Дмитрий Тампио
Печать Патриарха
Глава 1
Оранжевое солнце, преследуемое серебряным драконом, улетает за горизонт. Оно медленно исчезает, задевая фиолетовыми прозрачными крыльями крыши небоскрёбов июльского города. На жарком густом воздухе провисают звуки медного джаза в рокоте больших блестящих автомобилей. Навязчивые ароматы пряного дыма, хот-догов и кофе угнетающе разносятся в наступающих сумерках. Отголоски музыки уличных артистов смешиваются с сиренами пожарных и полицейских машин какофонией невероятного шума, к которому сложно привыкнуть.
Нью-Йорк никогда не спит. Этот призрачный стеклобетонный дракон всегда пульсирует огненной жизнью. Он переплавляет в отражениях витрин множество культур, языков и наций огнями Таймс-сквер. Оживает в полутьме театрального квартала чужими лицами неоновой рекламы.
В тускло освещенном клубе, попутно отмечая конец рабочей недели, посетители болеют за свои футбольные команды. Они смотрят на экране большого телевизора трансляцию матча, выкрутив громкость на максимум. Сегодня играют американцы и англичане. Вторые проигрывают.
Александр Бексли всё ещё надеется. Разрыв в счёте велик, но до конца игры можно выправить положение. Он верит, что форвард совершит невозможное. Его команда обязательно одержит победу.
– Как настроение? – К нему подошёл итальянец Лучано, весело и фамильярно похлопав по плечу. – Не сдувайся, дружище! Твои ещё могут выиграть!
Александр вздохнул и посмотрел на Лучано, пытаясь скрыть разочарование. Он знал: друг просто пытается поддержать его, но чувствовал себя немного раздраженным из-за постоянных напоминаний о счёте.
– Ценю твой оптимизм, Лучано, но всё выглядит не очень хорошо. Мы уступаем в два мяча, а до конца игры осталось десять минут. Потребуется чудо, чтобы переломить ситуацию.
Тот усмехнулся и пожал плечами:
– Чудеса случаются, мой друг. В этом вся прелесть футбола. Никогда не знаешь, что произойдет до финального свистка!
Александр кивнул, понимая, что Лучано прав. В футболе возможно всё, хотя и не мог избавиться от скептицизма. Его команда плохо играла всю игру, а соперники слишком сильны.
Он повернулся к Лучано и спросил:
– Так почему ты всё-таки болеешь за американцев? Ты же итальянец! Разве у тебя нет своей команды, которую нужно поддержать на чемпионате?
Лучано усмехнулся и сделал глоток пива:
– Есть, конечно. Но я люблю хороший футбол, и мне нравится наблюдать за великими командами. А эта одна из лучших, мой друг! К тому же, я неравнодушен к самим американцам. Мой дед воевал вместе с ними во Второй мировой войне и всегда высоко отзывался об их храбрости и решительности.
Александр впечатлённо кивнул. Он знал Лучано несколько лет, однако никогда не слышал этой истории:
– Я понятия не имел, что твой дед был на войне.
Лучано гордо улыбнулся:
– Да, был! Отчасти поэтому я и болею за американцев. Они напоминают мне о нем – сильном и храбром, никогда не сдающемся, даже когда нет шансов…
Поняв, что отвлеклись короткой беседой, они повернулись обратно к экрану наблюдать за игрой. Александр вновь ощутил надежду. Может, Лучано прав? Может, родная команда ещё сможет всё изменить? Он смотрел, как нападающий прорывается к воротам, и сердце колотилось от волнения.
По мере того, как шли последние минуты, напряжение на поле становилось более ощутимым. Мужчины были прикованы к происходящему. Их команды играли с бешеной энергией и решимостью: никто не собирался сдаваться.
Вдруг американский нападающий сделал потрясающий маневр: на дриблинге1 обошёл двух защитников и нанёс сокрушительный удар. Как выстрел из пушки, мёртвый мяч2 пролетел мимо вратаря и попал в сетку! Стадион и бар взорвались бурными криками и аплодисментами. Этот гол окончательно решил исход матча!
Лучано радостно вскочил со стула и вбежал в обнимающуюся толпу болельщиков – победителей.
– Всё! – Александр в ярости хлопнул ладонью по стойке бара.
– Это не последняя игра! – пытаясь успокоить и сбить разгорячённый пыл посетителя, сказал бармен, высокий мужчина с густой бородой. – «У каждой собаки свой день»!
– Чувствую, на этом чемпионате у моей собаки не будет своего дня…
– Почему ты так решил? – пытаясь перекричать шум ликующих, спросил бармен.
– Всё очень просто, Джек. – Александр с раздражением толкнул по скользкой стойке свой пустой стакан, чтобы ему налили ещё. – Англичане встают на колени, американцы – нет… Сейчас я твёрдо решил утопить свалившуюся печаль, – продолжил он.
Джек промолчал, наполнил стакан и отправил его обратно.
Александр придвинул виски и начал разочарованно прикуривать сигару, припасённую на случай победы своей команды. Только сейчас он заметил, что за прошедшую неделю, пока его здесь не было, в интерьере клуба что-то изменилось. Мебель переставили, а стены кое-где перекрасили в другой цвет. Он заметил, что перед ним на торце высокого деревянного винного шкафа появилась рамка, в которой на центральном месте, под стеклом, красовался зелёный доллар. Изображение на старой банкноте выглядело помятым и потрёпанным.
– У вас перестановка? – невнятно спросил Алекс у бармена языком хорошо подвыпившего человека, указывая на рамку.
Бармен посмотрел на него и улыбнулся.
– Просто небольшое обновление интерьера, ничего серьёзного, – сказал Джек, подойдя к рамке. Он её снял, полюбовался сам и поднёс ближе к посетителю.
– Весьма старинный доллар. Надеюсь, он принесёт нашему клубу удачу.
Алекс посмотрел и ощутил приступ ностальгии. Наличный доллар в рамке навевал воспоминания о давно минувших временах юношеской беззаботности, полной надежд. Он поднял стакан в молчаливом тосте за прошлое, настоящее и неизвестное будущее.
– Момент! – Алекс вежливо поманил Джека ладонью. Затем достал кошелек, высыпал из кармашка мелочь и начал её перебирать. Обнаружив любимую редкую монетку в 25 центов, он положил квотер на стойку и подвинул к бармену. – На, держи! Считай, удача тебе уже подвернулась.
– Спасибо, Алекс, сейчас дело, уверен, вернётся в нормальное русло, – рассмеявшись поблагодарил Джек.
– Конечно, – согласился Алекс. – Это волшебные 25 центов! Они первые пришли к твоему Джорджу и потянут за собой клиентов. Мне нравится в вашем клубе, я хожу сюда пару лет. Пусть у вас будет прибыльный бизнес!
– Спасибо!
Алекс сделал несколько глотков виски и, чуть отвернувшись от стойки, принялся раскуривать погасшую сигару. Беглый взгляд, случайно упав на яркое пятно в центре зала, остановился. Замер…
Он вдруг увидел её – потрясающую, красивую девушку. Она сидела недалеко от сцены одна за столиком, весело постукивая ногой в такт звучащей музыке. Алекс невольно задержал взор. Иссиня-чёрные густые локоны спадали на оголённые тонкие плечи. Пронзительные зелёные глаза затягивали все вокруг в свою глубину и были готовы утопить. Алекс любовался, пытаясь запомнить черты незнакомки: лицо, осанку, огромные глаза, прикрытые чёрными длинными ресницами, выпирающую красивую грудь. Её яркие, высоко оголённые ноги откровенно торчали из-под белого короткого ситцевого платья.
– Кто она? – небрежно указав рукой со стаканом, расплескав виски на манжет с рубиновыми запонками, спросил Алекс.
– София, – улыбаясь ответил Джек, – наша новая певица. Она, кажется, на месяц заключила контракт с клубом и будет выступать по вечерам.
– С-о-ф-и-я… – повторил, задумчиво опустив взгляд на дно стакана, Алекс. – Плесни ещё и пойду… Поздно… Я сегодня опять проигрался. Скоро разорюсь на ставках.
Бармен налил виски.
Алекс нехотя, через силу, допил.
– Джек, давай я с тобой рассчитаюсь… и мне ещё пачку сигарет… – сказал он, пьяно вытаскивая из кармана банковскую карту.
Тот подал сигареты и рассчитал.
– Всё! Я ушёл! – Алекс махнул рукой на прощание. – До завтра, Джек!
– До завтра!
Через полчаса ходьбы по улицам ночного Нью-Йорка, Алекс поднялся к себе домой. Сбросив в коридоре туфли, он тяжело добрался до кровати, повалился прямо в одежде и крепко уснул.
Александр Бексли был родом из Англии, где получил первое художественное образование. В двадцать девять лет, осознав, что настало время совершить прыжок на новый уровень, он собрал вещи и отправился в США. Нераскрывшийся художник был полон решимости продолжать изучать искусство, чтобы создать свой арт-бизнес в культурной столице мира. Александр быстро полюбил Нью-Йорк – город энергии, творчества, широких возможностей. Он поступил в художественную академию в самом центре Манхэттена и провел в ней несколько лет, оттачивая мастерство. Его окружали другие начинающие художники, каждый из которых мечтал оставить след в искусстве. За эти годы он познакомился с многогранным спектром форм и стилей живописи. Экспериментировал с различными средствами и техниками, пытаясь найти собственный уникальный штрих. Долгие часы он проводил в студии, занимаясь рисунком, живописью и композицией, стремясь создать нечто новое. Революционное и прогрессивное.
Жизнь в Нью-Йорке оказалась нелегкой. Временами карманы пустели, лишая возможности приобрести необходимое. По вечерам Александр подрабатывал в кафе, а днём пытался продавать своё искусство, рисуя на публике в сквере быстрые размашистые пейзажи для туристов. Он часто тосковал по маленькому городку в Англии, по семье и друзьям. Иногда ностальгия сильно накатывала, но, стараясь не обращать внимания на слабость, он упорствовал. Александр чувствовал, что нашёл своё призвание настоящего художника и был полон решимости. Он многократно выставлялся на конкурсах и художественных выставках, но всегда, всегда чего-то неуловимо не хватало для желанного успеха. Всё оборачивалось непреодолимыми трудностями в достижении признания. Лишь спустя несколько лет каторжного труда и чудовищного трагического случая, ввергнувшего его в водоворот криминальных событий, он получил то, чего хотел: новое имя – «Алекс Бекс». Известность и деньги.
Он прославился мастерством художника и копииста. Его картины под фирменным брендом «Персиковая кошка с зелёными глазами» на обороте авторских холстов и тонких копий шедевров начали разлетаться самолётами по континентам. По заказам состоятельных клиентов Бекс воссоздавал полотна Ван Гога или Моне с невероятной точностью, и эксперты за щедрые комиссионные единогласно соглашались, что «без специального оборудования отличить их от оригинала невозможно».
В Нью-Йорке у него появилась собственная квартира. Когда агент подсказал адрес в районе Lower East Side, Александр приехал и сразу понял: это его дом. Наверное, это одна из немногих редких исторических построек в классическом стиле, которая сохранилась. Архитектура напоминала родной город Александра. Сама квартира понравилась, но досталась очень дорого, к тому же пришлось делать ремонт, к которому он решил приложить руку: комнаты перестроил по своему вкусу, а одну оборудовал под мастерскую, где ежедневно трудился и давал уроки начинающим художникам.
Во время ремонта Александр удивился, когда, ободрав со стены старые обои, обнаружил заколоченную дверь в квартиру из соседнего подъезда. Красивая резная дверь была из старинного дуба. Он слегка протёр её от пыли и подёргал за бронзовую ручку. Вспомнил, как в детстве они с братьями баловались: подкравшись к дверям комнаты родителей, по очереди заглядывали в замочную скважину, пока Александру не плюнул в глаз подстерегавший его за этим занятием дядя Эдвард. Сейчас Александр аккуратно наклонился и заглянул. Никто не плюнул. Как и ожидалось, дверь с другой стороны тоже оказалась обклеена обоями. Было темно, и он ничего не разглядел. «Надо, когда представится подходящий случай, познакомиться с соседями. Интересно узнать, что здесь раньше было… Хотя, наверное, заходить с улицы в гости в подобных домах не принято…»
Подходящий случай через некоторое время представился. Александр увидел соседей, но не успел с ними переговорить, поскольку очень торопился.
Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что принял верное решение, переехав в Нью-Йорк. Этот город дал ему всё, о чем он когда-либо мечтал: вдохновение, реализацию творческих возможностей и финансовую свободу.
Будучи человеком привычки, он покорялся законам собственного распорядка дня. Александр впитал веру в магию рутины, которая давала силы быть сосредоточенным и плодотворным. С почти религиозной преданностью он следил за каждым новым днем, который должен начинаться в 06:33 со звука будильника. Потягиваясь и сделав несколько глубоких вдохов, он пробуждал чувства и направлялся в ванную комнату. Медленно и тщательно чистил зубы, омывал лицо, оживляя его холодной водой. Затем, облачившись в спортивную одежду, отправлялся на утреннюю пробежку. В его понимании, физические упражнения были жизненно важны как для тела, так и для души, и поэтому каждое утро отводил не менее сорока минут тренировкам. Ранняя пробежка стала для него не просто движением, а настоящим источником наслаждения свежим воздухом в гармонии уединённости.
По возвращении домой он восстанавливался и на уютной кухне варил ароматный кофе. Этот голодный кофейный завтрак сопровождался размышлениями и поиском нового творческого вдохновения среди старых пережитых чувств. Обычно оно находилось, и художник садился за рабочий стол или вставал к мольберту. Долгие часы трудового дня прерывались минутами прогулок вокруг дома. Разминаясь, Бекс, вместе с дымом сигарет, проветривал ум воздухом шумной улицы, чтобы вновь погрузиться в спёртые муки творчества в мастерской.
Вечерами Александр любил проводить время за английским романом или документальным фильмом. Скромный библиофил, он бережно хранил небольшую библиотеку в старинных шкафах своей квартиры. Иногда делал исключения, как вчера: весь вечер провёл в клубе и не стеснялся в выборе крепких напитков. Александр придерживался теории равновесия противоположностей и был сторонником того, что надо временами давать себе отдыхать и качественно расслабляться. Отключаться от напряжения, освобождать фантазии, появляющиеся в раскрепощённом алкоголем мозгу. Хорошо, если это сопровождается женским обществом с яркими элементами кульминации безумия и разврата.
Сегодня Александр проснулся поздно, около десяти. Он открыл глаза, посмотрел в сторону светлого окна. Присел на кровати, дотянулся до столика, где стоял приготовленный графин, и отпил воды. Голова кружилась и болела, но он пока решил не принимать таблетку от похмелья: «Ничего, к обеду пройдет… Надо спуститься в ресторан, заказать и поесть жирного мяса…». Ему всегда было плохо после выпивки, но он знал, что делать.
Александр поднялся, снял рубашку, которая за ночь стала дурной и мятой, дошёл до ванной и бросил её в корзину для грязного белья. Посмотрев на себя, он заметил, что ещё и в брюках… Полностью раздевшись, Александр встал под тёплый душ. Вода приятно гладила, смывая вчерашние воспоминания. Намылив мочалку гелем, он принялся натирать густой белой пеной тело и неприятно грубо, больно прошёлся по давнему шраму на боку. Он был глубокий и иногда воспалялся, становясь бордовым. Сейчас Александр, зацепив старую боль, нечаянно предался воспоминаниям…
Это произошло пять лет назад, когда он возвращался из клуба поздно ночью в компании девушки. Заплутав в лабиринтах Нью-Йорка, они оказались в тёмном переулке, где не было людей и, отдавшись нахлынувшей романтике, нечаянно решили предаться любовным утехам прямо на улице у кирпичной стены заброшенного дома. Внезапно, в самый неподходящий момент, их ослепил свет резкими огнями фар подъехавшего автомобиля. Из него, с громкой музыкой, вывалились трое здоровенных парней тёмного цвета кожи с битами. Отморозки решили поглумиться над любовниками и стали их оскорблять. Александр, как мог, заступался за девушку и себя, пресекая нападки. Ребятам это перестало быть интересным, и они решили забрать в счёт компенсации за моральный ущерб от увиденного деньги и всё, что есть у Александра и Софии. Как вариант, они предложили переломать ноги битами.
У Александра на манжетах блестели рубиновые запонки, которые были для него невероятно ценными – подарок от матери на 25-летие. Он не собирался сейчас прощаться с ними. Завязалась тяжёлая драка, из которой у Александра оставалось мало шансов выйти живым..
Внезапно к шуму и хаосу добавился пронзительный рёв мощного спортивного мотоцикла. Александр с залитым кровью лицом и нависшей разбитой бровью плохо видел окружающее. От удара ножом в бок он потерял сознание и упал. Когда глаза вновь открылись, над ним стоял атлетически сложенный взрослый мужчина в кожаной мотоциклетной куртке. Сняв шлем, он приподнял Александра:
– Как ты, бродяга? – с акцентом спросил спаситель.
Александр упёрся рукой о землю, пытаясь встать. Рядом лежала его спутница. Она закрывала лицо руками, из-под которых текла кровь. Лицо её было изуродовано лезвием ножа. Она заходилась в хрипе от боли и страха. Из порезанной шеи хлестала бордовая жидкость.
В темноте заброшенного квартала зазвучала сирена. В ночи вдалеке начали проблёскивать и приближаться мигалки полицейского патруля.
Незнакомец немного протащил Александра и опёр спиной о стену. Затем поднялся, отбросил в сторону металлическую трубу, надел шлем и начал быстро уходить.
– Подожди, – сказал Александр, – я твой должник, как тебя найти?
– Меня зовут Михаил Бронкс. У тебя будет возможность отблагодарить. Я сам тебя найду…
Мужчина завёл мотоцикл и быстро уехал. Александр обмяк от боли, заскользил по грязной кирпичной стене и упал рядом с окровавленной Софией…
Он вспомнил ту ужасную картину ночи, изувеченное ножом красивое лицо девушки… И как она умирала на его глазах… Александра резко замутило и обильно стошнило… Волокнистые коричневые структуры вчерашней колы организм выбросил на дно ванны, во рту перегарным послевкусием раскрылся виски. Стекающая потоком вода закрутила спиралью всё это дерьмо и стремительно унесла в городскую канализацию.
Через десять минут Александр сидел в кресле у окна мастерской. Настроения не было. Поняв, что сегодня, пожалуй, обойдётся без мяса, он закурил сигарету, открыл банку пива и попытался пить его маленькими глотками. Он решил никуда не ходить и удручённо провести субботу дома: «Надо привести себя в порядок. Поработать с красками…».
Александр с холодной банкой в руке неохотно пересел за рабочий стол. Перед ним лежал ворох справочников по колористике, и он начал изучать пробники редких красок. Их накануне привёз Михаил, попросив тщательно проанализировать и узнать, существуют ли аналоги цветов.
С давнего ночного происшествия Александр и Михаил Бронкс постепенно сдружились. Когда Михаил узнал, что новый знакомый – художник, то предложил совместное участие в проекте. У него была фирма по продаже произведений искусств, своя команда в Нью-Йорке и прочные связи в мире бизнеса. Он был из тех, кто приезжает в Америку не для честного труда. Михаил являлся ярким представителем сформировавшейся русской мафии.
Для становления и раскрытия таланта нового, перспективного художника, Михаил провёл шумную рекламную кампанию. Александр узнал про себя много лестного. Оказалось, он уникальный художник, просто потрясающий! Михаил свёл его с директорами галерей и некоторыми публичными деятелями. Остальные, охваченные рекламной волной, сами начали налаживать контакты, втираясь в круг друзей-почитателей и льготных покупателей. Его работы начали активно выставляться на известных выставках и дорого реализовываться, как товар, поставленный на поток.
Немного позднее, поняв, что Александр обладает уникальным искусством изготавливать тончайшие копии картин, Михаил предложил вплотную заняться репликами.
Александр получал заказы от богатых коллекционеров. Они требовали стопроцентного совпадения реплики с оригиналом. Большинство, конечно, заказывали всегда модного Да Винчи. Идеально повторить кистью работу великого мастера было практически невозможно. Мельчайшие зёрна красок настолько микроскопичны, что, даже если их изготовить, всё равно невозможно абсолютно точно нанести кистью на холст.
Александр долгое время бился над секретом картин Да Винчи. Не разгадав, но изучив техническую сторону вопроса, он пришёл к кардинальному решению. Через посредников, с помощью Михаила, заказал в Технологическом университете разработку и изготовление, якобы для нужд полиграфии, нанопринтера. Через три месяца он был готов и обладал фантастической способностью нанесения краски в 1–2 микрона, что соответствовало «кисти Да Винчи». Направляющие данного механизма крепились над холстом, и появилась возможность наносить мелкое зерно на особо значимые участки изготавливаемой реплики. После появления в художественном арсенале этого агрегата дело пошло быстро и успешно. Михаил заваливал художника высокооплачиваемыми заказами на копии известных мастеров. Бизнес процветал, очередь выстраивалась на несколько месяцев вперёд.
Александр догадывался: Михаил может продавать некоторые реплики, выдавая за оригиналы. И убедился после объявления в СМИ о краже из частной коллекции картины Рембрандта. Михаил заказал изготовление реплик украденной картины и привёз десять подготовленных для работы старинных холстов. Плюс оригинал… Александр не стал себя утруждать мучениями совести. Он запустил уникальный принтер и, отсканировав оригинал, выполнил весь заказ за полторы недели. Михаил, как получил готовые копии, сразу отправил Александру сумму по курсу в пару миллионов баксов криптовалютой.
Александра дальнейшая участь реплик не интересовала, и никакого отношения к заказчикам, готовым вываливать огромные деньги за «краденые» полотна, он не имел. Ему было искренне наплевать на эти две судьбы – заказчика и копии. Главное, чтобы Бронкс, который отправлял подобные «поделочки» подальше от Америки, грамотно заметал следы в цепочке продавцов. Да и какой сумасшедший заказчик будет хвастать крадеными произведениями, находящимися в розыске, чтобы нечаянно выяснить у другого хвастуна, что «оригинальных» шедевров, оказывается, несколько
Александру было интересно ощущать себя вовлечённым в тайну криминального сообщества. Находиться на вершине пирамиды над дураками. Преступная деятельность возбуждала в нём мужские, животные инстинкты охотника.
Александр принялся разбирать краски, размещая их на палитре. Он рассматривал консистенцию и вдруг вспомнил, что Михаил вместе с красками передал ещё конверт с бумагами.
«Как же я забыл…» – Александр резко поднялся, прошлёпал босыми ногами в коридор и взял сумку, с которой никогда не расставался. В ней находился минимальный набор походных принадлежностей для рисования. Внутри он нашёл конверт и раскрыл его. На первом листе авторучкой была сделана надпись: «Посмотри на оттиск. Из пробников надо подобрать этот цвет», на втором находился слабый отпечаток с какого-то клише3.
Александр начал внимательно всматриваться в изображение. Вероятно, печать нанесли теми высохшими зелёными красками, которые оставались на клише. Отпечаток по форме и размеру похож на банкноту. Ничего не видно. Ничего не понятно. Рисунок неявный, в основном просто выдавлен на бумаге. Какие-то узорные линии…
Алекс решил вернуться к этому позднее, а пока закончить с пробниками красок. Он подошёл к шкафу, достал микроскоп, который часто использовал в работе. Сейчас захотелось поставить прибор к естественному свету на подоконник. Алекс подошёл к окну, распахнул занавески и обратил внимание на молодую женщину на улице.
Издалека привлекая внимание, она была воплощением красоты и грации. Плавно ступая высокими каблуками по мостовой, её стройные ноги рассекали покрой короткого плаща. Длинные волосы струились по спине, а глубокие, огромные глаза завораживали. Алекс не мог не восхититься.
Когда она проходила совсем близко, художник испытал чувство, которое раньше не испытывал. Он видел много красивых женщин, но эта совсем другая: в ней был природный магнетизм.
Алекс смотрел, как девушка проходит мимо. Внезапно в голове промелькнул знакомый образ: он узнал её – это же вчерашняя красотка из клуба. Что-то завилось и забилось внутри: наверное, проснулась тоска, которая медленно, тяжко погрузившись на дно души, не оставляя в покое. Тоска по незнакомке, к которой он не решился подойти.
Обязательно! Сейчас! Надо всё исправить! Алекс замер, любуясь красотой: «…кажется, её зовут София…».
Он упоённо распластался по оконному стеклу и глупо смотрелся с улицы в распахнувшемся халате с банкой пива и микроскопом.
София почувствовала на себе чей-то упорный взгляд, остановилась, подняла голову и заметила в окне третьего этажа Алекса. Взгляды пересеклись. Незнакомка застенчиво улыбнулась, тоже узнав в нём вчерашнего посетителя клуба, который много пил и нахально не сводил с неё глаз, пока она потягивала коктейль.
Девушка подняла руку и приветливо махнула.
– Чёрт! – поняв, что замечен, выругался Алекс. Он отскочил от стекла и резко запахнул занавеску.
Незнакомка жемчужно-розово рассмеялась и стала удаляться. В голове художника от нагрянувшей нечаянной встречи радостно закружились мысли. Решение принято. Он пробежал в коридор, быстро натянул джинсы, футболку, юркнул босыми ногами в туфли, схватил сумку и выскочил из подъезда на улицу.
Глава 2
Позднее солнечное утро радовало людей. Они пленительно отдавались хорошей погоде, не утруждая себя суетой. Туристы и горожане прогуливались по улицам, наслаждаясь ещё свежим воздухом и мягким теплом. Редкие прохожие были неприятно озадачены продолжением будничных дел в субботу.
Алекс выглядел взъерошено и стремительно широко шагал, пытаясь угадать верное направление скрывшейся незнакомки. Он с трудом и с каким-то стыдом вынужденно соглашался с нетерпимой мыслью, что соскучился и, – самое гадкое, – очаровался: «… а что может быть более гадким, чем очарование, в котором теряешь себя…»
Алекс ускорялся. Сердце колотилось от предвкушения встречи. Он не видел Софию, но уверенно держался выдуманного вектора: «Абсолютно точно, она стоит на следующем светофоре!»
На очередном перекрёстке он всматривался в толпу, уверенно надеясь встретить знакомое лицо, однако видел лишь чужие. Смотрел направо и налево, но Софии не было: «… нет, не на этом. На следующем…» И на следующем её не было. Алекс оглядывался по сторонам. Нетерпеливо ждал белого сигнала. Перебегал перед автомобилями на красный. Быстро шёл дальше. На следующем повороте всё повторялось – он ждал. Мчался. Незримо преследовал. Нечаянно задевал прохожих. С кем-то ругался.
Софии нигде нет!
«Похоже, дальше искать нет смысла. Сегодня не мой день…» – Алекс остановился. Остановился… отчаянно достал сигарету и закурил. Дым наполнил легкие. Слегка успокоились нервы и затихало колотящееся сердце.
Докуривая, он огорчённо развернулся и пошел обратно. В голове приоткрылась дверца и туда заскочила неудача, нахально скользнув грязными ногами по белой простыне мыслей…
«… проблема не в том, что я её не застал… Софию можно увидеть в клубе. Проблема в том, что я только сейчас был готов сделать шаг навстречу. Навряд ли у меня хватит решимости повторить…» – раздосадовано бросив окурок на тротуар, решил Алекс.
Рассеянно пройдя мимо дома, художник оказался чуть дальше и заметил вывеску ресторанчика «Кухня Дзен»: «Посетите оазис умиротворения среди городского хаоса». Заведение часто попадалось на глаза, но он ни разу не заходил туда.
«Надо всё-таки перекусить, – почувствовал голод Александр, – сегодня весь день работать».
При входе он окунулся в минималистический декор и мягкое освещение. Главную стену зала украшала большая фреска цветка лотоса с буддийскими символами. Девушка-хостес в оранжевой свободной одежде подошла и предложила проводить.
Посетителей было немного, в основном молодые люди – студенты. Часть столов с утра ещё была не накрыта, поэтому Александра подвели к единственному, оставшемуся свободным.
– Добрый день! – Официант положил меню.
– Добрый день, – устало ответил на приветствие Александр. – Я у вас впервые, не знаю, что заказать. Вероятно, готов попробовать фирменное блюдо.
– В нашем ресторане веганские и вегетарианские блюда…
Художник подумал, что на сегодня это, пожалуй, лучший вариант для измождённого алкогольной отравой желудка.
– … «Чаша монаха», – продолжал официант. – Это блюдо представляет собой красочное сочетание свежих овощей, риса и тофу. Овощи слегка приправлены травами и специями. Тофу замаринован в сладком и соленом соусе, добавляющем всплеск вкуса каждому кусочку. Блюдо не только полезно, но и вкусно, и оно является фаворитом среди постоянных клиентов.
– Годится, – согласился Александр, внутренне неодобрительно отметив механическую презентацию официанта: «Говорит, словно бесчувственный блендер при переработке травы в продукты… Где запрятано всё человеческое и куда катится этот обезличенный одураченный мир?»
– Что-то ещё могу вам порекомендовать?
– Попить.
– Смузи «Зеленая богиня»: капуста, шпинат, ананас и имбирь. Идеальное начало дня.
– Да, – согласился с предложением смузи Александр, убеждаясь в метафоре про «блендер», – принесите ещё, пожалуйста, воды и оставьте меню. Мне интересно с ним ознакомиться.
Официант удалился и сразу вернулся с графином ледяной родниковой воды.
– Спасибо.
Александр наполнил бамбуковый стакан и могучими глотками выпил. Утолив жажду, он почувствовал наслаждение и, в ожидании заказа, немного освоившись в новой обстановке, раскрыл меню.
На первой странице обнаружился вложенный цветной флаер с иероглифами и переводом под ними. Флаер мгновенно сорвался со страницы на стол и привлёк внимание загадочным рисунком.
Это был изысканный золотой узор с кругом в центре. Вокруг него величественно располагались ряды концентрических колец, разделённых на уникальные секции. Каждая украшена тонкими синими и зелёными цветами, сплетёнными восхитительными узорами, словно переплетающимися нитями.
Вдруг Алекс услышал, как над входной дверью ресторана нежно прозвенел колокольчик. Он поднял голову. И увидел её.
Это была София!
Она вошла, прижимая к груди серебристый ноутбук. Хостеса на месте не оказалось и девушка, не ожидая, что столики окажутся заняты, искала свободное место. Её щёки вспыхнули, когда она поймала взгляд Алекса. Девушка застенчиво отвернулась и попыталась уйти.
Алекс резко вскочил и быстро направился к ней.
– У нас назначена встреча! – на ходу радостно крикнул он приближающейся девушке-хостес.
Алекс решительно подошёл, взял за руку Софию и настойчиво повлёк за собой в глубину зала к своему столику.
– Позже! – Приветливо улыбался ей Алекс. – Не благодарите, всё чуть позже!
Девушка от неожиданности ничего не успела сказать, а лишь развевалась за Алексом белым флагом.
– Простите, – смущённо сказала она, когда художник подвёл её к месту – спасибо, конечно, что побеспокоились о моём завтраке, но разве здесь не занято?
Сердце Алекса выпрыгивало.
– Нет, столик в вашем распоряжении! – Весело ответил он внезапно пересохшими губами, глядя в неё.
Алекс заметил, что произнесённая фраза «в вашем распоряжении» сейчас одинаково подходила к свободному месту за столиком и к свободному месту в его сердце.
– Надеюсь, вы не откажетесь от моей компании? – Он пододвинул стул, приглашая присесть.
Девушка немного поколебалась, но отказывать не стала.
Алекс занял место напротив. Заворожённый, он расплывчато уставился на неё. Случайно пробившийся в тёмный зал ресторана солнечный луч упал на густые локоны Софии, пронзил жёлтым светом и отразился на красивом лице и в глазах.
Подошёл официант и принёс приборы. Заметив на столе валяющийся флаер с ярким узорами, удивлённо, будто впервые видит этот лист бумаги, он начал вглядываться в него. Тем временем Мия, привычно пробежавшись пальчиком по строчкам меню, быстро сделала заказ.
Официант его принял и забрал всё лишнее со стола.
– Я – Мия, – сказала она, мягко протягивая руку.
– Алекс Бекс, художник, – ответил он сильным рукопожатием. – Приятно познакомиться…
Мия успела его рассмотреть. Это был взрослый мужчина с глазами болотно-зелёного цвета. Рыжие, слегка кудрявые волосы зачёсаны назад. Широкий лоб и выразительные полные губы красиво подчёркивали аристократический овал лица, зауженный к подбородку. Прямой утончённый нос отображал твёрдый характер и исключительное эстетическое восприятие. Алекс носил голливудскую бородку. Крупные пальцы и мощные, развитые запястья не походили на руки, как принято воспринимать, художника. Они больше соотносились бы с профессией хирурга.
«Люди с такими полными губами добры и щедры», – отметила Мия.
Мия не любила рыжих мужчин, особенно с растительностью на лице, но Алекс показался интересным исключением.
«Безусловно, – заключила она по пытающемуся скрыть волнение Алексу, – я ему очень нравлюсь…»
Минуту они просидели в комфортной тишине оглядываясь по сторонам. Наконец, Алекс опять уставился на Мию и первый заговорил.
– Итак, что привело вас сюда так рано? Неужели вам уже удалось выспаться после вчерашнего вечера в клубе?
– Мне нужно было выбраться из дома, чтобы развеяться и немного поработать, – сказала Мия, открывая ноутбук. – Я певица и сейчас работаю над новым музыкальным материалом. Вечером у меня премьерное выступление в клубе. Нужно составить сет-лист.
Алекс сделал вид, будто ничего не знает про неё и глупо спросил:
– Певица? А какую музыку исполняете?
Мия посмотрела на него и улыбнулась, ничего не успев ответить…
– …и почему вы представились, как Мия? – всё-таки не сдержавшись, заинтригованно выпалил Алекс…
– В основном, джаз и блюз, – сказала она, решив начать с первого вопроса. – А под каким именем меня уже заочно представили?
Алекс засмущался, опустил взгляд на стол, пожалев, что дал повод узнать о своём интересе.
– Я… ммм…
– Я догадалась. Это бармен… Джек, да, Джек вам сказал! – Мия рассмеялась. – Он представил меня, как Софию. Верно?
Алекс промолчал.
– Это моё сценическое имя…
Алекс артистично громко хлопнул себя ладонью по лбу:
– Как же я сразу не догадался!
– А вы подумали, что я обманщица?
– Да нет же, просто после вчерашнего вечера… вернее расстройства, которое транслировали по телевизору…
– Аааа, я поняла! Вы болели за «Стормшир Юнайтед» … и вы англичанин!
– Да! – гордо, поправив осанку, подтвердил Алекс.
– Давно в Америке?
– Давно. Около десяти лет.
– Я совсем недавно приехала… полгода назад…
– А вы откуда? – спросил Алекс, собираясь налить в свой стакан воды из графина и кивком предложив Мии. Та кивком согласилась.
– Из Праги.
– Это Германия? – растерялся Алекс.
– Не совсем. Это Чехия… но недалеко от Германии, – сгладила Мия.
– Значит, почти угадал, – рассмеялся Алекс.
– А вот у вас, я сейчас заметила, повадки не совсем англичанина…
– Что вам не понравилось?
– Обычно англичане не предлагают свою воду соседу по столику…
– Здесь, в Америке, немного более раскрепощённая культура общения… да и мой друг, русский, приучил в компании друзей «накрывать поляну» (эту фразу Алекс произнёс на ломанном русском)… мы с ним часто общаемся и…
Алексу не дали договорить, – официант принёс заказы.
Они позавтракали и вместе вышли на улицу. Беседа отвлекла Мию от желания продолжать работу, да и, призналась она себе, не очень-то и хотелось. Времени до вечера предостаточно, можно успеть завершить начатое.
– Алекс, расскажи о себе.
– Я художник.
– И что ты рисуешь? Рисуешь или пишешь… я правильно выражаюсь?
– Можно использовать оба варианта. Если речь идёт о работе маслом, акварелью, тогда говорят, что художники пишут. А вот если карандашом или, например, углем, в этом случае рисуют. – Ответил он.
– И где можно увидеть твои работы?
– Я выставляю их в арт-галереях. На этой неделе открылась выставка с моим участием на 25-й улице в Adora… Иногда рисую и пишу на заказ музеям или частным лицам. Делаю копии известных мастеров.
Мия искренне рассмеялась. Её каблук чуть подвернулся, и она, чтобы не упасть, ухватилась за локоть Алекса.
Тот поддержал.
– Почему ты засмеялась?
– Мне представилось, что иду сейчас рядом с человеком, криминальным художником, который признался, что работает на мафию и рисует подделки.
– Ну, это не совсем подделки. Многие коллекционеры или любители хотят видеть у себя дома мировые шедевры. Ты ведь понимаешь, что такие картины либо стоят очень дорого, либо их вообще невозможно купить. Многие находятся в частных коллекциях, и хозяева не собираются с ними расставаться.
– Я поняла, но мне всегда казалось, что где подделки, там и криминал.
– Во-первых, не подделки, а реплики, – указующе подняв палец вверх, шутя, заметил Алекс, – а во-вторых, все они зарегистрированы в палате и стоят на учёте…
