Глава 10
Говорят, молва бежит впереди человека. Так уже на следующее утро весь блок продолжал шептаться о вчерашнем инциденте. Кто-то накопал через знакомых информацию о психованном бойце и бережно передавал свежеиспеченные сплетни дальше по цепочке, кто-то стал узнавать про неприметную медсестру, которая была так добра, что осталась на ночь в палате двадцать восемь. Ларин давно ждала такой горячей повестки дня, это был её момент славы, ни на минуту её аккуратный ротик не переставал щебетать. Она бегала из палаты в палату, с этажа на этаж, из блока в блок, чтобы не только собрать самые свежие новости, но и самое важное поделиться своими. Люди такого душевного склада кажутся довольно безобидными, они не преследуют какой-то злонамеренной цели, однако подчас забывают о личных границах чем влекут за собой всяческие проблемы и недопонимания среди прочих менее искушённых ценителей сплетен, кто не способен отделить зерно от плевел.
Пока Анри досыпала свой десятой сон, её образ в глазах множества сотрудников и пациентов стал обрастать новыми деталями и вот она уже героиня местных баллад, спасшая беззащитных сотрудников и усмирившая дракона, державшего в страхе целый блок. Конечно, реальные люди были далеки от тех персонажей, которые нарисовались в головах многих за столь короткое время, но толпа любит и даже жаждет видеть в ком-то идеальные образы. Тем более подогреваемые активной полевой деятельностью Ларин, образы обрастали всё более реальными чертами. Ларин жалела о том, что не сошлась так близко с Анри за всё это время, ведь тогда у неё было бы больше материала для историй, а сейчас ей приходилось высасывать из пальца всяческие подробности. Припомнила она и то, как решительна была Анри, когда в разгар вечеринки были разбиты дорогостоящие часы, как ловко и быстро она составила план действий и отправилась на спасение бедной Таточки в ущерб самой себе, когда могла попивать вино в веселой компании и строить глазки молодчикам.
Уже на следующий день в свою смену Анри стала замечать на себе восхищенные взгляды, одобряющие кивки, а особо наглые даже подходили и похлопывали её по плечу. На посту медсестер девочки вечно шушукавшиеся между собой одновременно замолчали, когда Анри подошла забрать свои медкарты. Она медленно потянулась за папками, не сводя с них взгляда ожидая, что они что-то скажут ей, а может даже прояснят это странное поведение среди окружающих, но девочки с округлёнными глазами замерли по струнке и ждали, когда старшая медсестра покинет пост. Они были моложе её года на четыре, с первого дня она уже изрядно с ними намучалась неопытные, невнимательные, за ними вечно всё надо было переделывать. Анри не ругалась с ними, не видела смысла, так как её сменщица отрывалась на них по полной. То была женщина с богатым опытом и не терпела беспорядка на местах, все моменты переучивания, скандалы и выговоры она выполняла за двоих, поэтому уже наслышанная об этом Анри не утруждала себя лишними усилиями в их адрес. Тем более временами в её смену она наконец видела плоды непосильных трудов сменщицы, что ей хоть немного, но облегчало работу.
Осознав, что ответа от них она всё равно не дождется Анри отправилась на обход. Утки, капельницы, перевязки и уколы ждали её в большом объёме и времени на бессмысленную болтовню, как она сама посчитала, у неё не было. Она сходила сперва палаты самых тяжелых, потом решила зайти в двадцать восьмую. Анри была уверенна, что его уже больше не привязывали и он разгуливает по палате нарушая постельный режим. Так оно и было. Она застала его беззаботно курящим у окна.
– Здесь не курят – строго сказала Анри. Идя в эту палату, она уже настроилась на очередной словесный батл. Ник оглянулся, смерил её оценивающим взглядом, всем видом показывая, что даже и не думает прекращать.
– А где мне курить тогда? – возмутился он, но на лице вновь промелькнула ехидная улыбка. Анри подошла к окну, выхватила сигарету у него из рук, когда он хотел в очередной раз затянуться, и затушила в уже организованную им пепельницу из донышка разбитого графина. Она твердо посмотрела ему в глаза, демонстрируя, что ему не уступит ни в чем, каким бы психом он не казался остальным, однако в ответ он только усмехнулся, улыбка была теплая и Анри это смутило, не такой реакции она ожидала.
– Окей, босс, в палате ни-ни – и он наигранно махнул рукой как отдают часть военные в старых фильмах, но с места не сдвинулся. Современные методы лечения позволяли быстрее восстанавливаться от тяжелых травм, поэтому на второй день он уже мог ходить, но врач конечно же рекомендовал постельный режим. Ник не выходил за пределы палаты, всё-таки силы его ещё не вернулись, но до окна и туалета он дойти мог.
– Давай в постель – скомандовала Анри сжимая в руках его медкарту. Ник не стал спорить, медленно повернулся и поковылял к постели, Анри хотела было его поддержать, но потом передумала, он вполне справлялся сам. Фиксаторы на ноге были устроены так, что он мог на них ступать, не нагружая при этом прооперированный отдел ноги. Но само движение, сам шаг ещё давались тяжело.
Анри отмотала в своей голове последние свои слова и удивилась, что он не воспользовался моментом высказать ей гнусную сальную шуточку. Ни один боец на его месте не удержался бы, чтобы не отпустить что-то вроде «Так быстро, детка? А как же прелюдия?» Пока Ник ковылял к постели, поворачивался и ложился, она сама за собой не замечая, следила за каждый его шагом. Он был хоть и мелковат, чем те бойцы, что ежедневно транслировались на экранах беттинговых компаний, всё же был хорошо сложен. Видимо годы на фронте подтянули его мышцы и возможно из обычного дохляка с бледной кожей вышел ничего такой мужчина, хотя лицо и эта неприятная ухмылка, выдавали его скверный характер, напоминала себе Анри. Она обошла постель, потом снова глянула на капельницу, словно тянула время.
– Как самочувствие в целом? Что-то беспокоит? – спросила Анри, сделав задумчивое лицо.
– Нет, всё отлично, а ты как? – Анри будто пропустила мимо ушей его слова и продолжила.
– Врач будет через пару часов, если что-то беспокоит сообщи ему, он скорректирует твоё лечение – равнодушно отчеканила она.
– Так у тебя всё хорошо, ну спасибо, что поделилась, приятно встретить в этих стенах, хоть одного живого человека – съязвил он. Анри поморщилась.
– Да нормально у меня дела, спать хочу просто и… и работы много – они переглянулись – сегодня все себя ведут немного странно – вдруг сказала Анри в возмущении. Она устремила взгляд в пустоту и продолжила – чет осторожничают со мной, поздравляют с чем-то. Вот я и думаю, что не так, может у меня на лице кусок говна висит, а я и не вижу? – она посмотрела в упор на Ника, будто он должен был подтвердить её теорию.
– То есть ты полагаешь, что люди тебя поздравляют с первым куском говна на лице? Ну да, значимое событие – они оба засмеялись.
– Я ещё загляну – Анри кивнула и выпорхнула из палаты. В течение дня он ещё видел её силуэт, мелькающий в дверном проеме, то в одну сторону, то в другую. Что-то в глубине его души двигалось, шумело как море и предвещало перемены. Он не любил такие моменты, они сулили боль и отчаяние, которых в его жизни, итак, было в достатке.
Ближе к вечеру Анри снова нагнал тот же врач, что просил её остаться на ночную смену, лицо его было напугано, глаза бегали, в руках он сжимал медкарту пациента из палаты двадцать восемь. Анри сразу поняла – что-то произошло. Она двинулась навстречу врачу и на ходу спросила:
– Что случилось? – глаза её наполнились тревогой, в голове она уже прокрутила несколько сценариев: бегство, драка, смерть после операции и многое другое.
– Он пропал – врач тоже был уверен, что Анри понимала заранее о ком пойдет речь – он пропал, а чтобы объявить его в розыск по датчику на руке, нужно звонить в часть и там его сразу прижучат, но… – он замялся, видимо такой план его в чем-то не устраивал. Анри немного выдохнула, часть самых пугающих её теорий отпала, но оставался один вопрос, где этот гадёныш прячется, так как если она не найдет его в ближайшее время, врач будет вынужден его сдать, а ещё по опыту на фронте, она слышала, что с такими дезертирами делали, тем более с судимостью. Она быстро достала телефон и набрала Марку. Гудки тянулись целую вечность, прежде чем он снял трубку.
– Марк привет, извини, снова за беспокойство, случайно не у тебя ли сидит это гаденыш, которого я на днях к тебе притаскивала посмотреть на Свид? – на линии повисла тишина.
– Да, я у него, какие-то проблемы? – глаза Анри расширились, ей хотелось орать в трубку, но при враче она только сдержанно улыбнулась.
– Да, Ник, нельзя так просто уходить из корпуса, предупреждай дежурного врача и тебе сейчас же нужно вернуться. И прошу передай трубку Марку – так ласково и вежливо Анри ещё ни с кем не разговаривала. В голову закрадывались мысли, что этот псих мог навредить Марку, за то, что тот, что-то не так там ремонтирует.
– Да, Анри, извини, забыл сообщить, что Ник ко мне придёт, всё хорошо, сейчас он уже спускается в корпус. Мы просто тут с ним совсем засиделись, его система охлаждения просто фантастическая – с восторгом продолжал Марк – я думал перегрев будет где-то в районе ста и более, но нет, он конечно выше обычного, но и не максимальный, представляешь? А он всего-то накинул пять килограмм – Анри не разделяла восторга Марка, теперь и он стал объектом её гнева.
– Марк, Марк – громко повторила она, чтобы прервать его тираду – он заключенный, он может быть опасен, и он четыре года провел на фронте, кто его знает, что у него в голове. Я всё понимаю, но будь аккуратен и сообщай на пост медсестер, если он идёт к тебе – на линии опять воцарилась тишина. Марк нервно перебирал мысли в голове, он так много уже узнал о Нике, подняв все его личные документы и не нашёл основания считать его опасным, но понимал беспокойство Анри. В душе он всё ещё переживал из-за его бегства и не хотел прослыть фриком в глазах ещё одной девушки поэтому нехотя согласился и пообещал сообщать о всех передвижениях этого бойца.
Анри положила трубку и выдохнула. Потом вспомнив, что врач, который сообщил ей о пропаже Ника, всё ещё стоял возле нее и ждал хороших новостей, хотя из разговора Анри по телефону уже понял, что всё складывается как нельзя лучше.
– Да, всё в порядке он сейчас подойдет. Сидел в инженерном корпусе, его Свид там чинят, и он переживает. Впредь будет сообщать о своих передвижения – врач шумно выдохнул и улыбнулся.
– Похоже парнишка не даст нам расслабиться – он прижал руку к груди и пошел по своим делам. Анри проводила его взглядом, потом повернулась и вскрикнула. Напротив неё стоял Ник, она не знала, как давно он подошел и как так получилось, что не слышно было его второй ноги как минимум, состоящей из множества металлических деталей, которые при каждом шаге, эхом звенели на весь коридор. Лицо у него было довольное, напугал так напугал.
– Какого черта, ты так подкрадываешься? – прошипела Анри подойдя к нему вплотную. Кричать и ругаться она не могла, но, чтобы подчеркнуть всю степень своей озлобленности говорила ему это прямо в лицо с таким злым шипением, на какое была способна.
– Гадёныш? Почему сразу гадёныш? – наигранно возмущался Ник. Анри замешкалась несмотря на то, что он её изрядно уже достал, ей было всё же стыдно за случайно слетевшую с её губ грубость.
– Ты же всё прекрасно понимаешь, правила больницы никто не отменял, тут могли такой хай поднять из-за тебя – она выдержала многозначительную паузу, чтобы проследить как её упрёк отразится на нем и продолжила – нам бы всем досталось, что мы потеряли пациента и в первую очередь мне, потом уже конечно врачу – он хотел было вставить слово, но Анри жестом руки его прервала и продолжила уже немного тише – и самое главное, ты понимаешь как бы это отразилось на тебе, если бы сообщили о тебе куда надо – воцарилось молчание. Анри казалось, что её речь возымела своё влияние и вот она уже видит, как он поменялся в лице. Цель достигнута.
– Мне ничего бы не сделали, слишком много беттеры на мне зарабатывают –спокойным тоном сказал он и сложил руки на груди – а что до вас, то наверно бы пожурили, учитывая мою репутацию даже бы пожалели, что на вас такой тяжкий груз, как я – его ничуть не задели её упрёки даже позабавили и Анри это понимала, глаза её горели злым огнём, в голове пронёсся ряд ругательств в его адрес, но она в силу воспитания не могла себе позволить такое в стенах столь именитого центра, где у всего есть уши. Да будь они в полях она бы пустилась во всё своё красноречие, не стесняясь в выражениях, но здесь, её сдерживало множество факторов. Она сама себе удивлялась, как место поменяло её в одночасье. Как стали восставать из пепла былые общественные условности, о которых она и думать забыла на фронте. Молчание затягивалось, они уже с минуту стояли и сверлили друг друга взглядами.
– Прошу впредь сообщай о своём уходе, о большем я не прошу – Анри уже ожидала его волну аргументированного возмущения и сарказма.
– Хорошо, я буду отмечаться на посту медсестёр. И признаться я не знал, что здесь такие строгие правила пребывания, но я тебя услышал – он вновь улыбнулся, но уже не по злому, что ещё больше кольнула без того задетое самолюбие Анри. Это было для неё сродни насмешке.
– Спасибо – холодно ответила она и тут его глаза устремились в другом направлении, куда-то за её спину, взгляд это выражал лишь легкую заинтересованность.
– Привет, Анри, я смотрю тебе достался самый непослушный наш пациент – Мари широко и открыто улыбалась Нику, её он ни капли не интересовал, даже пугал, но природное стремление быть везде приятной заставило выдавить из себя обаятельную улыбку. Она по-дружески положила руку на плечо Анри и встала рядом. Ник, недолго думая развернулся и ушел. Мари ему не нравилась, даже несмотря на всю её привлекательность. Когда он скрылся за дверьми палаты, Анри с тяжёлым вздохом повернулась к подруге.
– Слушай, ты завтра здесь, да? – Мари кивнула – пожалуйста, присмотри за ним, сегодня он до смерти напугал нашего врача своим исчезновением, и я полагаю завтра повторит тоже самое. Он ходит к Марку за своим чертовым Свидом, а завтра другой врач. Я его честно не знаю, насколько он благосклонно относится к пациентам, но боюсь он доложит куда-нибудь, куда не надо и у нас будут проблемы. Если его не будет, сходи за ним к Марку, пожалуйста, у меня завтра ночная, я хочу спокойно отоспаться перед ней – и Анри с надеждой смотрела вверх на высокую и статную Мари.
– К Марку? – протянула Мари, в её планы это никак не входило. Она всеми силами избегала контакта с ним, хоть и всей душой желала этого, а теперь такой расклад. Сказать нет она тоже не могла, все-таки завтра это будет её пациент, можно конечно пообещать, а потом сказать, что замоталась и забыла, но это противоречило её безупречного образу дотошной отличницы.
– Да, хорошо, конечно, схожу, не переживай так Анри – Мари, конечно, могла и написать ему, но дать повод для разговоров – этого она страшилось ещё больше. Зная Марка, она была уверена, что при личном визите он явно не решится высказать ей всё что думает, но вот если она напишет ему, то даст прекрасный повод разворошить их общее прошлое.
– Спасибо, я у тебя в долгу. Ох, он меня так достал сегодня, ты не представляешь и не только сегодня. Вчера он устроил бойню в палате и пришлось его тащить к Марку, чтобы показать Свид… – Анри продолжала рассказывать, а Мари с глазами полными сочувствия смотрела на неё, но за всей этой маской приветливости скрывалась только ненависть. «Анри опять была у Марка» – эта мысль сверлила ей голову. Она пропустила половину её рассказа, да ей и не требовалось слушать, история ей была уже известна в мельчайших деталях. Разглядывая растерянное лицо Анри, она всё больше находила доказательств того, что Марк испытывает глубокие чувства любви к новой медсестре. Женская фантазия способна создавать целые миры в своей голове, но концентрируется зачастую лишь на мелких склоках и домыслах.
– Бедная, бедная Анри, как я тебя понимаю. Про него такие слухи ходят, одни хуже других. Не могу представить, какого было Марку, когда тот ворвался к нему – она закатила глаза, поддерживая видимость собственной включённости в беседу. Анри безостановочно кивала, сейчас она как никогда нуждалась в дружеском плече. Ей всё больше нравилась Мари, добрая, открытая она так походила на её сестру, которую она не видела уже много лет. Она знала, что Мари не сплетница как Ларин, не дурочка как Тата и не холодная как Катерина, ей казалось, что её новая подруга собрала в себе все самые лучшие человеческие качества.
Они медленно пошли по коридору в сестринскую. Мари нежным, материнским голосом лила в уши Анри все самые нужные сейчас слова. Ложь для неё была обычным состоянием души, настолько она сжилась со своим выдуманным образом идеальной девушки и подруги, что ей не составило особого труда потратить двадцать минут, чтобы закрыть все горести и переживания Анри. Она знала, что лучший способ подобраться к врагу, сделать его своим другом, выведать все его тайны и тогда-то она сможет приструнить это мелкую мерзавку, которая так бесцеремонно ворвалась в её владения.
Перед сдачей смены Анри была вновь вынуждена зайти в палату двадцать восемь. Можно было послать молодняк с поста медсестёр, но они всякий раз так каменели в её присутствии, словно напуганные овечки, которым оставалось только упасть на пол и биться в судорогах. Анри взвесила в голове, что было для неё предпочтительнее: увидеть снова эти глупые моськи, выглядывающие из-за высокой стойки администрации или пару минут поговорить с избалованным мальчишкой. Она выбрала второе. В мыслях она объясняла всё тем, что беспросветная глупость молодняка стала основной причиной её выбора. Но совесть уже начала подтачивать её уверенность. Было что-то ещё.
– Как видишь, я всё ещё здесь и позволь заметить – не курю – довольно оповестил её Ник, едва Анри зашла в палату.
– Да, спасибо. Жалобы есть? – она задумчиво листала карту, хотя всё его лечение уже знала наизусть, но столкнуться снова с его ехидным взглядом было выше её сил.
– Жалобы? Да нет, не считая того что у меня жутко чешется нога в этой железяке, а ещё санитар ходит с таким лицом – он попытался изобразить злую гримасу, но прекратил, так как заметил, что Анри не отрывается от карты – и одна медсестра настолько тупая, что уже целую вечность пытается прочесть, что написано на паре листочков в моей скудной карте – Анри резко оторвалась и уставилась на него «началось и минуты не смог промолчать» она демонстративно захлопнула карту и приблизилась к койке.
– Значит жалоб по существу у тебя нет? – она вошла в линию света от лампы и встала, заносчиво глядя ему в глаза.
– Значит все-таки тупая – констатировал Ник. Анри смутилась, она не поняла почему он сделал такой необоснованный вывод и ожидала продолжения – вторая страница, десятая строчка, я попросил отметить, что меня беспокоят головные боли с момента операции. Возможно, это результат сотрясения, но врач не согласился направить меня к неврологу, а просто снизил дозу обезболивающих. Теперь помимо головы у меня ещё болит нога. Супер правда? – Анри, не отрывая от него взгляда, осторожно открыла карту.
Она так сконцентрировалась на слепом игнорирование, что не заметила написанного от сегодняшней даты. Проверив весь второй лист, она обнаружила эту запись, отметила для себя до какого уровня снизили обезболивающие и перевела взгляд на Ника. Её совесть вновь восторжествовала. Во все рупоры она сообщала, что Анри так зациклилась на эмоциях, что упустила из виду такой важный факт. Конечно, медсестёр не особо волновали изменения в назначениях, так как в их задачи входило только беспрекословное исполнение написанного в карте. Но они часто отмечали какие-то изменения в состоянии пациента, так как находились с ними в более длительном контакте и сообщали о них врачу, а тот в свою очередь проверял догадки и корректировал лечение при необходимости. Но Анри, помимо этого, грезила стать врачом и постоянно проверяла пациентов на наличие каких-либо негативных изменений, для неё каждый обход был тестированием наработанных навыков, а сейчас она с треском провалила свой собственный экзамен. Но больше всего её расстроил тот факт, что она могла навредить своей мелочной озлобленностью. Это чувство уже горячей волной поднималось из глубин её души, подкрепляя неудержимые вопли совести.
Ник заметил, как заносчивость соскользнула с её лица. Он начал мучаться в догадках, что её так смутило, но сделал вывод, что возможно девушка расстроена, тем, что придется задержаться после смены и обратиться к дежурному врачу, а это может затянуться надолго.
Анри сглотнула слюну, чтобы продолжить.
– И как болит? Острая боль или пульсирующая, опиши? В каком месте? Тошнота? – голос её был полон сопереживания и сдержанности.
– Вся голова болит, боль тупая такая тянущая, не тошнит – она заглянула ещё раз в карту, чтобы посмотреть, как давно ему снизили обезболивающие, вздохнула, понимая, что надо будить дежурного.
– Я сейчас вернусь.
Через десять минут Анри вернулась в компании заспанного и помятого врача. Он пару раз взглянул на карту и недолго думая вернул прежнее назначение обезболивающих. Что-то дописал в карте и исчез, не проронив ни слова.
– Сейчас тебе не смогут провести дополнительные анализы, завтра с утра всё сделают. На ночь тебе вернули прежнюю дозу, чтобы нога тебя не беспокоила. Не переживай, завтра я свяжусь с медсестрой на смене, чтобы она проконтролировала всё. Её зовут Мари, она очень хорошая и дотошная – «не то, что я» добавила разочарованно про себя Анри. Она уже приготовилась к долгому и колющему чувству вины.
– А тебя как зовут? – неожиданно спросил Ник. Анри немного растерялась, положила карту на прикроватный столик и села на соседней койке.
– Анри, извини, я сама не знаю, как упустила это из виду – она безуспешно подбирала слова извинения, но её собственные принципы говорили лишь об одном – слова не искупают содеянного. Ник заметил на её лице грусть и что-то внутри стало переворачиваться. Он почувствовал, как мысли на секунду остановились, шутки иссякли, и он не знал, как нужно правильно ответить. В голову приходили только глупости.
– А меня Ник зовут – «вот дебил у неё ж в карте написано» – это я на случай, если ты и имя мое не смогла прочитать – он не хотел её уколоть очередной глупой шуткой, но сделал это машинально, так уж он привык. Анри резко встала и направилась к выходу. Совесть её хоть и грызла, но выносить его колкости после того, как извинилась она считала ниже своего достоинства. Гордость не позволяла. Она не успела пройти и половину палаты, как услышала за спиной шаги. Ник, подволакивая одну ногу шёл за ней вкладывая все силы в то, чтобы догнать её в дверях. Обезболивающие ещё не подействовали, вставая он вырвал иглу капельницы и поэтому каждый шаг отдавался острой болью. В полумраке палаты это выглядело весьма пугающе. Анри отпрянула и остановилась.
– Слушай, я не злюсь и не обижен, и я несу чушь, извини, такой я человек. Воспринимай это как глупые шутки глупого человека, пожалуйста – он сам не понимал зачем он встал, зачем пошёл и зачем извиняется. Слов извинения он давно не слышал от самого себя, а сейчас они летели впереди него. Но хорошо обдумать это он не успел, потому что Анри подхватила его под руки и потащила к постели, он вяло перебирал ногами и наконец плюхнулся обратно в мягкую подушку. Нога ещё ныла. Анри быстро вернула катетер и селя рядом. Глаза её пристально следили за его лицом в поисках признаков острой боли. Тяжелее всего для неё было видеть, как мучаются другие, к этому невозможно привыкнуть и это невозможно переносить без боли душевной. Она не знала, что сказать, так быстро менялись его слова и поведение, не знала, как подбодрить и надо ли, однако её рассуждения уперлись в одну твёрдую идею – внутри этого колючего до невозможности человека, жило что-то хорошее и возможно даже доброе, то, что он так яростно защищал от всего внешнего мира, но не смог спрятать от неё.
– Больше так не вставай, хорошо? – он закивал, не находя сил ответить. Глаза его были полузакрыты, он ждал, когда боль схлынет – тупой здесь только ты – она беззлобно усмехнулась – куришь, дебоширишь, шляешься по этажам. Завтра попрошу Мари прикатить тебе каталку, и ты сможешь благополучно доехать до Марка, можешь даже её попросить тебя довезти, она добрая, не откажет – Ник чуть приоткрыл глаза. Ему хотелось кричать, он чувствовал себя слабым и немощным, он ненавидел это чувство, потому что оно ассоциировалось у него с опасностью. Он готов был отпустить очередную злобную фразочку, но тут же невольно тормознул себя. Часть его рвалась в бой, доказать, что не нужна ему чья-то жалось и тем более каталка, чтобы шла она отсюда и не приходила больше. Он ненавидел себя за то, что встал, что извинился, какой он жалкий был в этот момент. Но другая часть словно молчаливый старец покачивала головой и не одобряла его страстного желания обидеть Анри.
Боль начала утихать, разум его освободился от буйства эмоций, и он уснул. Ночью Ник проснулся. В горле пересохло, нога не болела и, как ни странно, голова тоже, он потянулся за водой на столике и замер. Анри спала на соседней койке. Сжавшись в комочек, она подтянула ноги к груди обхватив их руками. Видимо от холода, в палате было свежо. Он попытался было приподняться, но Анри тут же проснулась от шороха его движений, такой чуткий был её сон, на автомате встала, прикрыла Ника одеялом и снова легла. На часах было три ночи.
Глава 11
Мерсад очнулся на утро следующего дня. После операции его изрядно накачали обезболивающим, которое туманило его рассудок. Он долго собирался с мыслями, пытаясь разобраться, где он и что с ним. Память постепенно стала возвращаться, обрисовывая печальные картины прошлого дня и он с ужасом осознал, что на нём больничная одежда. С трудом поворачивая голову он искал вокруг свою одежду, где лежала дискета. Рядом были только однотонные кровати с другими стонущими и храпящими пациентам. Издали доносился гул фронта. Они все ещё наступают, несмотря на колоссальные потери.
В последние полгода в верхах военного управления проходили какие-то странные движения. Закулисные интриги вылились в смену основных командиров и главнокомандующих, а это в свою очередь повлекло ряд изменений в тактике. Теперь они наступали по всем фронтам, каждый день новый бросок. Бойцы неделями не видели выходных, все были измотаны, но граница медленно, но верно стала сдвигаться. Враг не ожидал такого натиска и смещался, оставляя за собой сотни брошенных Свидов. Многие несмотря на тяготы войны поддерживали такую стратегию. В тылу с большим размахом праздновали каждый отбитый метр, вино лилось рекой, салюты ежедневно взмывали над городами освещая восторженную толпу. Но были и те, для кого эти праздники обернулись трагедией. Эшелоны погибших километрами тянулись по всей захваченной территории. Мерсада тошнило от всей этой информационной эпопеи. Бойцы, кто каждый день вместе с ним выходили в поля с восторгом, следили за своими рейтингами, считали полученные деньги, которые возможно никогда не потратят, а возможно и потратят, но уже на свои похороны.
Он стал кричать, голос его не слушался и выходил только истошный стон. Медсестра, блуждавшая среди постелей палаточного госпиталя, суетливо подбежала к нему.
– Что случилось? Врача вызвать? – он мотал головой.
– Где мои вещи? – просипел он. Сестра не растерялась и тут же ответила.
– Их отправили в реабилитационный центр, где ты будешь проходить восстановление – Мерсад снова отчаянно помотал головой, она говорила о том скудном рюкзаке, которой, как и многие другие, он таскал за собой повсюду. Там было сменное белье, кое-какие инструменты и телефон. Тот самый, в который он уже не заглядывал целую вечность.
– Нет моя форма, форма в которой привезли – медсестра просияла, наконец она поняла, что он имел в виду.
– Ах, это, её давно в утиль сдали – довольно ответила она, будто её спрашивал учитель у доски, и она правильно решила задачку.
– Когда? – сестра опять задумалась.
– Часов двенадцать назад, наверное, они были все в крови и порванные, такие сразу в утиль отправляют – её слова больно резанули его слух. Конечно, утиль звучало так, будто их сотрут в порошок, и никто не узнает сокровенной тайны его спасения, но Мерсад знал, что мусорщики, эти фронтовые крысы перед тем, как свалить всё в одну кучу с жадностью обшаривали вещи, заглядывая в каждый кармашек. Частенько, там можно было наткнуться на деньги или какую-либо технику типа телефона, рации и прочего, что бойцы в спешке утаскивали с собой в Рауки, когда объявляли об очередном броске. И эти крысы точно не пропустят странной дискеты. Надежда оставалась на то, что какой-то безмозглый мусорщик не увидит в ней какой-либо ценности и тем более не побежит проверять записи. Но оставалось одно «но». В последние годы мусорщики взяли за моду красть дискеты с Рауков умерших бойцов и продавать их журналистам или другим заинтересованным лицам, кто потом публичил последние дни бойца, минуты его смерти. Люди с жадностью голодных котят поглощали такой контент. Теневые сети так и пестрили этими кровавыми обрывками жизни и смерти. Особенно ценились видео именитых бойцов, кто был на вершине рейтинга, а Мерсад был одним из таких.
Пару лет назад он стремительно стал подниматься по лестницы славы сам того не подозревая. Черноволосый, хмурый юнец и голубыми как небо глазами и кожей словно слепленной из алебастра, он был замечен одним из беттеров, кто праздно бродил по полигонам в поисках новых лиц. Деньги никому никогда не мешали и Мерсад недолго думая согласился пополнить список бесконечных лиц будущих трупов экранного телешоу. Пара фото, неаккуратно сляпанное видео и вот уже ставки стали стремительно расти. Его аккуратность и внимательность не однократно сохраняли ему жизнь и поэтому он был замечен многими толстыми кошельками, кто жаждал сыграть в русскую рулетку на чужую жизнь. Письма сотнями летели на его немногочисленные аккаунты, женщины жалобно просили его поделиться спермой, чтобы зачать от него желанного ребёнка, но в этом плане Мерсад был непреклонен. Воспитанный в старых традициях он не терпел этого мерзкого желания рожать от человека, кто каждый день был в шаге от гибели.
Мерсад уставился в потолок, рассуждая с какой вероятностью может просочиться это видео в сети врага. Он помнил, что информационный вакуум сохранялся уже много лет, однако знал людей, кто мог добыть информацию с той стороны. Она была редкой, но была, этого то он и боялся. Не отключись он от боли, мог бы достать дискету и отдать на время в надежные руки, но телу не прикажешь. Время было безвозвратно упущено. Возможно, он уже подписал смертный приговор той несчастной, которая его спасла, если конечно она добралась до своих. Такого исхода он тоже страшился не меньше. Мысли словно темные тучи перед грозой сгущались над его головой, но выхода из сложившейся ситуации он не находил. Оставалось только ждать и надеться на глупость того самого мусорщика, который обшаривал его вещи. Мерзкие существа, он даже не мог их ровнять с людьми, как и беттеров.
Двумя днями позже, когда Мерсад уже был в тылу и тревожно лежал в палате одного из санаториев, который в своё время оперативно переоборудовали под госпиталь, к нему наведался его беттер. Его звали Тави, плюгавенький, тридцатилетний мужчинка, с уже виднеющейся лысиной также праздно зашёл в палату, будто заглянул туда случайно, осмотрелся по сторонам и воскликнул:
– Вот он мой герой! Вот он мой золотой телец, кто обогатит нас! – Мерсад скривился, он его невзлюбил с первого дня, когда тот видимо скорее от скуки добавил его в список, не надеясь на успех, но после стремительного взлета стал постоянным посетителем Мерсада в полях и его главным поклонником. Он даже обзавёлся нешуточной техникой, чтобы снимать красочные видео о буднях бойца. Таких как он не пугала грязь и отсутствие всякого быта, его меркантильные желания вели его в самую гущу событий.
– Парнишка, мы в двадцатке, в двадцатке! Ты понимаешь, что это значит! Ты выжил и это принесет нам кучу денег! Мы с тобой тут такой контент наснимаем! – он оперся на спинку кровати и довольно уставился на Мерсада. Его ни капли не интересовала его реакция и здоровье, главное, чтобы тот не артачился как обычно.
– Слушай, давай потом, я сейчас не в том состоянии – вяло ответил Мерсад, но Тави уже достал камеру и засуетился возле больного. Он откинул угол одеяла с него, оголив перебинтованное тело, примерился к паре кадров, словно был опытным режиссёром. Мерсаду не хватало сил противиться, и он лежал не двигаясь, равнодушно следя за движениями Тави. Только колющий холодок пробегал по всему телу.
– Шикарный кадр, просто шикарный – для Тави, Мерсад был марионеткой, которую он вертел в руках точно пятилетняя девочка свою куклу, обряжая её в замысловатые наряды, а та лишь бездумно хлопала пушистыми ресничками. В мыслях он уже подсчитывал как взлетит рейтинг после такого контента, он уже грезил попасть в десятку, а это сулило ему новую машину, апартаменты за городом и роскошных женщин, которые раньше от него шарахались, стоило ему бросить свой взгляд, полный грязных намёков в их сторону. Но теперь ситуация поменялась и каждые выходные он нежился в объятиях очередной красотки, рассыпая деньги направо и налево.
Его игривое веселье прервал неожиданно нагрянувший врач, которому достаточно было одного взгляда, чтобы Тави поджав хвост исчез в дверях палаты.
– Вот и надо вам это? Таскаетесь с этими беттерами, словно это какое-то шоу, а мы вас зашивать не успеваем – бухтел врач. Мерсаду стало стыдно, врач годился ему в отцы, и он знал, что его отец точно бы такого выбора не оценил. Он потянул одеяло на себя и попытался согреться. Дрожь не покидала его тело, как и мысли о той дискете. Но пока все просмотренные им новости, говорили о том, что утечки информации ещё не произошло, но и времени прошло слишком мало, чтобы можно было расслабиться.
Тави побродил ещё минут десять около палаты и осознав, что врач не скоро выйдет, решил, что и этого видео на сегодня будет достаточно «для затравки как раз» подумал он и направился в святая святых – рынок мусорщиков.
Рынок находился далеко за городом, туда свозился всякий хлам с полей: куски Рауков, на которых ещё виднелась засохшая кровь, телефоны в бесчисленном количестве, рваная форма бойцов и многое другое. Тави всегда наведывался туда в поисках интересных вещичек, которые он мог толкнуть по более высокой стоимости ценителям. Многие перекупщики узнавали его в лицо, знали, что он будет торговаться до победного и его не обдурить как простого обывателя. Он уже не покупался на наплечники, где хитрые мусорщики путем несложных махинаций нацарапывали имена известных бойцов дабы выдать бесполезную железяку за бесценный алмаз. Всё чаще его стали привлекать видео с краденных дискет. Закон запрещал распространение такой информации, но разве Тави это могло остановить? Он знал все уловки как в случае чего отвести от себя подозрение. Юридически он был также хорошо подкован, как лошади на ежегодных городских скачках.
Дискеты не продавали с витрины, только из-под полы. Он захаживал в знакомые ему лавки, протискивался сквозь толпу поближе к прилавку и знаком показывал продавцу зачем пришел. Те в ответ ему подсовывали безымянные дискеты. Никто из них самостоятельно не мог их просмотреть по двум причинам: первая – у них не было нужного оборудования, вторая – все дискеты были запаролены и для взлома требовался ум покрепче, коим Тави также не обладал, но знал людей, кто мог ему помочь. Понять с первого взгляда ценность дискеты было невозможно, поэтому он наобум скупал партии в нескольких магазинчиках в надежде, что одна из них будет той самой, которая взлетит в теневой сети.
Выбрав несколько штук, он пару минут торговался с потрёпанным жизнью продавцом и взяв дискеты за полцены беззаботно направился домой, точнее в ту лачугу в местном гетто, где он провел почти всю свою сознательную жизнь. По дороге он планировал забросить дискеты одному местному программисту, который за гроши взламывал их. Это должно было занять пару дней, поэтому Тави планировал вплотную заняться распространением нового видео, накладывая до омерзения глупую музыку, которая будоражила сердца юных дам.
Поднявшись на пятый этаж Тави принялся стучать и зычном голосом призывать хозяина:
– Сандро, открывай, Сааандрооо – протянул он и дверь немного приоткрылась.
– Чего тебе? – сквозь щель мелькнуло недовольное лицо. Программист Сандро был низкого роста, поэтому Тави всегда приходилось разглядывать его сверху вниз сквозь узкую щель между косяком и дверью.
– Работа есть – он протянул сверток в дверь, рука выхватила пакет и дверь тут же захлопнулась. Тави ни разу не бывал по ту сторону двери и его это не особенно волновало, он уже знал, что там его ждут обшарпанные обои, грязный годами не мытый пол, окна, плотно занавешенные толстыми шторами и какой-то бессмысленный хлам. Так он думал, потому что жил в точно таком же захолустье, как и его работник. Минутой позже дверь вновь приоткрылась.
– Три дня минимум, у меня завал – Тави вздохнул.
– Тогда обговорим цену, дружище. Три дня меня устроит только за меньшую плату – в дверь просунулась рука со свертком.
– Тогда вали отсюда – Тави снова истошно вздохнул.
– Ну Сандро – протянул он. Сторговаться с этим мелким террористом, как он называл программиста про себя, у него ни разу не вышло, но он как азартный человек не оставлял попыток. Сверток всё ещё упирался в его уже округлившийся от возраста и нездорового питания животик.
– Ладно, договорились – просипел Тави. Сверток скрылся за дверью. Тави не утруждал себя лишними переживаниями о выдвинутых сроках, на повестке дня у него стояла более важная задача, а носиться с этими дискетами для него было что-то вроде хобби. Немного дорогого хобби.
Будь у Тави возможность хоть одним глазком заглянуть за железную дверь, он был бы шокирован до невозможности. Комната Сандро никоем образом не соответствовала его ожиданиям. Здесь было чисто и свежо, на окнах висели серые жалюзи, с верхних полок, заваленных книгами, свисали диковинные цветы. Сам Сандро был невысокого роста в силу возраста. Ему едва исполнилось пятнадцать, мать его днями и ночами пропадала на работе, отца давно не было, и он в силу своего ума стал заниматься математикой с ранних лет. Уже в двенадцать он мог успешно программировать несложные приложения, но в таком районе едва ли мог рассчитывать на высокий заработок, поэтому частенько стал промышлять незаконными сделками. Тави на него вывел их общий знакомый, который заказывал мальчишке разные проекты для рекламы. Сандро не показывался своим заказчикам и практически никто до сих пор не знал, как он выглядел, да и не особо интересовался. Такие мелкие были у него заказы. Его статус в обществе пророчил ему не самое светлое будущие. Зарплаты матери едва ли хватило бы на оплату даже одного семестра в университете. Каких-то бюджетных программ для таких как он не существовало, так что было принято решение действовать самостоятельно. Но чтобы мать не прознала о его работе он всячески это скрывал, да и даже если бы она что-то обнаружила в его закромах, не смогла бы понять, что это.
Сандро зашвырнул сверток в тумбочку, в которой хранил весь ненужный хлам и уселся за компьютер в белом свете настольной лампы.
Глава 12
Мари суетливо бегала по квартире, то хватаясь за косметичку, то за зеркало, нервы её были напряжены до предела. Сегодня нужно было быть во все оружие: пышно уложенная прическа, нежный и манящий макияж, ухоженные ногти. За утро она переоделась раз двадцать, всё было не то, не то, чтобы сердце Марка затрепетало от восторга. В итоге она остановилась на нежно-бежевом платье, которое туго обтягивало её фигуру. Да, это платье будет скрыто больничным халатом, но он не всегда был застегнут на все пуговицы, а значит был шанс блеснуть своей красотой. Она ещё раз взглянула на своё отражение в большом зеркале в прихожей, ей всё ещё что-то не нравилось, но времени уже не оставалось, и она выпорхнула из квартиры ещё до рассвета.
Добираться ей приходилось с пересадками, так далеко находился её дом от центра. В пути она всеми силами старалась забиться в самый дальний угол, чтобы спешащие на работу такие же как она люди из местного гетто не запачкали её наряд и не оставили на её волосах аромат жареной мойвы или несвежего дыхания. Ей пришлось провести в дороге полтора часа прежде, чем она наконец вошла в палату двадцать восемь. Туда она решила явиться заранее, обозначив свои планы на день, чтобы Ник никоем образом не разрушил их.
Ник ещё спал и никак не ожидал, что кто-то ворвётся в такую рань в его пустую палату, будет бегать вокруг, цокая заниженными каблуками и нарушать его сон. Мари же своей активностью в такие моменты могла только раздражать, она с силой отодвинула шторы и первые лучи солнца ослепили Ника, она начала шумно проверять показатели, катетер. Потом снова убежала и вернулась уже с каталкой.
– Ник, неужели ты ещё спишь? Пора вставать, малыш – ласково начала она. Обращение «малыш» не мало обескуражило заспанного Ника – у нас ещё столько дел, нужно съездить на анализы, позавтракать, сменить бельё, так что, если ты хочешь успеть к Марку, поторопись – она мило подмигнула и продолжила бегать по палате. Ник старался игнорировать её всеми силами, но, когда она начала подталкивать его в каталку был окончательно разозлён.
– Откуда такая спешка, за всю неделю меня никто так не гонял – он недовольно уселся – и вообще я могу дойти сам, зачем это всё? – он злобно посмотрел на счастливую до омерзения Мари.
– Ох, я была бы и рада, если бы ты сам мог пройти все процедуры, но Анри настояла на каталке и утром ещё мне написала, что тебе нужно на анализы, пойми она очень о тебе беспокоится и я не могу ей отказать в помощи, она же моя подруга. Ну Ник, не куксись – она протянула было руку, чтобы подергать его за щеку, как маленького капризного ребенка, но тот резко одернул голову, чтобы она не могла дотянуться.
– Ага, значит месть сладка, надеюсь она будет довольна – равнодушно закончил Ник, после он уже не проронил ни слова, а послушно сидел в каталке, наблюдая как его возят из кабинета в кабинет, что-то проверяют, берут анализы.
Ожидая Ника из очередного кабинета, Мари вспомнила его слова о мести. Она не могла представить, чтобы Анри была столь мелочной, чтобы устраивать такие подлоги. В последнем её сообщении явно прочитывалось сопереживание и беспокойство. Мари понимала, что Ник мог и сам ехать на каталке, но Анри настояла, чтобы подруга проконтролировала весь процесс. А самое интересное, за что бы Анри стала мстить Нику? За исчезновение, ну уж нет, даже тогда в её голосе читалось беспокойство, а не злоба, хотя она и не переставала называть его гадёнышом. Значит произошло что-то ещё, о чем она не знала. Мари как известно не была сплетницей, но за километр чуяла тайны и недосказанности, так и сейчас её интуиция нашептывала, что стоит на эту странность обратить внимание. Иногда она даже удивлялась тому, как безошибочно угадывала в каком месте нужно копать и чаще всего её догадки были верны. Конечно, она была уверена, что Анри явно ничего не испытывает к этому мелкому пакостнику, а значит она что-то сделала такое, за что её мучает чувство вины. В любом случае эти хлопоты для нее были в радость, ведь после осмотра врача она сможет побывать в кабинете Марка, где не была уже несколько месяцев, и эта мысль согревала её душу.
Ник в свою очередь наконец ощутил на себе всё тепло и внимание местных врачей и медсестер, так как в компании Мари его все принимали с широкой и приветливой улыбкой. Он заметил, что девушка знает абсолютно всех, знает имя каждого санитара, спрашивает о каких-то личных вопросах типа «как семья?» «твоя дочурка уже пошла? Боже какая радость, а ты переживала!» Люди без страха делились с ней деталями личной жизни, будто она была членом семьи. Но жизнь научила Ника во всём сомневаться, а особенно в очень добрых людях, для него это была некая девиация, которая не внушала доверия, а в большинстве случаев это была лишь маска, которая рано или поздно откроет истинное лицо человека. Он был полной противоположностью Мари, закрытый, нелюдимый, грубый. Его пугала такая излишняя забота с её стороны. Он также как и Мари ощущал некоторую недосказанность за этой кучей любезностей и когда она наконец вернула его в палату и оставила в покое, он вздохнул с облегчением. Для себя он уже принял решение, в её присутствии он будет немногословен, потому что чувствовал, как из каждой его фразы она может выжать, что-то, что может навредить ему. В целом он так относился ко всем людям, но в её случае решил быть вдвойне осторожным. Он знал, такие девушки как она крутятся и в иных кругах, где есть деньги, власть и прочие плюшки, которыми можно было прогнуть любого по своему желанию. Влияние вот чего она добивалась всеми этими ужимками и ухмылками милой девчушки. Быть от неё подальше – значило не дать ей повода зацепить его.
В обед она наведалась к нему вновь, забрала посуду, демонстративно взбила ему подушку и снова прикатила каталку.
– Анри меня предупредила, что ты скорее всего планируешь заглянуть к Марку, и чтобы не повторился вчерашний казус и у нас с тобой не было проблем, я должна тебя туда сопроводить – она замолчала, давая Нику время обдумать её слова, а потом продолжила, аккуратно подкатив каталку к его постели – ну так что, мы едем? – Ник устало кивнул и пересел. Свид был ему слишком важен, да и в палате весь день было скучно, поэтому он, недолго думая, уселся в каталку.
– К ужину я за тобой вернусь, хорошо?
– Я сам могу доехать, но если ты настаиваешь, то конечно, забирай.
– Отлично, договорились. И что Анри на тебя жаловалась, ты вон какой послушный – она взъерошила волосы на его голове и покатила в инженерный корпус. Ник стерпел это наигранное движение, лишь потому что в ближайшие четыре часа он её не увидит и это того стоило.
Они добрались быстрее, чем планировала Мари, так быстро несли её ноги в кабинет Марка. Перед самой дверью она сбавила шаг, пытаясь выровнять дыхание, чтобы не казаться запыхавшейся. Дверь кабинета была приоткрыта, она тихонько постучала, но ответа не последовало. Ник не стал ждать, а бесцеремонно въехал в приоткрытую дверь.
– Всем привет! – возвестил он неуклюжа въезжая в кабинет. В первую минуту Марк радостно улыбнулся и уверенно пошёл на встречу, но как только увидел, что за спиной нового друга стоит Мари, замер – теперь я под бдительным контролем Анри и её пособников – он со злобной улыбкой мотнул головой в сторону Мари.
– Привет, Марк, вот привезла тебе гостя, вернусь за ним к ужину – она всеми силами удерживала своё волнение и голос её чуть не срывался на высокие ноты.
– Хорошо, я могу отвезти его обратно к ужину – Марк не умел так скрывать своё волнение как Мари, что сразу заприметил Ник.
– Спасибо, но я сама приду, чтобы ты не отвлекался от работы. Ну мальчики, мне нужно бежать, не балуйтесь тут.
– Хорошо, спасибо – неудобная учтивость повисла в воздухе, Ник жадно вдыхал всю эту конфузную ситуацию, он был уверен на сто процентов, что за всей этой бравадой стоит что-то серьёзное. Он не был таким уж любителем склок как Ларин, но природная интуиция сама подкидывала ему ключи, от которых он не мог отказаться как ни старался. Мари удалилась, цоканье её каблуков ещё несколько секунд было слышно в просторных стенах инженерного корпуса.
– Ну так что, ты нашел ногу? – Нику уже не терпелось приступить к работе, а Марк всё ещё не мог выйти из оцепенения, слова гостя доносились до него словно из подземелья.
– Что? Ногу? Ах, да! – наконец он включился в беседу – ногу привезут на следующей недели, а пока надо протестить ходовую часть.
– Отлично, ну что мы ждем тогда? – он подъехал ближе и поравнялся со Свидом возле кресла – а, кстати, почему он у тебя? – Марк замешкался.
– Мне привезли его на проверку, большего я не знаю – они переглянулись – а почему ты спрашиваешь?
– Ну – протянул Ник – все остальные Свиды в твоём офисе целые, ну как целые, они разобраны, но не повреждены, они не были в боях. Значит ты занимаешься единичными багами отдельных машин, надеюсь отдельных. Не целый только мой, а это уже моя заслуга, мне пришлось закатить порядочную истерику, чтобы его привезли вместе со мной, а то хотели в полях техникам оставить. Те бы его мигом списали, чтобы не возиться – он остановился и понял, что отошел от темы – ну так вот, остаётся ещё один Свид – он ткнул в него пальцем – судя по повреждениям, смерть наступила не из-за бага. И опять-таки судя по повреждениям, стреляли с очень близкого расстояния, а с такими бойцами это редкость на фронте, они так близко не подпустят. Из чего я делаю вывод – Гарыча замочил кто-то из наших – весело закончил он. На предплечье было выгравировано Гарычев Н. Е. и номер из шести цифр. Марк был шокирован, с каждым днем Ник удивлял его всё больше и больше, а теперь едва войдя и даже не прикасаясь к технике он понял почему именно этот Свид стоит в его офисе. Он знал, что не должен разглашать информацию следствия, но сил не хватало, чтобы удержаться и не обсудить детали с Ником.
– Я не решусь сказать, что его убил кто-то из своих, у меня нет подтверждённой информации, но есть некоторые детали, которыми я мог бы с тобой поделиться, при условии, что это останется, между нами. Да глупо верить тебе на слово, что не разболтаешь, но что-то мне подсказывает, что ты не из болтливых – Марк был серьёзен как никогда, Ник это почувствовал и кивнул. Этого было достаточно, чтобы закрепить их соглашение. Марк быстро прошёл через кабинет и плотно закрыл дверь.
– Всё что я смог найти это то, что в Свиде нет записи и замечу, что её вынули, она не отлетела от удара.
– Ну конечно, её вытащил, тот кто его замочил, чтобы замести следы – Ник приблизился к Свиду, разглядывая повреждения.
– Да, я это понимаю. Но мне привезли Свид следователи, возможно они её вынули. Но если бы она была у них, то зачем тогда было везти его ко мне? Значит её у них нет.
– Да уж, и что они от тебя хотят?
– Проверить и всё. Я позволил себе пойти дальше и накопал на него множество жалоб от сослуживцев из учебки. Жалобы на жестокое обращение, несоблюдение правил безопасности и самое важное все они в архиве, то есть их даже не рассматривали. Так что они хотят, чтобы я нашел? – Марк с надеждой посмотрел на Ника.
– Доказательство, что его не убил свой иначе им придётся поднять все его дела и жалобы из архива и тогда чьи-то ещё головы полетят. А у него явно были связи среди следаков, раз он так легко мог всё замять – Марк задумался, всё это время он искал основание доказать, что Гарычева убил свой, но не думал, что от него ждут иного. Задача усложнялась. На днях ему уже звонили по этому делу и были явно недовольны результатами, а он и не знал, что ему нужно писать в отчете о проверке. Багов он не нашел, следов чего-то подозрительного на обшивке не было. Марк опустился на кожаное кресло напротив Свида. Минуту держалось молчание. Он знал, что нужно задать самый тяжелый для него вопрос:
– Ник – молчание – Ник, так что все-таки происходит на западном в учебке для заключённых? – он заметил, как Ник съежился в каталке, обхватил крепче ручки, но ни слова не проронил. Марк понимал, что они знакомы слишком мало, чтобы этот побитый жизнью человек стал с ним делиться своими болями, но не попытаться не мог.
– Ник – повторил он, словно пытаясь вырвать того из тумана воспоминаний.
– У тебя есть жалобы, там всё и ищи, при чем тут я? – Ник был зол, его огрубевший от гнева голос колючими иголками упёрся в надежды Марка на раскрытие тайны. Марк решил не продолжать эту тему. Он вернулся к Свиду Ника, начал подключать его с помощью кабелей к компьютеру для дальнейшего тестирования. Минутой позже к нему молча присоединился Ник. Он встал с каталки и стал подключать кабели к ходовой части. Так они благополучно переключились на работу, а спустя час оба уже забыли о неудачной беседе, как и свойственно большинству мужчин, они умели грамотно выходить из таких ситуация, не затрагивая острых углов.
– Рауки стали быстрее – обронил Ник, когда они тестировали каждый сигнал. Марк перевел на него вопросительный взгляд. Он не понимал, о чем шла речь.
– Что значит быстрее? Бегают что ли быстрее? – усмехнулся Марк и продолжил работу. Но лицо Ника говорило о том, что он не шутит.
– Ты видел, как они продвигаются быстро? – молчание – уже полгода она смещают нас ежедневно, почти без перерывов, так будто там за стеклом не люди сидят, а киборги – Марк снова усмехнулся, он знал технологии Рауков и слова Ника казались ему полной бессмыслицей – что ты ухмыляешься, это факт – возмущался Ник, он не понимал, почему один из лучших инженеров, которых он когда-либо встречал сомневается в его словах.
– Да, безусловно все мы заметили, что они продвигаются быстрее и бои стали интенсивнее, но всё это они делают ценой больших потерь. Ты же не думаешь, что им это легко дается? У нас иная тактика, мы бережем состав и стараемся с заботой относиться ко всем бойцам, люди – это самый ценный ресурс на любой войне – Ник ошарашено глянул на Марка.
– С заботой? Бережем людей? Ты о чем вообще? Да у нас половина трупов даже не вывезено с полей, вот так мы быстро бежали. Но я о другом сейчас. Они двигаются, ну то есть реакция у них на несколько секунд быстрее, тебе покажется это незначительным, но на поле пара секунд может спасти тебе жизнь. А потом я видел несколько Рауков, всего парочку, с телами, так вот – он умолк на мгновения, чтобы понять слушает его Марк или нет, тот уже полностью отвлекся от работы и смотрел на Ника в упор.
– Ну? – с нетерпением спросил Марк.
– Ну так вот, те у кого уцелели головы, эти двое, у них к затылочной части шли провода – глаза Марка резко расширились, потом он накидал быстро несколько вариантов для чего это нужно было и немного успокоился.
– И как ты думаешь для чего это? – Марк решил не выдавать свои догадки на этот счет, а сначала выведать побольше информации.
– Так вот убитых с такими особенностями я видел только двоих, либо их в принципе не много, либо они капец какие живучие за счет этой инновации. Я думаю, я, конечно, не такой профи как ты, но мне кажется, что они могут посылать сигнал от мозга, как же объяснить, ну то есть фиксировать движение непосредственно из нейронов. Наши же реагируют на давление, ты начал двигать рукой, и рука Свида пошла, а у них возможно сделано так, что сигнал пошел на твою руку и сразу на Раук. Такое возможно? – Марк задумался эта идея помимо прочих крутилась, конечно, в его голове. Он даже задумывался о подобных технологиях ранее, так как действительно, будь у них возможность соединять машину с нейронной сетью мозга, всё бы изменилось. Скорость реакции зависела бы только от реакции самого человека, а её можно как известно натренировать до совершенства. Но информации о таких инновациях, применяемых в реальной жизни к нему, не приходило, значит это либо что-то очень новое, либо Ник ошибся. Он не мог верить в догадки только одного человека, но они заставили его задуматься.
– И новички, кто только пришёл с учебки, они мрут кучами, у них нет такой реакции как у старичков, понятно, что я за столько лет слишком хорошо чувствую, как нужно двигаться в Свиде, что компенсирую потерю скорости, но вот молодняк… – он покачал головой и уставился в пол.
– Да, такой вариант безусловно возможен, но, во-первых, он нарушают конвенцию о неприкосновенности человеческого тела. Люди могут управлять только по средствам датчиков, фиксирующих мышечные движения, а во-вторых, я бы уже знал об этом. Так что тебе не о чем беспокоиться – Марк продолжил работу, но внутри пытался успокоить самого себя, потому что знал, если такое введет Раук в действительности или если уже ввел, то прошлому миру придёт конец, вживление в человеческий мозг датчиков нейронной чувствительности ознаменуют эру куда более худшую чем нынешняя, и Свид не останется в стороне, а значит и он.
– Ты мне не веришь, ну подождем, когда и вас заставят этим заняться – Ник был спокоен, он уже привык к тому, что его воспринимают во многих вопросах как психа, на нем висит клеймо зека к тому же он и не ожидал другой реакции. Взглянув на Марка, он все-таки заметил тень сомнения.
– А такое можно создать без прямого подключения? Ну чисто теоретически – Марк задумался и спустя минуту уверенно ответил.
– Да, можно – ответ был твёрдым и Ник понял, что его словам можно верить, а значит на той стороне, если и не смогли создать что-то в этом роде, то точно смогли создать проводное соединение. Многие недооценивали то, что происходило на фронте. Их западная часть прослыла самой кровожадной и видимо поэтому они первые столкнулись с тем, что стиль ведения боя немного изменился и Ник был в их числе.
В первые месяцы он думал, что измотался и ему тяжелее предугадывать удары и уворачиваться. После десятого налета он начал подозревать, что возможно что-то произошло с его головой, но после понял, что не он один столкнулся с таким ощущением. В полку шептались, что находили тела с проводами, торчащими из затылка, но из-за того, что они быстро сдавали позиции не было возможности рассмотреть их поближе, лишь редкие случаи, когда они умудрялись сдерживать позиции в течение суток, кто-то случайно в ночи натыкался на выгоревший Раук. Так и Ник встретил двоих, жуткое зрелище предстало перед его глазами: разбитые Рауки, тела под щитами превратились в месиво из костей и мяса, но головы уцелели. Ник пересилил своё отвращение и снял щит сначала с одного, потом со второго. От обгоревших голов тянулись тонкие кабели к спинной части Раука. Детально изучить технологии у Ника не было возможности, да и того, что он увидел было достаточно, чтобы понять всю опасность данных инноваций. Последние четыре года он был прикован к Свиду, практически не покидал его и понимал, что значит быть частью машины в течение долгих месяцев. Но страшнее этого было только стать с ней связанным настолько близко, чтобы она могла слышать твои мысли. Это пугало, но лишь единицы осознавали весь ужас последствий, большинство же сходились на том, что им тоже хотелось бы иметь на вооружении такой девайс. До тыла эта информация ещё не дошла. Западный полк был информационно изолирован ото всего мира, только беттеры могли проникать на поля и делать съемки популярных бойцов.
Время пролетело быстро и вот уже в дверях появился силуэт Мари, она перешагнула через порог и уверенно направилась к Марку и Нику. Увидев её Ник недовольно вернулся в каталку, попутно удивляясь, что есть такие совершенные технологии как Свиды и нет управляемых каталок. Но всё было на те времена предельно просто – такие вещи были не выгодны для производства, несмотря на зовы о помощи от множества различных учреждений, нуждающихся в технологичных бытовых вещах, выхлоп от их производства был минимален и менять технологические особенности производства никто не решался.
– А вот и я – радостно начала Мари – как провели день, мальчики? – она в основном обращалась к Нику, боясь встретиться взглядом с Марком.
– Отлично – холодно ответил Ник – пока, Марк, мне пора возвращаться в это ад рисованной заботы и внимания – Мари была слишком занята своей ролью, чтобы обратить внимание на слова Ника, которые, однако, сильно позабавили Марка. Он уже успел наслушаться про все его утренние тяготы и это его весьма повеселило, несмотря на протесты Ника.
Ник объехал Мари и направился к выходу слишком быстро, чем она планировала.
– Ну что ж, мне пора – она, пятясь начала удаляться, Марк улыбнулся и кивнул ей в ответ. На лице ничего не читалось, он быстро сел за рабочий стол и переключился на другие дела. Мари не такой реакции ожидала от него, надежды её пошатнулись, хотя такой стратегии и не было в изначальном плане. В её задачи входило выбить из своей головы мысли о нем, а не начать ворошить свои глубоко закопанные эмоции. Но через две смены она опять будет здесь и возможно снова улучит минутку, чтобы отвезти Ника в, так манящий её, офис, если их смены с Анри не совпадут, она мельком глянула на расписание в телефоне и на лице поплыли недовольные морщинки – «совпадают» подумала Мари, но спустя пару минут уже придумала план, как избежать компании Анри и взять на себя обязанность следить за Ником.
Глава 13
Мари с самого утра выслеживала главного врача по корпусу. Найдя его беззаботно пьющим чай в сестринской, она вроде как невзначай подняла тему того, как на днях Анри браво спасла блок от буйства психа. Врач был при этом буйстве и живо её поддержал, он и правда восхитился заинтересованностью рядовой медсестры и её бесстрашием. Сам он был не из тех, кто лез на рожон, да и вообще старался избегать таких проблем. Годы работы на скорой отбили у него всякое желание решать чужие ментальные проблемы, тем более бойцов, которых он повидал уже не мало. Мари сокрушалась над тем, как же так, Анри и в хирургии и здесь должна дежурить, ей обязаны были дать хоть какое-то послабление. Врач хмуро качал головой, давая понять, что никакого лишнего выходного Анри не видать, на что и рассчитывала Мари.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
