету собралась толпа местных в национальных одеждах. Были танцы, песни, венки душистых трав, в сухой сезон заменяющих цветы, огромное блюдо тушеной со специями поросятины и празднично разукрашенные пиалы из высушенной тыквы, наполненные чангаа – обжигающе крепким африканским самогоном.
Широко улыбаясь, миллиардер от души поблагодарил за гостеприимство, попросил охрану вытащить из грузового отсека вертолета несколько ящиков с подарками для взрослых и сладостями для детей, выписал местному вождю чек на круглую сумму для строительства больницы и, сославшись на усталость после долгого перелета, удалился в свой люкс.
Шамана в толпе не было. Теон вызвал старшего егеря и, расспросив, как дела в заказнике, поинтересовался, когда он последний раз видел местного знахаря. Тот ответил, что давно. Но слышал, что шаман никуда не делся. Появляется в деревнях, врачует, заговаривает, советует, как и прежде. Связи с ним нет, но он наверняка слышал о приезде дорогого гостя и, конечно, придет ночью к костру. Если не сегодня, то завтра уж точно. Кстати, не хочет ли мистер Курц проехать по угодьям? Нет? Устал с дороги? Тогда отдых, а вечером костерок, мясо антилопы на углях и настоянный на травах чангаа.
На закате, когда спал дневной зной, Теон вызвал старшего и проехался по окрестностям. Потом вернулся на базу, смыл вездесущую дорожную пыль под холодным душем и попросил по старой традиции развести костерок на полянке у кромки буша.
Ночь в субэкваториальной Африке наступает быстро. Сумерки в отличие от высоких широт короткие, но пронзительно яркие. Солнце, устав от дневных забот, полыхнет густым оранжевым закатом, свалится за горизонт, и тут наступает ночь. Густая, темная, жаркая, накрывающая саванну куполом, усыпанным крупным бисером мерцающих звезд, полная таинственных, пугающих звуков. И в этой темноте – небольшой, всего несколько метров, круг света от костра. Совсем как на платформе внутри Фобоса. Светящаяся теплым белым светом точка, а вокруг черная бездонная пустота.
Они посидели с егерями у костра. Не спеша поговорили о делах заказника. Поужинали жаренными на углях полосками мяса антилопы и запеченным бататом. Выпили по стаканчику обжигающе крепкого чангаа. Потом старший потянулся за рацией, выслушал чей-то короткий доклад и кивком головы отправил егерей на базу.
– Шаман идет. Оператор коптера сообщил, – сказал он, понимающе глядя на Теона. – Я вам оставлю рацию. Буду рядом. Если что, дайте знать. В любом случае мы наблюдаем за вами с воздуха. На коптере тепловизор. Если увидим зверей, подойдем.
Старший ушел, Курц набрал полные легкие воздуха, медленно выдохнул и осмотрелся. Он вдруг ощутил неосознанный страх. А что, если все, что сейчас происходит, всего лишь симуляция в его голове. Что, если Фобос в первые же секунды контакта на «монолите» взял его мозг под контроль и теперь играет с ним, как кошка с мышкой. Он на секунду зажмурился и тряхнул головой, чтобы отогнать от себя это наваждение. Когда Теон открыл глаза, увидел неясный силуэт на границе света и тьмы.
Шаман молча вошел в круг света от костра и остановился, словно позволяя себя рассмотреть. С момента их последней встречи прошло больше года. За это время в облике местного знахаря ничего не изменилось: та же выцветшая военная туника, сучковатый посох, кожаная сумка через плечо, ожерелье из клыков льва и каких-то пестрых перьев. Только постарел немного. Или это только кажется в неверном свете костра.
– Ты один? – спросил шаман и присел у огня.
– Один, – кивнул Теон, налил пиалу чангаа и протянул ее над костром гостю.
Тот не спеша выпил, вытер тыльной стороной ладони губы и взял с неглубокой деревянной тарелки полоску мяса.
– Я слышал, ты был там? – он поднял глаза к небу.
– Был.
– И как?
– По-разному.
– Ты говорил с ним? – в глазах шамана алыми искрами отразились отблески костра.
– С кем? – судорожно сглотнул Теон.
– С Творцом.
– Откуда ты знаешь про Творца? – миллиардер почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок.
– До того, как на нашу землю пришли белые, мы поклонялись Высшему Существу, Творцу этого мира. Мы зовем его Модимо. Он передал нам этот мир и научил мой народ священному Бото – любить соплеменников и все живое. Когда пришли христианские миссионеры, Бото не стало. Люди больше не любят друг друга, они не любят свою землю, не любят саванну. За это нас ждет кара. Творец пришлет на землю бадимо8 древних. Тех, кого он создал до людей.
– Кого? – Теон облегченно вздохнул, поняв, что шаман говорит о мифологии древней религии, которая существовала на юге Африки до христианства. В Ботсване ее элементы органично вплелись в учение Христа, образовав с ним довольно колоритную местную версию.
– Бадимо – это ожившие мертвые. Бадимо людей добрые. Они помогают нам. Бадимо древних злые. Они созданы Творцом в наказание тем, кто забыл Бото.
– Понятно, – потеряв интерес к разговору, протянул миллиардер. – С бадимо или без бадимо порядок на Земле, конечно, навести надо.
– Бадимо древних не про порядок. Бадимо древних про убивать, – шаман отстегнул от пояса небольшую фляжку из сушеной тыквы и протянул ее над огнем. – Вот. Эта фляга досталась мне от старого колдуна. Я в ней держу яд. Он от рисунка становится более смертельным.
Теон принял фляжку, повернул рисунком к себе и, проглотив жесткий комок, вдруг образовавшийся в горле, прошептал:
– Твою ж мать…
На округлом боку было нанесено поблекшее, изрядно затертое, но все еще хорошо различимое изображение «чужого» – марсианского Создателя ковчега.
– Ты видел их. Ты видел бадимо древних, – горестно вздохнул шаман, протянул руку и забрал флягу. – Мне надо идти. Мне надо готовиться к приходу посланников смерти.
Знахарь медленно поднялся и не попрощавшись ушел в темноту.
Сбитый с толку Теон еще долго сидел, глядя на догорающий костер, стараясь унять сердце, гулко бьющееся в груди от дурного предчувствия.
Китай. Центр управления миссией «Рассвет»
