Страница 3 из 6
И правильно сделала-то!
На его месте, один за другим, показались три горшочка.
– Ну, и чего мы стоим? Чего ждем? – раздался брюзгливый голос явно чем-то недовольного с утра дядьки Силая.
– Забирайте скорее, адепты на мою голову, – проскрипел главный по кухне.
– Следом еще два блюда пойдут, куда ставить прикажете, – забубнил он дальше.
Рыська царственно махнул лапой:
– И што ты сидиш-шь, Лаврик? Тащи скорее горшки сюда.
Лаврик сорвался с места и мигом перетаскал все на стол.
А тут и другие горшочки подоспели, с оладушками, наверное.
– Чай подавать какой?
Я, как услышала про чай, так чуть не поперхнулась.
– Тебе, Ведяна, как всегда, с чабрецом и мелиссой? – сменил гнев на милость дядька Силай и проговорил прям вот ласково так.
Я даже головой замотала:
– Ни за что! Обычного мне. А нет, так воды простой, только тепленькой, дядька Силай!
– Эхх, адепты. Не угодишь на вас. Уж чаю не хотят, воды требуют, – сразу видно, что чисто для порядку брюзжал он.
Домовые, они такие. Любят поворчать. Вот не знаю, что бы я делала, если б на мне было все хозяйство да и кухня Академии в придачу.
Да мне бы и одной кухни хватило.
Понимаю теперь, почему характер-то у домовых не сахар.
– Ну, держи. Вот тебе вода теплая. Добавил клюквы давленой, все витамин какой, – и из печи показался сам дядька Силай.
Похож он был вот на настоящий гриб-боровик, только вместо шляпы носил поварской колпак и белейший передник с двумя карманами. Глазки ярко-синего цвета поблескивали под широкими бровками. На носу имелась маленькая бородавка. Носил дядька Силай небольшие усики, а голова под колпаком была лысая как шар.
Решил домовой, значит, появиться перед новой хозяйкой-то.
– А я ведь помню тебя, дядька Силай, – улыбнулась я. – Помню, когда совсем малюткой была, ты меня в колыбельке качал и смешные рожицы строил.
– Признала, стало быть, – вздохнул домовой и провел маленькой, но сильной ручкой по повлажневшим глазам.
Лаврик с Рыськой уже вовсю угощались с барского плеча дядьки Силая и на нас внимания не обращали совсем. Ну и хорошо. Хотя…
– Ты полог поставил, да, дядька Силай? – догадалась я.
Домовой кивнул:
– А чтоб не мешали. Знаю я этого Лаврика, сразу кинется да будет выспрашивать, почему так случается, что я не всем показываюсь. Или вот пирожков выпрашивать.
Вот зря он про пирожки сказал. Сразу же захотелось есть. Я сглотнула и умильно посмотрела на дядьку Силая.
– Что, пирожков хочешь, Ведянка? – сразу догадался он.
– Не будет тебе пирожков, пока нормально не позавтракаешь.
Сказал – как отрезал. Да, с таким домовым точно не забалуешь. Бабулина школа. Или наоборот – у бабули его школа.
– Подожди-ка, Ведяна. Магистр вызывает никак, – брови, густые и совершенно белые, полезли вверх и домовой стал похож на натуральный белый гриб. Только большой и в переднике с двумя карманами.
– Завтракай пока! – скомандовал дядька Силай и подался назад в печь.
Завтракай…Ладно, попробую.
Но сначала выпила, да с большим удовольствием, водичку с клюквой давленной. Давненько не пила такой. Вкуснотища!
И неожиданно прямо накинулась на еду. Хорошо, что заядлые друзья-товарищи пока не добрались до моего горшочка.
Там оказалась овсяная каша с изюмом, орехами, хорошо заправленная маслицем.
Проглотила в один момент. Вот что делает витаминный напиток, приготовленный домовым, с ведьмочкой-то. Только откинулась на спинку лавки, и поглядела на доедавших оладушки с медом Лаврика и Рыську, как из печи повалил желтый дым и показался покрытый сажей дядька Силай.
Точнее, его широкая спина и маленькие, толстенькие ножки в растоптанных, когда-то черных, а сейчас белесых от пыли башмаках.
– Уфф… Нет, я это так не оставлю! – фырчал, откашливался и ругался на чем свет стоит дядька Силай.
– Так запустить печи в доме, – домовой наконец вылез из печи и вытащил на божий свет большой тюк.
Дым тотчас валить перестал.
– Принимай, Ведянка. Добро твое тут, – выдохнул дядька Силай и вытер пот со лба.
Я подскочила и скорее к тюку. Мое добро! Оглядела со всех сторон тюк-то.
– Дядька Силай, ты часом не перепутал чего? Откуда тут мое добро-то? Мое в сундуке, а сундук в Ведьминской академии.
Домовой пробуравил меня маленькими ярко-синими глазками:
– Раз говорю, твое. Значит, твое! Полагается тебе, как адептке.
Ой-й…
– Так там что, форма? – затаив дыхание, спросила я.
– Конечно, – самодовольно сказал дядька Силай. – Выписано тебе. На, разбирайся. Да не забудь вот тут, – он покопался в своих необъятных карманах и вытащил листок бумаги, – расписаться. Причем за каждую вещь!
– Во всем должон быть порядок, – закончил он и сунул мне в руки бумагу.
“Перечень вещей, выданных адептке первого года обучения Ведяне Маленской.
Расписаться на каждой графе и отдать в руки Силая, главного домового Боевой Академии”, – прочитала я и скорее разворачивать тюк.
Расписаться всегда успею, главное полюбоваться на форму.
Неужели и у меня будет юбка в складочку, как у настоящей адептки!
Перед глазами тотчас встали обе, Тильдушка и Вилка. Да ведь юбки-то у них открывали лодыжки… Нет, я такое носить не смогу.
Посмотрела на свои единственные юбки, вздохнула и дальше тюк разворачивать.
Придется привыкать, что тут поделаешь-то.
А хорошо живут адептки-то Боевой академии! В тюке нашлось столько всего нужного, что сердце радовалось.
Две пары форменных юбочек с пиджаком, глубокого синего цвета, да еще с огненной эмблемой Академии на рукаве.
Красотища!
Две белые блузочки. Теплый плащ с капюшоном, ботиночки черные на маленьком каблучке, две ночные сорочки и даже нижнее белье.
Последнему я обрадовалась куда больше даже, чем юбочке в складку.
– Ух ты, прям богатство! – я даже закружилась от радости и принялась дальше разбирать нежданное сокровище-то.
И вот тут радость моя вся и закончилась. Потому что на самом дне тюка обнаружилось форменное непотребство.
Я сначала даже глазам своим не поверила. Достала и хорошенько потрясла, а потом разложила на тюке.
– Лаврик, иди-ка сюда, – позвала враз ослабевшим голосом. – Глянь, что это?! Это точно для меня?
Парнишка, который уже был у дверей, повернулся:
– Ага, точно, – прожевывая последний кусочек пирожка с яблоками, кивнул Лаврик.
– Для построения надо. Специальная форма.
– К-как для построения?! – у меня чуть ноги не подкосились. – Я ж видела, как ты на построение бежал, в обычной форме, в пиджаке и штанах ты был!
– Ну, да. Мы ж там сразу переодеваемся. А потом опять, как закончим.
Я в ужасе взяла в руки странное одеяние:
– Так это ж непотребство-то какое, – пробормотала жалобно.
– И что, девушки тоже такое носят? – очень я понадеялась, что ошибка тут. Ну не могут девицы приличные такое одевать-то. Лаврик удивленно на меня посмотрел:
– Ты что, Ведян? Конечно. Построение, оно ж для всех.
Удивила меня Боевая академия, вот удивила так удивила.
Это что же, мне придется натягивать, считай, на голое тело, вот эти портки, тонкие как паутинка, и облегающую кофточку с длинными рукавами?!
– Это ж специальная форма, досталась нам от магов прошлого. В ней очень удобно бегать и препятствия, – вот тут паренек поморщился, но быстро взял себя в руки, – преодолевать.
Я побледнела. Светлая мать… Вот не обмануло меня предчувствие-то:
– Значит, мне придется бегать и руками на земле стоять? – охнула я и отбросила одеяние.
– Отжиматься-то? Не боись, Ведян, – покровительственно сказал Лаврик. – На первом году все легко. Да ведь уже каникулы почти начались, и магистра Левия нету. Он у нас главный по построению и физподготовке. Так что только построимся, послушаем, какие новости нам ректор скажет, и по своим делам пойдем.
Лаврик махнул рукой и был таков. Наверное, по своим делам пошел.
Я подняла брошенный костюм, в котором даже и не знаю, что можно делать. Разве как исподнее носить, и только вздохнула. Светлая мать, построение-то завтра уже. И ректор там будет. А я буду вот в этом, стыдном наряде? Сердце екнуло.
Щеки жаром заполыхали.
Но делать нечего. Схватила это одеяние и скорее к себе в спальню. Придется учиться надевать-то.
Быстро натянула темную, растягивающуюся прямо форму.
К телу приятная она. Нагнулась на всякий случай два раза. Правда, удобно очень.
И только потом повернулась к зеркалу. Лучше бы я этого не делала. Чтобы сказала бабуля, увидев меня в таком вот одеянии-то?
Оно ж обтягивало все, что порядочной ведьмочке прятать надо, и сверху, и снизу. Меня опять в краску бросило.
Ну нет, это я носить не стану ни за что.
Ничего, и в обычной форме приду на построение.
Скорее сняла с себя непотребство и даже водицей холодной умылась. Лицо горело. Знала я, конечно, что магички брюки носят. Но чтобы такие вот? Да и не магичка я совсем. Пусть и источник у меня, но до магички-то мне далеко.
Натянула привычные юбки и… в общем, как день к концу пришел, даже не заметила.
Пока перемерила всю форму, пока с ножом к горлу пристала к дядьке Силаю, чтоб сделал он юбочки приличной для ведьмочки длины, пока наконец добралась до огородика, так и вечер наступил.
Умаялась я, как давно не уставала. А и к лучшему. Спать хорошо буду. Вот только про сон подумала, как и вздрогнула. А ну как опять явится ко мне ректор-то?
– Не явится, не бой-с-ся, – Рыська тотчас ответил.
Выходит, вслух это сказала? Даже не заметила-то.
– Думаешь, Рысенька? – обрадовалась я.
– Так полнолуние к концу уже. А если и явится, но не войдет, – Рыська зевнул и свернулся клубочком, как домашний пушистый котик.
Я с сомнением посмотрела на фамильяра:
– Не войдет?
Тут я вспомнила, что ведь и той ночью ректор не вошел. Так в дверях и стоял, пока не опомнился-то.
– А вот интересно, почему он тогда не вошел? – задумчиво сказала я и перекинула косу за спину.
– А потому и не вошел, Ведянка, – Что у тебя есть я-я, – муркнул фамильяр и довольно сморщил носик.
Твоя защита и опора, вот-от. Сразу почуял и запретил.
Вот оно что… Сумрачные рыси, они и не такое могут. Защитил свою ведьмочку.
– Рысенька, чтоб я без тебя делала, – прижалась к его теплому бочку и даже глаза защипало.
И правда, вот что?
Знаю, что и защита бабулина стояла, и пропустила Сандра-то Огненного, да страшно все равно, как вспомню глаза эти его темные.
Фамильяр довольно заурчал:
– Не боись, с тобой я, – и поскорее сунул ко мне под руку свою лобастую голову. Мол, чеши меня за ушками, защитника своего.
– Рыська, а кто такая эта Олеандра? – вдруг вспомнила я.
Ну вот зачем я его вспомнила, имя это, да к ночи еще?
Фамильяр мой настороженно поднял кончик уха и приоткрыл один глаз:
– Не зна-а-ю, – нервно зевнул и поскорее глаза закрыл. – Ты чеши за ушком, чеш-ши-и.
Не знает… Ну да, как же, не знает он. То-то и мордочка у него сейчас такая, вот точь-в-точь как тогда, когда Рыська слопал почти половину заготовленной бабулей на зиму солонины.
Уж мне ли не знать это его выражение, блаженное такое, будто он тут совсем не причем.
А если знает, но не говорит…
Да что ж такое там быть может-то?!
Я нахмурилась и выпалила:
– Вот как расскажешь, так и почешу! А то я тебя не знаю-то. Вижу, что известно тебе.
Рассердилась, ага. Даже ногой топнула.
Рыська только ушки прижал к голове и отвернулся, хлестнув хвостом по покрывалу.
Нет, это куда ж годится?
Я уперла руки в бока и пригрозила непослушному фамильяру:
– Ну, тогда давай-ка сюда гримуар наш семейный.
Рыська тотчас недовольно фыркнул и нервно зевнул:
– Ла-анно, скажу. Нету там тайны никакой. Адептку так одну звали, – и опять свернулся клубочком.
– Адептку так звали? – протянула я. – Это что же получается, ректор меня спутал с другой адепткой, к которой он по ночам ходит?
Разозлилась я, да так сильно!
Прищурилась, руки на груди сложила и сразу почувствовала, как жар клубком скрутился там, где пупок.
Рыська аж подскочил:
– Глуп-пости говоришь, Ведянка! Глуп-пости! Сандр Огненный тебе не какой-нибудь сын старосты, чтобы по адепткам ходить, а ректор! Ректор всей Академии.
Злость у меня вроде чуть поутихла:
– А чего ж он явился ко мне, и чужим именем назвал?
– Вот дурная ты у ме-ня-а, – зыркнул недовольно Рыська и вдруг выпалил:
– Пох-хожа ты на нее сильно, на Олеандру. Вот и назвал. Да и давно-о это было. Пон-няла-а? Лет двадцать тому как, – важно добавил фамильяр и опять зевнул.
Ну, если двадцать… Меня отпустило еще больше.
– Ладно, Рыська. Все, я спать. Надеюсь только, что ни ректора не будет, ни Олеандр этих, – буркнула я и отправилась в постель.
А вот засну ли?
