– Ну, во первых, не так уж много времени прошло с нашего развода. А во-вторых, я развелась с ним и стала его любовницей. Ну так, время от времени.
– Не так уж давно мы развелись! Правда я уже после развода родила двоих детей от другого мужика. А почему в любовницы к нему пошла, если в мужьях не устраивал?
– Потому что любовнице все равно, с кем спит любовник. У меня так с ним было. Мне стали безразличны его любовные похождения.
– А почему именно он? Других не было?
– Он первый. И на тот момент лучший. И самое главное, почти безотказный.
– Ты замуж девственницей вышла?
– А что удивительного?
– С твоей внешностью?
– А при чем тут внешность?
– А что, совсем не было тех, кто хотел тебя?
– Были. Раз пять изнасиловать пытались.
– Я не про это.
– А я про это.
– Галя, почему ты до двадцати лет ходила девственницей?
– Дима, отстань, достойных не было
– Нет, ты мне ответь, ты не хотела мужчину?
– Дима, ты чудак? Как я могла его хотеть, если не знала, что это такое?
– А когда узнала?
– Когда в ЗАГС сходила.
– Так это ещё и после свадьбы было? И все у вас сложилось?
– Гена сложил, талантливый очень.
– Надо было пожать ему руку
– Иди пожми, еще не поздно. Только домой меня запусти.
Дима открыл квартиру, пропустил меня, и сказал: "Слушай, я есть хочу, но почему-то забыл про это. Ты иди, поставь чайник, а я к матери сгоняю". Да гони ты куда угодно, что-то я так устала от всех этих акробатических упражнений, встреч, диалогов. Я просто пойду схожу в ванну. В смысле, пойду лягу в ванну, и попробую там заснуть. Я пошла включила воду, и пока искала полотенце, полванны уже набралось, можно погружать свое тело. Интересный у нас город, в одном районе ванну полдня набираешь, а в другом районе пять минут. С банными принадлежностями у Димы все было хорошо, и соль для ванн, и пена были в ассортименте. Тоже больные подгоняли? По фигу. Я всего добавила.
Очнулась я, когда вода подостыла. Ну молодец любовничек. Сейчас я к маме сгоняю. Сколько времени прошло, если вода остыла? Куда опять побежал? В ресторан? Или пока я дремала в ванной, опять в больницу вызвали? Ну и фиг с ним. Пусть вообще живет на улице, а мне хорошо, сейчас только воды горячей добавлю и продолжу подводный сон. И наверное бы я заснула, если бы не явился Дима, и не взялся истерить. Надо же, меня на кровати не нашел! А что, других мест нет? Пусть истерит, все равно дойдет до ванной, тогда и успокоится. Правильно предполагала. Дошел. Успокоился. Даже ничего говорить не стал.
Сначала он молча сел на бортик ванной, а потом разделся и подлез под меня. Ванна была чуть больше стандартной, видимо импортная. Было тесно, но вполне себе ничего.
– Вот прямо даже не начинай
– И даже в мыслях не было.
– Наоборот, других мыслей у тебя нет, только эта.
– Не. Успокоился я. На сегодня, по крайней мере. Не знаю, кто виноват, подвальчик или Гена твой, но мне просто хочется погреться с тобой.
– Ну грейся, только вода сейчас уже не очень.
– Добавить горячей?
– Да. И прямо под струю капни пены. Сейчас ее взобьет, и она полезет на стену, а мы будем лежать, как в сугробе.
В ванной мы валялись минут сорок. Первый созрел на сухую жизнь Дима. А потом помог вылезть мне. Замотал меня в полотенце, приподнял и понес в комнату. Посадил на кровать и вспомнил, что целый час ходил за ужином. Принес к кровати какую-то еду, которая еще не остыла, потому что была в бумажном пакете, поставил чайник, потому что купил торт в гастрономе номер один. Он тогда единственный работал допоздна. А потом принес букет гладиолусов в трехлитровой банке. Убил меня сволочь! Гладиолусы я любила всегда и до сих пор люблю. Какое-то невидимое величие в этих цветах, и намек на вечность. Он не знал про мою любовь, но попал в десятку.
А я не стала скрывать удивления и радости. Какой смысл? Он же старался, у него получилось, пусть тоже получит свою долю радости. Поэтому я его и разобнимала и расцеловала. Видно было, что ему приятно, но он, прямо как настоящий мужчина повторял: "Да ладно, не стоит благодарности, я хотел сделать тебе приятное".
– У тебя получилось, Дима. В самое сердце. Эти твои гладиолусы в банке я запомню на всю жизнь. Где ты их взял то ночью?
– Вот это было проще всего. Иду я по Киевской, а во дворе, после перекрестка, там где такой старинный перекошенный дом, целый палисадник гладиолусов во дворе, под присмотром собаки. Иначе уже бы все сперли. Одни распустились, другие нет. Я постучал в окно, а там бабка. Я ей дал денюжку и говорю: "Цветочков продашь, вот этих?". Она из квартиры выскочила с ножом и говорит: "Показывай, что нравится. Я показывал, она резала. Вот и взял среди ночи"
– Спасибо, Дима, вот честное слово, люблю я их. И красивые. Очень понравились.
– Пожалуйста. Я сильно хотел, чтобы тебе к душе.
– У тебя получилось.
– Слушай, давай есть прямо в кровати? У меня разнос есть, сейчас принесу, поставим на одеяло, и стол готов.
Ужинали мы до двух ночи. Если бы было сегодняшнее время, смотрели бы телик. Мы и тогда его включили. Шло какое-то заседание какого-то совета. Громкость уменьшили, свет выключили, и трепались. О его больнице, о моем Гене, о жизни, о перспективах, о его ноге. В общем, тем перебрали великое множество. Что-то поменял прошедший вечер в наших отношениях. Было тепло и уютно. И был крутой интим. Только душевный. Просто открыли друг другу свои души. Так иногда бывает, и почти всегда неожиданно. Я верила этому товарищу, и не видела смысла что-то скрывать. Что он на мне не женится я и так знала, но это же не повод для противостояния. А Дима говорил без умолку, видимо потому, что раньше не было такого внимательного слушателя. Я слушала, как он учился в меде, как упал в обморок на вскрытии, пришлось узнать, как Дима реагировал на трупы, и как относится к смерти своих больных.
Заснули мы незаметно. Поднос успели на пол поставить, а телик мигал всю ночь таблицей настройки.
Утро началось не с дежурного действия. Прямо я удивилась. Но спрашивать ничего не стала. Конечно, всякая фигня в голову лезла, типа того, что любовь прошла, завяли помидоры. Ну в данном случае маленько другие помидоры. Но смысл прежний. Я проснулась первая. Но я люблю утреннее лежание, прямо до сих пор люблю. Ты проснулся, а вставать не надо, и бежать никуда не надо, и ты никому ничего не должен, поэтому просто лежишь. Лежать так я могу долго. Время ничего не изменило. Утреннее лежание, это второй кайф после сладкого. Распластался, расслабился и лежи, закрой глаза и мечтай о хорошем.
– Галя, ты кашу умеешь варить?
– Да я вообще много чего умею варить, и кашу в том числе
– Давай ты манной каши сваришь? А у меня есть малиновое варенье, будем есть манную кашу с вареньем
– А можно я сначала манную кашу, а потом варенье?
– Как хочешь. Давай одевай халат, я унесу тебя на кухню и помогу. Или ногу оденешь?
– Не, если ты поможешь, я так справлюсь.
– Помогу, без проблем. Может еще что-нибудь к каше придумать? Есть хочу
– Это потому, что по подвалам бегаешь
– Можешь конечно меня подкалывать, но мне понравилось, а тебе?
– Давай я не буду отвечать на этот вопрос
– Не отвечай, и так все понятно
– Ну что? Идем?
– Ты готова? Пошли.
Что-то я не подрасчитала с объемом и у меня прямо получился "горшочек вари", но нам было весело и мы еще сделали сырники из творога, который нашли в холодильнике. Короче, еды у нас получилось на неделю. И мы решили сидеть на манно – сырной диете, пока вся еда не закончится. А на десерт у нас остался торт со вчерашнего дня. В общем день начался с обжорства. И мне еще с тех времен интересно, вот почему, если люди ничем не связаны и вместе проводят время , то все гармонично и феерично. Но если у них есть какое-то обьединяющее начало, дети, штамп в паспорте, общее хозяйство, сразу все друг другу чего то должны?
Ну а у нас с Димой ничего общего кроме постели не было. Опять же постель только добавляла в наши отношения гармонии, а сегодня не было и постели, поэтому мы жрали, играли в морской бой и спали. Так видимо отдыхала наша нервная система. Когда телик показывал что-нибудь смотрибельное, мы смотрели. Смотрели даже мультики, потому что было хорошо, и потому что понимали, что скоро это все закончится.
– У нас с тобой сегодня последняя ночь?
– И что?
– Надо провести ее так, чтобы не было больно за бесполезно проведенное время.
– Опять пойдем шарахаться по кустам?
– Нет, мне сегодня лень
– Ну и слава богу, перенесем на следующий раз.
– Галина, а когда случится следующий раз?
– Ваша мать сказала, через десять дней, или в течение десяти дней
– Молодец моя мама. Галина, а можно с вами договорится без участия мамы?
– А о чем будем договариваться?
– О встречах в ночное время
– Так я сейчас рядом с тобой, что не пользуешься?
– Вот именно в данный момент мне хватает того, что ты просто рядом, но я точно знаю, что это временно
– А зачем обсуждать будущее, если есть еще настоящий момент?
– Ну вот ты уйдешь завтра, и скажешь, когда тебя ждать. И несколько моих дней будут украшены ожиданием свидания.
– Дим, ты вроде очень взрослый, че фигней то занимаешься? Я же здесь. Чего ждать то?
– Галя, вот зачем портить мечту? Тебе жалко?
– Все, больше не порчу
– Ну тогда давай договоримся о следующем дне.
– Ну это вряд ли будет целый день, забегу часа на два.
– Не за два часа мы не успеем сходить до подвала!
– Э, а до какого времени я буду твоей рабыней?
– Пока нас связывают деловые отношения
– Тогда расслабься, подвал только через маму. Если бы был просто подвал, то было бы даже здорово. Но подвал посреди центральной улицы, это перебор.
– А если не будет подвала, а будет простая семейная постель, мы договоримся?
– Договоримся, при расставании.
Мы разговаривали о будущем свидании, обнявшись под одеялом, я чувствовала тепло его тела, он грел меня и нам было здорово. Я,конечно недоумевала по этому поводу, но Дима меня успокоил: "Ты не расслабляйся, к ночи я буду готов".
– Так ты и сейчас готов, я же чувствую
– Будем ночью по простому, чтобы ты не чувствовала себя рабыней.
Но вечером зазвонил телефон. Мы оба напряглись. Кто хотел разрушить нашу гармонию?
Нас этот звонок просто ввел в ступор! Как так-то? Мы тут лежали, никому не мешали, гармонию выстраивали. Выстроили ее, такую красивую, в своем маленьком мирке. И тут раз, кто-то кулаком в дверь. Дима пришел в себя первым, он, скорее всего этого ожидал. А я ждала какой-нибудь гадости от этого вторжения. Но Дима взял тубку, поднес к уху, и от этого ничего не поменялось, ни его поза, ни выражение лица. Слава богу. Значит все идет по плану. И никакие кулаки не нарушат наше умиротворение. Но это я конечно пыталась ввести себя в заблуждение. Кулаком в дверь, это значит кому-то ты срочно нужен. Нет, не я. Дима, конечно.
И Дима стоял, слушал, кивал головой, даже ничего не отвечал. Только лицо стало задумчивым. Ни злым, ни раздраженным, а задумчивым. Он даже затылок почесал, как будто хотел сделать мыслительный процесс быстрее. Монолог, а говорили только с той стороны трубки, длился минут десять. А потом Димуля положил трубку и пошел к шкафу.
– Поедешь со мной или дома останешься?
– Далеко? Надолго?
– Допустим и то, и другое.
– Поеду. Только скажи какую книжонку с собой взять?
– Ги де Мопассана или Бокаччо
– Дима, я серьезно. Я не хочу читать Мопассана в машине
– Сложный вопрос. Рассказы какие-нибудь нужны. Ты пока одевайся, я подумаю.
– Как скажешь. Только ты думать не забывай.
– Тебе что-нибудь помочь?
– Нет, я справлюсь
– Тогда вот тебе детектив. Рекс Стаут. Два часа хватит прочитать
– Так долго?
– Я не знаю. Серьезно. Квартиру закроешь, выйдешь на трамвайную остановку, я туда подъеду
– Хорошо. Ты за машиной?
– Да.
Я села в машину, и мы поехали. Димкины Жигули были вылизаны, и внутри и снаружи.
– Ты давно машину водишь?
– Давно, в восемнадцать лет уже водил. А тебе это зачем?
– Интересно, кому жизнь доверила?
– Галя, ну ты же видишь, что на дорогах никого нет? Надо разогнаться и в столб врезаться, чтобы твоя жизнь была в опасности? Тем более рядом врач.
– А можно узнать, куда мы едем?
– Я бы тебе сказал уже давно, но не знаю, как ответить на этот вопрос. Это, как бы тебе сказать? Халтура моя. Ну а так как моя халтура в десяти километрах от моей работы, то заедем проверим Суркова, который на днях чуть не умер. Хоть никто и не звонил, но мало ли что?
– Ты говоришь какими-то загадками
– Я просто не хотел, чтобы ты об этом знала. Ну, потому что халтурка то на грани. И я надеялся, что ты откажешься от поездки. Но раз поехала, то расскажу то, что считаю нужным, не больше, ни меньше. Ну, потому что, меньше знаешь, лучше спишь.
– Понятно. Ты цеховик?
– Однозначно
Мы ехали в сторону пригорода, не буду говорить какого. Иркутяне догадаются, а остальным, не интересно. Если сейчас на трассах присутствуют хоть какие-то фонари, то в те времена на дороге была тьма кромешная. И дорожное полотно освещали только фонари Диминой машины. Казалось, что мы едем по дремучему лесу, потому что деревья стояли прямо рядом с трассой. Мне, честно говоря, было страшновато. Это, наверное, было написано на моем лице.
– Боишься, Галюня? Вот сейчас завезу тебя в лес и все.
– Что, все то?
– Изнасилую
– Зачем? Я не буду сопротивляться.
– Для разнообразия
– Дима, ты когда-нибудь успокоишься? Вчера то что было?
– Всегда надо быть в тонусе
– Что-то я после подвала не заметила тонуса.
– Это сбой, пройдет
– А зачем тогда лес с насилием, если сбой?
– На всякий случай
– Во, даже не знаешь, что ответить.
Показались вечно горящие факелы. Значит пункт назначения был рядом. Если мы едем туда, куда я думаю. Но мы ехали совсем не туда. С междугородной трассы мы свернули налево и нас затрясло на грунтовке. Дима сбросил скорость. И хотя этому товарищу я доверяла, но мне было как то не по себе, в голову лезли всякие гадостные мысли. И эти мысли были даже не серого, а черного цвета, как битум.
– Дима, скажи мне пожалуйста, мы куда едем?
– Все, что мог я тебе сказал. Здесь я подрабатываю. Поверь мне, ничего плохого не случится.
– Я тебе верю, Дима, но мне страшно. Честное слово.
– Ну ты же сама согласилась со мной ехать? Терпи, скоро все закончится.
Мы подъехали к одноэтажному строению, и я догадывалась, что это за учреждение, но верить в это мне не очень хотелось.
– Я машину под прожектор поставлю, чтобы тебе буквы видно было. Из машины выходить не надо, здесь все серьезно. Я постараюсь побыстрее.
Конечно, не надо здесь из машины выходить! Конечно, здесь все серьезно! Знаете почему? Потому что это была зона. Одна из многочисленных зон в Иркутской области. И машину Дима поставил у КПП этого учреждения.
Как сказать и описать это поточнее? Местечко было жутковатое. В темноте казалось, что кругом непроходимый лес. Успокаивало одно, сквозь лобовое стекло бил свет прожектора, который стоял на проходной, и можно было легко читать. И еще рядом с Диминой машиной, стояли три машины, наверное, администрации учреждения. В общем, через несколько минут я успокоилась и стала читать. Это был первый детектив Стаута, который я читала. А запоем я этого автора буду читать лет через пять, когда он будет продаваться на всех вокзалах страны. А в тот вечер я сильно увлеклась, и пришла в себя только тогда, когда Дима сел в машину. Сколько времени прошло ? Не знаю.
– Увлеклась? Я знал, что тебе дать.
– А ты уже все?
– Ну так то, меня не было полтора часа!
– Ни фига се! Я точно отвлеклась
– Сейчас покурю, и поедем.
– А что это вдруг покурить тебе приспичило? Работа нервная?
– Галя, если интересно, просто спроси, что я там делаю. А я тебе просто отвечу.
– Дима, что ты делаешь на зоне?
– В основном дырки зашиваю, которые уже загнили, потому что зекам и их начальству кажется, что все заживет само. А они тут любят заточками друг друга тыкать. Тыкнут. Спиртом протрут, и ждут, когда заживёт. Бывает и заживает. Но в большинстве случаев, нет. Ну и обыкновенные операции делаю, если надо. Потому что свой врач у них, терапевт. А в больничку зека везти, хлопот много. А они мне платят ставку завхоза, и всем хорошо. Правда дергают раз пять в месяц, но это нормально. Ну и конечно семьи администрации обслуживаю при надобности. Еще вопросы есть?
– Нет больше вопросов. Вернее, есть один. Дима, ты миллионер?
– Нет, конечно. Но деньги меня не очень волнуют, они у меня есть. И работа не очень напрягает, я ее люблю. Едем дальше. Там не так страшно.
Где было не так страшно, там была современная больница из стекла и бетона, стоянка для машин и фонари. Потому что это было в городе. Теперь я поняла, почему Димина мама не может контролировать его на работе. Больница была ведомственная. И ведомство было очень богатое, даже по тем временам. Вряд ли любой врач этой больницы или медицинский администратор, согласился бы следить за коллегой. На фига? Здесь зарплаты маленько другие, снабжение тоже, и очень много отраслевых бонусов. И врачи, и другие специалисты, как сыр в масле катаются, инструмент манипуляции очень трудно подобрать.
Дима вышел минут через сорок, и не дожидаясь вопроса с моей стороны, сразу сказал: "Перевязку сделал и рану чуть-чуть почистил, все хорошо. Швы можно будет снять по плану. Мне нравится динамика".
– Мы домой?
– Слушай, тут есть классный ресторан "Тайга". Поехали поедим.
– Знаю, я там была пару раз в своей двуногой жизни. Солянка там была вкусная.
– Вот, закажем солянку и пельмени в горшочке, и поедим.
– Это не поедим, это обожремся, мы потом даже двигаться не сможем!
– Ну до машины то я дойду, и тебя донесу и положу в багажник
– Дима, ты же все решил, что мне мозги моешь? Ехай.
Ресторан "Тайга" в те времена был знаменит. Не знаю, что там было такое, но к ним всегда стояла очередь, обслуживание было классное, шеф повар тоже. Поэтому знали их не только местные, их знали многие. А Диму знали в ресторане. Поэтому запустили, и посадили в какой-то закуток за маленький столик, потому что мест не было. Но музыкантов отсюда было видно и слышно, поэтому обделенной я себя не чувствовала. А когда Дима пригласил меня на танец, мне просто хотелось зарыдать от восторга. Давно я такого не переживала. Но стеснялась.
– Гала, я жду тебя
– Дима, сейчас на меня все будут лупиться и обсуждать мою ногу
–А тебе не кажется, что это меня должно волновать, ты же моя партнерша?
– Тебя должно волновать вдвойне, потому что сейчас будут искать изъяны у тебя. Иначе почему ты с хромой?
– Тебя дернуть за руку или сама пойдешь?
– Иду. Только надо было мне налить.
–Сейчас потанцуем, и налью, расслабься, ты танцуешь с самым красивым мужиком в этом ресторане.
Он вывел меня в центр зала. Слава богу там уже танцевали две пары. И темп задал Дима. Такой, что мне не надо было дергаться, можно было просто топтаться на месте. Но то, что я таскала свою деревяшку все равно было видно. Но песня играла классная такая "Ты чужая, ты жена чужая, и не будешь ты моей". Я легла Диме на грудь, обхватила его руками, закрыла глаза и оказалась совсем в другом мире. Да подьте все вы наблюдающие лесом! Мне сейчас так хорошо с этим мужиком, что говорите все, что захотите! Переживу, честное слово!
Когда мы вернулись за стол, на столе уже стоял графинчик с тем, что надо принимать перед танцами. Граммов триста. Не водка. Я понюхала, коньяк.
– Ты со мной пить будешь?
– Нет, это тебе. Ты же знаешь, что я теперь долго ничего не хочу.
– А с какой целью ты меня собрался споить?
– Ты же сама попросила
– Триста граммов коньяка?
– Сказала, что перед танцами надо налить.
– Так, Дима, признавайся, зачем я тебе пьяная?
– Чтобы подобрела
– Лапшу мне на уши не вешай, в каком месте я для тебя злая?
– На крыше подвала
– Ну я вот так и думала! Я хочу тебя разочаровать, коньяк не поможет. Я пьяная вообще с мужиками не общаюсь. Вернее общаюсь, но до определенного момента. И этот момент именно тот, который ты любишь больше всего.
– Тогда давай я тебе налью тридцать граммов и пойдем танцевать.
– Налей. И больше так никогда не делай.
Танцевали мы часов до двух, не помню, кто из нас утомился. Но мы собрались и поехали домой. Коньячок, прямо в графине, мы тоже забрали. Вот зачем интересно? Дорога была темная, но веселая, потому что пару рюмок я все-таки накатила, и коньяк теперь лез во все щели. Я стала разговорчивой, и мне было весело. А Диме это нравилось. Мы заехали в город, и я уже мечтала о теплой постели. Но вдруг неожиданно перед железнодорожным виадуком, Дима свернул направо, и поехал куда-то в темноте, в неведомые дали. Я догадывалась зачем он туда едет, но все-таки надеялась на его разум. Не, разум отказал. И мы ехали минут двадцать. Я молчала. А какой смысл говорить, если у человека бзик?
Машина встала на берегу какой-то реки, и я догадывалась, что это Иркут. Дима вышел из машины и решил развести костер. Ну дает! Я просто наблюдала за всем происходящим. Костер горел. Из багажника было добыта табуретка!!!! Специально для меня. Открыл дверь и подал мне руку.
– Дима, мы зачем здесь?
– Просто так, Галя. У нас есть время, мы оказались рядом, пошли на берег, тут два шага
– Не люблю я Дима, леса. Мне здесь неудобно
– Тебе понравится, тут Иркут красивый
Он помог мне спуститься, принес табуретку , и усадил меня. Луна была огромная, она отражалась в реке, и было такое ощущение, что мы в сказке. Тишина, река, луна, и Дима, который обнимает сзади. Он прямо в точку попал. Я расчувствовалась. Но дело то двигалось к осени, и мы маленько замерзли.
– Пошли к костру
– А может в машину?
– Галь, ну такая ночь, ну зачем тебе машина?
Костер горел ярко, что-то я догадываюсь, что дрова этот товарищ привез с собой. А еще возле костра стояла палатка. Когда он успел? Но вот палатки, став одноногой, я не любила больше всего. Мне там очень неудобно. Но он же старался! Все собрал, подгадал, устроил. Не могу же я все это обгадить? Тем более, он все-таки хотел романтики и моего отклика
– И чем мы будем заниматься в этом сказочном дворце?
– Спать, радость моя
– Только спать?
– Ну нет, конечно. Мы же попробуем в палатке?
– Ну ты же старался так, чтобы даже я удивилась! А одеяло там есть?
– Там все есть, как тебе помочь?
– Я скажу, когда будет надо. Ты уже предлагаешь залезть в палатку?
