Страница 2 из 6
Ну как же, нашла о чем спросить. Мой же фамильяр всегда готов, другое не принимается.
Тут, главное, помолчать о возрасте и прочем.
– Всег-да-а готов, – мурлыкнул Рыська и прищурился. – Но только после хорошего за-авт-рака, – он широко зевнул, показывая белейшие зубы.
Я прищурилась.
Завтрак ему. Я бы и сама не отказалась, конечно. Но сначала – дело. Хватит. Вон, мысли об источнике этом непонятном до каких снов довели.
Я села и твердо сказала:
– Вот как расскажешь, тогда и завтрак.
Рыська недовольно сверкнул глазами, но деваться ему некуда. Слово ведьмочки – закон для фамильяра. Обычного, но только не для сумрачной рыси. Вольнолюбивые они и характерные до ужаса. Рыська мой еще ничего, а вот слышала я от бабули, что у некоторых ведьмочек они даже сбегали.
Не-ет. Мой не такой, Рысенька-то. Это он так сверкает глазами, для порядка. Мол, помни, кто я такой на самом деле. Уважения требует.
Ну, так я со всем уважением и сказала:
– Оладушек с медом для тебе попрошу у дядьки Силая.
Глазки фамильяра моего предвкушающе сверкнули. Так-то он мясная душа, но оладушки с медом любит безумно. Сладкоежкой оказался.
– Ла-анно, – протянул довольный Рыська. – Ты только, сиди пока, не вставай, Ведянка.
Я только головой кивнула. Конечно, буду сидеть. Сердце вон даже замерло. Боюсь, такого расскажет, что и ноги не удержат.
– Не бойся, я коротенько, – добавил он и сел на скамью как самый натуральный кот ученый. Была у меня в детстве такая сказка, книжка с картинками. Правда, кот там Рыське и в подметки не годился, но поза вот один в один. Смешной такой. Губы невольно расползлись в улыбке.
Хороший он у меня, надежный, Рысенька мой.
– Да что тут говорить, Ведянка. Ведь и сама все вспомнила, мурр, – и он, прищурившись, посмотрел на меня враз потемневшими глазами. Волнуется. Надо же, мой Рыська тоже волнуется.
– Ведь вспомнила про вепря-то?
Я только головой кивнула.
– Вспомнила.
– Во-от. Потому и я рядом сразу оказался. Знаешь ведь, какой я чувствительный. Сразу почуял, что плохо ведьмочке моей, горит вся. И к тебе сразу.
Едва разбудил, – он озабоченно глянул на меня.
– Вовремя я. А знал бы, что настойку пить станешь, так и вовсе не ушел, мрр, – обвил Рыська свои крепкие лапы пушистым хвостом и моргнул.
– Вспомнила ты все, во сне и вспомнила. Да только проснуться тебе было б тяжело, кабы не я, – он горделиво поднял лобастую голову с шикарными усами и прищурился.
Ну, я уже и сама поняла, про настойку-то. Может, и не стоило ее пить, да кабы не она, вспомнила бы я этот случай из детства своего? Вопрос.
– А раз вспомнила, то и про что теперь рассказывать? – облизнулся обжора, намекая, вот честное слово, что пора бы и об оладушках подумать.
– Ну нет, Рыська. Так дело не пойдет. Про источник рассказывай! Ладно, поняла я, что он у меня есть, – сказала, а у самой сердце застучало. Не нужен, ну не нужен мне никакой источник. Мало мне того, что ведьмочка я?
Да и вообще…
– Но как такое может быть, чтобы у ведьмочки – да источник магический, Рыська? Я и не инициированная еще, – растерянно сказала.
Даже в дрожь меня кинуло и я поскорее натянула одеяло на плечи.
– Как-как… Известно, как. Неужели ничего тебе Эржбета-то не сказала? – буркнул вдруг фамильяр и остро глянул на меня своими большими оранжевыми глазами.
Я только плечами пожала. Ничего мне не говорила бабуля, даже и не намекнула.
– А мне теперь расхлебывай. Все самому, все-то самому, – забубнил Рыська.
– Да ты дальше говори, Рысенька, – вздохнула я. – Чего уж тут.
– В общем, Ведянка, источник у тебя есть. В пять лет первый раз он у тебя проснулся. От страху.
Да и потом был случай, ну, с Тимохой-то тогда, – сразу ощетинился Рыська.
И точно, было ведь дело. И бабуле я сказала тогда, прибежала ни жива, не мертва.
Бабуля же… Странное дело, но она промолчала, как будто я ей ничего и не рассказывала. Чаю с мелиссой и чабрецом налила, по голове погладила и только тяжело вздохнула.
– Да помню я, Рыська, – вздохнула я. – Только бабуля ничего мне не сказала, совсем ничего.
– Ну, бабуля твоя… она тебя ведь чайком-то с мелиссой поила. Чабреца туда прилично добавляла. Тебе ведь нра-а-вился этот чай, – протянул Рыська, не глядя мне в глаза.
Я вздрогнула. Нравился? Да поначалу я его терпеть не могла, а потом… привыкла я потом и да, стал даже нравится.
– А причем тут чай? – напряженно спросила я и внутри у меня все сжалось.
– Ну, не могла Эржбета по-другому источник-то твой утихомиривать.
– Боялась за тебя сильно, – добавил Рыська. – Да надеялась, что и заснет он.
– Так она знала, что у меня есть источник магии? – ахнула я.
В голове у меня это знание не умещалось.
– Боялась сильно, говоришь, – медленно сказала я. – Боялась, значит, – я тяжело вздохнула и поплотнее закуталась в одеяло.
Несмотря на то, что в окно уже вовсю светило солнышко, мне стало зябко.
– А чего боялась-то? – спросила я дрожащим голосом и посмотрела на Рыську.
Фамильяр вздохнул еще тяжелее, чем я:
– Знамо, чего. Опасное это дело-то, источник магический когда пробуждается. Тут, Ведянка, наставник нужен. А Эржбета ж была ведьма-то знатная, конечно. Учила тебя ведьмовству потихоньку, как могла.
Магии ж как она могла тебя научить-то, коли сама не маг?
– Да и времена тогда были тяжелые, – Рыська прикрыл глазки. – Трения между магами и ведьмами еще не закончились.
Да и жили-то вы где?
С селом рядом.
А в селах да в маленьких городках магов боялись как лесная дева огня, – фамильяр нервно зевнул и часто-часто застучал хвостом.
– Так что, Ведянка, ты бабуле спасибо сказать должна.
– Спасибо?! – взвилась я и отбросила одеяло. – Вот чуть мой источник она не загубила, а я – спасибо?
Сказала, и сама поняла, что переборщила. Ведь я совсем недавно думала, что не нужен мне этот источник-то.
Чего ж сейчас взбеленилась?
Ведь и правда…
Что было бы, если б бабуля не поила меня этим чаем?
– Да, наверное, прав ты, Рыська.
Но на душе было тяжело. Как так? По всему выходит, что бабуля правильно делала. Почему ж тогда так на сердце тяжко-то?
А может быть, и не зря я в Боевой-то Академии оказалась?
Я вздрогнула:
– Рыська-а, – протянула. – Так, получается, не зря я тут оказалась, а?
Так что же это выходит, мне теперь к магии придется приноравливаться и еще ведьмовству учиться?
Нет, как-то это все чересчур. Многовато для одной меня, ведьмочки молоденькой, не инициированной.
Но тут Рыська прищурился, насторожился и через мгновение растворился в воздухе.
Значит, гости ко мне идут. Сердце заколотилось. Неужели опять Сандр Огненный? Не нужно мне таких гостей-то, совсем не нужно. Я тут со своими новостями еще не разобралась.
А вот нехорошо врать-то. Особенно себе, Ведяночка. Ведь в глубине своего сердечка рада я была бы радехонька видеть ректора.
Но только в нормальном состоянии. А не в этом, когда глаза как темные колодцы.
Интересно все-таки, кто такая эта Олеандра-то?
Все эти мысли пронеслись у меня в одно мгновенье.
А когда раздались чьи-то тяжелые шаги и послышался стук в дверь, я схватила вчерашние юбки и поскорее надела. Понимаю, что лодыжками буду сверкать, да что поделать? Не в ночной же сорочке выходить.
Привычно затянула поясок на талии и ахнула, поглядев вниз.
Лодыжек-то моих видно не было совсем! Я даже глаза вытаращила, а потом хорошенько протерла. Может, морок опять?
И ничего подобного! Юбочка моя оказалась цела-целехонька, будто и не было ничего вчера. Будто не валялись мои оборки грудой-то на ректорском крыльце.
Стук в дверь повторился еще раз, и я уже, чуть не танцуя от радости, побежала отворять.
Тот, кто стоял за дверью, пришел с добрыми намерениями. Иначе защита ведьминская не пропустила-бы.
И тут я чуть не споткнулась.
Выходит, и ректор ночью приходил с добром-то?
Поскорее отворила и растерянно посмотрела на сурового дядьку Симеона, который смотрел на меня недовольно так.
– Долго спишь, Ведяна, – строго сказал он. – Почему не была на построении?
Я даже к стенке привалилась:
– Н-на каком построении, дядька Симеон?
– Это в каком вы смысле-то сказали?
Не, я понимаю, что ночь у меня была еще та. И новости утром с ног чуть не сшибли. Но построение?!
Симеон Сатвал нахмурился и быстро окинул меня взглядом. А вот к запястью моему его глаза прямо приросли.
А потом брови вверх полезли:
– И куда же вы, позвольте спросить, умудрились деть выданный вам лично ректором браслет? – вот как заговорил, по-начальственному.
Светлая мать…
Про браслет-то я и забыла совсем, тут другого навалилось столько, что и не разгребешь за один раз.
Смущенно поглядела в маленькие глазки дядьки Симеона и не нашла ничего лучше и умнее, как сказать чистую правду:
– Гримуар слопал, – виновато опустила голову.
Вина моя, что говорить. Разве можно было к книжечке-то родовой браслет близко подносить?
Нельзя.
Но больно редко открывала я ее, так что забыла, конечно.
– Слопал?! – дядька Симеон ухмыльнулся неожиданно.
– Слыхал я, что у ведьмочек гримуары зловредные бывают, но чтобы питались серебряными браслетами?
Я развела руками:
– Наша такая. И вредная, и серебро лопает как не в себя.
– Понятно, Ведяна, – опять перешел на официальный тон магистр Сатвал и задумался.
– Раз такое дело, сиди здесь и никуда не выходи. Ну, по своей территории можешь. А вот дальше, сама понимаешь, без браслета – никак.
– Понимаю, магистр, – сразу ответила я и дядька Симеон довольно кивнул.
– Лаврика пришлю, новый принесет. Но только знай, Ведяна – этот браслет последний будет.
Понимала я. Ведь нынче с серебром тяжело, знаю. Что-то там у гномов в горах случилось. То ли жилы ушли на глубину, то ли совсем истощились. Об этом и бабуля говорила. Ведь серебро и мы, ведьмочки пользовали.
Магистр повернулся, а до меня только сейчас дошло, что так и не ответил он мне про построение:
– Дядька Симеон, а зачем мне на построение-то? Ведь я вроде как не настоящая адептка, в вашей Академии. Только до осени, так ведь?
И вообще. Каникулы ж.
Магистр Сатвал остановился, поднял бровь и хмыкнул:
– Не бывает у нас, Ведяна, не настоящих адептов. Если попала на территорию и ректор выдал постоянный браслет, то адептка ты.
Со всеми вытекающими. И с построением в том числе. Дядька Сатвал поднял палец вверх и довольный собой, удалился.
Вот построений мне только не хватало, Светлая мать.
– Серьес-сный мушчина, – Рыська вынырнул из своего подпространства. – И поря-адок любит.
– Ага, Рысенька, – вздохнула я. – Построением грозился, представляешь?
– Вот скажи мне, где я и где построение? Чай, утром ранним. Да это бы ничего. А вдруг там потребуют чего-нибудь делать?
Я сморщилась, будто недозрелую ягодку рябины раскусила.
– Эх, Ведянка, – Рыська тотчас оказался на лавке и требовательно постучал лапой по голому столу.
– Не о том думаешь ты. Тут у тебя фамильяр голодный сидит. А ты…Подумаешь, построение! Да и что тебя там могут заставить делать-то?
– Ну, мало ли, чего, – я задумалась. – Вот, бабуля говорила, что в Боевых-то Академиях по утрам заставляют бегать, прыгать и на руках стоять прямо на голой земле.
Рыська сморщился. Вот тоже не любитель он у меня физических упражнений.
– Так то адептов, Ведянка. Ты-то ведьмочка, чего беспокоиться. Встанете рядком, в шеренгу. Посмотрит дядька Симеон на вас, посчитает да и разойдесь по делам своим.
– Ты бы лучше о завтраке подумала, го-о-ре ты мое, – недовольно проурчал Рыська. – Кто мне обещал оладушек с медом, а?
Ну вот, так всегда. Этого у него не отнять. Кто о чем, а фамильяр мой всегда о еде. Вздохнула я. Мне-то даже мысль о еде была противна. Дурацкие сны, явление ректора, да этот еще источник-то мой, напрочь лишили аппетита.
Но не успела я ничего сказать, как Рыська опять насторожился, но прятаться вовсе не спешил.
Новости какие, смотрите-ка!
Я прищурилась и неодобрительно посмотрела на вот совершенно обнаглевшего фамильяра. Догадалась, конечно, почему не прячется-то.
Несмотря на ночь дурную, а догадалась. Похоже, Лаврик, пожалует с минуты на минуту.
И я оказалась права.
В окошке показалась лохматая голова лопоухого парнишки. Нет, уж больно он бледненький-то. Что ж они его, толком не кормят или возраст такой?
– Ведяна, открывай! Я браслет тебе принес, новый, – закричал Лаврик и я поспешила к дверям. Но напоследок посмотрела, очень даже недовольно, на Рыську.
Фамильяр мой, вот совершенно обнаглел-то, сделал вид, что вовсе моего взгляда не заметил и даже с места не сдвинулся!
Да-а… Уж поняла я, что поладили они с парнишкой, что там говорить. А и мне Рыська мог бы уважение оказать-то. Хоть бы в котелок вернулся, пусть даже и ненадолго.
А то… Ну, обидно мне как-то стало. Я ж его ведьмочка, а он мой фамильяр. И вообще, Лаврик третий лишний.
Нахмурилась, да дверь открыла. Парнишка широко так улыбнулся, что мне и стыдно вдруг стало за мысли-то свои.
Хороший он, Лаврик. Сразу видно. Мы, ведьмочки, много чего можем о человеке сказать, стоит его хоть раз увидеть.
– Доброе утро, Ведяна! Ну ты даешь, проспала построение. Ты смотри, магистр Сатвал у нас строгий. Не любит, когда правила нарушают.
А ты еще и браслет потеряла!
Лаврик тараторил как заправская торговка на рынке, время от времени заглядывая за мое плечо. Рыську ищет, конечно. Вот энергии у него. Не иначе, как уже успел и хорошо позавтракать и не пропустил это их построение.
– А как тебе удалось его потерять? – Лаврик с живым интересом в больших серых глазах осмотрел обе мои руки.
– Его ж снять-то нельзя, маги-артефакторы зачаровали.
– Я вот раз попробовал, – Лаврик вздохнул вдруг, – и не вышло ничего.
– А тебе зачем снимать-то его было нужно? – интересно мне стало. – Удрать никак хотел?
Лаврик покраснел и насупился:
– Ну, было дело.
Понятно. Вот они мальчишки-то. У нас в селе, помню, у дядьки Силы младший сынок решил из дому сбежать и стать вольным охотником. Едва его через неделю отыскали. Кожа да кости стал, а был пухленький такой, белобрысый пацаненок с яркими синими глазами. Хорошо хоть живой остался. Леса-то у нас серьезные, и зверя там хватает. Сразу вспомнился приснившийся вепрь и меня передернуло.
– Не получилось? – вздохнула я о своем.
– Ага, – невесело кивнул Лаврик. – Только руку потом пришлось залечивать.
Помрачнел вдруг парнишка.
– Вот, держи новенький, – он протянул мне изящный серебряный браслетик с зеленым камушком посередине.
– Смотри, научу пользоваться, – Лаврик чуть нахмурился и выражение лица у него стало точь-в-точь как у дядьки Симеона, когда он сурово меня отчитывал. Меня чуть смех не пробрал, но сдержалась я.
– Да тут просто все. Когда ректор вызывает, ну, это редко бывает, то камень начинает менять цвет на алый. Если медлишь, то свет начинает пульсировать. Чтобы не задерживалась, значит. Напоминание такое.
– А вот если магистр Сатвал вызывает, тогда начинает пульсировать зеленым. То же поторопись, потому как магистр совсем не любит, когда опаздывают.
– Ну, вот и все, – Лаврик посмотрел на меня и добавил, – там есть еще разные режимы, но тебе эти знать надо.
Я кивнула, мол, понятно все, и быстро надела браслет на правую руку. Он обвил мое запястье прямо как настоящая серебряная змейка. Защелкнулся сам собой и камешек посередине мигнул два раза.
– Все, – с облегчением вздохнул Лаврик. – Запомнил твою ауру и теперь только сам ректор его снимет.
– А вы уже завтракали? – парнишка опять попытался заглянуть мне за спину.
Я вздохнула только. Ну, вижу же, что так и тянет его к Рыське моему. И хоть обида все еще была, но и жалко Лаврика стало. Да и страшно интересно, как это у него получается-то, видеть фамильяра моего.
Ведь в тот раз парнишка так мне ничего и не рассказал.
Может, хоть сегодня узнаю чего.
– Проходи уж, – отошла от двери. – Нет, не завтракали. Вон, дружок твой уже хвостом бьет по лавке.
Лаврик радостно улыбнулся и ринулся в комнату. Выглянул в проеме распахнутой двери и растерянно сказал:
– А где ж Рыська?
Я скорее заглянула в комнату. И правда, нету Рыськи на лавке. На душе стало сразу легче. Уважил все-таки меня. Ну, так и я не зверь какой.
– Ладно, Рыська. Вылезай, вон, дружок твой пришел, – вздохнула, но сказала, чего уж там.
Фамильяр не заставил себя долго ждать и мигом оказался рядом.
Лаврик радостно улыбнулся и кинулся было к нему, но сдержался. Посмотрел на меня и чинно прошел, уселся на лавку.
– Лавр-ри-к, – протянул Рыська и бочком-бочком, мимо меня, тоже к лавке направился.
– Ты уже завтракал, мрр? – хлестнул хвостом и уставился на парнишку.
– Ага, – радостно ответил Лаврик, но на стол посмотрел.
– А мы вот до сих пор голо-одные сидим, – пожаловался Рыська и осуждающе посмотрел на меня.
А я только рукой махнула и хоть не хотела, да улыбнулась. Трудно было сдержаться-то. Сидят они, два голубчика, глазами хлопают и ждут, когда ж еду перед ними поставят. Смешные, и похожи так друг на друга-то.
Что ж.
Мне, как хозяйке дома, надо и распорядиться.
Да ведь толком и не знаю, как это делается-то. Вчера ж дядька Силай сам все доставил. И горшочки в печи оказались, а потом и на столе.
Ага, пойду-ка я к печке. Печка-матушка не подведет.
Я приподняла юбки, которые вот точно стараниями домового стали приличной длины, и поспешила к печке.
– Печка-матушка, – нерешительно начала.
– Нам бы позавтракать чего. И, если можно, оладушек с медом, – скорее добавила я и замерла.
Интересно, что получится?
В печи что-то загремело-зашуршало, котелок мой подпрыгнул. Я тотчас схватила его в руки. Мало ли.
