— Ну конечно. И мы даже через пару дней отправляемся в небольшой рекламный тур по стране с Сашей Шу и Алекс Стар, чтобы представить читателям их новинки.
— Какая у вас интересная работа! — в восхищении взирает на меня Евгений. — Знаменитые писатели! Туры! Бестселлеры! И с самой Сашей Шу! Никто же даже не знает, как она выглядит!
Ну что же, я не хочу разочаровывать своего собеседника и высказывать ему свои предположения, что, скорее всего, она выглядит как девяносто процентов всех авторов женских романов: неприметных женщины за сорок, немного помятых и лицом, и одеждой, как правило в очках и с фиолетовыми волосами в косичках. Портрет среднестатистической современной писательницы. Правда, иногда встречаются яркие исключения, как наша Алекс Стар. И поэтому я улыбаюсь и скромно отвечаю:
— Хотите, я вас как-нибудь познакомлю? — и вижу, как разливается тёмно-синее небо в лучезарных глазах Евгения.
— Барби? — окликаю я игрушечную собачку, и она вопросительно смотрит на меня.
Узнала, сучка.
— Ты опять сбежала? Второй раз за сутки? — спрашиваю я её, словно она сейчас мне подробно объяснит, как оказалась здесь.
Сбежала, чтобы оказаться за пару километров от дома, именно в том месте, где я должна встречаться с агентом? Всё это попахивает какой-то гоголевской чертовщиной, но я покорно беру собачонку на руки, и достаю заветную визитку.
Перед этим проверяю ошейник. На всякий случай. Золотой брелок с именем на месте. Ошибки быть не может: это именно моя собачка. И что там бормотал этот Дракон? Хотя, впрочем, мне кажется, что у меня уже просто галлюцинации.
— Женя, это Инга, — начинаю объясняться я, как только слышу чарующий низкий голос. Который переворачивает у меня всё внутри.
Это надо прекращать!
— Инга?! — радостно восклицает он в трубку, как будто он уже не ожидал меня услышать. Как будто сидел и специально ждал моего звонка. — Я как раз вам только что набирал!
— Да, извините, я была на важной встрече, — оправдываюсь я.
— Встречались с писателем? — переспрашивает красавчик.
— Почти. С литературным агентом. Но это неважно, — перебиваю я его восторженные вскрики. — Вы не представляете, кого я только что встретила сейчас на Невском, — бормочу я. — Вашу Барби!
— Барби?! Что с ней?! — мгновенно меняется его голос, словно ему сообщили, что его мама умерла, а дом сгорел.
— Не беспокойтесь, она со мной. Точнее, у меня на руках, — объясняю я ему. — Просто ума не приложу, как она здесь очутилась.
— Стойте там! — слышу я Женин голос. — Я еду, никуда не уходите! Сейчас буду! — кричит он мне. — Скажите только адрес!
Я оглядываюсь по сторонам. Такое ощущение, что я очутилась в дешёвом водевиле. Или прямо в одном из романов моей дорогой Алекс.
Как он там назывался? «Принц с собачкой»? Только там, кажется, был как раз мастиф Или всё-таки овчарка? Этого просто не может быть! Я сплю, мой Питер навевает на меня морок, и всё, что происходит вокруг — всего лишь плод моего больного воображения.
Точнее, больного воображения Олеси Ивановой.
— Ты не поверишь, что со мной сейчас случилось, — начинаю я надиктовывать сообщение в мессенджер своей лучшей подруге. У нас с ней так принято: я ей не звоню и не пишу, а просто записываю ей голосовухи, когда у меня есть минутка, а она мне отвечает, когда у неё появляется окно между её многочисленными собачьими клиентами.
Но я не успеваю даже рассказать ей и половины всего, как сзади меня раздаётся тихий гудок, и Барби у меня на руках заливается диким визгливым лаем. Поворачиваю голову: у обочины стоит какой-то умопомрачительный спорткар цвета переливающегося на солнце изумруда, и из него уже легко и непринуждённо выскакивает мой прекрасный Женя.
У меня захватывает дух от одного его вида: он выглядит так неуместно в этом сером дне, как прекрасный распустившийся бутон розы в грязном подтаявшем снеге. Высокий, цветущий и мужественный, он подходит ко мне в два шага, и Барби прыгает ему на грудь.
— Как ты снова могла сбежать? — ласково выговаривает он своей питомице. И уже обращает на меня свой пленительный взгляд, от которого у меня внутри начинают бурлить пузырьки радости. — Я в неоплатном долгу перед вами, — начинает он. — Если бы вы только знали, что эта собачка значит для меня, — и Барби снова начинает вылизывать его лицо. — Как я могу вас отблагодарить? Только скажите! — умоляет меня Евгений.
И мне хочется сказать ему: возьми меня здесь, прямо на капоте своей великолепной голливудской тачки, разложи меня, как последнюю шлюху, задери мою юбку и трахни прямо на глазах у этой угрюмой публики! Но вместо этого, конечно же, я, просто скромно потупив глаза в пол, отвечаю:
— Ну что вы, чашки кофе будет более чем достаточно.
Ну и к тому же я помню чёткие инструкции своей Иры Пчёлкиной: дай ему за тобой поохотиться. Женщина — всегда дичь, а мужчина — охотник.
— Да, конечно! У вас есть сейчас время? — с озабоченным видом спрашивает Евгений, и хотя у меня для него есть вся жизнь, которую я готова провести вместе с ним, валяясь в его жарких пряных объятиях, я, кинув беглый деловой взгляд на наручные часы, отвечаю:
— Пожалуй, полчаса. А потом надо снова бежать по делам.
Евгений галантно подставляет мне свой локоть, не отпуская из своих объятий розовую Барби, и я продеваю свою руку в его. Он идёт гордо по Невскому, и холодный ветер улиц развевает его густые каштановые волосы. Мой спутник такой неимоверно красивый в своём элегантном английском пальто и чёрных узких брюках, что чувство необъяснимой тайной гордости переполняет всю мою душу.
Я не без победного удовольствия и злорадства ловлю на себе завистливые взгляды проходящих мимо женщин и мужчин, и частичка сияющей красоты прекрасного принца словно переходит и на меня: мои плечи расправляются, подбородок сам собой задирается вверх, а поступь делается увереннее и пластичнее. Ещё немного, и я сама поверю в то, что я неимоверная красавица, достойная такого мужчины.
— К Елисеевым? — спрашивает меня мой спутник, и я тут же яростно мотаю головой.
Не хватало мне ещё наткнуться там снова на этого странного Дракона. Заколдовавшего меня. Нагнавшего на меня морок старинных питерских болот
— А давайте лучше в «Север-Метрополь»? — предлагаю я, уводя подальше Женю от моего странного нового знакомого.
Мы усаживаемся с ним в бархатные кресла, и я про себя отмечаю, что никто даже слова не посмел сказать моему статному красавцу по поводу его собачонки. Хотя с животными вход запрещён.
Но стоило ему только открыть рот: «Будьте добры, два пирожных Алые парусаи два больших капучино, пожалуйста», — и лицо продавщицы расплывается в приветливой улыбке, озаряющей все её эклеры на витрине. И только в ответ: «Присаживайтесь, сейчас всё принесём! Какой милый пёсик!», и Барби скалит в ответ свои крошечные белоснежные зубки.
Не удивлюсь, если он ей чистит их каждый день зубной щёткой и нитью. Какая поразительная забота!
Но факт остаётся фактом: я утопаю в бархатном золочёном кресле, пока самый красивый мужчина северной столицы угощает меня кофе с пирожными. И моё сердце в груди прыгает от одной его близости как бешеный заяц, но я стараюсь вести себя сдержанно и скромно, чтобы никто даже и не догадался, какой дремлющий вулкан вдруг проснулся во мне.
— Простите, что снова отвлекли вас от очень важных дел, — извиняется Женя, ласково поглядывая на Барби, устроившуюся на его коленях. На которых я и сама бы сейчас не отказалась посидеть. Чтобы почувствовать под тонкими слоями ткани его твёрдый стальной — Вы, наверное, встречались с каким-нибудь известным писателем? — прерывает он мои липкие фантазии, и я пожимаю плечами, вспоминая странного Дракона.
— Да нет, с литературным агентом. Можно сказать, с клиентом, — объясняю я. — Известные авторы, особенно зарубежные, как правило имеют собственных агентов, которые и представляют все их интересы в издательствах. Своего рода прослойка. Прокладка, — мстительно добавляю я.
Потому что эта прокладка собирает слишком много денег, на сумму которых вырастает часть гонорара. С другой стороны, наша талантливая Олеся Иванова предпочитает работать без агента, и поэтому все её причуды приходится терпеть мне. Зато никаких процентов.
Я отламываю вилкой кусочек пирожного с романтическим названием Алые парусаи чувствую на языке вкус сливочного крема и варёной сгущенки: прямо как в детстве. И лёгкая кислинка брусники с горечью миндаля. И вспоминаю странный заколдованный коктейль у Елисеевых. Наверняка этот Дракон подсунул в него что-то, надо быть с ним начеку, — проносится у меня в голове. И ещё этот официант странный, прямо как из балета «Щелкунчик»
— Такое интересное название, — разбавляю я тишину ценным замечанием. — У пирожного. Прямо, как у книги
— А вы любите «Алые паруса»? — спрашивает меня мой принц. Который и сам как невиданный капитан Грей, словно приплыл ко мне из волшебной страны.
— Ну, знаете ли, — мнусь я. — Конечно же, это считается бесспорной классикой. Но по сути, это вся та же сказка про Золушку, только в других декорациях, вы не находите? — отхлёбываю я свой капучино и рассматриваю прекрасное лицо, спрятавшись за молочную шапку пены.
— Ну тогда практически любую книгу можно назвать сказкой про Золушку, — со смехом отвечает Женя.
И даже смех у него такой грудной. Манящий. Призывный. И я замечаю, как несколько посетительниц оборачиваются на этот чарующий звук и застывают, не в состоянии отвести взгляда от нас. Точнее, от него.
— Возьмите любую историю, и там будет обязательно принц и простая девушка. Да хоть эти, как их, — морщит он свой высокий лоб, припоминая, — «Пятьдесят оттенков»! — радостно восклицает он. — И даже имя главного героя – Грей.
— Да, вы правы, — вынуждена согласиться я. — Наверное, потому что девочек с пелёнок воспитывают на этих простеньких сказках, из которых всем бы пора уже вырасти, и стоит им только хоть немного повзрослеть, они пересаживаются на какие-нибудь «Сумерки» или те же самые «Оттенки», — кривлюсь я, как от кислого лимона.
— А что в этом плохого? — вдруг задаёт резонный вопрос Евгений. — Что плохого в принцах?
Действительно, что же в них плохого? Учитывая, что сейчас один из них как раз сидит прямо напротив? Я смотрю на серый день за окном, которому осталось совсем немного, и, наконец-то, отвечаю:
— Возможно, потому что принцев катастрофически мало? Не хватает на всех? — выдаю я. Капитан Очевидность.
— Я думаю, если ты настоящая принцесса, и тебе даже горошинка — булыжник, то твой принц обязательно найдёт тебя, — глубокомысленно добавляет Женя и смотрит на меня своими сказочными синими глазами.
— А чем вы занимаетесь, Евгений? — перевожу я разговор в другое русло. А то что-то слишком много волшебства для меня на сегодня.
— А я вам не говорил? — спохватывается он. — Я адвокат. Специализируюсь на семейном и гражданском праве. Развожу людей. Делю имущество, — ухмыляется он в свой кофе.
— Как интересно, — бормочу я.
И в самом деле: всё интереснее и интереснее. Какой экземпляр. Какой самец. Так и съела бы его. Как самка богомола. Или паучиха.
Но я не подаю и вида, а словно невзначай спрашиваю:
— А ваша жена кто по профессии? — и сразу же отправляю в рот кусок шоколада. Если он скажет, что женат, то я хотя бы смягчу эту горечь.
— У меня нет жены, — отвечает он. — Развёлся.
И я с наслаждением жую свой кусочек. Никогда не ела таких вкусных десертов!
— Мне жаль, — вежливо добавляю я, опустив глаза в свою чашку, хотя мне совершенно не жаль! Я просто на седьмом небе от счастья! По крайне мере, дорога чиста.
— Ничего страшного, спасибо. Я уже пережил это, — неужели его вообще способен кто-то бросить?! — Вы знаете, я даже завёл себе хобби. Я ведь президент питерского Клуба холостяков.
— Что?! — вылетают у меня изо рта обломок миндаля.
— Просто клуб, куда мы приглашаем всех одиноких мужчин нашего города. В этом что-то есть, согласитесь?
— Определённо, — вежливо отвечаю я. — И что в вашем уставе, позвольте узнать? Вы не приветствуете браки? Запрещаете их? Или избегаете женщин?
— Да нет, что вы! Всё не так запущенно, — улыбается Женя. — Я просто ещё пока не встретил свою принцессу. Но первым же распущу свой клуб, если это со мной случится, — доверительно сообщает он мне, и моё сердце превращается в клубок шёлковых ниток.
Нежных, мягких, крепких.
Я его принцесса. Его Ассоль. Ему только надо это наконец-то дать понять.
И маленькая Барби, сидящая на коленях своего хозяина, вдруг начинает рычать на меня.
«Инга, жду тебя через час», — моргает мой телефон сообщением от босса, и я начинаю вежливо прощаться со своим кавалером. Хотя мне не хочется расставаться с ним даже на минуту. Мне надо срочно придумать очередной предлог, чтобы ещё раз с ним встретиться, но не думаю, что его Барби сбежит от своего хозяина в очередной раз.
— Что, уже пора на работу? — кивает на мой мобильный Женя, и я отвечаю:
— К сожалению, мне надо бежать. Неотложные дела. Книги не ждут! — виновато улыбаюсь я.
Знал бы Евгений, какие книги мне приходится подписывать в печать! Это тебе не «Алые паруса» Александра Грина. А пошлые, потные и влажные любовные романчики, которые втихаря читают под прилавком продавщицы «Ленты». Или женщины, едущие в метро с работы. Или затраханные жизнью мамочки, выкраивающие вечером для себя пять минут блаженства в мире сверкающих миллионеров, пока их заляпанные молочной смесью детишки посапывают в кроватках.
— А какую книгу вы сейчас готовите в печать? — с неподдельным интересом спрашивает этот брутальный красавец, и я, словно извиняясь, выдавливаю из себя:
— Вот сейчас как раз уходит в типографию новый бестселлер топового автора AmazonСаши Шу «Двести дней у мафии», — потупив глазки в свой недопитый капучино, скрепя сердце признаюсь я.
Хотя, конечно же, с большим бы удовольствием сообщила, что я выпускающий редактор Ханьи Янагихары. Или Селесты Инг. Видимо, пора уже соглашаться на Достоевского.
И тут глаза моего собеседника загораются настоящим небесным светом, и он с искренним восхищением переспрашивает:
— Самой Саши Шу? Не могу поверить! Я же читал её в оригинале и не смог оторваться! Прочитал за одну ночь! — с воодушевлением рассказывает он мне, и я с недоверием смотрю на Женю.
Про ту ли Сашу Шу он говорит?
— «Двести дней у мафии»! Да это же просто новая классика любовного романа, — продолжает мой принц, и Барби тихонько поскуливает ему в такт. — И вы будете работать с самой Сашей?! — недоверчиво смотрит он на меня, как будто я только что объявила ему, что я — высшая жрица культа Ктулху.
Загадочная и недосягаемая. Имеющая прямой доступ к божественному телу. И теперь я ловлю в его взгляде толику обожания. Она перешла и на меня.
И это мне нравится. Согревает. Возносит. Покрывает меня волшебной пыльцой феи Динь-Динь.
— А вы знали, что ходят слухи, что Саша на самом деле состояла в преступной группировке? Была её членом? И она скрывает свою личность, потому что боится быть раскрытой? Опасается, что её найдут? — переспрашивает меня Женя, а мне стыдно признаться ему, что я даже не читала её бессмертные романы.
И вообще до вчерашнего дня не подозревала, что когда-нибудь с ней буду иметь дело. Но сейчас я, приосанившись и подняв на него взгляд, твёрдо и уверено отвечаю:
— Ну конечно. И мы даже через пару дней отправляемся в небольшой рекламный тур по стране с Сашей Шу и Алекс Стар, чтобы представить читателям их новинки.
— Какая у вас интересная работа! — в восхищении взирает на меня Евгений. — Знаменитые писатели! Туры! Бестселлеры! И с самой Сашей Шу! Никто же даже не знает, как она выглядит!
Ну что же, я не хочу разочаровывать своего собеседника и высказывать ему свои предположения, что, скорее всего, она выглядит как девяносто процентов всех авторов женских романов: неприметных женщины за сорок, немного помятых и лицом, и одеждой, как правило в очках и с фиолетовыми волосами в косичках. Портрет среднестатистической современной писательницы. Правда, иногда встречаются яркие исключения, как наша Алекс Стар. И поэтому я улыбаюсь и скромно отвечаю:
— Хотите, я вас как-нибудь познакомлю? — и вижу, как разливается тёмно-синее небо в лучезарных глазах Евгения.
— Барби? — окликаю я игрушечную собачку, и она вопросительно смотрит на меня.
Узнала, сучка.
— Ты опять сбежала? Второй раз за сутки? — спрашиваю я её, словно она сейчас мне подробно объяснит, как оказалась здесь.
Сбежала, чтобы оказаться за пару километров от дома, именно в том месте, где я должна встречаться с агентом? Всё это попахивает какой-то гоголевской чертовщиной, но я покорно беру собачонку на руки, и достаю заветную визитку.
Перед этим проверяю ошейник. На всякий случай. Золотой брелок с именем на месте. Ошибки быть не может: это именно моя собачка. И что там бормотал этот Дракон? Хотя, впрочем, мне кажется, что у меня уже просто галлюцинации.
— Женя, это Инга, — начинаю объясняться я, как только слышу чарующий низкий голос. Который переворачивает у меня всё внутри.
Это надо прекращать!
— Инга?! — радостно восклицает он в трубку, как будто он уже не ожидал меня услышать. Как будто сидел и специально ждал мой звонок. — Я как раз вам только что звонил!
— Да, извините, я была на важной встрече, — оправдываюсь я.
— Встречались с писателем? — переспрашивает красавчик.
— Почти. С литературным агентом. Но это не важно, — перебиваю я его восторженные вскрики. — Вы не представляете, кого я только что встретила сейчас на Невском, — бормочу я. — Вашу Барби!
— Барби?! Что с ней?! — мгновенно меняется его голос, словно ему сообщили, что его мама умерла, а дом сгорел.
— Не беспокойтесь, она со мной. Точнее, у меня на руках, — объясняю я ему. — Просто ума не приложу, как она здесь очутилась.
— Стойте там! — слышу я Женин голос. — Я еду, никуда не уходите! Сейчас буду! — кричит он мне. — Скажите только адрес!
Я оглядываюсь по сторонам. Такое ощущение, что я очутилась в дешёвом водевиле. Или прямо в одном из романов моей дорогой Алекс.
Как она там назывался? «Принц с собачкой»? Только там, кажется, был как раз мастиф… Или всё-таки овчарка? Этого просто не может быть! Я сплю, мой Питер навевает на меня морок, и всё, что происходит вокруг — всего лишь плод моего больного воображения.
Точнее, больного воображения Олеси Ивановой.
— Ты не поверишь, что со мной сейчас случилось, — начинаю я надиктовывать сообщение в телегу своей лучшей подруге. У нас с ней так принято: я ей не звоню и не пишу, а просто записываю ей голосовухи, когда у меня есть минутка, а она мне отвечает, когда у неё появляется окно между её многочисленными собачьими клиентами.
Но я не успеваю даже рассказать ей и половины всего, как сзади меня раздаётся тихий гудок, и Барби у меня на руках заливается диким визгливым лаем. Поворачиваю голову: у обочины стоит какой-то умопомрачительный спорткар цвета переливающегося на солнце изумруда, и из него уже легко и непринуждённо выскакивает мой прекрасный Женя.
У меня захватывает дух от одного его вида: он выглядит так неуместно в этом сером дне, как прекрасный распустившийся бутон розы в грязном подтаявшем снеге. Высокий, цветущий и мужественный, он подходит ко мне в два шага, и Барби прыгает ему на грудь.
— Как ты снова могла сбежать? — ласково выговаривает он своей питомице. И уже обращает на меня свой пленительный взгляд, от которого у меня внутри начинают бурлить пузырьки радости. — Я в неоплатном долгу перед вами, — начинает он. — Если бы вы только знали, что эта собачка значит для меня, — и Барби снова начинает вылизывать его лицо. — Как я могу вас отблагодарить? Только скажите! — умоляет меня Евгений.
И мне хочется сказать ему: возьми меня здесь, прямо на капоте своей великолепной голливудской тачки, разложи меня, как последнюю шлюху, задери мою юбку и трахни прямо на глазах у этой угрюмой публики! Но вместо этого, конечно же, я, просто скромно потупив глаза в пол, отвечаю:
— Ну что вы, чашки кофе будет более чем достаточно.
Ну и к тому же, я помню чёткие инструкции своей Иры Пчёлкиной: дай ему за тобой поохотиться. Женщина — всегда дичь, а мужчина — охотник.
— Да, конечно! У вас есть сейчас время? — с озабоченным видом спрашивает Евгений, и хотя у меня для него есть вся жизнь, которую я готова провести вместе с ним, валяясь в его жарких пряных объятиях, я, кинув беглый деловой взгляд на наручные часы, отвечаю:
— Пожалуй, полчаса. А потом надо снова бежать по делам.
Евгений галантно подставляет мне свой локоть, не отпуская из своих объятий розовую Барби, и я продеваю руку в его. Он идёт гордо по Невскому, и холодный ветер улиц развевает его густые каштановые волосы. Мой спутник такой неимоверно красивый в своём элегантном английском пальто и чёрных узких брюках, что чувство необъяснимой тайной гордости переполняет всю мою душу.
Я не без победного удовольствия и злорадства ловлю на себе завистливые взгляды проходящих мимо женщин и мужчин, и частичка сияющей красоты прекрасного принца словно переходит и на меня: мои плечи расправляются, подбородок сам собой задирается вверх, а поступь делается увереннее и пластичнее. Ещё немного, и я сама поверю в то, что я неимоверная красавица, достойная такого мужчины.
— К Елисеевым? — спрашивает меня мой спутник, и я тут же яростно мотаю головой.
Не хватало мне ещё наткнуться там снова на этого странного Дракона. Заколдовавшего меня. Нагнавшего на меня морок старинных питерских болот…
— А давайте лучше в «Север-Метрополь»? — предлагаю я, уводя подальше Женю от моего странного нового знакомого.
Мы усаживаемся с ним в бархатные кресла, и я про себя отмечаю, что никто даже слова не посмел сказать моему статному красавцу по поводу его собачонки. Хотя с животными вход запрещён.
Но стоило ему только открыть рот: «Будьте добры, два пирожных Алые паруса и два больших капучино, пожалуйста», — и лицо продавщицы расплывается в приветливой улыбке, озаряющей все её эклеры на витрине. И только в ответ: «Присаживайтесь, сейчас всё принесём! Какой милый пёсик!», и Барби только скалит в ответ свои крошечные белоснежные зубки.
Не удивлюсь, если он ей чистит их каждый день зубной щёткой и нитью. Какая поразительная забота!
Но факт остаётся фактом: я утопаю в бархатном золочёном кресле, пока самый красивый мужчина северной столицы угощает меня кофе с пирожными. И моё сердце в груди прыгает от одной его близости как бешеный заяц, но я стараюсь вести себя сдержанно и скромно, чтобы никто даже и не догадался, какой дремлющий вулкан вдруг проснулся во мне.
— Простите, что снова отвлекли вас от очень важных дел, — извиняется Женя, ласково поглядывая на Барби, устроившуюся на его коленях. На которых я и сама бы сейчас не отказалась посидеть. Чтобы почувствовать под тонкими слоями ткани его твёрдый стальной… — Вы, наверное, встречались с каким-нибудь известным писателем? — прерывает он мои липкие фантазии, и я пожимаю плечами, вспоминая странного Дракона.
— Да нет, с литературным агентом. Можно сказать, с клиентом, — объясняю я. — Известные авторы, особенно зарубежные, как правило имеют собственных агентов, которые и представляют все их интересы в издательствах. Своего рода прослойка. Прокладка, — мстительно добавляю я.
Потому что эта прокладка собирает слишком много денег, на сумму которых вырастает часть гонорара. С другой стороны, наша талантливая Олеся Иванова предпочитает работать без агента, и поэтому все её причуды приходится терпеть мне. Зато никаких процентов.
Я отламываю вилкой кусочек пирожного с романтическим названием Алые парусаи чувствую на языке вкус сливочного крема и варёной сгущенки: прямо как в детстве. И лёгкая кислинка брусники с горечью миндаля. И вспоминаю странный заколдованный коктейль у Елисеевых. Наверняка этот Дракон подсунул в него что-то, надо быть с ним начеку, — проносится у меня в голове. И ещё этот официант странный, прямо как из балета «Щелкунчик»…
— Такое интересное название, — разбавляю я тишину ценным замечанием. — У пирожного. Прямо, как у книги…
— А вы любите «Алые паруса»? — спрашивает меня мой принц. Который и сам как невиданный капитан Грей, словно приплыл ко мне из волшебной страны.
— Ну, знаете ли, — мнусь я. — Конечно же, это считается бесспорной классикой. Но по сути, это вся та же сказка про Золушку, только в других декорациях, вы не находите? — отхлёбываю я свой капучино и рассматриваю прекрасное лицо, спрятавшись за молочную шапку пены.
— Ну тогда практически любую книгу можно назвать сказкой про Золушку, — со смехом отвечает Женя.
И даже смех у него такой грудной. Манящий. Призывный. И я замечаю, как несколько посетительниц оборачиваются на этот чарующий смех и застывают, не в состоянии отвести взгляда от нас. Точнее, от него.
— Возьмите любую историю, и там будет обязательно принц и простая девушка. Да хоть эти, как их, — наморщивает он свой высокий лоб, припоминая, — «Пятьдесят оттенков»! — радостно восклицает он. — И даже имя главного героя – Грей.
— Да, вы правы, — вынуждена согласиться я. — Наверное, потому что девочек с пелёнок воспитывают на этих простеньких сказках, из которых всем бы пора уже вырасти, и стоит им только хоть немного повзрослеть, они пересаживаются на какие-нибудь «Сумерки» или те же самые «Оттенки», — кривлюсь я, как от кислого лимона.
— А что в этом плохого? — вдруг задаёт резонный вопрос Евгений. — Что плохого в принцах?
Действительно, что же в них плохого? Учитывая, что сейчас один из них как раз сидит прямо напротив? Я смотрю на серый день за окном, которому осталось совсем немного, и, наконец-то, отвечаю:
— Возможно, потому что принцев катастрофически мало? Не хватает на всех? — выдаю я. Капитан Очевидность.
— Я думаю, если ты настоящая принцесса, и тебе даже горошинка — булыжник, то твой принц обязательно найдёт тебя, — глубокомысленно добавляет Женя и смотрит на меня своими сказочными синими глазами.
— А чем вы занимаетесь, Евгений? — перевожу я разговор в другое русло. А то что-то слишком много волшебства для меня на сегодня.
— А я вам не говорил? — спохватывается он. — Я адвокат. Специализируюсь на семейном и гражданском праве. Развожу людей. Делю имущество, — ухмыляется он в свой кофе.
— Как интересно, — бормочу я.
И на самом деле: всё интереснее и интереснее. Какой экземпляр. Какой самец. Так и съела бы его. Как самка богомола. Или паучиха.
Но я не подаю и вида, а словно невзначай спрашиваю:
— А ваша жена кто по профессии? — и сразу же отправляю в рот кусок шоколада. Если он скажет, что женат, то я хотя бы смягчу эту горечь.
— У меня нет жены, — отвечает он. — Развёлся.
И я с наслаждением жую свой кусочек. Никогда не ела таких вкусных десертов!
— Мне жаль, — вежливо добавляю я, опустив глаза в свою чашку, хотя мне совершенно не жаль! Я просто на седьмом небе от счастья! По крайне мере, дорога чиста.
— Ничего страшного, спасибо. Я уже пережил это, — неужели его вообще способен кто-то бросить?! — Вы знаете, я даже завёл себе хобби. Я ведь президент питерского Клуба холостяков.
— Что?! — вылетают у меня изо рта кусочек миндаля.
— Просто клуб, куда мы приглашаем всех одиноких мужчин нашего города. В этом что-то есть, согласитесь?
— Определённо, — вежливо отвечаю я. — И что в вашем уставе, позвольте узнать? Вы не приветствуете браки? Запрещаете их? Или избегаете женщин?
— Да нет, что вы! Всё не так запущенно, — улыбается Женя. — Я просто ещё пока не встретил свою принцессу. Но первым же распущу свой клуб, если это со мной случится, — доверительно сообщает он мне, и моё сердце превращает
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
