– Я предполагаю, что девочка упала с высоты не по своей воле, Джей. Скорее всего, её кто-то отвез туда. Кто-то, кому она доверяла. И этот кто-то столкнул её с крыши. Одна бы она не осмелилась поехать в такую даль, чтобы просто полазать по высоткам. Это бред. А потом этот кто-то забрал её сережку. Как…
– О, нет-нет, ты опять за своё! – перебил меня он. – Трофей? Ты к этому клонишь? Прости, конечно, но мне кажется, что ты опять натягиваешь сову на глобус, Алиса.
Ничего не меняется. С каким делом мы бы не сталкивались, Джейкоб никогда не упускал возможности со мной поспорить. Иногда это помогало мне взглянуть на ситуацию под другим углом, а иногда это был просто бессмысленный спор ради спора.
– Ну, хорошо. Какова ваша версия, детектив Форрестер? Девочка самостоятельно отправилась в забытый Богом район, чтобы полазать по крышам, оступилась, упала с высотки, а потом её обнаружил какой-то бомж, который вызвал полицию, после чего решил упереть сережку? Чушь! Зуб даю, её убили, Джейкоб.
Форрестер помрачнел. На его лице прорезалась сложная эмоция, которая до боли мне была знакома. Скепсис.
– Считаешь, что мои доводы не обоснованы, да? – возмутилась я.
– Нет, но… Они порой притянуты за уши. Пойми меня правильно. Я доверяю твоей интуиции, но мне порой начинает мерещиться, что в любом деле ты нарочно ищешь признаки умышленного убийства. – Джей сделал паузу, остановившись на красный сигнал светофора. – Это всё из-за Дантиста? Я прав?
– Нет! Дело не в этом, Джейкоб! – отрезала я. – Я просто выдвигаю теории, исходя из улик, что у нас имеются. Мы уже говорили об этом, и не раз. И Дантист тут вовсе не причём!
– А как по мне, ещё как причём! После того как он появился, твои теории стали куда безумнее. И не отрицай, у тебя есть привычка усложнять простые дела и видеть то, чего на самом деле нет. Ты как будто хочешь, чтобы очередная бытовуха оказалась каким-то серьезным, запутанным делом.
– Ты также спорил со мной, когда мы занимались делом Клэр Салливан! А я тебе с самого начала говорила, что она не сбегала из дома, а была убита. И, как сам знаешь, я оказалась права. Так что не говори мне больше, что я «натягиваю сову на глобус». Лучше бы ты чаще прислушивался ко мне! – Я всерьез распалилась. Джейкоб почувствовал это и тактично промолчал. Он всегда понимал, когда стоит остановиться.
Красный сигнал светофора сменился на зелёный, и мы тронулись с места. Между нами возникла неловкая пауза.
– Это всё из-за дантиста?
Я знаю, к чему он это. В нашем городе чуть более года назад объявился серийный убийца, а я, как считал Джейкоб, приложив все усилия для его поимки, ничего не смогла сделать. Моё первое серьезное дело, а я оказалась бесполезной. Теперь он считает, что у меня паранойя, и я вижу серийных убийц там, где их нет. Я не стала переубеждать его в обратном. В каком-то смысле меня это даже устраивало.
– Почти приехали. – Прервал тишину Форрестер. – Район «Эпл Кэньон». Нам нужен вон тот дом. – Он указал пальцем на огромный белый коттедж, и, немного помолчав, сказал: – И все-таки того бомжа стоит проверить. Я серьёзно!
– Я смотрю, ты в него мёртвой хваткой вцепился. Предоставлю этот допрос тебе, Джейкоб, а то боюсь, не уснешь ночью.
Дело Клэр Салливан. То самое дело, из-за которого меня отстранили на три месяца от работы. На первый взгляд ничего необычного. Клэр, девушка семнадцати лет. Со слов её матери и отчима, уходит из дома в вечер пятницы на вечеринку к своим друзьям. Обещает вернуться до 23:00, но, как это иногда бывает, домой к назначенному времени не возвращается. Мэган Салливан обращается с заявлением в полицию о пропаже своей дочери. На это дело назначили меня и Джейкоба.
Позже, опрашивая друзей Клэр, мы выяснили, что на вечеринке её не было, и никто её там не видел. На звонки она не отвечала. Я сделала вывод, что с девушкой случилось что-то по дороге на вечеринку. Похищение, убийство или же она сама сбежала из дома. Я допускала всё.
Через пару дней отчим Клэр, Ричард Хоффман, расклеил листовки о пропаже падчерицы на автобусных остановках и разного рода столбах и досках объявлений. И вот что было странным: на фото в этом объявлении девушке было лет 13—14, хотя Клэр было семнадцать на момент исчезновения. Казалось, что Хоффман взял первое попавшееся фото, что смог найти. Да и качество изображения оставляло желать лучшего: чёрно-белое, размытое. Могут ли родители, искренне любящие своего ребёнка, составлять объявление о пропаже, по которому будет сложно опознать их дочь? Конечно, нет. Либо им плевать, либо…
В общем, мы с Джейкобом ещё раз решили допросить Ричарда и Мэган. Когда я начала откровенно высказывать свои подозрения Салливан, допрашивая её в их доме, нервы Ричарда, видимо, не выдержали, и он набросился на свою «любимую» с ножом. Он приставил лезвие к её горлу и потребовал, чтобы мы дали ему возможность уйти. Я не стала дожидаться, когда он исполосует горло Мэган и точным выстрелом в голову устранила Ричарда. На тот момент мне казалось, что это единственно правильное решение. И, казалось бы, дело раскрыто: можно вызывать подкрепление, скорую, а затем отвезти Мэган в участок, допрашивая её как сообщницу в убийстве Клэр, но… Она упала на пол, и, рыдая начала повторять фразу, как заезженная пластинка: «Спасибо Вам! Спасибо, что спасли меня, он бы убил меня. Спасибо Вам!»
В этот момент я как будто отключилась. Пелена гнева затмила мой разум, и я почувствовала разрушающую, кипящую во мне злобу, которая всеми силами пыталась вырваться наружу. Я осознавала, что она была в курсе, что Ричард сделал с её дочерью. Потеряв контроль, я направила пистолет на Мэган Салливан. Ужас настиг её, страх сковал и заставил замереть на месте. Она смотрела на дуло моего пистолета и рыдала в три ручья. «Мать года» что-то говорила мне, но я не помню, что именно. Скорее всего, умоляла не убивать её.
Я помню мысль, прорезавшуюся в этот момент в моей голове: «Ты всё знала! Ты знала, что он сделал! И ты не спасла её! Ты помогала ему скрыться от правосудия! Ты просто стояла и смотрела?!». После чего я нажала на курок. Форрестер попытался остановить меня, но опоздал. Но по воле судьбы пистолет дал осечку. Этот щелчок вернул меня в реальность. В тот момент я осознала одну вещь: я теряю контроль надо собой. А потеря контроля означает, что я могу начать совершать ошибки, которые будут стоить мне свободы или даже жизни. Я доложила обо всё Джиму. Я не стала врать ему, хотя это и грозило мне увольнением. Однако, как ни странно, Мэган не предъявила мне никаких обвинений, потому я отделалась лишь временным отстранением от службы с обязательным посещением психотерапевта.
Тело Клэр Салливан обнаружили неглубоко под землёй на заднем дворе их дома. Как позже рассказала Мэган, её сожитель убил её дочь, а затем под страхом смерти заставил её молчать. Присяжные и судья заявлениям Мэган не поверили, и ей впаяли срок за соучастие в убийстве.
По сей день, я вспоминаю тот случай и понимаю, что если бы пистолет не дал осечку, то, скорее всего, в тюрьме бы оказалась я сама. Контроль эмоций, которым я всегда гордилась и кичилась, оказался всего лишь ширмой. Хладнокровие, которое я могла мастерски изобразить, всего-навсего моя фантазия. Часть образа, который я сама для себя слепила. В тот день я осознала, что я всего лишь человек. Ослабленный, неуравновешенный и не лишенный импульсивности жалкий человечек. Такими качествами не может обладать тот, кто считает себя хорошим детективом, стоящим на страже справедливости.
6
Мы с Форрестером приехали в район «Эппл Кэньон», чувствуя, как мир вокруг нас начинает преображаться. Я не могла не заметить изящных кованых ворот, встречающих нас на въезде. Они словно говорили: «Добро пожаловать в мир роскоши и престижа».
По мере того, как мы проезжали по улицам, я не могла не восхищаться красотой и изысканностью домов. Фасады коттеджей – настоящее произведение искусства. Они переливались многочисленными оттенками мрамора и гранита. Высокие колонны, изысканные карнизы, золотистые украшения – все это создает ощущение превосходства и изобилия.
Зелень хвойных деревьев, цветы экзотических растений – все это наполняло воздух легким ароматом безмятежности и создавало атмосферу спокойствия. Фонтаны по обе стороны усиливали этот эффект.
– Да уж, райские сады, да и только.
Подъезжая к дому МакГилланов, я была весьма удивлена его размерам. Огромный белый особняк с большим двором и высоким кирпичным забором. Пожалуй, это был самый большой дом в этом районе. Два этажа с большими окнами, современный дизайн и ухоженная лужайка и даже огромный бассейн. В моих глазах это был скорее дворец, нежели тихая семейная обитель.
– Здесь явно живут представители отнюдь не рабочего класса.
Здешняя атмосфера прямо таки кричала мне в ухо: «Алиса, это тебе явно не по карману! Вытри слюни и ничего руками не трогай!».
Мы остановились около дома семьи МакГиллан. Джейкоб припарковал автомобиль рядом с каким-то старым ржавым драндулетом, который стоял рядом с особняком.
– Эта машина явно не вписывается в общую картину садов Эдема.
Это был Dodge Charger 1968 года выпуска тёмно-зелёного цвета. И владелец явно не ухаживал за своим авто: окна были грязными, краска во многих местах была стёрта, а на корпусе выделялись многочисленные царапины и вмятины, которые собственник не удосужился как-либо замаскировать. Лобовое стекло было покрыто трещинами, а боковые зеркала вообще отсутствовали. Одно колесо было приспущено, и я уже начала было думать, что кто-то оставил её здесь, как какой-то мусор.
– Интересно, чья она?
Мы вышли из машины и услышали какие-то крики, доносящиеся из-за высокого забора. Судя по всему, ругались двое мужчин. Мы с Джейкобом переглянулись, а потом направились к калитке дома. Я нажала на кнопку с нарисованным на ней колокольчиком.
– Твою мать! Убирайся отсюда! И не смей больше приходить в мой дом с этим дерьмом! – прокричал разгневанный мужчина.
– Я уйду, Томас, но ты не прав! Опомнись, пока ещё не поздно! – ответил ему второй.
– Я всё сказал тебе! И забери этот мусор с собой! – выкрикнул, как я уже догадалась, Том МакГиллан. После чего я услышала глухой удар, как будто кто-то кинул некий предмет, который вследствие падения ударился о кирпичный забор.
«Мы, наверное, очень вовремя». – Подумала я.
Я ещё раз нажала на кнопку с колокольчиком и только хотела что-то выкрикнуть, дабы нас, наконец, впустили, как в этот же момент дверь калитки резко распахнулась. Оттуда вышёл человек в чёрной рясе священника. На вид ему было немного за шестьдесят. Морщинистое лицо и проплешина на голове. Морщины были глубокие и сеткой покрывали всё его лицо. В его глазах читалось безумие и гнев. Выходя, он чуть не столкнулся со мной.
– Простите, сэр, Вы… – начала я, но священник спешно прошёл мимо, словно меня тут и не было. Он направился к ржавому драндулету, что я заметила ранее. Преподобный сел за руль своего корытца, громко хлопнув дверью, завел мотор и, словно давя педаль газа в пол, умчался по дороге.
– Как думаешь, нам стоило бы его задержать? – спросил меня Джейкоб.
– И на каком основании, Джей? Езда на музейном экспонате?
– За езду на ненадлежащем транспортном средстве. Серьезно, я думал, что это какой-то извращенный местный элемент декора. А он взял и поехал. Это ли не чудо?
– Ладно, чёрт с ним, нас сейчас не это интересует. К тому же я запомнила номер авто. – Сказала я, после чего в проёме калитки появился Том МакГиллан:
– Боже! Вы из полиции? – произнес он, платком вытирая со лба пот.
Томас МакГиллан. Ранее я ничего не слышала о нём, но, как мне доходчиво объяснил Форрестер, это была, что называется, «крупная рыбка». Бизнесмен, у которого в собственности была целая сеть стоматологических клиник в нескольких штатах. К тому же он был известным психиатром, услугами которого пользовались самые влиятельные люди, в том числе, по слухам, даже мэр нашего города Альберт Кейн. Ему было 56 лет, однако выглядел он куда моложе своего возраста. Волосы были тёмные, никаких следов седины. Причёска аккуратно уложена, вероятно, рукой профессионального парикмахера. Он был одет в дорогой костюм с голубым отливом и изящного вида галстук. На его левой руке я заметила часы, которые игриво поблескивали в лучах солнца. Я не особо разбиралась в моделях часов, но один их вид заставил меня подумать, что стоят они больше чем моя годовая зарплата. Хотя и это наверняка было явным преуменьшением.
– Да, сэр, вы ведь Томас МакГиллан? – официальным тоном, задала свой вопрос я, хоть и понимала, что это именно тот человек, который нам нужен.
– Да-да, это я всё верно. Вы пришли по адресу. – Протараторил Том, находившийся, явно, в возбужденном состоянии. Он смотрел на нас, словно ожидая чего-то. Я не сразу поняла, но он заслонил собой проход калитки, загораживая нам путь во двор. У меня создалось впечатление, что он намеревался отвечать на наши вопросы, стоя прямо здесь.
– Если вы не против, мы пройдём в дом? – задал вопрос Форрестер. Кажется, что Джейкоб подумал о том же, о чём и я.
– Что? Зачем? То есть… Да, конечно, проходите, – он отошёл от проёма, освобождая нам проход. – Простите. Я немного не в себе. Думаю, вы понимаете. Такая трагедия.
– Мы всё понимаем, сэр. – Сочувствующе сказал ему Джейкоб и прошёл через калитку. Я пошла следом за ним. Томас шёл впереди и, разговаривая с нами, очень энергично жестикулировал, сопровождая каждую фразу невербальными знаками. Он определённо нервничал.
– Да-да, это в голове не укладывается. Я не… Ладно, простите. Идите за мной, продолжим разговор в доме. – Сказал Томас, быстро шагая по направлению к своему белоснежному особняку. Мы с Форрестером следовали за ним. Пройдя через огромный двор, стоя у самой входной двери дома, я задала вопрос мистеру МакГиллану:
– Скажите, что это был за человек?
– Человек?.. Вы про ненормального в рясе священника? Ха! Не обращайте внимания, какой-то сумасшедший миссионер, – ответил он, сделав жест рукой, словно отмахнулся от мухи, жужжащей над его ухом.
– Ваш знакомый?
– Нет. – Твердо ответил мне мистер МакГиллан. – Вижу этого полоумного впервые!
– Зачем он солгал? Это же очевидная ложь. Не думал, что мы слышали их разговор?
– Прошу, проходите. – Дверь отворилась, и мы прошли вперед. Мистер МакГиллан пошёл вслед за нами.
Мы шли по коридору, украшенным безвкусными картинами в позолоченных рамках. Я ненавидела картины. Вообще любые. Спасибо моей маме. Она была художником, ну или, по крайней мере, она себя таковой считала. Сара Кроуфорд часто запиралась на чердаке нашего дома и могла не выходить оттуда неделями. Всё это время она корпела над своими «шедеврами», мечтая, что вдруг однажды её труды оценят по достоинству, разглядят в ней гения живописи, и она по итогу станет известным высокооплачиваемым художником, картины которого будут красоваться на какой-нибудь выставке современного искусства.
Но, как это обычно бывает: гениев редко не признают при жизни. Иногда, чтобы обрести известность, автор почему-то сначала должен был умереть. Возможно, если бы не пожар, унёсший с собой работы Сары Кроуфорд, то она бы обрела свою популярность. Хотя я в этом сомневалась, ведь её картины были ужасны. Мы с отцом, конечно же, не намекали ей на это, но думаю, в глубине души она сама это понимала, хотя не переставала усердно трудиться. Как-то раз мне хватило «наглости» заглянуть на чердак и посмотреть за процессом её творческой деятельности, после чего, заметив моё присутствие, она швырнула в меня керамическую кружку и проорала: «Пошла вон отсюда! Сколько раз я просила не отвлекать меня, идиотка!» Наши отношения с ней никогда не были тёплыми, но, несмотря на это, мне всегда хотелось узнать её ближе. Но она никого не подпускала к себе. Непонятно, почему она вообще завела семью, ведь она неоднократно говорила, что мы мешаем её творческой реализации. Помню, она часто повторяла фразу: «Вам меня не понять! Я говорю вам, а вы меня не слушаете!». Но ирония в том, что именно она отказывалась слышать нас. Она была так сильно озабоченна собой, что не замечала, как её семья постепенно распадается на осколки. Хотя… Может и замечала, но ей было плевать?… Кто знает? К сожалению, я меня не было возможности поговорить с ней об этом, ведь мне было двенадцать, когда её убили прямо у меня на глазах. Я очень смутно помню лицо человека, который это сделал. Мозг, как известно, старается блокировать травмирующие воспоминания. Это своего рода механизм защиты, данный нам природой для того, чтобы впоследствии человек смог сохранить рассудок и нормально функционировать в обществе. Но как по мне – это было лишь помехой, ведь если бы я вспомнила лицо нападавшего, то, возможно, я бы смогла его опознать, и он бы уже давно лежал глубоко под землей, пройдя процедуру смертной казни, либо проводил остатки своей жизни, будучи узником тюрьмы особо строгого режима.
Вступив ряды стражей порядка, я стала изучать это дело. Но данных было слишком мало. Соседка подтвердила, что услышала крики, после чего позвонила в 911, а заодно и моему дяде. Офицер Джим Кроуфорд примчался на место трагедии быстро, так как жил буквально в паре домов от нас и не дал преступнику закончить своё дело и убить меня. Как описал преступника дядя: белый мужчина за двадцать пять. Был одет в чёрную толстовку с капюшоном, а лицо было скрыто маской. Преступнику удалось сбежать, но перед этим он зачем-то поджёг наш дом. Джим вынес моё тельце наружу из пасти горящего дома, что некогда был моим убежищем. Я помню, как он бережно положил меня на лужайку и сказал: «Не переживай, всё будет хорошо, родная». Затем, как Джим сам потом вспоминал: он забежал в гараж, который ещё не был объят огнём, взял машину моей мамы, положил меня на заднее сиденье и отвёз в больницу. Ему пришлось взять машину, так как до нашего дома он добежал пешком. Благо моя мать всегда оставляла ключи прямо в замке зажигания. Помню, как по пути в больницу я лежала на заднем сиденье автомобиля и слушала, как Джим говорит: «Мужчина! Белый! Я везу Алису в больницу, объявите перехват! Он не должен уйти!».
Но он ушёл.
Этот день оставил глубокие шрамы на моей психике. Кровоточащие раны, из-за которых впоследствии я каждую ночь просыпалась от того, что чувствовала, как его холодные сильные пальцы сдавливают моё горло.
7
– Прошу, присаживайтесь. Можете чувствовать себя как дома, – заверил нас хозяин и сел на длинный диван прямо напротив нас.
Гостиная была огромной, как и всё в этом доме. В центре комнаты стоял стол из красного дерева и простилался почти во всю длину помещения. По одну сторону стола находился кожаный диван, на котором сидел Томас, а по другую стулья в количестве восьми штук. На стенах висели семейные фотографии вперемешку с сомнительными произведениями живописи. Стены выкрашены в белоснежный цвет, а на полу в некоторых местах стояли какие-то каменные бюсты. Всё хоть и пестрило изобилием, но мне казалось, что предметов здесь слишком много: самурайские мечи, гордо выставленные на показ, расположившиеся прямиком на стене со стороны, где сидел сейчас Томас. Статуэтки, декоративные вазы, словно взятые прямиком из музея отдела китайской истории эпохи династии Мин. Всё это мне казалось лишним и неуместным.
– Томас, я бы хотела осмотреть комнату вашей дочери, если позволите. – Сказала я.
– Да, конечно. Это на втором этаже, вторая дверь направо. – Вежливо ответил мне хозяин дворца.
– Хорошо. Детектив Форрестер задаст вам несколько вопросов, а я присоединюсь к вам позже, после того, как осмотрю комнату.
– Как вам будет угодно!
Джейкоб посмотрел мне в глаза и еле заметно кивнул, соглашаясь с планом моих действий. Я очень сомневалась, в том, что я услышу что-то интересное от Томаса. Скорее всего, это будет что-то вроде: «моя хорошая, девочка, как же так?! Умница, отличница, дружила только с хорошими ребятами, занималась спортом и бла-бла-бла».
Однако должна признать, что меня немного насторожил тот факт, что Том соврал по поводу священника, с которым ссорился буквально три минуты назад. Преподобный, кем бы он ни был, назвал его по имени, и их спор явно выходил за рамки того, что можно назвать «прогнал очередного надоедливого свидетеля Иеговы». Скорее всего, они знают друг друга. Но относится ли это к делу? Сложно сказать.
Я поднялась на второй этаж особняка и, как и наставил мистер МакГиллан, вошла в нужную комнату. Маленькая уютная комната. Типичная обитель девочки подростка: кровать около стены, на которой мирно спал огромный и не в меру упитанный рыжий кот, компьютерный стол и несколько плакатов с неизвестными мне героями японской анимационной культуры, не вписывающихся в общий дизайн помещения. Единственное, что бросалось в глаза и выбивалось из общепринятых стандартов того, как должна выглядеть в моём понимании комната двенадцатилетней девочки, так это большое количество книжных полок до отказа забитых книгами преимущественно детективного жанра.
Я подошла ближе к стеллажу с детективными романами, которые так привлекли моё внимание. Я протянула руку вперед и провела пальцами по их корешкам, как вдруг слева от меня раздался женский голос:
– Она хотела стать полицейским, когда вырастет. Обожала читать детективы.
Я обернулась. На пороге комнаты стояла женщина лет сорока пяти. Её каштановые волосы были взъерошены, словно никогда не знали о существовании расчёски. Глаза красные и опухшие. Она была одета в мятый деловой костюм.
– Вы, должно быть, миссис МакГиллан? – задала вопрос я.
– Элизабет. Меня зовут Элизабет. Я мама Софии.
– Я детектив Алиса Кроуфорд и я расследую обстоятельства гибели…
– Да-да. Можете мне не объяснять. Я знаю, зачем вы здесь. – Прервала меня она, словно не желая в очередной раз слышать ужасное сочетание слов «гибель» и «дочь»
У Элизабет был пустой безжизненный взгляд, а её голос, казалось, шёл не из её рта, а из потустороннего мира. Лишенный жизни голос матери, потерявшей своего единственного ребёнка.
– Как такое могло случиться? Почему? – произнесла миссис МакГиллан, посмотрев на меня глазами полными горечи.
– Как раз это мы и выясняем, Элизабет. – Заверила её я, убрав руку от книжной полки. – Можете не сомневаться, я найду виновного в её гибели.
– Вы тоже считаете, что это не несчастный случай?! Прошу вас, скажите мне! – в её голосе послышались нотки надежды, прорезающиеся сквозь стену отчаяния. Она понимала, что её дочь уже не вернуть, но в душе теплилась надежда, что не злая судьба отняла её дочь. Человеку проще переживать горе, если есть виновный в его трагедии. Я не раз была свидетелем такого поведения. Всегда, когда погибал ребёнок, убитые горем родители стремились найти ответственных за гибель их чада. Даже если таковых не имелось вовсе. Они хотели трансформировать свою боль и горечь утраты в нечто более осязаемое – гнев и желание расквитаться. Движущая сила. Цель. Но это никогда не помогало в полной мере. И, в конце концов, им всегда приходилось осознать неизбежное – их ребёнка больше нет.
– Мы рассматриваем все версии, миссис МакГиллан.
– Элизабет. Прошу, зовите меня Элизабет, – горьким шёпотом произнесла она.
– Хорошо, Элизабет. Вы не знаете, вела ли ваша дочь личный дневник или что-то вроде этого?
– Нет, насколько я знаю. Она всегда рассказывала мне обо всём… У неё не было от меня секретов. И поверьте, я перерыла всю её комнату до вашего приезда в надежде найти хоть что-то.
– Понимаю. И вы что-нибудь обнаружили? Может переписку в социальных сетях или…
– Нет! Господи, нет! – оборвала меня она, почти срываясь на крик.
– Успокойтесь, Элизабет. Я обещаю вам, я найду того, кто повинен в смерти вашей дочери. Но мне нужно больше информации. Случалось ли в последнее время с ней что-то необычное? Что-то на что вы обратили внимание? Может, изменилось её поведение? Новые друзья, знакомые. Может, появился парень? Хоть что-то.
– Нет… Всё было как обычно. Ей ведь всего двенадцать. И уж поверьте, если бы у неё появился молодой человек в столь юном возрасте, я бы узнала об этом первой. У нас с дочкой были доверительные отношения. Она рассказывала мне всё. Абсолютно всё! Я в этом уверенна, можете не сомневаться!
– У вас есть соображения, как София могла оказаться в районе «Сильвер Скай» на крыше заброшенной высотки? Она любила лазать по крышам или что-то вроде этого?
– Нет, что вы! Она до жути боялась высоты. Когда мне сказали, как она… В общем, поверьте, она сама бы туда не полезла! Она боялась высоты, как огня. Она даже с лестницы спускалась, держась рукой за поручни, и бледнела даже тогда, когда просто забиралась на невысокий холмик. Говорю вам! Она не могла сама туда подняться! Она бы не пошла! Это сделал с ней кто-то! Кто-то точно был с ней в тот день!
– Я верю вам, Элизабет. Скажите, у кого-то были мотивы причинить вред Софии или вашей семье? У Томаса были враги? Может, конкуренты по бизнесу?
– Я не… Я не знаю. У нас не было недоброжелателей.
– Что за мужчина был внизу? Я про священника, с которым ругался ваш муж.
– Если честно, я не видела его раньше. Когда в дверь позвонили, я думала, что пришла полиция. Открыла дверь, а там стоял он. Он назвал имя моего мужа и попросил позвать его.
– А Том? Что было дальше? Почему они поругались?
– Я не знаю. Том спустился вниз, увидел его и тут же попросил меня уйти и оставить их наедине… Как это связано с моей дочерью?
– Не знаю. Пока не знаю.
– Мой муж тут не причём! Даже не думайте…
– Я знаю, Элизабет. – Перебила я. – Просто проясняю обстоятельства дела. Не берите в голову. Если позволите, я осмотрюсь здесь немного.
– Да, простите… Я… Если у вас будут ко мне вопросы, я буду внизу. На кухне. – Ответила горем убитая мать, а затем покинула комнату, оставив меня наедине с потенциальными уликами. Рыжий котяра лениво встал с кровати и, потягиваясь, спрыгнул с неё. А затем ушёл вслед за хозяйкой, видимо ожидая кормёжки.
Я надеялась найти хоть какую-то подсказку: личный дневник, подозрительную переписку в социальных сетях – хоть что-то. Но мои усилия оказались тщетными. Обычная комната школьницы двенадцати лет. Большой стеллаж с книгами хоть и зацепил моё внимание, но всё же это не имело никакого значения.
«Бесполезно. Здесь нечего искать», – подумала про себя я.
Элизабет подтвердила, что священник, или кем бы он ни был, назвал Томаса по имени. То есть он целенаправленно пришёл к нему, а Том, в свою очередь, зачем-то скрыл от нас этот факт.
Я спустилась вниз и вернулась обратно в гостиную. Форрестер сидел на стуле за огромным столом и что-то записывал в блокнот, в то время как Томас сидел напротив него. Я подошла к ним и услышала, что МакГиллан говорит Джейкобу:
– На этом всё, детектив. Больше мне нечего вам сказать, – сказал он и встал с дивана, намекая на то, что пора заканчивать опрос. Я посмотрела на Форрестера, мысленно спрашивая его, узнал ли он что-либо новое. Джейкоб, словно прочитав мои мысли, поджал губы и отрицательно покачал головой. Я решила, что на этом нельзя заканчивать опрос и решила выяснить у хозяина дома, что же это за священник такой:
– Мистер МакГиллан. При всём уважении, нам нужно, чтобы вы были с нами предельно откровенны.
– Что? – удивился Томас. – Да-да, конечно, я это понимаю. Готов ответить на любой ваш вопрос! Но должен предупредить, что я занятой человек и уже опаздываю на встречу. – Он демонстративно посмотрел на свои часы, намекая на то, что нам пора бы уже свалить.
Забавно. Мне кажется или он совсем не переживает из-за смерти дочери? Его жена убита горем и выглядит так, словно только-только вышла из комы. В то время как Томас выглядит вполне себе свежим. Спокойно беседует с нами, хоть и немного нервничает. И у него хватает ума лгать сотрудникам полиции.
– Хорошо, что вы это понимаете, Том. Ваша жена сказала, что человек, с которым вы ссорились накануне нашего прихода, знал вас. Скажите, почему вы сказали нам, что вы не знакомы с ним?
– Офицер, простите, но… – начал бормотать Том.
– Детектив. – Прервала его я. – Я детектив, а не офицер.
– Да какая разница?! – с трудом подавляя раздражение, сказал он. – Хорошо… Детектив. Этот человек не имеет никакого отношения к инциденту!
– Понимаю. Но, тем не менее, расскажите нам, кто этот человек и зачем он был у вас дома. А мы уже выясним, имел он отношение или нет, – продолжала настаивать я.
Томас тяжело вздохнул, сдерживая раздражение, а затем продолжил говорить:
– Мы когда-то давно были… Мы были знакомы. Скажем так. Его зовут Фредерик. Фамилию не помню, честно говоря. Он узнал о том, что произошло с Софией и… – Мистер МакГиллан набрал воздух в грудь, как будто собрался нырять на большую глубину. – Простите, я до сих пор не могу в это поверить. Моя дочка. Её больше нет! Вы не понимаете, каково это!
– Не меняй тему, засранец!
– Мы понимаем, сэр. – Вмешался в нашу дискуссию Джейкоб. – Но в дальнейшем будьте честны с нами. Вы же понимаете, что мы хотим помочь вам, верно?
– Да, конечно. Простите, просто я до сих пор в шоке. Я не спал всю ночь, успокаивал жену. Бедная Элизабет. Она так постарела за эту ночь.
– Вернемся к священнику, если вы не против. – Вновь вмешалась я. – Расскажите, из-за чего у вас произошёл конфликт?
– Да он ненормальный! – вскрикнул Томас, чуть не перейдя на фальцет. – Нет, серьёзно, он помешанный религиозный фанатик! Пришёл в мой дом, начал говорить мне о том, что мне нужно обратиться к Богу или что-то вроде того! Поймите меня правильно, я, конечно же, не против веры, но он пришёл сюда не выражать сочувствие и не оказывать поддержку! Он просто нёс какой-то религиозный бред!
– «Опомнись пока ещё не поздно». Что это значит? – задала вопрос я.
Том МакГиллан посмотрел мне в глаза, его выражение лица изменилось, он попытался изобразить непонимание и изумление:
– Думаю, я не совсем понимаю, о чём вы, детектив.
– Мистер МакГиллан, вы обещали быть откровенными с нами. Эту фразу произнес ваш знакомый перед тем, как вы швырнули в него Библию. Что он имел ввиду?
– Да я же говорю вам! Он сумасшедший! Только и всего! Уверяю вас, детектив! Это никак не относится к делу!
В разговор вмешался Форрестер:
– Сэр, позвольте нам делать выводы о том, что относится к делу, а что нет, хорошо?
– Хорошо, детективы. – Выдохнул Томас и немного смягчил тон. – Но я повторюсь! Он пришёл и что-то пытался мне втереть про веру в Господа! Больше мне нечего вам про него сказать! – отчеканил Томас, стиснув зубы.
– Хорошо, тогда ответьте ещё на один вопрос. – Сказала я. – Как вы с ним познакомились?
– Нет-нет! Простите, конечно, детектив! Но, может, вы сначала объясните мне всего одну вещь?! Моя дочь упала с крыши. Несчастный случай! На кой чёрт вам сдался полоумный священник?!
– У нас есть основания полагать, что имел место вовсе не несчастный случай, мистер МакГиллан. Возможно, это убийство.
Форрестер посмотрел на меня укоризненным взглядом. Я понимала, что это всего лишь предположение, с которым он не согласился. Но я решила вести диалог дальше в этом направлении. Мне нужно получить как можно больше информации.
– Что?! Убийство? Вы серьёзно?! С чего вы это взяли?! – изумленно начал верещать МакГиллан.
– Я не могу раскрыть вам детали дела, простите. Отвечайте, пожалуйста, на мои вопросы. Как вы познакомились с Фредериком?
– Уму непостижимо! Вы хотите мне сказать, что мою дочь убили? Целенаправленно?
– Сэр, ещё раз напомню вам, что это мы здесь задаём вопросы, извольте отвечать на них. – Сказала я, глядя в глаза Томасу.
Ему явно не нравился этот разговор. Его лицо исказила злоба, которую он не стал сдерживать:
– Мне это надоело!!! Вы должны расследовать смерть моей дочери! А вы задаёте мне какие-то идиотские вопросы!
– Нет, сэр. Это вы, очевидно, скрываете от нас информацию. Вы, по сути, не содействуете расследованию. Даже нет. Вы препятствуете ему. – Твёрдо сказала я. – Вы понимаете, что это преступление?
– Что? Вы смеете мне угрожать? Да вы хоть знаете кто я такой?!
– Лжец. Как минимум. – Вырвалось из меня на автомате. Я не хотела произносить это вслух.
– Что вы себе позволяете? Я буду жаловаться вашему начальству, детектив! Покажите мне ещё раз своё удостоверение!
– Томас! – неожиданно вскрикнула Элизабет. Она вышла из кухни, видимо, подслушивая наш разговор. – Почему ты врёшь?! Что такого в этом твоём коллеге?
«Коллега?», – зафиксировала мысль я.
– Элизабет! Прошу тебя! – прокричал Том, но затем немного смягчился. – Ты сейчас не в себе. Прошу, дай я сам поговорю с детективами. Я разберусь!
– Нашу дочь убили, Том! Ты понимаешь?! Кто-то убил её, а ты сидишь тут и пререкаешься с теми, кто хочет нам помочь! Я говорила тебе, что это не несчастный случай!
– Да, чёрт возьми, Элизабет! Я же сказал, что разберусь со всем сам! Ты не в себе! Иди обратно на кухню! – Том снова перешёл на крик.
– Я в своём уме, Томас! А вот ты нет! Ты вечно пропадал на своей грёбаной работе! И если бы ты хоть немного уделял нашей дочери внимания, то ты бы знал, что она боится высоты! Она не могла сама пойти туда, чёртов придурок!!! – гневно и с горечью в голосе прокричала Элизабет.
Томас глубоко вдохнул, пытаясь усилием сохранить душевное равновесие:
– Элизабет. Прости, но сейчас не время для этого. У тебя истерика. Это нормально, учитывая, что произошло с нами.
– Не с нами, Томас! Не с нами! Это произошло с моей дочерью! И со мной! А тебе даже сейчас всё равно! Ты прикрываешь свой холёный зад! – прокричала Элизабет и, рыдая, скрылась на кухне.
– Видите! До чего вы довели мою жену! Вы точно детективы?!
– Томас, перестаньте вести себя как ребёнок! – приказала я.
– Профаны! Кто вам вообще разрешил работать в полиции?! Я ответил на все ваши вопросы, а вы донимаете меня какой-то глупостью! Вы дилетанты! Вы хоть понимаете, сколько стоит одна минута моего времени!
Кажется, я понимаю. Он не неумело врёт нам. Он просто считает, что придумывать оправдания ему не по масти. Человек, который привык, что ему всё сходит с рук ввиду его положения и туго набитого кошелька. Он ни во что не ставит нас. Он по факту тонко намекает: «Вот вам информация, которую я согласен дать, остальное не ваше дело. Поняли, холопы?»
– Томас! Вы… – начала было я, но Джейкоб поднял правую руку. Этот жест символизировал просьбу остановиться. Прервав меня, он сказал:
– Простите, сэр. Мы получили всю необходимую информацию. В дальнейшем мы свяжемся с вами, если возникнут какие-то вопросы.
– Я не буду отвечать больше на ваши вопросы! Я свяжусь с вашим начальством и доложу о вашей некомпетентности! И вас уволят к чертям собачьим!
– Разумеется. Доброго вам дня! – нервно улыбаясь, ответил ему Джейкоб.
Мы покинули дом, оставив позади себя это цирковое представление. Сев в машину, я посмотрела на Форрестера и сказала:
– Я подвела кое-какие итоги.
– Да уж. Не терпится послушать тебя.
– Томас МакГиллан – мудак.
– Твои детективные навыки, как всегда, восхищают.
– Что ты узнал у него, Джейкоб?
– Да ничего такого, что мы и так не знали. Никакой новой информации. Вообще мне показалось, что он свою дочь то не особо знает. Ты нашла что-нибудь в комнате девочки?
– Ничего… Но я поговорила с Элизабет. Она тоже склонна верить в то, что её смерть не является трагической случайностью. Если брать в расчёт поведение Томаса, то могу предположить, что именно она надоумила его связаться мэром и провести тщательное расследование.
– «Элизабет склонна верить»… – саркастично произнёс Джейкоб. – Это вряд ли можно считать весомой уликой, Алиса. Мы впустую потратили время. Да ещё и этот лангуст наверняка шефу сейчас нажалуется.
– Меня это, честно говоря, не особо волнует. И с тобой я не согласна. Мы не потратили время впустую. Теперь я ещё больше уверенна, что с этим делом не всё так просто.
– И почему же? – улыбнувшись, спросил он.
– Тот священник. К тому же Элизабет назвала его коллегой. Ты слышал?
– И что? Ты же понимаешь, что убийство Софии и то, что мы видели, может быть никак не связанно? Может, просто у Томаса есть какие-то тёмные делишки, о которых нам знать необязательно?
– Мне показалось или ты назвал сейчас смерть девочки убийством?
– Оговорился! Ты меня заразила! Чёрт, теперь мне тоже повсюду будут мерещиться убийства. Дай мне контакты своего мозгоправа.
– Давай-ка вернёмся в участок и пробьём номера машины слуги Божьего. Лишним не будет проверить загадочного гостя.
– Вот ты этим и займёшься. А я пока опрошу того бездомного.
– Идёт. Только вот как ты его найдёшь теперь? Он что оставил визитку?
– Не поверишь. Он оставил номер мобильного.
– Не забудь подкинуть ему пару баксов за беспокойство. К тому же у него наверняка ещё и терминал для безналичной оплаты имеется.
– Не удивлюсь. Ладно, погнали. Чую пятой точкой, капитан будет не в восторге от сегодняшних результатов.
На этой ноте мы попрощались с «Эпл Кэньон», оставляя позади роскошные особняки, фонтаны из мрамора и экзотического вида фауну. Постепенно мы оставили мир престижа за горизонтом, возвращаясь в блёклый, лишённый красок реальный мир.
8
Этот день никак иначе не назвать как насыщенным. Мой первый день после отпуска и тут сразу тебе интересная головоломка. Я уж начала бояться, что в очередной раз буду разбираться с поножовщиной в каком-нибудь местном баре. Но нет. Это убийство. И весьма занимательное. Подозреваемых нет, свидетелей тоже. А из улик только потерянная серьга, безжалостно вырванная с уха покойной Софии МакГиллан. Да и мотива я пока не вижу. Но нутром чую, что это умышленное убийство. Томас определенно что-то скрывает, но что именно, я пока не понимала. У меня начало создаваться впечатление, что я мыслю не в том направлении. Может быть, я правда перегибаю палку? Может ли быть, что Джейкоб прав и тут действительно имеет место простой несчастный случай?
«Это точно не несчастный случай», – убеждал внутренний голос.
Я стояла у входа в полицейский участок, где не покладая рук трудились стражи порядка, оберегая покой граждан нашего маленького городка. Я курила сигарету, снимая напряжение после опроса родителей жертвы. У меня редко возникало желание потреблять никотин, потому сигаретный дым нещадно драл моё горло. Стало пасмурно. Небо затянули серые невзрачные тучи, похожие на грязную, испачканную в луже медицинскую вату. В воздухе ощущался сырой запах приближающего дождя.
– Будет гроза, – сказала вслух я, обращаясь сама не зная к кому.
Я потушила сигарету и зашла внутрь полицейского участка. Идя по коридору мимо копошащихся коллег, я направилась к своему кабинету. Около двери в моё рабочее пространство стояли Форрестер и Джим Кроуфорд и что-то обсуждали между собой на повышенных тонах. Заметив меня, они оба повернулись ко мне. Разговор начал шеф:
– Детектив Кроуфорд. Форрестер доложил мне обстоятельства дела. – Его тон меня насторожил, казалось, что он хочет отчитать меня, и неспроста. – Зачем вы угрожали Тому МакГиллану?
Капитан Джим Кроуфорд. Начальник полицейского управления. Грузный мужчина пятидесяти пяти лет. Несмотря на свой возраст, он был в прекрасной физической форме: широкие плечи, узкая талия и армейская выправка. В молодости он служил в армии и прошёл через военный конфликт, после чего достаточно длительное время лечился в клинике для ветеранов боевых действий. Война наградила его посттравматическим синдромом, который он успешно поборол спустя некоторое время. И шрамом, который начинался со лба и проходил через всё его лицо, заканчиваясь в нижней части щеки. Это увечье было ему напоминанием о том, что все мы смертны, как он сам говорил. Джим всегда утверждал, что он невероятно везучий, что его ангел хранитель очень внимательно присматривает за ним. Ведь в том бою погиб весь его отряд, а он чудом уцелел, получив лишь один единственный шрам.
– Что? Не угрожала я ему! Шеф, у меня есть основания полагать, что это не несчастный случай, а умышленное убийство, у девочки забрали…
– Сережку. – Прервал меня Джим. – Я уже в курсе. Только объясните мне одну вещь. На кой чёрт нужно было угрожать МакГиллану, да ещё и называть его лжецом? Вы забыли, как вести опрос свидетелей?!
– Я не угрожала, а лишь сказала, что он препятствует расследованию. МакГиллан увиливал от ответов на наши вопросы и вёл себя вызывающе, – холодно ответила я, игнорируя его неприкрытую агрессию.
– Он звонил мне полчаса назад. Сказал, что вы довели его жену до истерики. Ей даже пришлось вызвать скорую! Он утверждал, что вы напугали его супругу. Внушали ей, что в смерти их дочери повинен какой-то маньяк! – Джим повернулся к Джейкобу. – Форрестер! – прорычал капитан. – Я же просил собирать показания лично тебя! Что тебе в моем приказе показалось непонятным?
– А вот это действительно прозвучало обидно. Ты же сам назначил меня на это дело.
