Страница 1 из 3
Очнувшись в чужом и жестоком мире, где сила правит людьми. В землях, истерзанных многолетней битвой и голодом, я сделаю всё, чтобы выжить.
Дважды вдова. Враги и завистники. Преследование самоуверенного коннетабля.
Хватит ли сил и мудрости прошлой жизни, чтобы со всем этим справиться? Хватит! Ведь долгожданную награду я уже получила!
Меня разбудила звенящая тишина… привычный городской шум – рёв моторов, завывание сирен, скрип половиц под тяжёлой поступью соседки с верхнего этажа – вдруг разом исчез, осталось лишь давящее и оглушающее безмолвие.
Безотчётная тревога тотчас когтистой лапой сжала моё сердце, дыхание перехватило, а вдоль позвоночника пробежал ледяной холод нехорошего предчувствия.
Рывком сев в постели, я некоторое время отрешённо смотрела на алые угольки, тлеющие в большом, занимающем половину стены камине. Затем медленно перевела растерянный взгляд на гобелены с вытканными на них сценами кровавой битвы; на массивную мебель из тёмного, отполированного до блеска дерева; на сундуки, расставленные вдоль каменной стены, с железными, громоздкими замками, пока мой взор не остановился на…старике.
Он лежал на спине, на второй половине огромной кровати. И старик был мёртв! Его глаза были закрыты, на лице застыла умиротворённая улыбка, но заострённые черты, жуткая неподвижность, серый цвет кожи указывали на то, что он почил как минимум несколько часов назад.
Задохнувшись от немого крика, инстинктивно отпрянув, я невольно стянула край одеяла с мёртвого тела. И своим опрометчивым поступком открыла зияющую рану на груди мужчины. В нос тут же ударил острый и едкий запах крови, отчего меня немедленно замутило, желудок скрутило спазмом, и едва я успела свеситься на край кровати, как меня тотчас стошнило.
Только избавившись от всего, что было в моём желудке, вытирая слёзы липкими ладонями, я обессиленно сползла с постели, желая оказаться как можно дальше от этого кошмара.
– Господи, где я? Как здесь очутилась? – хриплым голосом прошептала, путаясь в длинном подоле окровавленной рубахи, и шатаясь от слабости, едва переставляя ноги, побрела к ближайшей двери.
Но та неожиданно резко распахнулась, и в комнату по-хозяйски вошла девушка лет двадцати пяти на вид. Бросив на меня презрительный и полный ненависти взгляд, она по инерции сделала ещё пару шагов, а через секунду её глаза широко распахнулись, девица испуганно дёрнулась и вдруг истошно заорала:
– Она убила его светлость! Стража! Господин убит!
И сейчас же в холодное, тёмное помещение влетели вооружённые, суровые и жутко страшные мужчины. Ошарашенно озираясь, они не сразу сообразили, что происходит. Но наконец заметив мёртвое тело старика, не сговариваясь, коршунами набросились на меня, больно скрутив за спину мои руки, и в буквальном смысле поволокли в коридор.
От охватившего меня ужаса и неимоверной слабости я едва успела пробормотать:
– Это не я…
– Капитан разберётся, – рыком прервал меня кто-то из стражников, с силой дёрнув моё изможденное тело в сторону, отчего я больно приложилась плечом о стену. В глазах тут же замелькали серые мушки, и я уплыла в спасительную и долгожданную темноту.
Монотонное капание воды пробудило меня ото сна, не принёсшего облегчения. С трудом открыв заплывшие глаза, я долго всматривалась в темноту, но высокое окно пропускало на каменный пол лишь узкую полосу света, и в мрачной темнице не было видно ни зги.
Не с первой попытки поднявшись с соломенного лежака, я, скривилась от боли, встала на колени и протянула ладошки к сбегающему по стене ручейку. Каждое движение причиняло невыносимую боль. Я была настолько измождена, что сил хватало лишь сделать несколько крохотных глотков ледяной воды и снова обессиленно упасть на тюфяк.
Время в этом мрачном подземелье тянулось очень медленно, и только две воткнутые в щель между камней щепки там, куда дотягивался лучик света, говорили мне, что в этом кошмаре я нахожусь вот уже третий день.
Моё лицо болело от ударов. Разбитые губы дёргало и щипало. А в голове звенело, будто кто-то беспрестанно стучал там молотком. Осторожно коснувшись левой щеки, невольно поморщилась – ещё один синяк. Правая рука тоже болела, но не была сломана, и это радовало.
Я не помнила, как попала в эту каменную клетку. Не помнила, как очутилась в этом жутком месте, неистово желая лишь одного – чтобы всё это было ужасным кошмаром, и надеясь, что скоро я проснусь в своей квартире, не поднимаясь с постели, включу телевизор, некоторое время буду невидяще пялиться в экран, где показывают мой любимый фильм. И только окончательно пробудившись, отправлюсь варить себе ароматный кофе.
Но, к сожалению, всё здесь было слишком настоящим. А тюремщик, кряжистый, бородатый, с глубокими шрамами на лице мужчина, одетый в странную одежду, и от которого неприятно пахло перегаром, потом и кислятиной, избивая меня на протяжении вот уже двух невыносимо бесконечных дней, требуя признания в том, что я не делала, подтверждал мои худшие подозрения… Меня похитили и мне не выбраться от маньяка с садистскими наклонностями и явно сдвинутого на играх в средневековье.
Единственное, что сбивало с толку, так это мои тоненькие ручки и ножки, а ещё длина волос и худенькое тельце. Но кто знает, сколько времени меня продержали в плену, возможно, кололи какой-то дрянью, чтобы я находилась в невменяемом состоянии, и только сейчас, наигравшись, решили избавить меня от мучений…
Из омута полубреда и кошмаров меня выдернул прерывистый шум, доносившийся из-за стены. Подобравшись в комочек, притянув к себе край лежанки, чтобы хоть этим ненадёжным щитом прикрыть своё тело от ударов, я замерла в ожидании.
Каждая минута отзывалась болью в моём истерзанном теле, каждая секунда ожидания вынуждала моё сердце неистово биться в груди, словно пойманная птица в клетке. Но за стеной будто издевались, шум становился громче, а в камеру пыток не спешили заходить…
Но вот дверь резко распахнулась, и поднятая порывом ветра солома больно уколола мои израненные ноги. Ворвавшийся в мрачное подземелье свет тут же ослепил меня до рези в глазах, а запах горьких трав, дыма и чистоты заставил испуганно вжаться в стену.
– Ты поднял руку на свою госпожу! Ты должен был отписать его величеству, чтобы он отправил коннетабля! Ты не имеешь власти вершить самосуд! Немедленно отнести её светлость в покои! И помоги вам Владычица!
– Она мне не госпожа! Эта приблудная девка! Племенная кобыла, которую купил его светлость! На деле оказалась порченой!
– Его светлость обвенчался с леди Лиат, ты был тому свидетель! Она твоя госпожа, и ты нарушил данную ей клятву! Ты поднял руку на ту, которой клялся защищать! Что замерли?! Отнести госпожу в её покои.
Слушая спор своего мучителя и незнакомца с удивительно низким и властным голосом, я интуитивно понимала, что речь идёт обо мне. Но боялась пошевелиться, даже сделать вдох… Мне очень хотелось, чтобы этот незнакомец справился с моим жестоким тюремщиком, и я наконец выбралась из сырого и промозглого плена.
– Осторожно! – рыкнул всё тот же незнакомец, прерывая мои мысленные метания. И меня сейчас же медленно подняли и заботливо подхватили на руки. За пеленой слёз я ничего не видела, а стирать их с глаз попросту опасалась. Мне казалось, что стоит мне сдвинуться с места – и обеспокоенный голос растворится в небытие…
– Простите, госпожа, я знаю, вам плохо и больно. Я не должен был задерживаться в Кепре… потерпите, леди Лиат.
Я не произнесла ни слова, лишь несколько раз мысленно повторила странное имя, коем меня называли. Вынужденно подчинившись правилам жестокой игры, надеялась, что в этот раз там, куда меня несут, мне будет не больно.
Идти пришлось долго, мы всё время куда-то сворачивали, поднимались и снова спускались. Сквозь мутную пелену я смогла разглядеть лишь каменные стены, потемневшие от времени деревянные балки перекрытия над головой и яркие, расплывчатые пятна света, исходящего от ламп.
Под мерное укачивание, согревшись жаром тела нёсшего меня мужчины, я незаметно для себя уснула. Пробудившись, к сожалению, слишком быстро от ощущения полёта и заботливого причитания.
– Ох, госпожа, и досталось вам… сейчас, есть у меня нужные травы и мази, хоть и поистратился, но немного придержал…
– Виллум, у госпожи синяки на шее, у Йорга разум помутился? – неожиданно громко раздался звонкий девичий голосок, резкой болью отозвавшийся в моём воспалённом мозгу.
– Думаю, это Гуннар постарался… Бергит, вода горячая нужна и ткань неси, – тихо ответил мой спаситель и тут же, чуть завысив тон, приказал, – Милас, иди и сообщи всем, чтобы собрались в зале.
– Госпожа не выдержит, – обеспокоенно проговорил всё тот же женский голос, ласковые и осторожные пальчики пробежались по моему лицу, и вскоре к разбитой губе приложили холодную тряпицу.
– У неё нет выбора, иначе смерть… Йорг сделает всё, чтобы стать главой и хранителем рода.
– Помоги нам Владычица, – всхлипнула девушка, бережно приподнимая мою голову.
Слушая странный разговор, я так и не решилась открыть глаза и взглянуть на тех, кто, похоже, не желал мне зла. Я была уверена, стоит мне только дать понять, что очнулась – больше я ничего не узнаю, а мне очень нужна информация, чтобы попытаться покинуть это проклятое место.
– Придержи здесь, надо снять с госпожи эти тряпки, – проговорил, судя по голосу, Виллум, меня чуть приподняли, а у лица чем-то громко щёлкнули, отчего я испуганно дёрнулась и распахнула глаза.
– Госпожа, простите – это ножницы, мне надо разрезать ткань, чтобы снять с вас грязные лохмотья, – поспешил успокоить меня мужчина с окладистой бородой, с седыми, длинными волосами и удивительно добрым взглядом.
Я промолчала… настороженно следя за каждым движением мужчины. Тот, ободряюще улыбнувшись, медленно поднёс большие, грубо изготовленные ножницы к моему плечу и так же медленно сжал лямку от ночной рубахи между двумя острыми лезвиями. Со второй частью он справился уже быстрее, и через пару минут я была обнажена. Странно, но своей наготы я не стеснялась, меланхолично наблюдая за Виллумом и за его помощницей, время от времени морщась от боли, и пыталась сквозь маскарад разглядеть их настоящих. Но они настолько вжились в роль, что с каждой секундой мне становилось всё страшнее, а ещё они перестали разговаривать, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами.
– Леди Лиат, давно у вас были женские дни? – вдруг спросил Виллум, осматривая тело пытливым взглядом, и осторожно провёл рукой по моему животу.
Ошарашенно задохнувшись от услышанного, я смогла всего-навсего едва заметно пожать плечами и потрясённо уставиться на мужчину. А в моей голове тем временем набатом била одна лишь мысль: «Я беременна?! Беременна от старика?!»
– Бергит, распорядись пригласить поднимающую.
– Да, учитель, – тотчас отозвалась девушка, и вскоре в помещении раздался тихий звук закрывшейся двери. А мужчина, ласково улыбаясь, продолжил обтирать моё избитое тело, что-то неслышно бормоча. Но не прошло и пяти минут, как дверь с шумом распахнулась и в комнату ворвался мой мучитель.
Испуганно дёрнувшись, я попыталась сползти с узкой лавки, но меня придержали тёплые, нежные руки Виллума и его тихий шёпот:
– Он не посмеет.
– Она чужая! Эта девка не прикоснётся к родовому камню! Я не позволю!
– Ты снова забыл, Йорг, что леди Лиат всё ещё госпожа в Эсхейме, и ты не можешь ей что-то запретить! – твёрдым, не терпящим возражения голосом, чеканя каждое слово, проговорил мой защитник, закрывая меня своей спиной, – как ты посмел зайти без дозволения в покои её светлости?!
– Учитель, поднимающая… – в комнату вбежала, судя по голосу. Бергит, но тут же резко замолчала, заметив незваного гостя.
– Урд, посмотри госпожу! Йорг, покинь покои её светлости!
– Знаю, что ты задумал, Виллум, но тебе не удастся, – хмыкнул садист, бросив на меня презрительный взгляд, и сквозь зубы процедил, – она пустая.
– Выйди!
– Соберу глав семей, ты не сможешь обмануть их! – напоследок прорычал Йорг, прежде чем громко хлопнуть дверью.
– Виллум, зачем ты с ним связался, – заворчала старуха, вскоре появившаяся в моём поле зрения, – кто она тебе… этот прав, чужая она в Эсхейме…
– Я делаю свою работу, старая, а ты свою, – прервал Виллум бурчащую, через несколько минут требовательно спросив, – скажи, понесла леди Лиат?
– Понесла, – огрызнулась та, что назвали Урдой, бросив на меня сочувственный взгляд, добавила, – нежилец она.
– Иди, когда подам знак, повторишь что видела, – распорядился Виллум, и вновь переводя свой взгляд на меня, озабоченно проговорил, – госпожа, поторопиться надо. Бергит, помоги, я дам леди отвару, ей потребуются силы.
– Поможет ли, – с сомнением в голосе протянула девушка, придерживая мою голову, пока лекарь поил меня приятным на вкус снадобьем. Силы отбить руку с подозрительным отваром, как и просто отвернуться, меня давно покинули, и я, давясь жидкостью, послушно выпила всё до капли.
– Ну вот, госпожа, скоро вам будет лучше, но это временно, – проворковал мужчина, заботливо вытирая мои разбитые губы, – правда, после станет хуже, но… Бергит, начинай.
Отрешённо наблюдая, как лекарь и его помощница приводили моё израненное тело в порядок. Смывали грязь, накладывали на порезы толстым слоем пахнущую прогорклым жиром мазь. Одевали, сушили волосы у пылающего огня в камине и бережно их расчёсывали, а после собирали в затейливый пучок. Всё это время я оставалась безучастной. Мне казалось, начни принимать участие в этом бреде – и сюрреалистичный сон станет явью. Поэтому я продолжала безмолвствовать, внимательно следя за участниками очевидной галлюцинации.
Спустя полчаса боль и правда стала затихать, разум прояснился, а силы действительно ко мне вернулись. При помощи Виллума и Бергит я смогла подняться и даже стоять. Меня быстро, в четыре руки нарядили в чёрное платье, прикололи на ворот красный отрез ткани, а на шею повесили тяжёлую цепь с кулоном, на котором был отчеканен ворон.
– Пора, госпожа, – проговорил мужчина и, поддерживая меня под локоть, повёл из комнаты. Только сейчас я обратила внимание, что снова нахожусь в покоях, похожих на те, что показывают в фильмах о средневековье. Пока мы шли к дверям, я смогла рассмотреть высокую, широкую кровать с балдахином, огромный камин, массивные кресла, сундуки и гобелены. Комната была похожа на ту, в которой я очнулась, но всё же она больше напоминала женскую.
– Госпожа, не в вашем состоянии проходить этот обряд, и вы можете погибнуть. Но лучше мгновенная смерть, чем мучительная от рук Йорга, – успел сказать лекарь, прежде чем мы вышли в мрачный, тёмный коридор.
– Виллум, зачем вы это делаете? – едва слышно спросила, пристально взглянув на мужчину, – выведите меня отсюда, я никому не расскажу о вас.
– Госпожа, куда вы пойдёте? Род Категай вас не примет, а Йорг не оставит вас в живых, – продолжил представление мужчина, – обряд – ваше спасение.
– У меня есть деньги… я заплачу, сколько скажете, – сделала ещё одну попытку, быстро осмотрелась, выбирая путь к отходу. Сейчас, когда рядом нет стражи, силы ко мне вернулись, а боль притупилась, можно попробовать сбежать из этого страшного места. Но Виллум будто догадался, о чём я думаю, крепко стиснув мой локоть, поддерживая за талию, повёл дальше по коридору, с тихой усмешкой проговорив:
– Леди Лиат, деньги вам ещё пригодятся.
– Да? Вы так думаете? – неверующе пробормотала, уже совершенно ничего не понимая, и вновь посмотрела на мужчину.
– Род Эсхейм разорён, люди умирают от голода. Йорг приведёт род к исчезновению, нам необходим иной глава и хранитель. Ваш сын, госпожа… он нужен Эсхейму.
– «Чёртов сумасшедший!» – мысленно выругалась, украдкой покосившись на нож, висящий у пояса Виллума, решила, что я никогда больше не вернусь в камеру к садисту, уж лучше смерть.
– Госпожа, нам сюда, – прервал мои мысли притворно участливый голос мужчины, дверь широко распахнулась, и мы неспешно прошли в просторный, освещённый множеством огней зал. И сейчас же не менее пятидесяти пар глаз уставились на меня, во многих взорах я успела заметить жгучую ненависть, презрение и полное равнодушие.
– Идёмте, леди Лиат, – мягко подтолкнул меня в спину лекарь, и мне ничего не оставалось, как переступить порог.
После тёмного коридора зал ослеплял. Висящие на каменных стенах сотни ламп нещадно чадили, и в помещении было дымно и очень душно.
Медленно шествуя вдоль суровых, странно одетых людей, которые не сводили с меня свои полные презрения и высокомерия взгляды, я чувствовала, как между лопатками стекает пот, испарина, выступившая на лбу, сползает по вискам, а по спине пробегают зябкие мурашки.
Но вот, спустя несколько тягостных минут безмолвия, мы добрались до небольшого постамента с установленным в центре него каменным столбом. На вершину явно нерукотворного сталагмита уложили плиту, на которой стояла необычная шкатулка с большим, прозрачно-голубым камнем на крышке. Было нетрудно догадаться, что это и есть тот самый родовой камень, о котором твердили Виллум и Йорг.
– Род! Мы все скорбим по Великому Гуннару! – вдруг выкрикнул до боли знакомый голос, не дав заговорить Виллуму, и к постаменту тяжёлой поступью вышел мой палач. Он бросил в нашу сторону полный ненависти взгляд и вновь обратил свой взор на собравшихся людей.
– Лиат из рода Категай убила нашего главу…
– Леди Лиат и лорд? Неужто ты считал своего господина слабее женщины? – с презрительной усмешкой прервал его Виллум, не дав продолжить нести бред, – я осмотрел тело его светлости. Рана на его груди открылась, он умер от потери крови. Я предупреждал Гуннара, что стоит отказаться от вина и не делать резких движений. В тот вечер мне сказали, он выпил не меньше пяти кувшинов, и ты отнёс его в покои!
– Он был воином! – упрямо воскликнул Йорг, злобно оскалившись, – это чужачка убила его!
– Это решит коннетабль! У тебя нет власти! Ты нарушил клятву, данную перед Владычицей! Леди Лиат – твоя госпожа! – перебил садиста Виллум, выступая вперёд, за моей спиной тут же встали Бергит и стража. А лекарь, окинув внимающую толпу суровым взглядом, провозгласил, – и мать нового главы и хранителя рода Эсхейм.
– Это ложь! Она не понесла от Вигго и для Гуннара была пуста! – взревел Йорг, стиснув кулаки так, что побелели костяшки.
– Женщина в тягости, – раздался скрипучий старческий голос Урд и к небольшому постаменту прошла поднимающая, – я осмотрела госпожу час назад.
– Это ложь!
– Ты обвиняешь меня во лжи?! – грозно рыкнула старуха, её глаза тотчас полыхнули яростью, – я поднимала тебя и почти всех, находящихся в этом зале!
– Родовой камень Эсхейма скажет правду! – напомнил Виллум, оглядев мрачных зрителей этого жуткого представления, но садист продолжал выступать.
– Нет! Она чужая! Она Категай! – мотнул головой Йорг и, сделав широкий шаг, встал у камня, перекрывая нам доступ, – я! Я потомок крови Великого Гуннара и смогу привести род Эсхейм к процветанию! – торжественно прорычал палач, выхватывая кинжал из ножен, резко полоснул лезвием свою ладонь и быстро положил окровавленную руку на родовой камень.
Не знаю, что могло произойти, возможно, кристалл должен был полыхнуть светом или грянуть гром, но ничего не изменилось. Разве что на некоторых лицах промелькнуло и тут же исчезло облегчение.
– Родовой камень не признал тебя главой рода, – раздался чей-то смелый голос из толпы, народ, будто очнувшись ото сна, зашевелился и едва слышно заговорил.
– Энок! Его кровь принадлежит потомкам Эсхейма! – выкрикнули справа, чем окончательно взбесили Йорга.
– Нет! Прошло слишком мало времени! Камень не отпустил душу Гуннара! Проведём обряд через пять дней!
– Йорг! Ты снова нарушил свою клятву! – внезапно прогремел зычный голос, и толпа сейчас же отхлынула, показав широкоплечего, статного воина, – Виллум, проводи обряд!
После сказанного меня сейчас же подхватили под руки и повели к столбу. Бежать было бессмысленно, я была уверена, что бесполезная попытка будет приравниваться к признанию убийства старика. И мне ничего не оставалось, как подчиниться этим сумасшедшим.
Йорг же не спешил сходить с нашего пути и только после начавшегося недовольного людского ропота немного сдвинулся, смачно сплюнув мне под ноги.
– Виллум, я не положу свою ладонь на окровавленный камень, – едва успела предупредить лекаря, крепко стиснув руки в замок. Если уж устроили жуткое представление, пусть позаботятся о гигиене.
– Конечно, госпожа, – вдруг почтительно склонился мужчина. Принимая из рук Бергит мешок, он не глядя достал из него бутыль из тёмного стекла, откупорил и быстро вылил шипящую жидкость на кристалл. Минута – и камень засверкал своими прозрачно-голубыми гранями, а на плите не осталось и капли крови Йорга.
– Позвольте, госпожа, – снова заговорил лекарь, протягивая свою руку, требовательно промолвив, – нужна ваша кровь.
Нехотя я всё же разомкнула стиснутые в замок руки и вложила дрожащую ладонь в горячую ладонь мужчины. Небольшая пауза – и я, будто со стороны, отрешённо наблюдаю, как тот самый запримеченный мной нож сверкнул при свете ламп своим блестящим лезвием и резко полоснул по моим слегка сжатым пальцам. Короткая, острая боль… и алая жидкость стала быстро заполнять ладошку.
– Терпите, госпожа, – одними губами проговорил Виллум, порывисто приложив мою руку на родовой камень Эсхейм. И тотчас кристалл полыхнул белым, ослепляющим светом, а меня пронзила невыносимо адская боль…
С трудом подавив всхлип, я попыталась отпрянуть, но какая-то необъяснимая сила вдруг овладела мной, крепче железа приковав к алтарю. Голова закружилась, свет в глазах померк, к горлу подступила тошнота от невообразимо быстро мелькающих картинок моей теперь новой жизни. Я прикладывала невероятные усилия, чтобы сдержаться и не завыть в голос от ломающей меня боли. Она разрывала меня на части, уничтожая моё прошлое, и, словно спятившая швея, перекраивала новую меня.
Не знаю, каким чудом мне удалось взять себя в руки и вернуть контроль над разумом и телом. А может, неведомая сила сжалилась и отпустила меня из своих смертельных объятий. Но белый, с голубыми всполохами свет в кристалле померк, и я наконец смогла оторвать руку от родового камня, и кровь тотчас закапала на каменный пол, расплываясь маленькими ажурными лужицами.
– Две души! Родовой камень признал главой и хранительницей рода Эсхейм Лиат из рода Категай, – громоподобно объявил Виллум, свидетели обряда тотчас взревели и принялись кулаком бить себя в грудь, признавая выбор кристалла.
– Родовой камень признал сына чужачки главой рода Эсхейм! Она всего лишь сосуд для хранителя! – снова громко выкрикнул Йорг, порождая сомнения в умах замерших и разом замолчавших зрителей. Это его ещё больше распалило, и он продолжил, – после рождения главы рода Эсхейм, Лиат из рода Категай нужно изгнать с наших земель и выбрать регента для младенца!
Среди толпы раздался недружное согласие, кто-то, зло выкрикивая, поддерживал мужчину, а я, борясь со слабостью и болью, вздёрнув подбородок и распрямив плечи до хруста, всё же решилась.
– Властью главы рода Эсхейм! Я обвиняю Йорга Неукротимого в измене и покушении на жизнь своей госпожи и венчанной супруги покойного лорда, – чётко проговаривая каждое слово, объявила я, подступив к краю постамента, – приказываю сегодня, в день святого Эдвина, до наступления заката казнить клятвопреступника!
– Схватить Йорга! – тотчас рявкнул тот самый зычный голос, и стража, стоящая за моей спиной, молниеносно скрутила руки яростно скалившегося и отбивавшегося садиста.
– Всем вернуться к своей работе! Завтра предадим тело Великого Гуннара огню! – распорядилась голосом, не терпящим возражений, стараясь не поддаваться дрожи и сохранить на лице маску отчуждённости, и едва слышно добавила, – Виллум, пора.
– Да, госпожа, – тут же отозвался лекарь, настороженно на меня посмотрел, но, тем не менее встав рядом, громко прокричал, – дорогу леди Лиат!
С трудом сохраняя равновесие, я сделала тридцать семь мучительных шагов и только в коридоре, за закрытой дверью мои ноги всё же подкосились, и я едва не рухнула на каменный пол. Но крепкие руки одного из стражников заботливо меня подхватили, не дав свалиться пустым мешком, и торопливо понесли моё изнеможденное тело вглубь мрачного коридора.
– Я восхищен, госпожа, вашей выдержкой, – промолвил лекарь, пытливо в меня вглядываясь. Он тем временем помогал стражнику уложить изнемождённую меня на кровать, – выдержать проверку родовым камнем не каждому по силам.
– Боль делает из женщины воина, а в последние месяцы она была моим постоянным спутником, – произнесла, не сводя пристальный взгляд с лекаря, и коротко бросила, – оставьте нас одних. Бергит, принеси отвар, бульон и сухари.
– Будет исполнено, госпожа, – тотчас отозвалась девушка, устремившись к выходу, за ней следом отправился стражник.
– Леди Лиат, вы приняли верное решение казнить Йорга. Он сделал бы всё, чтобы стать главой рода. Но у капитана было достаточно последователей, и вам необходимо быть осторожной.
– Об этом я и хотела с тобой поговорить, Виллум. Мне нужны люди – слуг в замке необходимо сменить. Всех. Оставить только тех, кто был верен леди Агнес. Экономку, кухарку, стражу, прачку и даже чистильщика каминов. А ещё мне нужен новый капитан стражи, что скажешь об Арене? Он достоит стать хранителем главы рода?
– Да, госпожа, – задумчиво протянул лекарь, всё чаще бросая в мою сторону обеспокоенные взгляды, – Арен – хороший воин и преданный сын, он станет справедливым капитаном.
– Хорошо, завтра после обряда я объявлю об этом, – из последних сил проговорила, с трудом ворочая языком, и добавила, – что за дрянь ты мне споил?
– Настойка из корня сулада, – с тихим смешком ответил лекарь, укрывая меня шкурой, принадлежавшей когда-то огромному животному. И, прежде чем я погрузилась в темноту, краем сознания услышала, – спите, госпожа, вам потребуются силы…
Очнулась будто от резкого толчка. Распахнув глаза, я некоторое время непонимающе пялилась в потолок, пока ко мне не пришли воспоминания. Они вновь разрушающей лавиной обрушились на меня, приводя мою душу в смятение и страх.
Рывком сев на постели, с трудом справившись с головокружением, я, с бешено колотившимся сердцем, быстро огляделась.
В покоях я была одна. Тёмное, каменное помещение с серыми от времени балками, огромным камином и старинной мебелью. Эта комната принадлежала леди Агнес, свекрови Лиат. Добрая и тихая женщина покинула мир Валаар больше двух месяцев назад, за несколько дней до гибели мужа девушки, в теле которой очнулась я.
Вигго был единственным сыном у главы рода Эсхейм, и после его смерти Гуннар, не дождавшись положенного срока окончания траура, обвенчался с Лиат из рода Категай.
У меня до сих пор не укладывается в голове, как такое возможно. Ведь Лиат была его невесткой, женой его сына… но мир Валаар суров и у него жестокие правила. И теперь здесь мне придётся жить. Хоть в это и трудно поверить, а ещё сложнее принять.
Там, у алтаря, когда моё тело, казалось, разрывало на мелкие кусочки, я в ускоренной перемотке прожила тяжёлую жизнь моей предшественницы. Сейчас в моей голове был полный сумбур, разрозненные пазлы одной картины. Они всплывали хаотично, урывками и странными образами. Но одно я точно знала: в этом мире выживает сильнейший. Малейшая слабость – и тебя уничтожат. И Лиат, забитая девчушка из обедневшего, исчезающего рода недолго бы продержалась в Эсхейме.
Так и случилось. Гуннар спустя месяц после их венчания, напившись до беспамятства, задушил свою молодую супругу, обвинив её в пустом чреве. Он поспешил, девушка всё же оказалась беременной…
– Госпожа, вы уже очнулись?! – прервал меня заботливый и удивлённый голос Виллума. Задумавшись, я не услышала звук открывающейся двери и невольно вздрогнула от неожиданности, – Бергит, заноси, леди Лиат голодна.
– Светлого дня, Виллум, – поприветствовала мужчину, чувствуя себя ещё слабой. В голове был бардак, но непривычный вид одежды меня уже не смущал.
– Светлого дня, леди Лиат! Позвольте, я осмотрю ваши ссадины и раны, или сначала вы хотите утолить голод?
– Да, отвар и кусок хорошо прожаренного мяса сейчас бы не помешали, – ответила, прежде прислушавшись к своему телу. Синяки и порезы беспокоили меня гораздо меньше, нежели разъярённый рёв желудка.
– Кусок мяса не обещаю, но наваристый бульон и сухари вам подадут, – ласково улыбнулся мужчина, но стоило мне только попытаться встать, он, нахмурив брови, покачал головой, – лежите, госпожа, вам нужен хотя бы ещё один день, чтобы набраться сил.
– Надо присутствовать на обряде и попрощаться с Гуннаром, – произнесла, мысленно пожелав тому гореть в аду, – люди должны видеть своего нового хранителя рода.
– Госпожа, – снисходительно улыбнулся лекарь, кивнув помощнице, чтобы та подала мне кружку, и продолжил, – вы проспали два дня. Тело Гуннара Великого уже предали огню. Йорг казнён, я лично проследил за выполнением вашего приказа.
– Что ж, тем лучше, – задумчиво пробормотала, делая глоток ароматного травяного напитка. Желания наблюдать за сожжением и казнью у меня не было, но глава рода обязан находиться на таких жутких мероприятиях. Так что я даже рада, что по состоянию здоровья мне не пришлось видеть этот кошмар.
– Вам нужно назначить Арена капитаном замковой стражи. Среди воинов начался разлад.
– Да, пригласи его сюда, – распорядилась, залпом выпивая тёплый отвар, и,благодарно улыбнувшись молчаливой Бергит, приняла чашку с бульоном, – прежде я хочу поговорить с ним.
– Госпожа, думаю, что это терпит до завтра, – мягко промолвил Виллум, будто заботливый дядюшка следя, как его племянница ест. Хотя почему «будто»? Он младший сын рода Эйвинсов и брат леди Агнес. Получил образование в Дервисе и по неизвестной мне причине вернулся домой. Как раз в тот день, когда его сестру увозили в земли Эсхейм. Если Лиат верно знала, то лекарь никогда не был женат, ревностно охранял покой леди Агнес, и даже Гуннар не смел с ним спорить. Ведь Виллум был талантливым и умным лекарем, и многих воинов, в том числе и лорда, не один раз вырывал из лап неминуемой смерти.
– Поговорить в своих покоях, на короткое время перебравшись в кресло, я могу и сегодня, – настояла на своём, возвращаясь к разговору, но всё же решила пояснить, – Виллум, назначение капитана – это важно для безопасности замка.
– А вы изменились, леди Лиат, – вполголоса, будто размышляя, протянул лекарь, чуть склонив голову и взглянув на меня своим пронизывающим взглядом.
– Изменилась, – не стала спорить с лекарем. Той Лиат я никогда не смогу быть, да и не хочу – в этом мире выживают сильнейшие, а моя предшественница не была такой.
И медленно отпив из чашки необычайно вкусный и наваристый бульон, тщательно подбирая слова, проговорила:
– Я теперь не одна, у меня сын – будущий глава рода Эсхейм, и я не имею права быть слабой. И должна для него сохранить род сильным и процветающим.
– Ваши слова, госпожа, достойны правителя, – почтительно склонил голову Виллум, признавая за мной право, и добавил, – после ужина и обработки ран я приглашу в покои Арена.
Допить мясной бульон и сгрызть два свежих сухарика было недолго. И уже через несколько минут меня принялись осматривать. Самые жуткие и глубокие раны промыли тёплой, с незнакомым запахом водой и наложили повязку с жирной субстанцией. Мелкие порезы тоже смазали, а к всё ещё припухшей губе прижали холодную тряпицу.
Пока Виллум осматривал раны и порезы, Бергит расчёсывала мне волосы, заплетая их в странную конструкцию.
– Пока вы не выберете себе служанку, Бергит будет помогать вам, госпожа, – сообщил лекарь, отправляясь к шкафу, и как опытная камеристка, быстро оглядев наряды, выбрал, по его мнению, самый подходящий, – в этом вам не будет тесно.
– Да, отличный вариант, – согласна кивнула, невольно подумав, что отныне все мои платья будут чёрные и красные – цвета рода Эсхейм. Прошлая я в таких одеждах обычно терялась, превращаясь в бледную моль. А вот как в таких цветах будет выглядит Лиат, я пока не знала. Почему-то в воспоминаниях, доставшихся мне по наследству, образ девушки от меня был скрыт, хотя я знаю, зеркала в этом мире точно имеются.
– Позвольте, госпожа, – прервала мои мысли помощница лекаря, подав крепкую, с натруженными мозолями руку.
– Спасибо, – поблагодарила я, смутив и без того опасливо поглядывающую на меня девушку, опершись на предложенную руку, и мысленно выругалась.
В замке нечасто благодарили слуг, да и вежливо с ними не общались. А ещё Лиат была молчаливой и скрытной, всё больше находилась в своих покоях и практически их не покидала. Выросшая в патриархальной семье, она слепо подчинялась любым приказам мужчин, а уж главе рода вообще не смела прекословить. Впрочем, никто не смеет оспаривать решения и приказы главы рода, и в этом мне отчасти повезло. Благодаря лекарю, который вырвал меня из лап садиста и едва ли не силой привёл к алтарю…
– Виллум? Почему ты мне помогаешь? – спросила, не отводя взгляд от лица на мгновение растерявшегося мужчины.
– Леди Агнес было видение… она просила во что бы то ни стало сберечь вас.
– «Хм…» – мысленно усмехнулась, вдруг вспомнив прочтённую за день до моего странного перемещения фразу: «В определённый момент мозг блокирует все наши эмоции, чтобы человек не сошёл с ума». Вот и не верь после этого в знаки, посылаемые нам судьбой.
– Я поклялся, что помогу вам, – глухим голосом добавил Виллум, и я впервые заметила на его лице проявление искренних чувств.
– Арен, мне нужны сведения о каждом главе общины. Чем живёт, что ест, дети, жена, любовница, – озвучила свой первый приказ новому капитану замковой стражи после продуктивной получасовой беседы, – к кому из них чаще всего прислушиваются, кто богаче всех живёт.
– Сделаю, госпожа.
– За неделю управишься? – спросила, с одной стороны понимая, что времени мало, но с другой стороны, я была уверена, что Арен давно обо всех всё знает.
– Да, – коротко ответил Арен-Длинный, как и большинство здесь воинов со шрамами на лице и хмурым взглядом.
– Хорошо, – задумчиво протянула и, выдержав некую паузу, спросила, – сестра есть?
– У меня? – на миг застыл мужчина, бросив в мою сторону настороженный взгляд, и нехотя проговорил, – младшая на выданье.
– Отпустишь мне служить? Камеристкой возьму.
– Да, госпожа! – воскликнул Арен, с явным облегчением выдыхая. Служба в замке, ещё и на хорошем месте, это и партия получше да побогаче, и жалование неплохое. А мне только это и было нужно – взяв к себе часть семьи капитана, я получаю верного мне стража и благодарного главу общины.
– Может, и кухарка хорошая найдётся? – решила покрепче привязать к себе семью Арена, с трудом сдерживая улыбку – такой очумелый взгляд был у мужчины.
– Будет, госпожа, Дорта знатная стряпуха.
– Завтра обеих жду в замке, завтра же поутру и тебя назначу при всех воинах капитаном. А теперь иди и помни об уговоре – о нашей беседе никому ни слова.
– Владычицей клянусь! – торжественно выкрикнул Арен, стукнув своим огромным кулаком по груди, затем почтительно поклонился и быстро покинул мои покои.
– Леди Лиат, вы всё больше удивляете меня, – пробормотал Виллум, до этого молча наблюдавший за нашей встречей, – хороший был ход взять в услужение сестру Арена в замок, и место почётное дали.
– Знаю, Виллум, – вполголоса протянула, устало прикрыв глаза, и выдержав небольшую паузу, заговорила, – там, у алтаря я ощутила, как неведомая сила, будто проверяя достойна ли, едва не разорвала меня на части. Но выдержав это жестокое испытание, ко мне снизошли знания и вера… что это было, Виллум?
– Говорят, в камне находится память достойных предков. Их опыт и знания хранятся в нём. И если души глав рода Эсхейм признают лорда, то наделяют его своим бесценным даром, – с ласковой улыбкой объяснил лекарь и, чуть помедлив, проговорил, – до меня доходили слухи, что род Категай лишился своего камня и поэтому исчезает.
– Я устала, помоги добраться до кровати, – попросила мужчину, никак не прокомментировав его слова. Для меня было важно подвести лекаря к логичному для него объяснению, почему Лиат вдруг стала иной. Поведав мне о легендах и поверьях, он сам нашёл ответ на все свои вопросы и подозрения.
– Говорил вам, – не устоял, чтобы не укорить меня, Виллум, и поддерживая под руки, повёл к кровати, – приказать подать отвар?
– Нет, – отказалась, прямо в платье забираясь под тёплую шкуру, – иди, Виллум, я попытаюсь заснуть.
– Могу дать немного сонных капель.
– Не нужно, – покачала головой и, закрывая глаза, дала понять лекарю, что наш разговор окончен.
Спустя некоторое время, тяжело вздыхая и что-то ворча, Виллум вышел из моих покоев, а я, выждав пару минут, прислушиваясь к звукам комнаты, распахнула глаза и бегло осмотрелась – в покоях было пусто. Быстро откинув тяжёлую шкуру, сползла с высокой кровати и устремилась к деревянной ширме. За ней скрывался табурет с тазом и кувшином для умывания, медная ванна, стул, под которым находился горшок, и зеркало, небольшое, но в нём я смогу рассмотреть новую себя.
Добраться до угла оказалось непросто, ноги всё ещё дрожали от слабости и каждое движение отзывалось болью во всём теле, но я упрямо шла к намеченной цели. И вскоре, застыв у стены, на которой было повешено зеркало в массивной раме, принялась внимательно себя разглядывать.
– Ничего похожего, – вынесла вердикт спустя десять минут самолюбования. Тёмные волосы, миниатюрная фигурка, слегка вздёрнутый нос и карий цвет глаз. Когда опухоль, синяки и ссадины пройдут, уверена, появится кукольная внешность. Сейчас же одутловатое лицо с кроваво-сине-желтыми разводами было больше похоже на пропитое лицо человека без определённого места жительства.
Прошлая же я была натуральной блондинкой, с красивыми округлыми формами и ярко-голубыми глазами. Эта внешность не единожды меня выручала в моей работе, но также и много раз подводила. Однако, я всегда была упорной и добивалась своего. Дослужив до майора тогда ещё в милиции, вырастив сына, у которого уже появилась своя семья, я решила, что мне пора уйти на более спокойную работу. И устроившись руководителем службы безопасности в одной из крупных фирм, я, собственно, неплохо жила. Да, после скоропостижной смерти мужа порой вечерами становилось так одиноко, что хоть вой, но всё же мне было грех жаловаться, всё в моей жизни было хорошо. И любовь, и счастье, и любимый сын, отличная работа и интересное хобби. Поэтому мне до сих пор непонятно, почему я и как это со мной могло произойти. Меня ничего не беспокоило, не болело, я прекрасно себя чувствовала. Просто легла спать, а очнулась уже в мире Валаар и, судя по всему, там я умерла, раз душу притянуло в тело этой несчастной девочки.
Постояв ещё немного у зеркала, пытаясь найти хоть небольшой знак – ту же родинку, как в индийских фильмах – который подскажет мне, почему, собственно, я попала в эти жернова. Не обнаружив ничего особенного, я вернулась в постель, несколько минут искала удобное положение, чтобы поменьше болело, и наконец отключилась.
Проснулась, наверное, ближе к полудню, из окна в комнату лился тёплый солнечный свет. Его лучи, разбиваясь о неровное стекло, бегали крохотными яркими зайчиками по каменному полу. Уже пылающий огонь в камине слабо освещал мрачные покои, тёмные стены давили, и казалось, что всё вокруг грязное и неопрятное. Подозрительно покосившись на шторы, обивку дивана и подушку, заполненную чем-то упругим, но точно не пером, я запоздало подумала о гигиене.
И что надо срочно отмыть все стены, а лучше – вообще побелить, наверняка, известь здесь имеется. Перестирать ткань и одежду, выбить шкуры, расстеленные на полу и на кровати, в идеале заменить подушки и проверить голову на наличие мелкой живности.
Деятельная натура во мне требовала каких-то действий, но израненное тело пока не позволяло начать разного рода преобразования. И мне оставалось лишь мысленно составлять план ближайших мероприятий.
В первую очередь, конечно, необходимо ознакомиться с замком, с землями и людьми. Уходить я точно никуда не собиралась, ведь здесь я глава рода, пусть пока и до рождения ребёнка, а там, в чужих землях, всего лишь бесправная девчушка. И раз уж мне предстоит жить в Эсхейме, я, как и сказала Виллуму, хочу сохранить земли своему сыну, а по поводу всех моих изменений и улучшений буду ссылаться на знания предков из родового камня, очень уж он удачно подвернулся.
Естественно, придётся многое узнать, да и управлять родом и землями точно непросто, но мне никто не оставил выбора. А значит, будем выживать методом проб и ошибок. Мысленно хохотнув, поражаясь своему фаталистическому настрою, я в очередной раз порадовалась чудесному свойству мозга отключать эмоции – только это объясняло моё удивительное спокойствие. А ещё несказанно радовало отсутствие токсикоза, с Андреем первые месяцы я дико страдала тошнотой и прочими прелестями беременности.
О том, кто родится, кто отец ребёнка и как я буду рожать в этом, во всём отсталом мире, я старалась не думать. Иначе паника всё же накроет меня и это приведёт к ненужным мне последствиям…
– Светлого дня госпожа, – поприветствовала меня Бергит, заглядывая в чуть приоткрытую дверь.
– Светлого, – кивком поздоровалась с девушкой, продолжая приседать. Впервые увидев, как леди Лиат наклоняется в три погибели, помощница лекаря, тут же рванула за Виллумом, решив, что госпожа окончательно спятила. Но благо тому пришлось объяснять не долго, зачем я так над собой измываюсь и, получив согласие от строгого доктора, я продолжила восстанавливать своё тщедушное тельце.
С ужасом пару дней понаблюдав за моими упражнениями, Бергит всё же обвыклась и теперь не таращит глаза в изумлении и не раскрывает рот, словно вытащенная на берег рыба. А однажды даже попробовала встать в планку и была несказанно горда, продержавшись в странной, по её мнению, позе дольше, чем я.
– Завтрак, как вы и просили, – объявила моя временная камеристка, сразу как поставила на стол чашку с омлетом, хлеб с сыром и отвар. И пока я умывалась, девушка принялась быстро заправлять постель.
