– Есть! – майор приподнялся и с легкой дрожью в угловатых коленках выполз из кабинета.
***
Ресторан «Шинок» славился не только разнообразными блюдами восточнославянской кухни, но и своеобразным интерьером в стиле экологичного лофта и уголком деревенской природы в стеклянном атриуме. Горецкий давненько сюда не захаживал и потому с некоторым любопытством поглядывал по сторонам, неторопливо пересекая зал. За угловым столиком он сразу приметил Татьяну. Не заметить ее было невозможно. Женственная фигура идеальных пропорций, подчеркнутая броским нарядом, томный взгляд широко накрашенных выразительных глаз, пышные вьющиеся светло-золотистые волосы, яркие мазки алой помады на пухлых чувственных губах сразу же магнетически притягивали взоры всех без исключения представителей как сильной, так и слабой половины человечества, хоть и по разным причинам.
Лех без приглашения уселся на мягкий диванчик напротив Татьяны, с ленцой допивающей кофе из белой фарфоровой чашки с бежевой каемочкой, и тут же автоматически удостоился повышенного интереса посетителей и персонала ресторана.
– И зачем тебе так нужна была эта встреча? – суровым тоном вопросил он.
– Фу, как невежливо! А поздороваться по-человечески? Мы же лет семь не виделись… – сделала обиженное лицо блондинка, отставляя опустевшую чашку.
– Пять.
– Что пять? – слегка вздернув бровь, переспросила Татьяна.
– Лет, – уточнил Лех и добавил: – А если еще точнее, то виделись мы с тобой последний раз четыре года и десять месяцев тому назад. Когда ты заняла у меня так срочно потребовавшиеся тебе три тысячи долларов, которые клятвенно пообещала вернуть в течении полугода.
– Ой, и правда… – виновато замялась собеседница. – А я и забыла… Но ты ведь на меня не сердишься?
– За то, что долг не отдала? – хмыкнул Горецкий. – Нет. Я же знал, что ты никогда деньги не возвращаешь.
– Вот за что я тебя всегда любила, так это за то, что ты не скряга, – обрадованно заулыбалась Татьяна.
– Любила… – иронично скривился Лех.
– Да! Любила! И до сих пор не разлюбила… – с придыханием произнесла блондинка, изобразила влюбленно-страдательное лицо, привстала и, наклонившись, впилась в губы сидящего напротив мужчины наиграно-страстным поцелуем, обдав его при этом густым облаком насыщенных ароматов пачули, карамели и ванили.
Подполковник недовольно поморщился, отстранился, взял со стола белую бумажную салфетку и тщательно оттер губы от оставшихся на них оттисков ярко-красной помады.
С разочарованным видом Татьяна уселась на место и саркастично прокомментировала:
– Боишься, что жена заметит?
– Не боюсь, – холодно ответил Лех. – Просто терпеть не могу ощущения крашенного жира на губах. И ты это прекрасно знаешь.
– Ну да. Ты всегда был сторонником естественности, – хмыкнула собеседница.
– И был, и есть, – не стал возражать Горецкий.
– И никогда не понимал, что правильно подобранный макияж может кардинально изменить образ женщины. Возьмем, к примеру, Мерилин Монро…
– Ну, конечно, Монро! – бесцеремонно перебил Лех. – Ты всегда держала ее за кумира и старалась на нее походить. Но я уверен, что привлекала она мужчин все же не толстым слоем косметики и удушающими запахами, а совсем другим…
– Добрый день, – перед столиком возникла моложавая рыженькая официантка в псевдосельском одеянии с претензией на «народность», состоящем из расшитой цветным орнаментом белой блузки с длинными рукавами и не доходящей до колен светлой юбки, частично прикрытой коротким красным передником. – Что желаете? – Девушка изобразила на лице дежурную казенную улыбку, достала из накладного кармана фартука небольшой блокнот с заложенной в него шариковой ручкой и приготовилась записывать заказ, с простодушным любопытством искоса поглядывая на явно заинтересовавшую ее пару.
– День добрый, – Лех поднял на нее глаза. – Двойной черный кофе с кардамоном, без сахара. И поменьше воды, пожалуйста. Пока все. – Предугадал он ее вопрос.
– А ваша дама? – проявила настойчивость рыженькая.
– А дама уже не моя. И сама может заказать, что хочет. Говорить она умеет, – отвернулся от официантки подполковник.
Сердито поджав губы, Татьяна обратила лицо к рыженькой: – Мне бокал мартини Бьянко с оливкой и сырное канапе, – сделала она свой выбор и, дождавшись, когда официантка отойдет, с обиженно-трагической ноткой в голосе добавила: – Мог бы и не демонстрировать на людях так открыто свое безразличие ко мне…
– Таня, я понимаю, что ты актриса, но не забывай, что ты не сцене, – иронично прищурился Лех.
– Жизнь – это сцена, и мы на ней актеры… – с чувством продекламировала собеседница.
– Может, Шекспир в этом и прав, но заигрываться все равно не стоит. Так зачем ты хотела меня видеть?
– Понимаешь, Леша… – Татьяна сделала скорбное лицо. – Коля попал в беду…
– Ничего удивительного, он всегда был бедовым мальчиком, – хмыкнул Лех. – Сколько ему сейчас? Восемнадцать?
– Да. Недавно исполнилось.
– А тебе значит уже под сорок…
– Фу, какой ты стал беспардонный! – обиженно надулась Татьяна, но тут же моментально сдулась и придала лицу жалостливо-озабоченное выражение. – Леша, на тебя вся надежда. Помоги…
– Материально? – с легкой издевкой спросил подполковник.
– Да… Понимаешь, приятель подговорил Колю сесть за руль машины его отца, они попали в аварию, врезались в «Бентли»… Страховая компания отказывается платить. В общем, с Коли требуют сорок тысяч долларов. Это какие-то страшные люди, они угрожают… – Из глаз Татьяны выкатились две крупные слезинки. – Восемь тысяч я нашла, нужно еще тридцать две… Я понимаю, что Коля тебе чужой… Это мой сын, а не твой. Но ради меня, помоги… Я отдам… Все верну, как только смогу…
– Неужели ты и вправду надеешься, что я снова дам тебе денег? – хмыкнул Горецкий.
– Да, надеюсь… – в уголках трагически распахнутых женских глаз показались очередные слезинки.
– И зря, – грубо отрезал Лех.
– Леша, если с Колей что-то случится, я этого не переживу… Неужели, ты хочешь увидеть меня в гробу? Мертвой… – просительница заученным театральным жестом смахнула свернутой бумажной салфеткой горько-соленые капельки со щек.
– Mortem effugere nemo potest, – почти торжественно продекламировал подполковник.
– Что? – непонимающе глянула на него Татьяна, смяв пальцами салфетку.
– Это на латыни… Смерти никто не избежит.
– Ты издеваешься надо мной? – слезы снова брызнули из глаз блондинки.
– Еще и не начинал, – насмешливо растянул кончики губ Лех. – Просто напомнил о бренности нашего существования. Нет, видеть тебя в гробу мне вовсе не хочется. Но и желания выступать в роли твоего спасителя или ангела-хранителя у меня тоже нет. У меня по жизни скорее другая роль… Знаешь, как меня недавно назвала жена?
– Как?
– Мортус.
– Как? Мортус? – недоуменно посмотрела на него Татьяна. – А кто это?
– Могильщик. Так еще называли уборщиков трупов во время эпидемий чумы.
– Ужас… – лицо собеседницы передернуло от невольного отвращения. – Тебя так назвала жена?! Хотя я ее понимаю… Мне с тобой тоже моментами было страшно…
– Страшно? – недобро прищурился подполковник.
– Да, Леша. С тобой не страшно было гулять даже по злачным местам. Я знала, что ты сможешь меня защитить. С тобой было хорошо путешествовать, заниматься любовью и засыпать в твоих объятиях… Но спать ночью рядом с тобой было страшно. Мне постоянно снились кошмары: окровавленные тела, могилы, призраки… А когда ты начинал громко скрежетать зубами или судорожно дергаться и кричать во сне, я просто замирала от ужаса… Наверное, из-за этого я и ушла от тебя…
– Ушла… – фыркнул Лех. – Ты, наверное, что-то перепутала или забыла. Это я тебя выставил из своей квартиры и жизни, когда узнал, что ты во время моего временного отсутствия самозабвенно трахалась с пожилым польским музыкантом. Как его звали? Кажется, Тадеуш?
– Тадеуш… Это был талантливый гитарист с мировым именем. Играл божественно… Когда чувственно глядя мне в глаза, он виртуозно перебирал струны, я чувствовала себя королевой…
– А гостиничной шлюхой не хотелось себя почувствовать? Не успел я отбыть, как ты уже через неделю шмыгнула к нему в постель в отеле. О, это несомненно, было по-королевски! – саркастично ухмыльнулся Лех.
– Ты оставил меня одну, мне было одиноко! А он был так галантен… Восхищался мной, сам завел разговор о женитьбе… Ты же не просил моей руки… Вот я и почувствовала себя свободной женщиной…
– Ложь и свобода – вещи несовместимые! Человек, вынужденный лгать, априори не может считаться свободным! А ты нагло врала и даже не краснела при этом! Клялась мне в любви, а за спиной что вытворяла?
– Но ты же не стремился узаконить наше сожительство… А мне хотелось видеть перспективу…
– Мы ведь тогда всего неполных полгода как познакомились. Как-то рановато было для женитьбы, даже для поспешной… Да и для измены, в общем-то, тоже…
– А он уже через неделю предложил выйти за него! – с некоторым вызовом во взоре глянула на собеседника Татьяна. – К тому же у него свой замок в Польше был. Замок, а не дача… Понимаешь? Из него шикарный отель мог получиться.
– Понимаю. Именно из-за этого, когда я приехал, ты сама ни в чем не призналась и как ни в чем не бывало продолжала еще месяц украдкой бегать к нему на случки. Так?
– Ну и что… Я колебалась. Мучилась проблемой выбора… Как мужчина он с тобой сравниться не мог. Только с тобой я испытывала настоящий оргазм и попадала в космос… Это было так упоительно… Я ведь любила тебя…
– Любила… – хмыкнул Лех. – Ты всегда любила лишь себя и деньги. И скакала в постель к нему в первую очередь из-за надежды разбогатеть.
– И разбогатела бы… – насупилась собеседница. – Он практически уже был у меня под каблуком и сделал бы все, что я захотела. Жаль, что погиб он тогда так внезапно… Нелепая случайность…
– Случайность… Нелепая… – криво усмехнулся подполковник. – Скажи спасибо, что случай тебя тогда обошел стороной…
– Что?!
– Ничего! И владельцем замка он, кстати, не был. Он просто на его территории на птичьих правах занимал небольшой флигелек по милости богатенького родственничка. Так что надежды твои были тщетны.
– Что?!
– А что? Ничего – желтые ботинки.
– Причем тут ботинки? – недоуменно вздернулись вверх брови Татьяны.
– Притом, что фольклор родной знать нужно! А еще заслуженный деятель культуры! – саркастично хмыкнул Лех. Он приподнялся, достал из портмоне крупную купюру и небрежно бросил ее на скатерть.
– Деньги даю тебе в последний раз. Маловато, я понимаю… Но извини – больше не хочется. Замок на это, конечно, не купить. Но с лихвой хватит, чтобы за заказ рассчитаться. Кофе мой выпей сама. Он с кардамоном – в самый раз будет в качестве успокоительного. И не звони мне больше! – Лех развернулся и, не оглядываясь, решительно направился к выходу из зала, провожаемый удивленными взмахами наращенных ресниц рыженькой официантки, застывшей у стойки бара с подносом в руках.
***
Ночью вызвездило и с утра пасмурная снежливая погода наконец-то сменилась солнечно-ясной морозной. Наташа без головного убора и перчаток в длинной норковой шубе и сапогах на высоких каблуках, переступая с ноги на ногу, с недовольным выражением на лице ожидала у перекрестка в квартале от ее магазина. Она еще издалека углядела Егорыча, который в темно-сером полушерстяном пальто, светло-серой фетровой шляпе и с тонкой целлулоидной папкой в руке неторопливо направлялся к ней, но попытки двинуться ему навстречу не предприняла.
– Не холодно ль тебе, красна девица? – легкая насмешка прозвучала в голосе подошедшего генерала.
– Холодно, дед Мороз. Уже минут пятнадцать дожидаюсь, – придирчиво буркнула Наташа и, не удержавшись, съехидничала: – Вы пешком от метро?
– Да нет, белый лимузин за углом оставил, чтобы тебя и публику не шокировать, – усмехнувшись, парировал выпад Егорыч.
– А что же тогда так припозднились?
– Извини – пробки, – без тени смущения произнес генерал.
– Пробки… Они в бутылках. Или вы о дорожных заторах?
– Не умничай, девонька. Не забывай, с кем говоришь.
– Забудешь тут… – хмыкнула Наташа. – И захочешь забыть, да не получится… Вы хотели поговорить? Зайдем в кондитерскую? Тут недалеко.
– Не стоит, – отказался Егорыч. – Спешу. Да и разговор у нас на одну минуту. Держи. – Он протянул папку Наташе.
– Это что? – спросила она, неохотно высовывая кончики наманикюренных пальцев из теплого убежища в рукаве.
– Дед Мороз подарок принес. Билеты на самолет и путевка на вас двоих с Алексеем.
– Куда? – недоуменно двинула бровями Наташа.
– В Словакию махнете на недельку, в Высокие Татры. На лыжах с горок покататься.
– С чего это вдруг такая щедрость? – Наташа с подозрением глянула на генерала.
– Леше нужно отдохнуть. Без тебя он не поедет. Вылет через два дня. Подготовиться успеешь.
– Не хочу я в горы! Тут мороз, там снег и холод. Я бы предпочла в теплые края.
– Насчет теплых раньше нужно было думать. А сейчас в Татры. Если замерзнешь, в сауне отогреешься. Ты ведь, насколько я знаю, любительница попариться… Да еще в теплой мужской компании… – многозначительно прищурился Егорыч, заметив неудачную попытку собеседницы скрыть некоторое замешательство после услышанного. – Да, и не говори мужу, что это моя инициатива. Скажешь, что сама тур купила. Настоятельно рекомендую! Ему так приятнее будет.
– Да я еще и не решила… – попыталась возразить Наташа.
– Я решил! – резко оборвал ее генерал. – Вопрос обсуждению и отмене не подлежит. И постарайся во время поездки вести себя так, чтобы Алексей обрел нормальное состояние духа. Ты меня поняла?
– А почему это вы со мной приказным тоном общаетесь, Иван Егорович?! Я не ваша подчиненная! – завелась было Наталья, но тут же осеклась, заметив пугающе-ледяное выражение глаз генерала.
– Запомни, девонька! Или вы оба возвращаетесь оттуда довольными жизнью, или ты вообще можешь не вернуться.
– Это почему? – тень испуга мелькнула в глазах Наташи.
– По-то-му! – отчеканил генерал и добавил: – В общем, делай выводы. Хорошего отдыха и незабываемых впечатлений!
Егорыч покровительственно похлопал ее по плечу в оболочке из гладкого поблескивающего на солнце меха, и, окинув на прощанье острым взглядом, почти по-уставному размахивая руками, пошел прочь. Наташа, нервно теребя папку в руках, озадаченно посмотрела ему вслед.
***
Черный джип свернул с загородной трассы на занесенную снегом проселочную дорогу, ведущую в густой сосново-еловый бор, и через несколько сотен метров остановился у небольшой поляны. Передняя дверь автомобиля открылась и из салона выбрался Лех. Он бегло глянул на предзакатное солнце, красящее розовой каймой край почти безоблачного неба, с удовольствием глубоко вдохнул свежий, настоянный на хвое морозный воздух, снял с себя пальто и пиджак, положил их на водительское сидение и аккуратно захлопнул дверь.
Огромный ворон, сидящий невдалеке в гордом одиночестве на ветке высокой ели, с подозрением уставился на него радужными круглыми глазками, недовольно каркнул, широко открыв глянцевый острый черный клюв, подпрыгнул и, грузно взмахнув длинными темными крыльями с синеватым отливом, взмыл над лесом. Лех проводил его полет долгим пристальным взглядом. Затем, проваливаясь в снежном насте, обошел поляну, осматриваясь по сторонам. Удовлетворившись увиденным, он закатал рукава рубашки и, проламывая голыми кулаками ледяную корку, стал ударно лепить и катать снежные шары разных размеров. Через некоторое время на поляне образовался круг диаметром около десяти метров, на оконтуренной окружности которого выстроились шесть братьев-близнецов – безносых и безруких трехярусных снеговиков ростом с человека.
Лех разулся, снял носки, брюки, рубашку и майку, и оставшись в одних красных плавках, побрел в центр круга. Там он на несколько минут замер с открытыми глазами и вытянутыми в стороны руками. Потом начал вращаться вокруг собственной оси, стараясь повторять движения тибетских монахов-воинов, отпечатавшиеся в его памяти после неоднократных просмотров видеозаписи боя. Когда взмывающие вверх голые ноги и руки обрели синхронность и крутящаяся со все убыстряющейся скоростью его фигура стала напоминать правильный эллипсоид вращения, он резко выбросил открытые ладони в направлении одного из снеговиков. Голова снежного человека тут же раскололась на части, осевшие вниз к более массивному основанию. Лех, не останавливая движения, продолжил этот странный танец…
Минут через пятнадцать он обессиленно опустился на снег и закрыл глаза. На поляне остались стоять неповрежденными двое снеговиков. Четверо других превратились в полуразрушенные белые идолы с одним или двумя нижними шарами.
***
Генерал ужинал в одиночестве на привычном месте в «трех семерках». Наклонившись вперед, он сосредоточенно ковырялся руками в овальном блюде с останками цыпленка табака, которого уже успел почти полностью умять и теперь с пресытившимся видом не спеша обгладывал кусочки перченого мяса на маленьких подсушенных крылышках.
Лех закрыл за собой дверь, поздоровался, снял пальто и уселся рядом.
– Кушать будешь? – поинтересовался Егорыч.
Подполковник отрицательно махнул головой.
– А то давай, перекуси. Я сейчас скажу Араму, он что-нибудь быстро сообразит, – повторно предложил генерал.
– Нет, есть не хочу. А вот водички попью, – Горецкий взял открытую бутылку «Баржоми», налил в чистый фужер пузырящуюся воду и сделал несколько жадных глотков.
– Как знаешь, – глянул на него одним глазом Егорыч, продолжая деловито обсасывать сухую кожицу на тонких косточках и усиленно втягивая воздух мясистым носом. – Что-то ты нынче каким-то обессиленным выглядишь… Что, старая любовь так вымотала?
– Ты это о чем? – недоуменно спросил Лех.
– О ком, о Татьяне, – с хитринкой в голосе уточнил генерал и, встретившись взором с внезапно потемневшими глазами подполковника, продолжил: – Не дергайся. Наружки за тобой нет. Запах выдал. Из всех твоих баб только она постоянно душилась этим едким парфюмом «Ангел» от Мюглера.
– Унюхал таки… – с облегчением и невольным восхищением выдавил из себя Лех. – А ведь полдня уже прошло…
– Значит, не ошибся, – удовлетворенно констатировал генерал. – Встречался с ней. Что, старая любовь не ржавеет?
– И ржавеет, и рассыпается, – хмыкнул Лех. – Зря потратил время. Денег опять хотела.
– Дал? – косо посмотрел на него генерал.
– Нет, – помотал головой подполковник.
– И правильно, – одобрил Егорыч. – А чего тогда такой уставший?
– Эксперимент проводил… Я, кажется, разгадал секрет этих монахов-воинов из монастыря. Есть шанс уделать их…
– Это хорошая новость! – обрадованно произнес генерал. – Что надумал?
– Завтра с утра на полигоне еще кое-что опробую. Я Влада и Макса хочу к этому делу подключить. Не возражаешь?
– Это твой выбор, действуй, – дал согласие Егорыч. – Я тогда тоже ближе к обеду загляну на полигон, погляжу на вас. Дождитесь меня.
– Хорошо. Я домой, сил совсем нет, – Лех приподнялся с места, но, как бы передумав, снова опустился. – Егорыч, тут такое дело… Наташа турпутевку в словацкие Татры на нас двоих приобрела. Как ты на это смотришь?
– Путевку? – вскинул на него глаза генерал. – На сколько и на когда?
– На семь дней. Вылет в четверг утром.
– Хочешь поехать? – Егорыч внимательно посмотрел на подчиненного. – А времени то у нас в обрез…
– Это да, – согласно кивнул подполковник. – Но понимаешь, она ведь сама…
– Сама… Ну да… – задумчиво протянул генерал, взял в руку лежащий на столе мобильный телефон и вывел на экран календарь. – В четверг говоришь? Ну, что же… У тебя еще одиннадцать дней законного отпуска. Вполне успеваешь. Ладно, езжай отдохни. Думаю, это пойдет и тебе, и делу на пользу…
– Спасибо! Я тогда с твоего разрешения спать, а то с ног валюсь.
– Давай, – не стал возражать Егорыч. – А я еще посижу тут, чайку дождусь. Мне спешить некуда…
***
Учебный полигон представлял из себя огражденный высокой кирпичной стеной и колючей проволокой участок площадью в несколько десятков гектаров посреди лесного массива. Лех, Влад и Макс в полевой пятнистой форме без знаков различия проводили тренировку на покрытой утоптанным снегом площадке, за которой невдалеке виднелись полоса препятствий и стрельбище. Они поочередно выполняли прыжки с переворотами, сальто, имитировали удары ногами и руками.
После выполнения очередного упражнения Лех подозвал подчиненных:
– Размялись. Теперь поговорим.
– И для этого нужно было сюда тащиться? Могли, как обычно, в теплом зале размяться и там же пообщаться, – хмыкнул Макс, интенсивно растирая ладонями побелевшие на морозе ушные раковины.
– Там лишние глаза и уши. А будешь дерзить старшим, я сам тебе локаторы надеру. Понял, капитан? – полусерьезно отчитал его Лех.
– Так точно, товарищ подполковник! – полушутливо вытянулся по стойке смирно Макс.
– Значит так, шанс победить у нас есть, но для этого нужно кое-что понять и усвоить. – Горецкий сурово посмотрел на посерьезневших офицеров. – Монахи используют тибетскую систему маг-цзал в сочетании с особыми практиками так называемого бесконтактного боя.
– А почему так называемого? – поинтересовался Влад.
– Потому, что бесконтактного боя, как такового, строго говоря, не существует. Контакт есть всегда, хотя в данном случае он происходит не с физическим, а с эфирным телом человека. Сейчас вы это прочувствуете, – подполковник сделал несколько шагов в сторону:
– Макс, становись напротив и бей мне прямым в голову.
– А если попаду, командир? – проявил нерешительность капитан.
– Бей, я сказал!
Макс встал напротив Горецкого, размахнулся и произвел резкий удар кулаком в направлении его головы. Лех, отступая в сторону, проделал кругообразное движение кистью. Капитан упал на спину, сгруппировался и прыжком поднялся на ноги. – Я поскользнулся! – объяснил он свое падение.
– Нет. Это я энергетическим обводным ударом сбил тебя с ног, – пояснил ему подполковник.
– Я этого не почувствовал, – продолжил настаивать на своем Макс.
– И правильно. А сейчас ощутишь. Отступи на пару метров и замахнись, – приказал Лех.
Капитан сделал три шага назад и сымитировал удар рукой. Лех, стоя на месте, произвел тычковое движение вращающейся открытой ладонью. Макс попятился, упал на спину и медленно поднялся, недоуменно покачивая головой.
– Теперь почувствовал? – спросил его Горецкий.
– Да… Как будто потоком воздуха с ног сшибло, – озадаченно произнес Макс.
– Голова не болит? – внимательно посмотрел на него подполковник.
– Нет. Только кружится слегка… – заторможено ответил капитан.
– Это последствия энергетического удара по эфирной оболочке, – Лех приблизился к Максу и несколько раз медленно провел ладонью над его головой: – Сейчас пройдет. А вообще подобными ударами неподготовленного противника можно отключить или даже убить.
– Круто! – восхитился Макс.
– А теперь ты, – Лех повернулся к Владу. – Отойди метров на пять и застынь.
Майор молча отошел и замер, глядя на Леха, плавно крутанувшего рукой. Влад вздрогнул и непроизвольно шлепнул себя ладонью по шее. – Что-то укусило, – недоуменно заявил он.
– Ага, пчелка зимой! Это я в тебя мысленно кинул иглой, – пояснил Лех
– Иглы не было, – не поверил майор.
– Была ее мыслеформа. Укол же ты ощутил?
– Да, – признался Влад
– Круто! И мы так сможем? – возбужденно поинтересовался Макс.
– Сможете. И не только это. Я научу вас ставить блоки на энергетические удары, вести бой, используя периферийное зрение и еще кое-чему, – сказал Горецкий.
– Тогда мы точно победим! – не смог сдержать бурного восторга Макс.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
