– Эй, – притянул поближе и покрепче обнял. – Ты можешь рассказать мне все что угодно. Я не просто твой муж, я твоя пара.
– Знаю, милый, – поднимает голову и целует в подбородок. – Помнишь тот сон, где была девушка и ребенок на руках, с которыми она спрыгнула со скалы?
– Да.
– Я была на ее месте. Меня что-то тянуло туда. Как оказалась на месте, не знаю, но помню, что снился сон, приятный такой. А когда оказалась там… Я была готова это сделать. А твой голос, он был откуда-то издалека слышен. Ты и это зло сражались. Но я выбрала идти к тебе. Ты мой свет, – села ровно и развернулась в мою сторону.
Дара смотрела на меня с улыбкой на губах, но ее глаза… Предки, как же они сияли. Они излучали что-то такое, чего не было раньше. Там было так много, много того, что тебя окружает и ты уверен, что вот он твой дом.
Ее глаза были моим домом. Таким же светом, к которому я был рад тянуться и гореть. Главное с ней или в ней…
– Ты ведь чувствуешь это? Чувствуешь то, что я ощущаю…
– Да… Даже не сомневайся. Когда ты раньше говорил о нашей истинности, это было равносильно мифам или легендам. Чем-то странным и придуманным. Но сейчас… О родной – это невероятное ощущение. Когда ты внутри заполнена любимым и ощущаешь его физически. Я и не подозревала, что такие сильные чувства существуют. И я рада испытывать их с тобой.
– Черт, – быстро усадил ее верхом на себя и обнял каждый сантиметр ее тела. – Скажи это… Говори постоянно… Блядь, мне это надо…
– Я люблю тебя… Больше всего на свете люблю… – терзаю ее губы, а руками впиваюсь в кожу, задрав майку, которую захотелось разорвать на ней. – Только тебя…
– Да, твою мать… – целую хаотично, куда придется, держа в своих ладонях любимую девочку. – Да… Ты моя… только моя…
Быстро высвобождаю жаждущий ее член и приподняв за бедра Дару, медленно опускаю на себя.
– Идеально… – испускаю протяжно выдох.
Дара стонет, привыкая к размеру, а затем начинает аккуратно раскачиваться на мне, уперевшись в мои плечи.
– Нам нужно быть аккуратней, – вдруг замирает, – чтобы не навредить малышам…
– Ни за что… – успокаиваю ее, погладив красивое лицо. – Даже не думай об этом. Они в порядке, я чувствую… Я знаю это…
Дара
Весь мой мир теперь был заключен в нем.
Его имя вызывало самые разные эмоции, как и мысли…
Прикосновения и страсть. Все это он. Мой муж. Мой избранный самой природой и предками.
Луна подарила нам двух малышей, и я хотела стоять на коленях благодаря ее.
Если раньше я забыла свой мир и существовала в том, где не было волков-оборотней и это волновало. То сейчас, вспомнив совершенно все, это перестало иметь значение. Моим миром стал ОН. Мы…
Радость, счастье, изумление и слезы… Лишь малая доля того, что я испытывала, пока он гладил мой живот и мысленно подпитывал меня своими ощущениями.
Он чувствовал их… Он знал наверняка своих детей, и это пронизывало меня искрой умиротворения.
Алан лучший из мужчин. Он лучший во всем мире. И он только мой.
Но как бы ни было радостно, остальной мир ждать не в силах. Он меняется, живет и поглощает. Этот мир страшен.
Сейчас, осознав свое положение, я стала гиперчувствительной и столько же во мне появилось настороженности, ответственности. Я стала не просто волчицей. Я ношу внутри себя двух детей. И это поверьте мне, очень опасно… для других.
Пока Алан ушел в душ, а я осталась прибирать дом, чтобы уйти в стаю, решила завести разговор с моим зверем.
«Что скажешь? Мальчик и девочка. Кажется, вышло идеально», – я улыбалась, а она как гордая будущая мать, легла и приподнялась на двух передних лапах. Кивнула и отдала часть себя, чтобы я поняла, что она чувствует.
Это привилегия. Стать матерью таких сильных детей. Мы истинные. Мы не просто вступившие в брак волки.
И я была права. В ней бурлила гордость, наполняя и меня ею.
«Ты права. А каков наш самец», – улыбнулась, вспоминая как они ласкаются, бегая рядом. Как моя волчица урчит от радости, когда я выпускаю ее, и подчиняет нашего истинного зверя.
До чего удивителен наш мир.
Было тоскливо покидать полюбившийся уединением дом. Но я знала, что это необходимо.
Алан пообещал мне в скором времени все рассказать. И я одновременно боялась и желала знать правду. Я должна понимать, почему нам грозит опасность и за что. К тому же мне не терпелось узнать все про Сорину.
Она не предательница. И никто не смеет ее имя порочить и марать. Если в моих силах будет вернуть ее в стаю, я это сделаю. Но для начала хочу ее просто найти, чтобы убедиться, что она жива.
Глава 5
– Ты такая задумчивая, – чувствую прикосновение к своей коленке, а затем его ладонь медленно скользит на внутреннюю сторону бедра.
– Ты хочешь остановиться? – поворачиваю голову и смотрю на него игриво.
Наверное, никогда его красота не приестся. Потому что каждый раз я нахожу новую ямочку, родинку, что мне начинает нравиться. Сейчас же я смотрела на его сильные руки. Одна из которой сжимала руль, уверенно рассекая по лесу. Вторая гладила мою ногу, а я сожалела, что я в штанах.
– Я все слышу, и штаны обязательны. Сейчас зима. Волки тоже болеют. Но тебе я этого не позволю.
– Я не сказала ни слова.
– Но ты подумала.
– О том, что не могу задрать юбку и позволить тебе ко мне прикоснуться.
– Кажется, нам и правда стоит остановиться, – начинает сворачивать на обочину.
– Нет уж, – удерживаю руль, – твоя мама нас уже ждет. И эти пятнадцать минут будут написаны на моем лбу.
– Почему ты всегда права?
– Прости, что? – делаю вид, что ослышалась. – Я права? – удивленно распахиваю глаза, не веря тому, что он сказал.
– Ну не то, чтобы совсем-совсем…
– Поздно забирать свои слова.
– Я не забираю. Я к тому, что тебе это важно, и я соглашаюсь.
– Спасибо, ты такой милый, – протягиваю руку и глажу его по щеке, оставляя ладонь на плече, а сама быстро передвигаюсь ближе к центральной панели, чтобы облокотиться на него и ощущать любимое тепло.
– Так в чем дело? Я ощущаю твое смятение, – его губы быстро целуют меня в макушку.
– Сестра, – печально вздыхаю. – Я думаю о ней.
– О ней мало что известно. Ты, наверное, вспомнила ее фото, которое она отправляла. Она однозначно родила уже.
– Полагаю, что так. Но она меня защищала в тот день, и зачем? Ее украли, чтобы она родила? Это ведь бред, ты сам это понимаешь.
– Не бред, Дара, – не соглашается он со мной. – Вовсе нет.
– Алан, женщина, родив мальчика, не обеспечивает мужа местом альфы стаи. К примеру, мои дети не гарантируют тебе, что ты возглавишь Малую землю… Стой… – тут до меня кое-что доходит. – У моего отца и правда нет наследников.
– Логично.
– Неужели они хотят таким способом встать во главе. Но если будет доказано насилие над женщиной, то этого ублюдка скорее обезглавит любой из нашей стаи, чем отдадут ее в его руки. Все знают закон о насилии.
– Предки, – он запрокинул голову и гортанно засмеялся.
– Что? – отпрянула и посмотрела на него.
– Ты опять бежишь вперед. Дара у нас есть кое-какие мысли, и они полагаю, имеют почву серьезную. Просто давай доберемся к дому моих родителей и обо всем там поговорим.
– Я не специально. Я просто думаю логически и…
– Знаю, любимая, – он не позволил мне оправдываться, а просто поцеловал.
Остаток пути, мы провели в приятном молчании, прикосновениях и нежных улыбок.
Я любила этого молодого мужчину больше, чем можно представить, и боялась лишь одного, что этой жизни для нашего счастья будет мало.
Когда мы остановились у дома Алана, он притянул меня к себе и шепнув, что тоже меня любит.
– Прекращай копошиться в моей голове, – толкнула его в плечо.
– Прости, мне просто нравится слышать, как ты признаешься мне в любви, – ответил в мои губы и лизнул их языком.
– Ты ведь, итак, знаешь это, не так ли? – зажмурившись от накатывающих эмоций моих чувств, которыми делилась с ним, испытала сильную дрожь.
Он ее поймал и поцеловал очень крепко, что нам обоим едва хватило воздуха.
– Ну, это повышает самооценку, – подмигнул и выскочил из машины, когда я попыталась его схватить, чтобы стукнуть посильней.
– Ты нарываешься Франко, – грозно предупредила, когда он открыл мне дверь с моей стороны машины.
– Я знаю, детка. Готов к наказанию, – сделал реверанс.
– Отлично, тогда неделю без секса, – отрезала и сделала шаг вперед.
– Эй, – поймал за руки и притянул к себе спиной. – А сама то выдержишь?
Жар разнесся по телу, и я поняла еще кое-что, я никогда не смогу насытиться им и его ласками. Я дубу страстно сгорать в его руках, но каждый раз молить о большем.
– А зачем мне самой терпеть? – уперлась ягодицами в его возбужденный пах. – Секса не будет только у тебя.
Оставила его позади и поспешила к дому, где заметила Лиану.
Она выбежала на крыльцо и с широкой улыбкой встретила меня, притянув в крепкие объятия.
– Дочка, – ее поцелуй был таким нежным и добрым, что я ощутила его, как если бы тут была моя мама.
Это значило только то, что я теперь дома. Теперь это моя семья и моя земля.
– Сынок, – она притянула к себе Алана, и теперь мы уже втроем стояли в обнимку.
– Ну все, мам. Даре лучше войти в дом. Чтобы не заболела.
Я закатила глаза и заметила, как его мать сделала точно так же и когда мы пересеклись взглядом, то обе засмеялись.
– Отец дома?
– Нет, он у старейшины Билли, ему было плохо этой ночью.
– Ох… – он грустно опустил плечи. – Джулия, наверное, нуждается в помощи.
– Их дети уже приехали утром. Они помогут.
– Пойду проверю, может, что-то понадобится.
– Конечно, ступай.
Мы поднялись в спальню, где оставили свои вещи.
– Кто это такие? Что за семья?
– Они самые старые жители нашего клана. Билли и Джулия истинные. Их дети разъехались и живут в северной части нашего клана в горах. Ты не поверишь, но ни она, ни он не сдаются, потому что не могут и не соглашаются умереть раньше второй половины. Их здоровье уже совсем плохое, но они по-прежнему не могут расстаться.
– Очень красиво и печально.
– Согласен. Он самый мудрый из всех, кого я знаю.
– Ступай и возвращайся поскорее.
Алан поцеловал меня и погладил живот так обыденно, будто я беременна уже очень долго, а не сутки.
– Вечером расскажем всем. Твои родители все равно приедут к ужину.
– Хорошо. Будь осторожен, – остановилась у открытой двери и наблюдала, как он все дальше отходит по улице к крайним домам.
Хотела вернуться и почти закрыла дверь, как ощутила, что на меня кто-то смотрит.
Проследила линию и поняла, что это кто-то из леса. Прячется.
«Я тебя слышу… Я за тобой слежу…», – сказала ментально, зная, что этот кто-то меня услышит и, наконец, ушла с крыльца.
Лиана готовила что-то интересно и привлекла меня.
Рассказала о любимых блюдах Алана.
– Он не любит фасоль? – смотрю на нее и не могу поверить в это.
– Нет, просто терпеть не может.
– Он два дня подряд ее ел и просил добавки.
– А… – она не знала, что сказать и просто рассмеялась, да так громко, что я уверена, нас слышало все поселение. – Знаешь, я поняла. Он хотел показать, что ему нравится твоя еда и не обидеть.
– Обидеть? Боже, бедный мой… Он давился ею только потому, что я сама ее люблю.
Лиана разразилась новой порцией смеха.
– Поверь, увидеть тебя довольной самое важное для него, а не какая-то там фасоль.
– И все же… он должен был сказать мне об этом.
Когда мы снова отвлеклись на приготовление еды, Лиана тронула меня за плечо и выглядела при этом обеспокоенно.
– В чем дело? – я и сама испугалась.
– Как прошла ночь?
– А вы… об этом… Ну, – я покраснела, и она заметила.
– Я не про ваше соединение. Я о другом.
Только хотела рассказать, но нас перебил вернувшийся Дилан.
– О, жена Алана тут, а он сам где? – и только Лиана хотела сказать, как он ее перебил: – Уже слышу. Подходят.
– Потом поговорим, – улыбнулась мне и стала накрывать на стол.
Стоило моему волку переступить порог, как он тут же приклеился ко мне.
– Алан, тебя сиропом даже поливать не стоит, сахарный мальчик.
– Иди погуляй.
– Ну мне хотя бы светит слово «погуляй».
– Дилан, – пригрозила мама.
– В том и дело, что мне оно не нужно.
– Ну конечно, я же помню…
– Дилан, – тут, вмешался Дарен, который вошел в столовую. – Прежде чем что-то сказать, подумай.
– Да, отец.
Братья толкнули друг друга в плечо и успокоились.
– Лиана, здравствуй, – произнес громкий голос.
– Добрый день, мистер Дарен.
– Просто Дарен.
Он дождался моего кивка, в знак того, что я его поняла и тут же перевел глаза на свою жену. Взгляд мужчины смягчился до неузнаваемости, и я видела в нем тот же, что смотрит на меня каждый день. И я не имела в виду отца и сына. Я об истинности и величие этих чувств.
– А на меня посмотреть не хочешь, – услышала шепот возле уха.
Мне нравилось дразнить Алана. Нравилось ощущать от него потребность, которую ощущала сама и изнывала от нехватки моего истинного зверя.
– Очень хочу, – ответила еще тише. – Но боюсь, что не смогу отвести глаз.
– Я не против.
После обеда меня сморил сон, и мы с Аланом поднялись в спальню.
За окном крупными, красивыми хлопьями зима творила нечто чудесное, чего не было уже давно в этих краях, а мы с моим любимым лежали друг напротив друга и смотрели в глаза.
Нам, как обычно, не нужны были слова. Нам хватало этих мгновений связи, которая витала в воздухе. Энергия, которая сплеталась и тянулась от меня к нему и наоборот.
– От тебя исходит такой аромат, что я схожу с ума.
– Правда?
– Да, он изменился и стал еще более привлекательным.
– Я рада, – поддразнила его.
– Рада? Моим мукам?
– Ага, – стоило подтвердить его слова, я тут же оказалась опрокинута на спину.
– Значит, тебя влечет к чему-то жесткому?
– Нет, – рассмеялась, когда он задвигал бедрами и при этом сильно сжал мои руки над головой.
– А я-то думал, воплощу все свои мечты на твое тело.
– Воплотишь чуть позже. Сейчас я говорила о другом.
– И о чем же?
– Эти муки напоминают тебе о том, я одна твоя желанная.
– Если дело в этом, то поверь мне не нужна экзекуция, чтобы понять, что я принадлежу тебе одной. С первой минуты, Дара… С самой первой я опустился на колени перед тобой. Ты прошла мимо меня, и я упал на землю. Я хотел бежать за тобой. Схватить и никогда не отпускать. Дилану пришлось сломать мне ребро, чтобы я успокоился.
– Правда? – меня скрутило от боли, от этой мысли, но он подтвердил. – Тогда я ему сломаю два ребра.
Он рассмеялся.
– Если бы не он, все могло закончиться катастрофой. Поэтому я рад, что он это сделал.
– Бедный мой… – погладила по щеке, наслаждаясь его поцелуями к шее и меткам на ней. – И фасоль ел, чтобы меня впечатлить.
– О предки, ты уже и об этом знаешь? – голова его опустилась ровно в ложбинку между моей груди.
– Ага, и хотела с тобой поругаться, но потом поняла, зачем ты это сделал. Однако больше не надо, хорошо?
– Хорошо. А теперь поспи.
– Ты будешь со мной?
– Всегда.
Он обнял сзади и лежал, пока я не уснула.
Алан
Ее сон, такой безмятежный и спокойный, что я легко могу уснуть рядом с ней, только смотря на нее. Считая дыхание. Наблюдая за ее грудной клеткой, которая медленно поднималась, красиво выставляя ее грудь вперед, для меня и также не торопясь опускалась. Можно сравнить с тем, что она меня дразнит. Но нет… она просто спит. Она просто лежит на спине, а я слежу за тем, чтобы ее ничего не тревожило. Только если я…
Я любил эту женщину до последнего сантиметра этой вселенной, и все равно этого было недостаточно. Я рылся в глубине своей души, выискивая слово сравнимое с этим чувством, но его не существовало. Это чувство невозможно назвать, его можно прожить, оберегая, скрывая от любопытных глаз.
Наша связь была иной. То, как я ощущал Дару, ни с чем не сравнится. А теперь мы были связаны, двумя сердцами, которые скоро будут биться под ее сердцем. И это взрывало мозг.
Я представлял подобное сотни раз, пока она была в забытье, но сейчас все в миллиарды раз красочней.
Я аккуратно спускаюсь по ее красивому телу, которое обнажено для меня. Я точно маньяк. Она мой идол, которому я хочу и буду поклоняться всю свою долгую жизнь и мне будет чертовски мало. Я буду пить ее до дна и наполнять снова собой, но насытиться не смогу. Это невозможно. Предки позаботились о жажде, подарив мне источник моей жизни.
Руки Дары подняты над головой, поверх ее темных волос, которые создали причудливый рисунок своими локонами. Я склоняюсь и веду носом от ее локтя, прохожу по ее подмышке и огибаю красивую окружность левой груди. Я желаю взять ее в рот и посасывая ласкать языком розовый сосок, но я не хочу разбудить мою волчицу. Пусть поспит.
Вместо этого я плавно огибаю каждую волну ее ребер и талию. Как же мне нравится эта мягкость ее фигуры. Дохожу до бедра и минуя гладкий лобок, все же поднимаюсь к пупку, располагаясь немного ниже под ним.
Идеально.
Волк внутри меня ощущает этот запах. Вот кому хуже всего. Он почти взбешен, что ему не позволяют коснуться своей волчицы.
«Спокойно друг. У нас будет время и у вас с ней тоже. Я тебя понимаю поверь, но нашей паре нужен отдых. Она носит двоих щенят, и если они будут сильными, то в наших интересах помогать и оберегать ее», – произношу мысленно, и он тут же соглашаясь просто ложится, опуская морду на лапы. Но не скажу, что он полностью согласен. Зверь, что тут скажешь еще.
Я опускаюсь, не давя, на ее живот и слушаю.
Мне кажется, я чувствую, как течет кровь по венам. От нее к нашим детям. А этот запах. Я им дышу, но мне мало… Как же мне мало этого.
Мне хочется быть внутри нее, в ее клетках. И пусть я уже там, в ее крови, после обмена клятвами и метками, мне мало.
Я собственник, но сейчас это больше схоже с одержимостью.
Не выдержав, я глажу ее бока и целую в низ живота. Ровно в то место, где ощущаю наших волчат. Прошла пара дней, а дальше я вообще сойду с ума. Потому что усилится запах, станет ощутимей беременность, Дара начнет меняться.
Я прошу у нее прощения за свою несдержанность, но это выше меня. Я почти рычу обцеловывая ароматную кожу.
– Что ты творишь, Алан? – ощущаю ее руку на моей голове.
– Пытаюсь оторваться от тебя, – бормочу, устремляясь выше по ее телу.
– Не нужно от меня отрываться… – задыхаясь шепчет. – Никогда не отрывайся, это все, что я прошу.
– Мне кажется, у меня скоро гон.
– Раз уж я вспомнила теперь, что это такое, становится смешно, когда ты мне угрожал в своей машине.
– Я не угрожал.
– Хвастался.
– Ну, может, немного, – целую ее мягкие губы и спуская с себя штаны с трусами.
– Алан, – стонет, но пытается остановить, шире разводя свои бедра, приглашает.
– Что, девочка моя, – едва удается снять до колен одежду, потому что член касается ее влажной плоти.
– Мы в доме твоих родителей. Прекрати, прошу-у…
