– Вот ваш класс. Первый этаж. Начальный блок. Второй этаж и выше – кабинеты для старшеклассников. В левом крыле, где мой кабинет, кабинеты администрации и учительская, – проводит краткий экскурс мужчина, открывая дверь кабинет и, гордо вскидывая подбородок, пропускает внутрь.
Ну что же… он очень светлый. Даже очень. Такие же, как и в директорской, окна в пол, которые закрывают жалюзи. Большой учительский стол в светлых тонах. Множество стеллажей с методичками. Доска и дорогая техника в виде компьютера, большого проекционного экрана и самого проектора.
– Красиво, – по сравнению с обычной государственно школой здесь разительное отличие комплектующих всего класса. Даже парты со стульями повышенного комфорта. Работать в таких условиях и с такой техникой – сплошное удовольствие. Ещё поставить на столе что-нибудь зелененькое, например, эхеверию и добавить мелочей, вроде подставки под канцелярию, и будет просто рай. – Мне очень нравится, – оглядываюсь на замершего в дверях директора, который следит за мной своим внимательным пристальным взглядом.
– Замечательно, – кивает и рассеянно улыбается. – А теперь пройдемте в приемную. Сдам вас Оленьке.
Что же…. сдаваться, так сдаваться. Киваю и, закрыв врученным мне ключом дверь кабинета, иду снова, как хвостик, за новым руководством.
Оля – девушка лет двадцати с небольшим, встречая нас в приемной, тут же приветливо заулыбалась. Сбитенькая, в теле, с добрым взглядом и так и бьющей неуемной энергией, она была очаровательна.
– Игорь Владимирович не беспокойтесь. Все сделаю, как просили. Варвара Дмитриевна, присаживайтесь, сейчас принесу папку. Или вам лучше электронным файлом? – интересуется девушка, само воплощение суеты.
– Я предпочитаю бумагу, если честно. Если не затруднит.
– Нисколько! Тогда ждите, я мигом, – исчезает за практически незаметной дверью, а следом за ней покидает мое общество и Игорь Владимирович, оставляя меня одну.
Но ненадолго.
Через минут десять на столе передо мной появляется стопка папок.
– Вот, двадцать дел. Можете взять с собой в класс и там спокойно ознакомиться. А потом вернете. Я здесь до трех дня, так что успеете. И вот еще, – подает еще один файл с документами. – Там внутри флешка есть. На ней все о школьном лагере. План работы. И ваши два экземпляра договора, который вы должны подписать и мне сдать, – тараторит девушка, мне остается только молча кивать и улыбаться.
– Олюшка, я тебе шторы принесла. Повесишь, чтобы мне стремянку не тащить, – на пороге появилась женщина в возрасте.
– Да, Марь Иванна. Повешу, – тут же принимает в руки тюль.
Чувствую, в роли Оли я тут не ошиблась: маленький моторчик «помоги-принеси-подай».
– Давайте я помогу, – тянусь к свисающему концу ткани.
– Ой, да не стоит, – тут же смущенно улыбается девушка. – Что мы будем тебя загружать бытовыми мелочами в первый же день, Варь, – так по-свойски обращается Оля, что дает надежду на то, что, возможно, мы подружимся.
– Да мне не сложно, правда.
Только за радость – влиться в новый коллектив.
В итоге, минут тридцать провозившись с тюлем, болтая ни о чем, мы с Олей нашли общий язык. Оказалось, у нас не такая уж и большая разница в возрасте – она всего на пару лет старше меня – и много общих тем. Обменявшись номерами и договорившись как-нибудь посидеть в кафешке, мы расстаемся. Я сгребаю со стола ждущие меня документы и со стопкой папок личных дел выхожу из приемной.
В коридорах относительная тишина. Большинство учеников уже ушли на каникулы, как пояснила мне новая знакомая, так что, кроме преподавательского состава и началки в лагере, редко кого здесь увидишь.
Направляюсь к лестнице, с трудом удерживая выскальзывающие из рук папки и молю бога, только бы не убиться на этих каблуках с таким грузом в руках в первый же рабочий день. Это будет такое фиаско.
И не знаю, к счастью или наоборот, на моем пути оказывается кто-то, потому что, неловко ступив на ступеньку, я спотыкаюсь и со всем вот этим стремительно лечу вниз. Уже жмурюсь и не успеваю охнуть, готовясь проехаться лицом по бетону, как меня ловят. И я влетаю в чьи-то крепкие руки.
– Ой… – выдаю неловкое, ловя утерянное равновесие. Открываю глаза и встречаюсь с серыми, удивленными, но такими красивыми глазами своего спасителя, который поддерживает меня за руки и улыбается.
– Вот лягушка, – раздается детский голосок, заставляя обратить на себя внимание. Это кто лягушка? Я? Щеки начинают краснеть под злым, оценивающим взглядом красивой девчушки с двумя забавными хвостики на голове.
– Простите, – говорю, немного растерянная от такой реакции ребенка. – Споткнулась. Если бы не вы, разбилась бы, – смотрю на поймавшего меня, выворачиваясь из крепко сжимающих меня рук.
– Да ничего страшного, – произносит мужчина. Достаточно молодой и симпатичный. – С такой-то кучей папок, – подмигивает спаситель.
– Ой, – тут же вспоминаю про разлетевшиеся бумаги и приседаю, чтобы собрать папки.
– Я помогу, – оказывается рядом парень. Прям настоящий джентльмен.
Пара минут, и у меня в руках снова вся злосчастная кипа папок, а новый знакомый протягивает последнюю, черную, отлетевшую дальше всех.
– Спасибо, – благодарю, смущенно улыбаясь и переводя взгляд с девчушки, что воинственно взирает на меня снизу вверх, на ее родителя. – Прошу прощения еще раз, – и тороплюсь в сторону своего класса, подальше от этих любопытных глаз.
– Неуклюжая какая, – тут же доносится детский голосок, словно удар в спину. Божечки, как стыдно! Но она права. Еще какая неуклюжая! Это надо было такому случиться. А если бы не эта парочка, убилась бы.
Прячась в своем новеньком кабинете, погружаюсь в бесчисленное количество бумаг. Мальчики, девочки, и, как в песне “, даже их родители”. Здесь есть досье на всех. Краткое, но все же. Много лиц, и все такие разные. У каждого особый характер. К каждому нужен особый подход. Много приписок от классного руководителя. Кто-то ребенок-одуванчик, а на некоторых жалобы от учителей. Жуть.
В итоге, пролистав все папки и ознакомившись мало-мальски со всем классом, я тешу себя надеждой, что мне удастся узнать их поближе в летнем лагере. А главное – хотелось бы подружиться.
От неожиданного стука в дверь я так резко махнула рукой, что чуть не опрокинула монитор, стоящий на столе. А вот стакану повезло меньше. Благо, воды там уже не было.
– Войдите! – кричу, чертыхаясь.
– Варь, к тебе тут новенькая, – в класс заглядывает Оля. – Познакомиться отправил Игорь Владимирович.
– А… о… – выдаю что-то весьма нечленораздельное.
– Проходите, – пропускает в кабинет “гостей” Оля, и каково же мое удивление было увидеть все ту же парочку, которую теперь я могу разглядеть, не стесняясь. Парень оказывается примерно моего возраста. Все так же симпатичен, как и при первой курьезной встрече. Русые волосы в модном беспорядке, на лице довольная ухмылка, гладко выбрит, в глазах плещется задорный огонек. Интересно. Белая футболка, темные брюки и светлые кеды. Пиджак, несомненно, дорогие часы на запястье и маленькое чудо в придачу. Девчушка, что исподлобья, насупившись, смотрит на меня, спрятав руки в джинсы.
– Добрый день, еще раз, – улыбается парень, по всему видно, что женским вниманием никогда не был обделен.
– Д-добрый, – приглаживую рукой выбившуюся прядку. – Проходите, – приглашаю присесть за одну из парт, неловко махая рукой. Нет, все-таки мое стеснение и робость до добра не доведут.
– Спасибо, – улыбается еще шире парень и тянет за собой упрямое чудо. – Мы вот перевелись к вам в школу. Ах да, вот документы, просили вам передать для ознакомления.
– Давайте, – протягиваю руку за папкой, рука подрагивает. От волнения. Когда же я буду все воспринимать совершенно нормально? Главное, не начать заикаться. Главное, не строить сложные предложения. Иначе это будет полный провал. – Как тебя зовут? – обращаюсь к девочке, пытаясь смягчить первое неудачное впечатление о себе.
– Там написано, – бубнит себе под нос это чудо, совершенно не желая идти на контакт. Глядя на нее, хочется улыбаться. Тут же протест против всего виден невооруженным глазом.
– Ася, – одергивает ее парень. – Ася ее зовут. Романовская.
– А вы…? – перевожу взгляд с ребенка на отца или…? Молод еще вроде бы.
– Дядя. Никита, – лучезарно заулыбался парень, протягивая руку, которую я легонько жму в ответ.
– А меня зовут Варвара Дмитриевна. Я тоже новенькая. Так что мы, Ася, с тобой здесь практически на равных, – мягко улыбаюсь ребенку, но та лишь натягивает улыбку в ответ. Прям как ежик, который ощетинил свои иголки.
– Вы будете посещать лагерь?
– Да, – тут же подается вперед Никита.
– А-а, где родители девочки? – мне кажется, это нормальный вопрос учителя. Так или иначе, нам придется с ними контактировать, но у маленькой принцессы на это свое мнение.
– А вам какая разница?
– Ну как… – немного теряюсь от такого выпада.
– Не до меня им, – зло фыркает Ася и вскакивает со стула, подходит к доске и что-то рисует маркером, теряя всякий интерес к нашему с ее дядей разговору.
– Отец в постоянных командировках, и мать так же, – разводит Никита руками. – Так что чаще я бываю в школе, чем они.
– Ясно, – киваю, а саму озаряет понимание, почему эта милая девчушка такая колючая. Мои родители хоть и воспитывали меня в строгости, но всегда были рядом. Оставляй они меня на попечение родственников, я бы, наверное, тоже устраивала бунт. Хотя, может, я делаю поспешные выводы, и это “маска”, устрашающая только на первый взгляд? – Тогда мы с вами встретимся в лагере. Он начинается с первого июня. Там Ася и познакомится с остальным классом. Ну… и я тоже, – улыбаюсь, отчего-то разоткровенничавшись с абсолютно чужим мне человеком.
Обсудив еще пару-тройку моментов касательно лагеря, дядя и племяшка ушли. А я, вспомнив, что ребенок что-то рисовал на доске, обернулась и чуть не подавилась воздухом. На доске во всей красе красовалась даже не лягушка, а жаба! Противная, большая жаба по имени Варвара Дмитриевна!
Оседаю на стул и хватаюсь за голову.
Чувствую, эта девочка не даст мне спуску.
Глава 5. Влад
– Ася? – слышу, как хлопнула входная дверь, и выхожу из спальни, встречая на пороге свое любимое чадо. В рваных джинсах, красной футболке и не менее разляпистой джинсовой куртке. Никтитос, твою бабушку, в таком виде в школу? – Как прошел поход в школу? Где Никита?
– Отвратительно, – бурчит дочурка, показательно откидывая кеды и топая в спальню. – Никита поехал по делам и не захотел меня взять с собой!
– Ася, – вздыхаю и иду следом.
– И вообще, почему я должна учиться в этой школе? – машет руками принцесса. –Там учительница – неуклюжая жаба Варвара, – шипит ребенок, заваливаясь на кровать прямо в одежде. – И колючка, как в тюрьме. И еще там ужасный класс, и я туда не пойду, – складывает руки на груди, уставившись в потолок.
Прохожу в спальню дочурки, которая является просто воплощением хаоса, и присаживаюсь на большую кровать, щелкая дующееся чудо по носу.
– Прекращай. Я уверен, что не все там так плохо, Одуванчик.
– Я туда не пойду, папа! – морщит носик малышка. – Я хочу в свою школу.
– Однако когда твоя школа была, ты туда не особо торопилась.
– А теперь хочу туда!
– Нет, Ася. Все. Хватит! – отрезаю все дальнейшие споры. – Я прошу тебя, попробуй подружиться с детьми. Малыш, я знаю, что это непросто и что нас с матерью постоянно нет рядом, но мы работаем и стараемся, чтобы у тебя все было. Постарайся быть хорошей девочкой в ответ, Одуванчик, – щекочу свою упрямицу, которая сначала старательно сдерживает смех, но в итоге начинает звонко хохотать. – Пообещай мне, что в этот раз будешь вести себя хорошо!
– Ладно, но ты пообещай, что мы вместе куда-нибудь съездим, пап, – садится на кровати малышка, – ты постоянно на работе, – дует губы Аська.
– Я обещаю, что как только у меня появится пара выходных, они все твои. По рукам?
– По рукам! – улыбается дочурка и “дает пять”, скрепляя наш уговор.
Сегодня выпадет редкий день, когда мне абсолютно никуда не надо, и я всецело посвящаю его Аське. Мы смотрим кино, топчемся на кухне, готовя ужин, и в такие моменты я начинаю немного жалеть о том, сколько я упускаю из-за неба. Будь я дома, рядом с ней, возможно, и у Аськи и жизнь, и характер были бы другие. Безусловно, как взрослый и ответственный за нее отец, я виню себя в том, что ребенок растет один.
По разговору с братом я понял, что дочь и в этот раз была в своем репертуаре, выдав порцию колкостей молодой учительнице, но надежда на то, что наш уговор будет в силе, умирает последней.
В аэропорт приезжаю за два часа до рейса. Все снова по стандартной схеме: медицинский контроль, брифинг, проверка всех систем, в два часа ночи по нашему времени самолет набирает нужную высоту, и мы с Костей включаем автопилот. Дальше остается только контролировать показания и курс.
Сегодняшний рейс ночной и рассчитан на полет туда-обратно. Днем уже буду дома, а там и Аська придет из школы после своего первого дня в лагере. От мысли, что моя бандитка может выкинуть, ежусь и кидаю взгляд в окно, на ночную, переливающуюся огнями столицу. С высоты почти десятка метров над землей все кажется таким мелким и незначительным. Да уж, как сказал один умный человек, мы всего лишь пешки на шахматной доске.
– Владос, у меня к тебе странный вопрос, – нарушает установившуюся в кабине тишину второй пилот.
– Валяй.
– Немного не из той плоскости, в которой мы привыкли общаться, – откидывается на сиденье второй пилот, стягивая наушники. Усмехаюсь и делаю глоток горького кофе.
С Костей мы летаем вместе чуть больше года. Молодой парень, даже моложе Никиты, пришел к нам в авиакомпанию и был принят в штат сразу после универа. Как и любой из нас, почти год и около тысячи часов налёта провел на тренажерах и только потом, спустя время, когда освободилось вакантное место, Ребров поставил его в экипаж. Сначала не ко мне, а к нашему пилоту-старообрядцу, с которым молодой парень не мог найти общий язык вплоть до скандалов на рейсе. И когда уже стоял вопрос об его увольнении, мы решили – была не была! – поставить его на рейс со мной. Пробный. Но, как оказалось, парень хоть и с гонором, но толковый. А так как опыт общения с трудной и экспрессивной молодежью у меня был… в общем, мы нашли общий язык.
– В общем… Влад, как понять, что ты влюбился?
Заминочка.
На пару мгновений зависаю и, как только суть вопроса доходит до моего мозга, разворачиваюсь. Смотрю на коллегу, даже не зная, как подобрать правильные слова, чтобы объяснить, что я в жизни-то своей никогда не влюблялся. Да и, откровенно говоря, я в такую чушь не верю. Есть химия, есть страсть и феромоны. А что такое любовь? Физика. Не более.
– Вот тут точно вопрос не по адресу, Кость.
– Ну как? – чешет подбородок напарник, – у тебя дочь есть.
– И?
– Ты был женат.
– Открою тебе секрет: жениться и родить ребенка можно и без любви.
– А какой тогда смысл, – всплеснул руками парень, – строить семью, если нет чувств?
– А у тебя много времени на чувства? – поднимаюсь с места, жду ответа, но Костя молчит, и тогда я решаю высказать, чтобы больше вопросов таких не возникало. – Мы с Кариной сошлись и решили попробовать. Не получилось. Наверное, мы оба слишком рациональные и практичные, нам такой союз показался удобным, не более. – Бросаю взгляд на датчики, мимоходом отмечая, что все в норме. – Поверь, Костян, великих чувств там не было никогда ни у нее, ни у меня. Появилась Аська, и за нее я бывшей жене буду всю жизнь благодарен, но это не любовь. И вообще не забивай себе голову такой ерундой. Нет любви.
– Да брось, – усмехается второй пилот, – скажи еще, что ни разу не екнуло.
– О чем ты?
– Ну, знаешь, когда смотришь на женщину, и внутри все переворачивается.
– Это называется вожделение, дружище, – хлопаю по плечу молоденького еще зеленого пацана, толком и жизнь-то не попробовавшего. – После близости екать перестанет.
– Ты ошибаешься, товарищ капитан, – лыбится Костя. – Всему свое время.
Не считаю нужным отвечать на такую подколку и выхожу из кабины. Рейс ночной, в самолете чуть ли не идеальная тишина. Только где-то в бизнес-классе слышится шуршание и детский плач. Не обращая на это внимание, прохожу в служебную уборную, а в голове все крутится брошенная напарником фраза “скажи еще, что ни разу не екнуло”.
Смотрюсь в зеркало в этой маленькой комнатушке метр на метр. Гипнотизирую взглядом свое отражение, а перед глазами отчего-то встают воспоминания, которые нет-нет да и всплывают в моей голове вот уже несколько лет. Казалось бы, мимолетный и совершенно ничего не значащий эпизод, но он засел где-то глубоко и прочно в подсознании и подкидывает яркие картинки.
Девушка. В легком, летящем сарафане. Ее невероятные глаза изумрудного цвета и аккуратные черты лица. Тонкие пальчики и хрупкая фигурка, которая рядом со мной казалась миниатюрной. Горькие слезы, что катились по румяным щекам, и запах… кажется, чувствую его и сейчас. Что это? Духи, шампунь? Не знаю. Но все чаще понимаю, что отдал бы все, чтобы увидеть эту незнакомку ее раз.
“Иногда все идет не так, как мы хотим” – кажется, что-то такое она сказала тогда. Интересно, что в ее жизни пошло не так? Какая ее жизнь, кто она, есть ли муж, жених?
Ёкало ли у меня когда-то?
Похоже, я мастерски вру даже сам себе.
– Вла-а-ад, – открывается дверь, и в уборную проскальзывает Лиля. – Здравствуйте, мой капитан, – шепчет девушка, щелкнув замком и пробегая пальчиками по моей спине, заставляя напрячься всем телом. – Ты чего такой серьезный? – тихо смеется бортпроводница, проскользнув у меня под рукой, и облокачивается на раковину, оказавшись зажатой между мной и зеркалом. – Я все ждала, когда ты выйдешь из кабины, – тянет руки к моей рубашке, расстегивая пуговицы.
– Ты что творишь? – голос просел, а желание не заставило себя ждать, пробуждая организм.
– А что такое? – хлопают ресницы, – мы быстро… – подмигивает стюардесса и, запустив ладошку мне под рубашку, тянется к губам. Эта кошка знает, как повлиять на мужчину и разбудить голодного зверя внутри. Лиля прижимается всем телом, заставляя и меня отмереть, задрать ее юбку и в последний момент увернуться от поцелуя, прикусив в шею. От нее пахнет сладкими духами, а умелые ладошки уже спускаются ниже.
– Мы создадим себе только проблемы, – обхватываю за затылок, распутывая аккуратный пучок на ее голове, и вжимаю что есть сил девушку в себя, показывая силу своего желания.
– Никто не узнает… – шепчет Лиля и снова тянется к губам, предельно четко демонстрируя, чего хочет.
– Без поцелуев, ты же знаешь, – рычу, уворачиваясь и прикусывая мочку уха, не собираясь снимать это странное табу. Мне не нужны поцелуи. Я не понимаю в них кайфа и никогда не пойму. И Лиля это знает. И Карина знала, и еще с десяток любовниц, что было у меня за эти годы.
Девушка дуется, но это не мешает ей продолжать исследовать мое тело руками, распаляя еще сильней. И я точно буду долго и мучительно гореть в аду за свою слабость, но разворачиваю ее к себе спиной и не намерен сдерживать свои желания, пусть даже это и происходит на высоте десять тысяч метров над землей в самолете, полном людей.
Глава 6. Варя
Вечер в одиночестве проходит на нервах. Жутко волнуюсь перед завтрашним днем. Мало того, что знакомиться придется со всем классом, а это двадцать человек. Так еще и новая девчушка придет. И чувствую, не отделаться мне от нового прозвища, что приклеила мне эта маленькая бука. Жаба. Это надо же!
А еще и этот ужин, чтоб им всем неладно было. Мама не забывает своих обещаний. Прошло буквально минут десять, как получаю от нее сообщение с датой и временем непонятного для меня празднества.
И это жутко злит! Я уже несколько лет отказываюсь от ее идеи. Мне кажется, что и отец, ранее молчавший, сейчас проникся маминой фантазией и тоже начал цеплять тему моего замужества.
Завожу будильник и, перекусив легким ужином, направляюсь в постель. Надо выспаться. Прекрасно понимаю, что занятия с детьми, даже внеурочные, отнимают массу сил.
Но и заснуть быстро не получается. Мыслей в голове слишком много, а тревога все не утихает. Хотелось бы верить, что это просто первый раз, новый опыт, поэтому меня так трясет и шатает. Ко всему со временем привыкаешь, и дальше будет легче, я уверена.
Почти с головой укуталась в теплое одеяло и почти до середины ночи то и дело поворачиваяюь с боку на бок. Сон подступает очень медленно и неохотно. Но стоит все-таки задремать, как я вижу небо. Чистое, невероятно синего цвета, с воздушными, как пух, белоснежными облаками. И мне безумно спокойно и хорошо.
Трель звонка, бездушная зараза! Ну, разве можно обрывать сон на таком волнительном моменте? Негодую! Но звон будильника возвращает на землю, и я нехотя поднимаюсь с постели иду в ванную: умыться, проснуться, натянуть улыбку и успокоить волнительно несущееся сердце.
Все, как и несколько дней назад. Собираюсь достаточно быстро и выхожу на улицу, направляюсь в сторону остановки. Сегодня пасмурно, но уже теплее, чем вчера. Даже есть надежда, что днем нас озарит лучами солнышко, если теплый майский ветерок разгонит серые тучки.
Если все пойдет по плану, то через месяц можно будет подыскать квартирку поближе к новому месту работы. И тогда дорога до работы не будет занимать львиную долю моего утреннего времени. Пока же… маршрутки – мои друзья.
Захожу в полупустой автобус номер пять и устраиваюсь у окна, приготовившись наслаждаться утренней столицей.
Сегодня я в джинсах и светлой футболке, на ногах удобные светлые кеды. Да, такая нетипичная форма для учителя дорогой частной школы, но я собралась так, как предупредила Оля. Прогрессивные взгляды руководства на воспитание будущего поколения. И да, сидеть в кабинете мы мало будем. Вообще, лагерь и программа работы с детьми предполагают большую часть времяпрепровождения на природе. Благо, территория школы позволяет. И прогноз погоды тоже.
У школы оказываюсь как раз после того, как приехал сам директор. Его машину вижу на парковке. Тороплюсь внутрь, хотя, бросая взгляд на часы, вижу, что совсем не опоздала, а тут уже – в холле – меня перехватывает Оля.
– Доброе утро, – улыбается девушка. – Собрание. Пойдем, – и тянет в сторону директорского кабинета.
– Доброе.
В кабинете пять человек, и я шестая. Забавно, что собрания в этой школе проходят не в учительской, а в кабинете директора. Видно, Игорю Владимировичу лишний раз скакать по этажам не подобает, поэтому “гоняет” весь учительский состав.
– Доброе утро, Варвара Дмитриевна. Вот, кстати, о вас говорил, – поднимается со своего места Игорь Владимирович. – Знакомьтесь, коллеги, это наш новый учитель младших классов, – чинно указывает на меня рукой директор, заставляя немного стушеваться под внимательными взглядами коллег. Большинство смотрят по-доброму, с легкой улыбкой, но нашлась и парочка бросающих презрительные взгляды. В их числе и молодая женщина, красивая настолько, что кажется неприятной. – Кстати, второй “А” переходит под руководство Варвары Дмитриевны.
– Здравствуйте, – мнусь, не решаясь сесть за стол.
– Вы проходите, проходите. Не стесняйтесь, – Игорь выходит из-за стола и предлагает мне присесть.
Ну и дела… Каждому учителю он так пододвигает стулья?
– Спасибо, – благодарю и сажусь под пристальным взглядом остальных, в особенности нервирует взгляд темноволосой дамочки, подмечающей каждое движение нашего директора по отношению к моей персоне. А положенные на мои плечи ладони мужчины, кажется, заставляют ее недовольно подскочить на месте.
– Снова молоденькая, – фыркает дамочка. – Что ж, терпения вам, милочка.
– Ксения, – одергивает ее мужчина, который наконец-то отходит от меня. А дамочка меня прожигает недовольным взглядом, и складывается такое впечатление, что я этой Ксении личную обиду нанесла.
– Итак, – возвращается на свое место мужчина и продолжает, – план занятий вы получили. Там предложены варианты мероприятий. Какие-то будут общими, какие-то классными. Вы доработаете их и согласуете с родительским комитетом. Вот, собственно, и все, – он складывает руки на груди и откидывается на спинку кресла, – если появятся вопросы, то можно решить их со мной. Если меня нет на месте, милости прошу к Ксении. Если все ясно, то сбор на спортплощадке в девять ровно. Расписание общих мероприятий тут же в папке. К вам в помощь будут представлены старшеклассники, кто не занят подготовкой к экзаменам. Это восьмые классы и десятые. Не задерживаю более, – быстро, четко и по делу.
Все дружно стали выходить, за ними потянулась и я.
– Варвара Дмитриевна, – останавливает голос Игоря Владимировича меня.
– Да, – оглядываюсь в его сторону.
– Все хорошо? – странный вопрос, заставляет напрячься.
– Отлично, – натягиваю улыбку.
– Рад слышать, – и погружается в чтение каких-то документов, показывая, что разговор окончен.
Ну и отлично.
Выхожу из кабинета, мысленно настраиваясь на начало учебного дня.
По графику построение. И все дети начальных классов должны быть на спортивной площадке. Там во всю уже играет музыка. И я быстрым шагом направляюсь туда.
– Варвара Дмитриевна, – снова меня отвлекают от размышлений. Резко оборачиваюсь и чуть не врезаюсь в идущего за мной парня. – Мы немного опоздали. Вот, – подталкивает девчушку, что вчера прозвала меня лягушкой.
– Здравствуйте, – намеренно не называю парня по имени, хотя помню. – Ну что, Ася, пойдем? – тянусь к девочке, но та не собирается брать меня за руку.
– Я вам не мелочь, – слышу недовольное бурчание, и маленькая вредина сама идет в сторону площадки.
– Ясно… – говорю скорее для себя, слегка растеряно. – В три дня можно будет ее забрать, – говорю парню, и тот кивает в ответ.
– Вы простите ее, – виновато улыбается Никита, – она правда у нас хорошая девочка, – и тут уже киваю я и больше не мешкая, тороплюсь вслед за ученицей.
Найти с ней общий язык, кажется, будет сложнее, чем я предполагала.
Глава 7. Варя
Мой класс, будущий второй “А” стоит кучкой среди других классов, с табличкой, на которой моя фамилия. Очень умно, теперь знаю хоть, где мои дети. Не придется, как слепому котенку тыкаться. Наверное, Оля постаралась.
– Доброе утро, класс, – здороваюсь с детьми, а рядом стоит Ася, сложив руки на груди, исподлобья наблюдает за всеми, демонстрируя полную отстраненность и недовольство.
– Здравствуйте, – здороваются вразнобой. Их так много, что, кажется запомнить каждого нереально, но ведь другие учителя запоминают, верно?
– Меня зовут Варвара Дмитриевна. И если мы с вами подружимся, то первого сентября встретимся в классе, – послышались шепотки, вроде, судя по улыбкам и переглядываниям ребят, одобрительные. – А еще у нас новенькая ученица, – тяну руку и все-таки выхватываю ладошку упрямицы, – это Ася. Прошу подружиться и не обижать, – подталкиваю девочку к классу, однако та упирается всеми возможными способами.
– Отпусти меня, лягушка! – дергает руку Ася, а в толпе детей послышались смешки. Ну вот, все, началось. Я покраснела, как рак, но взгляда не опустила. Стоит этой банде однокашников только показать свою слабость, задавят. Детки в наше время бывают ужасно жестокие и изобретательные.
– Так… – откашливаюсь, оставляя в покое новую ученицу. Хочет дуться на весь мир, пусть дуется. – Ну что, ребята, давайте знакомиться, – и наперебой на меня посыпались имена и фамилии, успевай только запоминать.
После построения и сбора дальше по программе утренняя зарядка на свежем воздухе, которая переходит в полезный завтрак, на котором у меня на удивление быстро получается рассадить учеников по своим местам. Вообще класс мне достался спокойный и дисциплинированный, по сравнению с другими, за которыми я тоже мельком успеваю наблюдать.
Потом полчаса на отдых, а дальше конкурсы и игры, совместные для всех классов, которые проводят старшие ученики. Учителя здесь только в качестве наблюдателей. И с моего наблюдательного поста прекрасно видно, как упрямая новенькая Ася не хочет ни в какую идти на контакт, что с одноклассниками, что со старшеклассниками. Сижу на краю поляны и подбадриваю команды, хлопая в ладоши и “болея” за своих, не спуская взгляда с девочки с хвостиками, отошедшей в сторону и усевшейся под деревом. В душе неспокойно, и просыпается жалость к малышке, но как пробиться через эту плотную броню недовольства, я пока не знаю.
Потом дети проводят полчаса на спортивной площадке за занятием на различных снарядах. Здесь много времени уделяется физической культуре. Потом ребята расходятся по кружкам уже непосредственно в школе, а я, проводив своих по классам, отправляюсь в кабинет, где собираюсь немного перевести дух и посмотреть план на месяц.
Вроде все прошло более-менее спокойно. Можно выдохнуть.
– Ася? – удивленно замираю на пороге. В кабинете на парте сидит девчонка. Когда она успела прошмыгнуть мимо меня? – А почему ты не с остальными? – ведь я старалась держать ее в поле зрения.
– С ними неинтересно, – насупившись, отвечает Ася, грызя яблоко и беззаботно болтая ногами.
– Почему? – искренне удивлена. Ведь то, чем здесь занимают детей, не может не нравиться. Будь я ребенком, моему восторгу не было бы предела от такого времяпрепровождения.
– Потому что, – и все, никаких объяснений. Отворачивается, спрыгивает со стола и усаживается на стул, теребя в руках книжку, напрочь игнорируя мое присутствие.
– Ась, – вздыхаю и присаживаюсь рядом за парту, решаясь пойти на сближение с колючкой. – Давай поговорим?
В ответ тишина.
– Нам придется научиться общаться, – гну свою линию. – Я тебя всегда выслушаю, поддержу, что-то посоветую. Мне действительно важно знать, что тебе не нравится или кто тебя обижает, – пытаюсь подобрать слова, чтобы не спугнуть ребенка.
– Только не надо делать вид, что вы за меня переживаете, – не глядя на меня, отвечает Ася, дуя щечки.
А я смотрю на этот детский профиль и понимаю, что она ведь очень красивая девчушка. Если откинуть всю эту спесь и недовольство, ангелок просто. Большие зеленые глаза и темные длинные волосы почти до поясницы. Аккуратные, кукольные черты лица, пухленькие щечки и вздернутый носик. Она обещает вырасти красавицей. Правда, с таким характером, ой, как будет нелегко. Хотя и скромницам, как я, живется трудно, постоянно приходится вылезать из своей раковины. Деньги мало что значат в воспитании детей.
– Я не делаю вид. И абсолютно откровенна сейчас с тобой. Так что зря ты так, –поднявшись, направляюсь к своему столу.
Мы какое-то время молчим. Ася просто смотрит в окно, а я изучаю документы, пока звенящую тишину кабинета не разрывает недовольное:
– Всем плевать. И маме с папой, и вам.
Брошенные в сердцах слова малышки задевают. Смотрю на нее, но Ася снова занимается своим любимым занятием – игнорированием. Нужно понаблюдать за ребенком и поговорить с ее дядей. Столько обиды и злости у малышки – это плохо.
Возвращаюсь к плану мероприятий и только сейчас натыкаюсь на запланированный на следующую неделю поход в лес с ночевкой в обществе родителей. Программа рассчитана на сближение ребенка с природой и единение с семьей. Да уж, этим деткам с такой школой можно только завидовать.
Вскоре звенит звонок, и в класс врывается толпа детворы. Тут же начинается галдеж. Ученики носятся, спорят, что-то увлеченно обсуждают, и я лишь мельком успеваю ухватить момент, где Ася толкает девочку, к ней подошедшую и что-то говорящую.
– Ася! – восклицаю я и направляюсь к схватившимся уже девочкам. – Что случилось? – разнимаю их, оттаскивая друг от дружки под взглядами притихших одноклассников.
– Она первая начала, – тут же девчонка ткнула пальцем в Асю.
– Она заявила, что это ее место. Пусть другое ищет, раз здесь занято, – тут же выдает тираду маленькая бандитка, насупившись. Воинственный взгляд и сжатые в кулачки ладошки.
– Тебя как зовут? – обращаюсь к ученице, присаживаясь на корточки.
– Лена, – дует та губы.
– Лен, можешь садиться, где свободно. У нас не урок, – подталкиваю ее к свободному месту, но та оказывается не менее упертой, чем Ася.
– Я хочу на свое место, – сказала, как отрезала.
Ну что ж, Варя… Как говорится, “начинается”.
Глава 8. Влад
Просыпаюсь ближе к обеду от настойчивого трезвона мобильного.
– Да? – отвечаю, не глядя на экран и не открывая глаз. Голова гудит и ощущение, что после возвращения с рейса еще и двух часов проспать не успел.
– Ребров подписал нашему экипажу выходные. С пятницы по понедельник, – трещит в трубке Лиля. – Романовский, мое предложение о поездке за город все еще в силе.
– Лиля, я сплю, – выдаю недовольно, открывая один глаз и бросая взгляд на часы.
Ну, точно, проклятье. Я завалился спать только час назад.
– Всю жизнь проспишь, Влад. Ну, так как?
Черт!
Все, сна ни в одном глазу. Сажусь на постели, потирая лицо, и плетусь в душ под треп любовницы на том конце провода. Честно говоря, даже не слушаю, что она мне там в красках расписывает, прикидывая в уме, что Аська еще не вернулась из школы, вроде, по словам Никиты, их занятия до трех. Умыться, принять душ, и еще успею сам забрать дочь из лагеря.
– Давай мы поговорим об этом ближе к выходным, – перебиваю второй заход на уговоры, приземляя девушку.
– Опять найдешь кучи отговорок?
– Лиля, я не уверен, что тебе нужно знакомиться с Асей. Моя дочь очень ревностно относится к кому бы то ни было в моем окружении, а для меня отношения с дочерью и ее спокойствие превыше всего, – говорю честно и открыто, не имея намерений юлить. В конце концов, я Суриковой ничего не обещал. Кольцо на палец не надевал и мед в уши не лил.
– Поняла, Романовский. Два года, а я так и осталась для тебя игрушкой для удовлетворения твоих потребностей. Знаешь ли, обидно.
– А мы разве говорили о возможности чего-то большего? – усмехаюсь, открывая воду в кране и брызгая ледяные капли на лицо.
– Ты мог бы хотя бы быть более эмоциональным и теплым.
