В джазе только демоны. Верлибры / черновики

женщины с кобылами волос

голубыми пульсарами

леопардами в чащах ресниц.

мгновенно запах моря нет показалось.

комната разломана как апельсин

***

зимнее утро как смятая сигарета

с просыпанным табаком

с песком желтого фильтра на тротуаре

и следами собачьих лап в мелком неуютном снегу

грязном и тщедушном и дворник курит

возле мусорных баков

как венецианский гондольер с картины Дали —

и проступает красота утра

как синяя густая кровь сквозь марлю

как сияние сквозь плесень на иконе

богоматерь в супермаркете

капля ртути в луже

***

низкий туман поднимается из яра карабкается

войлочная жемчужная сороконожка

ползет на локтях

на мягких лапах как надувной паровоз

отгрызает тела деревьям по пояс

отрывает брюшко муравьям домам

превращает девушку с ротвейлером в шумный кокон

так исчезает материальность

все поглощает вальсирующий танк-туман

сминает и пережевывает гусеницами

и предметы растворяются

растворяются отворяются

как сухари в горячем молоке

как мусор в царской водке

***

потуши свет и уходи.

сидела на диване подтянув колени к подбородку

натянув футболку до пяток

раскосая зеленоглазая статуэтка

египетской богини-кошки.

а газовый рожок на кухне

дрожал прозрачно-синими зубами

будто мелкие челюсти кошки

глядящая на синиц на падающие листья

сквозь стекло закрытого окна.

одна одна.

полоска света под дверью сузилась как зрачок

ящерицы.

и длинные тени одиночества ползли на абордаж —

слепые аллигаторы с тапками в зубах.

***

она чувствует в себе тирана

как виолончель струну которая растет

становится толще с каждым днем.

скоро она станет толстой и сильной как трос

и сорвет крепление сердце

разломает всю музыку к черту.

***

пирс умирал как ребенок обхватив себя за колени

обваливаясь в море спинами, отражениями свай

раз за разом отслаивающимися

парусниками

а яхты шелестели как накладные ногти

вертикально под пальцами ветра

и за мучениями пирса наблюдал

затонувший жук-катер с оторванными лапами

и затопленный автобус

***

жизнь игра.

нужно заиграться.

понимать когда делать шаг, когда ждать

хода судьбы.

улица залита лунным холодцом.

и осенние листья как высушенная саранча

щелкает мелкими легкими челюстями.

девушка, нацарапанная иглой

на шагающих льдинах воздуха, и ветер

как прозрачный сенбернар

ворошит лапами и влажным носом листья,

и за ним тянется отпущенный поводок.

водомерки любопытства на лице,

еще миг и мы всех спугнем.

значок церкви Х. приколот к груди

на фисташковое пальто.

почему все так сложно? почему

в жизни два Бога, два мага, два Эйнштейна?

постоянно соревнуются, импровизируют,

выпендриваются,

мешают друг другу.

ты заговорил. правило первых секунд.

сухой дождь листьев. так осыпаются витражи

в церкви, когда уходит Бог

и приходит чувство,

будто это уже однажды было —

это пространство сохранило теплоту наших тел,

как суеверная лисица – икебану из костей и перьев.

движения рук,

эхо сказанных слов.

даже шаги совпали, неуловимый звук улыбки —

когда вы ни с того ни с сего

улыбнулись одновременно друг другу.