Очень хочется, но нельзя. Александр сгрёб фотографии в стопку и убрал в кожаную папку к остальным бумагам. Сперва нужно составить протокол осмотра места аварийной посадки космического корабля марсиан, пока он непосредственно здесь. А потом всё равно придётся вернуться на базу в Дубуяну для отдыха. И лишь завтра днём, если всё сложится благополучно, он сможет выйти на берег озера Ингрида.
Глава 12. Что-то под водой
Летающий тазик под маревом на едва пробитой лесной дороге говорит о том, что марсиане всё ещё здесь. А, значит, что их космических корабль может быть здесь и только здесь. Левой рукой Александр осторожно отвёл ветку куста в сторону. Впереди, в каких-то пяти-шести метрах, лёгкий ветерок едва-едва шевелит серую гладь озера Ингрида. Александр машинально пригнул голову, как минимум космический корабль марсиан здесь был. Это точно. Заодно стало понятно, что это была за странная мутная жидкость с осадком на дне в тех двух литровых банках с притёртыми стеклянными крышками. Это же пробы воды, что немцы взяли как раз из этого озера. Тоже, поди, сразу догадались.
Низменные берега озёр традиционно зарастают камышом. Ингрида не стала исключением. Другое дело, что трёхгранные стебли водных растений неприятно поражают желтизной и болезненной хилостью. Длинные и широкие листья будто варёные стелются по воде. Александр невольно скривился, от озера неприятно несёт тухлятиной. Возле самой кромки воды валяется дохлая утка. Никто из лесных падальщиков на неё так и не позарился. Перья будто вывернулись наружу, а клюв бессильно распахнулся. Не иначе, это от дохлой утки несёт тухлятиной. Не повезло птичке, а всё потому, что вода в озере отравлена.
Опыт, опыт, опять личный опыт, который великолепно ложится и на нынешнюю фантастическую во всех отношениях ситуацию. Во время войны Александр много раз видел, как упавшие в воду грузовики и танки исходили разноцветными плёнками бензина, солярки и масла. А разок довелось наблюдать, как на переправе во время бомбёжки сыграла в воду автоцистерна с какой-то химией. Вот тогда реально вся рыба на протяжении двух километров ниже по течению всплыла кверху брюхом.
Вот и космический корабль марсиан оказался напичкан убойной химией. Что это было, масло, солярка или какая-нибудь кислота, то сможет сказать только хорошая химическая лаборатория. Не удивительно, что побитый ещё в космосе и едва живой космический корабль инопланетян банально потёк.
В идеале, конечно, обследовать озеро на всю глубину, но пока придётся ограничиться обходом по периметру. Александр осторожно двинулся в восточном направлении. В вещмешке за спиной едва шевелятся стеклянные бутылки. Как раз одну из них можно будет использовать для пробы воды из озера. И вот тогда… На мгновенье Александр остановился, в груди аж забурлило от восторга и предвкушения. В вот тогда у него будет более чем достаточно доказательств для более основательной экспедиции.
На первую весьма показательную находку Александр наткнулся через сотню метров – ещё одна немецкая стоянка. Большая брезентовая палатка свалена на землю большой мятой кучей. Кто-то, или что-то, перерезал все растяжки и поломал опорные столбики. Небольшое кострище, пустые консервные банки и опрокинутый стальной бидон с пробитой стенкой. Самое интересное нашлось у кромки воды.
Человек, точнее, труп, ещё точнее, убитый аквалангист в посеревшем гидрокостюме лежит лицом вниз. Стальной баллон с облезшей на Солнце краской словно придавил его к земле. Кисти рук погрызены местными хищниками. Возможно, Александр повернулся лицом к рухнувшей палатке, если в ней покопаться, то получится найти какое-нибудь брошенное водолазное снаряжение. Только нет никакого желания.
Ещё один кусочек пазла с тихим щелчком встал на место. Эсэсовцы не просто нашли озеро, где притаился космический корабль марсиан. Нет, они решили его обследовать на всю глубину, благо, Александр глянул на водную гладь Ингриды, оно не такое уж и большое и вряд ли может похвастаться большими глубинами. На свою беду немцы переполнили чащу терпения марсиан.
По внешнему виду аквалангиста трудно понять, что именно и каким образом убило его. Переворачивать труп, сдирать с него гидрокостюм и марать руки упорно не хочется. Да и неважно, если разобраться. Пока неважно. Александр двинулся вдоль берега дальше. Вот будет большая экспедиция, вот будут в ней профессиональные патологоанатомы, тогда другое дело.
Но, увы, брошенная стоянка эсэсовцев оказалась последней значимой находкой. Больше двух часов Александр старательно обходил озеро по кругу, пока не дошёл до протоки в соседнее озере Перико, а потом повернул обратно. Александр прошёл по собственным следам и обошёл озеро с другой стороны – опять ничего. Если бы не едва живой камыш и противный трупных запах, то можно было бы подумать, будто Ингрида – самое обычное озеро, которых в Карелии тысячи.
В расстроенных чувствах Александр вернулся к брошенной стоянке эсэсовцев. Но и более тщательный осмотр палатки ничего не дал. Это даже обидно, Александр разочарованно вздохнул. Ему удалось найти отличный охотничий нож, не говоря уже о двух пистолетах «Вальтер» и один пистолет-пулемёт «Шмайссер». Охотничий нож стал бы отличным трофеем, но брать с собой что-либо категорически нельзя. Ведь в его амуниции до сих пор нет ни грамма металла. И очень желательно, чтобы оно так и оставалось впредь.
Непонятный шум со стороны озера неприятно резанул по ушам. Фронтовые привычки сработали помимо сознания, Александр машинально упал на землю и отполз под прикрытие ближайшего куста. И лишь в относительной безопасности природное любопытство взяло вверх. Александр приподнялся на локтях. На серой глади озера что-то происходит.
– Чудеса, – чуть слышно пробормотал Александр.
Да и как можно подумать иначе, когда, прямо на его глазах, в каких-то десяти-пятнадцати метрах от берега, водная гладь озера сперва заколебалась, будто вскипела, а потом неторопливо разошлась в стороны. Это… Это.. От удивления Александр тряхнул головой. Это невероятно! Прямо на воде появился провал, идеально круглый провал чем-то похожий на кратер потухшего вулкана. От досады Александр скрипнул зубами, жаль, невозможно оценить его глубину. Понятно, что это дело рук марсиан, или что у них там на самом деле вместо кистей и пальцев. Но зачем?
Ответ нашёлся тут же. Над водной гладью озера, словно брошенные камешки, разлетелся уже хорошо знакомый шелест. Марево. Едва заметное на фоне леса на противоположном берегу марево медленно спускается в провал. Александр прищурился, от натуги глаза, того и гляди, лопнут. Но это не летающий тазик. Проклятое марево упорно не даёт оценить размеры, но это точно не летающий тазик, а нечто гораздо более крупное. За мерцающим воздухом может легко уместиться танк, и не легендарный Т-34, а гораздо более крупный и тяжёлый ИС-3.
Александр и сам не сразу заметил, как от жуткого волнения и любопытства задержал дыхание. В голове запульсировала глупая мысль: «Так ведь не поверит никто». Технические возможности марсиан не просто больше технических возможностей людей, они вообще за гранью понимания и веры.
Между тем марево неторопливо и даже величественно опускается в водяной провал. Вот уже нижний край скрылся за кромкой воды. Ещё немного, и… От напряжения Александр стиснул зубы. Но нет, как бы не так – марево зависло на одном месте, как будто чего-то испугалось, либо его что-то насторожило.
И тут зудящая боль раскалёнными иглами прошила голову. От неожиданности Александр дёрнулся всем телом и рухнул ничком на землю. Что это было? Однако боль тут же вернулась и нахлынула с новой силой. Будто её мало, к горлу тугим холодным комком подступил страх. Но неизвестность ещё хуже, ещё страшней. Александр вновь приподнялся на локтях.
– Проклятье, – тихо ругнулся Александр.
Логично было бы ожидать, что марево, и что бы там за ним не пряталось, соскользнёт в глубину, после воды озера сомкнуться над ним. Вода как раз начала смыкаться, а вот само марево так и осталось снаружи. Более того, едва заметное нечто поднялось над озером сразу на десяток метров.
Зудящая боль в голове накатывает волнами и вновь, раз за разом, отступает. Александр, будто после тяжкого, но очень крепкого сна, едва проморгался. Происходящее нравится ему всё меньше и меньше. К чёрту, пора уносить ноги. Александр ужом развернулся на месте и пополз прочь от озера.
Через десяток метров головная боль нехотя отступила. Александр рискнул подняться на ноги. Полоса леса худо-бедно отделила его от озера, но лучше не останавливаться. Александр торопливо направился на юг. Если не знаешь, что делать, то отступи и перегруппируйся. Либо, как в его нынешней ситуации, вернись на базу в Дубуяну, а там дальше видно будет. Но и ломиться сквозь лес ополоумевшим кабаном тоже не стоит.
Такие родные, такие привычные ели и сосны надёжно укрыли Александра от зловещего марева над озером Ингрида. Ноги сами несут тело на юг, а в голове копошатся, сталкиваются и даже воюют друг с другом очень нехорошие мысли и предчувствия. Что? Что это было?
Если мыслить логически, то марсиане обладают фантастической маскировкой. Какие там сети с лоскутками тёмно-зелёной ткани. Перед подобным блекнут даже самые продвинутые маскировочные халаты. Вполне логично предположить, что маревом в качестве маскировки обладает не только летающий тазик, то есть малый разведчик, но и летающий… На этой мысли Александр едва не споткнулся. Летающий самолёт? Звучит глупо, но в той штуке, что надёжно укрылась за маревом, вполне может быть некий летательный аппарат на двух, трёх, а то и на пять человек сразу. Если продолжить аналогию, то маревом в качестве маскировки вполне может обладать космический корабль марсиан в целом.
Ещё один вопрос упорно не даёт покоя – так его засекли или нет? До этого момента его маскировка, ни грамма металла на теле и в амуниции, работала безупречно. По крайней мере, сперва марсиане на его появление никак не отреагировали. Однако у Александра сложилось впечатление, что марсиане каким-то образом всё же засекли его. Да ещё эта непонятная головная боль? Чем, чем, а внезапными приступами мигрени он никогда не страдал. Ничего подобного не было даже после ранения. Поясница тут же выстрелила болью, Александр едва не сбился с шага. Проклятое ранение опять и опять, и, как обычно, очень не вовремя, напомнило о себе.
От логических умозаключений голова кругом. Но это всё домыслы, домыслы и ещё раз домыслы. Истина может оказаться другой, совсем другой. Впрочем, здесь и сейчас всё это не имеет ни малейшего значения. Каким-то шестым чувством Александр понял, что настал момент уносить ноги. И не только до базы в Дубуяне, а вообще вернутся в Четвёрочку, причём, чем быстрее, тем лучше. В конце концов марсиане не дураки, это лишь вопрос времени, когда они заметят одинокого человека, что так нагло ошивается в окрестностях озера Ингрида.
Торопливый переход на десять с гаком километров не прошёл бесследно. На последних морально-волевых Александр добрался до окраины Дубуяны. Трава недалеко от дороги умята в хорошо знакомый круг. Однако Александр без остановки прошёл мимо. Как бы мало не шарился он по окрестным лесам, однако круги на траве уже перестали его удивлять. Понять бы ещё, что это за штука такая.
Вторая изба слева. За ней, возле заброшенного и вконец заросшего сорняками огорода, в добротном сарае Александр оборудовал себе базу. Когда-то сарай был забит дровами под завязку. Но то ли немцы с финнами, то ли сами хозяева ещё до таинственного исчезновения постарались, однако большая часть сарая оказалась свободной. Из красных обожжённых кирпичей Александр сложил простейшую печку. Две широкие скамьи превратились в топчан для сна. Пусть спать на них не очень удобно, но всё лучше, чем на голой земле. Александр не поленился притащить из брошенной избы кухонный столик и стул. Логическим завершением спартанской обстановки стала керосиновая лампа.
На всякий случай Александр плотно прикрыл за собой дверь и привалил к ней широкую доску. Ни замка, ни обычного запора изнутри нет, а так хоть какая-то сигнализация. Сперва зажжённая спичка, а потом и керосиновая лампа осветила сарай. Александр без сил присел на импровизированный топчан. Пеший переход в десять километров, да ещё в бойком темпе, дался ему нелегко. Опять заныла поясница. Как же не вовремя напомнило о себе былое ранение. То самое, из-за которого его вчистую списали из действующей армии. Хочется есть, ещё больше хочется спать, но предаться долгожданному отдыху ещё не время. С простенькой самодельной полки над столом Александр стащил планшетку. Пока ещё свежа память нужно, даже необходимо, написать очередной протокол, зафиксировать на бумаге то, что успели заметить глаза. К горлу подкатила горькая обида, Александр тихо замычал от злости, как жаль, что у него нет даже самого простенького, самого завалящего фотоаппарата. Впрочем, может статься, что оно и к лучшему.
Первые пять страниц быстро покрылись торопливыми и несколько нервными записями. Ещё осталось изложить собственные выводы и предположения. Но, Александр поднял голову и сел прямо, что-то не так. За пределами сарая что-то происходит. Что именно – непонятно, однако война быстро научила Александра доверять собственной интуиции и, особенно, дурным предчувствиям.
Руки запихнули исписанные листы обратно в планшетку. Александр настороженно поднялся с импровизированного топчана. На гвоздике на стене висит надёжный ППС, Александр тихо подхватил его за ремень. Боевое оружие сразу же придало уверенности. Да, ещё распихать по карманам гимнастёрки запасные магазины. Спасибо капитану Давыдову, который не только выдал пистолет-пулемёт, но и не поскупился на боеприпасы.
Медленно и настороженно, будто он снова на боевом задании, будто он снова ловит диверсантов в тылу Красной армии, Александр направился к двери. Привычная боевая настороженность охватила его. Нервы словно натянутые гитарные струны, азарт кипит в крови, однако голова остаётся холодной.
В первую очередь аккуратно приподнять и переставить к стене широкую доску. Может и бред, но лучше перестраховаться, нежели недостраховаться. Теперь опуститься на корточки и… И осторожно толкнуть дверь наружу. Александр внутренне собрался, именно в этот самый момент в сарай может залететь граната. Такое бывало, и не раз. Но нет, дверь распахнулась на половину метра. Снаружи, вместе с привычными звуками леса, пахнуло влажной прохладой.
Всё так же не поднимаясь с корточек, Александр выглянул наружу. Никого. Но это ещё ничего не значит. А теперь осторожно выскользнуть наружу. Большая часть людей привыкла видеть других людей в полный рост. А тут кто-то утиной походкой вываливается из сарая. Конечно, любому нормальному человеку хватить одной секунды, чтобы разобраться в происходящем. Однако именно одна секунда часто способна решить исход схватки.
Всё равно никого. Снаружи тишина и прохлада. Солнце уже опустилось за деревья на западе, скоро наступит ночь. Александр медленно вытянулся в полный рост.
За спиной шелест. Александр рывком отскочил в сторону, упал на землю и перевернулся. Там, где он только что стоял, в бревенчатую стену сарая ударил синий луч. Кто стрелял – не видно, но Александр и так прекрасно знает, кто в заброшенной деревне может устроить на него охоту.
Хватило мгновенья, чтобы хотя бы приблизительно понять, откуда стрельнул яркий синий луч. Александр поднял ППС. Длинная очередь хлестанула по стене сарая почти под самой крышей. В одном месте пули вспыхнули красным. Александр машинально скорректировал огонь, ППС выпустил остатки обоймы.
Пустой магазин шлёпнулся на землю, Александр с щелчком воткнул на его место полный и передёрнул затвор. Вот оно! Марево, такое почти прозрачное, на этот раз пошло белыми изломанными волнами. Второй магазин на тридцать пять патронов в считанные секунды опустел. Но и марево не выдержало столь грубого обращения и сломалось.
От удивления Александр замер на месте с ППС на изготовку. Перед ним в воздухе и в самом деле завис летающий тазик. Точнее, не сколько тазик, а толстый диск метра полтора в диаметра и в половину метра толщиной. В боку летающего диска зияет с пяток дыр от пуль.
Внутри диска что-то хрустнуло, щёлкнуло. На миг его вновь окутало марево, но почти сразу оно пропало. Ещё секунда… Диск плюхнулся на землю. Из дыр повалил чёрный жирный дым.
Ни фига себе! Александр тряхнул головой, удивление вместе с остолбенением нехотя отпустили. Руки тут же перезарядили магазин. Летающий разведчик марсиан не был рассчитан на стычку накоротке. Марево, почти идеальная маскировка, была его единственной «бронёй». Но раз разведчик здесь, то это значит… Александр судорожно развернулся на месте. Ствол ППС описал широкую дугу.
Голову пронзила острая боль, Александр натужно захрипел и опустился на одно колено. Да что это такое, чёрт побери? В мозгах свербит так, будто ему в уши вставили мелкие лопатки и принялись их бешено вращать.
Но нет, просто так его не возьмут. С огромным усилием Александр поднял голову, руки нехотя, будто делая невероятное одолжение, подняли тяжеленный пистолет-пулемёт. Глаза, того и гляди, взорвутся от напряжения. Однако Александр всё равно сумел заметить, как от бревенчатой стены жилого дома отделилось марево. Ещё одна почти идеальная маскировка, только на этот раз её контур похож на образ человека.
Враг! В сознание, сквозь боль в голове, прорвалась единственная мысль. Александр как мог навёл на марево в образе человека пистолет-пулемёт. Только поздно. Расплывчатая фигура подняла руку. Яркий синий луч ударил Александра в грудь. Сознание тут же вылетело из тела прочь.
Глава 13. Смелость обречённого
Возвращение к жизни получилось медленным и мучительным. Сперва сознание будто нехотя вынырнуло из глубин небытия. Первое, что Александр почувствовал, так это боль. Тупая боль разлилась по всему телу. Вторым по счёту вернулось зрение, Александр распахнул глаза. Ну, как вернулось? Перед глазами развернулся и заплясал калейдоскоп из ярких и тусклых, зелёных и чёрных, а так же светлых и совсем уж чёрных пятен. Последним вернулся слух, Александр более чем отчётливо услышал шелест, писк, скрип, вой.
Живой!!!
Спасительная мысль враз прояснила сознание. Казалось бы, в тот момент, когда в его грудь ткнулся зелёный тепловой луч, то всё. Для него должен был бы наступить окончательный и бесповоротный конец. Ведь он сам видел, во что превратили тепловые лучи марсиан технику немцев. Тот же полугусеничный бронетранспортёр «Ганомаг» (даже вспомнил его название), выгорел до голого металла. А что же тогда должно было бы произойти с гораздо менее прочной человеческой плотью? Однако он жив, как не странно. Или, Александр несколько раз энергично моргнул, тот тепловой луч был не зелёным? Или Суслик что-то напутал?
Как бы то ни было, а сознание окончательно прочистилось. Окружающий мир перестал быть размытым и невнятным. Вместо этого он враз обрёл чёткость и глубину. Александр осознал, что находится в вертикальном положении. Ладно, в почти вертикальном. Если бы его руки были разведены в стороны, то можно было бы смело сказать, что его распяли. А так обе верхние конечности висят рядом с телом. Александр склонил голову. А почему он голый?
Многочисленные серо-стальные скобки через руки, ноги, корпус и шею удерживают его на чуть наклонённой назад стене. Держат вроде и мягко, но, Александр несколько раз энергично дёрнулся, не вырваться и даже не повиснуть на манер поломанной куклы. Лишь кончики пальцев ощущают приятную гладкую прохладу. Однако собственное положение из ряда вон и внешний вид разом затмила окружающая обстановка.
– Этого не может быть, ибо этого не может быть никогда, – рассеянно прошептал Александр.
Это… Это… Это… Мысли в голове заметались в тщетных попытках найти нужные слова, чтобы хоть как-то осознать увиденное. Больше всего это похоже на лабораторию. Точно, Александр вскинул голову, от чего затылок мягко ткнулся в стенку. На лабораторию по изучению электричества.
Просторное помещение прямоугольной формы заставлено непонятными электрическими приборами и аппаратами. И всё это научное великолепие мигает многочисленными цветными лампочками, тихо гудит, либо тихо пищит. По середине возвышается широкий стол на массивном основании с зелёной столешницей. А над ним свисает… Александр на миг растерялся. На первый взгляд такая огромная операционная лампа. Но это только на первый взгляд, ибо нечто овальной формы совсем и никак не светит.
А где же вход? Александр как мог вывернул голову в левую сторону. Как раз левый угол прямоугольного помещения ускользнул от его взгляда. Но, увы, не разобрать. Вместо электрических приборов ещё более непонятные ящики всё того же зелёного цвета. Однако дверцы отполированы до такой степени, что кажутся зеркалами.
Тогда, Александр как мог вывернул голову в правую сторону…
Что? Не может быть! Только не это!!!
От неимоверного усилия шейные позвонки отозвались болью. От эмоционального шока Александр едва не свернул сам себе шею. Страх узнавания сменился на горечь и печаль. Справа от него в стеклянной бочке, больше похожей на широкий и высокий цилиндр, медленно колышется голая девочка лет десяти. Длинные волосы будто водоросли развиваются в незаметном течении слегка зеленоватой жидкости. Лицо как живое. Глаза удивлённо распахнуты, а рот так и замер в приоткрытом положении, будто девочка хотела что-то крикнуть, но так и замерла.
– Ирина… Иришка… Да как же так, – сдавленно прохрипел Александр.
Самая младшая, а от того и самая любимая, сестрёнка. Когда в тридцать восьмом году Александра призвали в Красную армию, Иришке было всего три с половиной годика. Такая шебутная и заводная, она весёлой козочкой скакала вокруг него, а так же провожающих его родителей. По малости лет она искренне не понимала, что происходит. И вот теперь, спустя семь с лишним лет, Александр вновь увидел её, мёртвую, в стеклянной бочке, что так похожа на широкий и высокий цилиндр. Сестра заметно выросла, однако Александр сразу узнал её. Её, любимую Иришку.
Александр закрыл глаза, из груди вырвался стон очень похожий на плачь. Горечь утраты наполнила сердце скорбью и болью. Лишь сейчас до него снизошло горькое откровение. С того самого момента, когда он понял, что ни финны, ни немцы не имеют к гибели его семьи никакого отношения, он упорно надеялся, что его родители, младший брат и сёстры живы. Живы вопреки всему, наперекор всякой логике и здравого смысла. И вот он нашёл самую младшую Иришку.
Кажется, будто сестрёнка жива, будто спит с открытыми глазами. Но не стоит тешить себя теперь уж совсем и откровенно глупыми иллюзиями. Его любимая Иришка убита и заспиртована. Чуть дальше, за бочкой с младшей сестрой, можно разглядеть шкаф с широкими полками и всё новыми и новыми банками с заспиртованными руками, ногами, сердцами и даже головами. По светлым волосам и рубленным чертам словно с агитационного плаката можно опознать финна. Наверняка один из тех фронтовых разведчиков, что после разгрома отряда полицаев пытались найти место падения странного метеорита.
Будто и этого мало! В некоторых банках можно легко узнать коровьи и козьи копыта, собачьи хвосты, огромную печень. И венчают ужасную коллекцию головы коровы, козы и собаки с висячими ушами. Значит, и домашние животные в полной мере разделили участь хозяев.
Тайн и надежд не осталось вовсе. Финны и в самом деле не при делах. За три года оккупации они и в самом деле просто не дошли до Дубуяны, до маленькой лесной деревеньки всего на пять дворов у чёрта на куличках. Отец правильно сделал, когда решил спрятать семью у дальних родственников. И это ему почти удалось. Почти. При иных обстоятельствах он вернулся бы вместе с семьёй следом за Красной армией в Четвёрочку, вновь поступил бы на работу в Леспромхоз №4. Но не судьба.
Огонь с небес, странный метеорит, а на деле космический корабль марсиан совершил аварийную посадку северней Дубуяны. Это проклятые марсиане похитили, увели, переловили жителей глухой деревни всех до одного. Вот почему избы выглядят так, будто жители покинули их в страшной спешки, вот почему они ничего не взяли с собой. Можно только догадываться, какая трагедия развернулась на единственной деревенской улице.
Проклятые марсиане переловили не только всех жителей Дубуяны, но и всех домашних животных. Чем чёрт не шутит, может быть печальной участи не удалось избежать даже домашним мышам. Чего уж говорить о коровах и собаках.
Александр поднял голову. Совсем другими глазами, будто в первый раз, он глянул на широкий стол на массивном основании. Никакая это не электрическая лаборатория, а биологическая, даже прозекторская. Вот на этой зелёной столешнице, что сейчас аж сверкает надраенной чистотой, марсиане медленно и методично разделывали людей и домашних животных. Разделывали для изучения, точно так же как и сами люди, учёные-биологи, разделывают мышей, змей и прочих зверюшек. И, конечно же, наиболее интересные образцы частей тела и внутренних органов заспиртованы для дальнейшего изучения, либо для коллекции. И гвоздь ужасной коллекции – полностью заспиртованная девочка десяти лет, его самая младшая сестра, самая любимая Иришка. Теперь понятно, почему в избе осталась Дуня, тряпичная самодельная кукла, которую мама сшила и подарила Иришке на день рождения.
Силы вон, Александр бессильно обвис на чуть наклонённой назад стене. Невероятно, но ему удалось найти ответы на свои вопросы. И что теперь? А теперь он сам оказался пленником у проклятых марсиан. Непонятно только, почему он оказался здесь, на борту их космического корабля? Почему марсиане сразу не убили его? Звучит, конечно, цинично, но у них и без его тушки было более чем достаточно тушек для исследования. Но нет, Александр тяжело перевёл дух, он здесь. А это значит, что он зачем-то марсианам нужен. А зачем – даже гадать не хочется.
Медленно потянулись минуты ожидания, которые ещё более медленно принялись складываться в часы. А, может, и не в часы. Александр полностью потерял ощущение времени. Можно было бы ожидать, что ему элементарно захочется есть и пить. Ничего подобного. По непонятным причинам голод и жажда будто забыли о его существовании. Несколько раз Александр проваливался в некое подобие сна. Или это сознание время от времени покидало его тело, будто тренируясь, чтобы однажды покинуть его навсегда.
В очередной раз Александр пришёл в себя. Прозекторская ничуть не изменилась. Однако что-то в ней не так. В висках тихо запульсировала едва заметная боль. По какому-то наитию Александр повернул голову в левую сторону. Тут же, словно по команде, часть стены отошла в сторону. Там вход? Только очень хорошо замаскированный?
Марсианин? Александр с удивлением вылупился на жителя далёкого Марса. Сказал бы кто раньше, ни за что бы не поверил, что такое вообще возможно. Пропорции тела почти как у человека, разве что голова несколько больше обычного, да и руки с ногами несколько тоньше обычного. На марсианине тёмно-зелёный комбинезон с короткими стальными полосками над карманами и одной длинной полосой от горла до паха. На руках вполне привычные пять пальцев. Сколько пальцев на ногах, и есть ли они вообще, не понять, марсианин обут в некое подобие ботинок, только без малейшего намёка на шнурки. На открытых участках тела можно разглядеть его кожу. На вид несколько более грубая, чем у человека, да и цвет другой. Александр никогда не учился на художника, чтобы точно определить его. Это что-то сиреневое с синим отливов. Но самое заметное отличие, это, конечно же, лицо.
Большие слегка миндалевидные глаза. Чёрные зрачки едва заметны на фоне синей роговицы. Черты лица более грубые, будто вырублены из камня. Сознанию упорно кажется, будто это маска такая, хотя, на самом деле, это не так. Но в целом марсианин сильно похож на человека, даже волосы на голове, только не привычного сиреневого цвета. И всё равно это не человек.
Марсианин будто не заметил прикованного к стене человека и принялся с озабоченным видом ходить по прозекторской. Пальцы, самые обычные на вид, без когтей и даже длинных ногтей, то и дело касаются многочисленных приборов. Но вот марсианин замер на месте, резко развернулся и подошёл ближе.
Александр чуть опустил взгляд. Он… Она женщина? Плотная ткань тёмно-зелёного комбинезона обтягивает на груди два хорошо заметных бугорка. У неё грудь? В принципе, а почему бы и нет? Как бы то ни было, а стоящая перед ним марсианка явно разумное существо. А потому назвать её женщиной более чем логично. Да и какая разница, Александр вновь глянул в лицо марсианки, бывает, и не так уж и редко, что по части жестокости женщины ни в чём не уступают мужчинам.
Пауза затянулась. Марсианка молчит, ничего не говорит даже на своём языке. Однако, Александр неприятно поморщился, боль в висках усиливается. Вот уже опять в мозгу засвербело и заискрило. Кажется? Или синие глаза марсианки на самом деле стали чуть больше и глубже?
Боль в голове нарастает медленно, но неотвратимо. Александр натужно замычал сквозь стиснутые зубы. Но нет, просто так он не сломается. Александр в ответ пристально уставился на марсианку. Злость и ненависть обречённого на смерть вскипели в его душе. Александр едва ли не физически представил, как прожигает марсианку взглядом, не хуже тех тепловых лучей, что разнесли к чёртовой матери немецкие грузовики и бронетранспортёры.
Показалось? Или в глазах марсианки и в самом деле мелькнуло удивление? Зато точно кожа на её некогда гладком лбу собралась в глубокие складки, на которых то тут, то там мелкими блестящими капельками выступил пот. И боль. Боль, что буквально раздирает мозг на куски. Однако боль только взбесила Александра ещё больше!
А теперь… Александр глубоко вздохнул. Смачный плевок в лицо. Получилось! Красная от крови слюна угодила марсианке точно в глаз. От неожиданности та отскочила назад. Боль, что едва не взорвала голову изнутри, разом отступила.
– Получи! Сука! – радостно выдохнул Александр. – Это тебе за сестру!
Ого! Оказывается, марсианка умеет не только удивляться и пугаться, ещё она умеет злиться. Совсем уж по-женски марсианка замахнулась правой рукой. И-и-и… Но вместо того, чтобы по-христиански подставить щёку для удара, Александр чуть повернул голову.
Сильный удар пришёлся прямо по губам, брызнула кровь, боль стрельнула в голову и отдалась в шейных позвонках. Однако Александр сознательно пошёл на это. В последний момент он сумел-таки впиться зубами в ладонь марсианки и судорожно стиснуть челюсти.
В голове сгустком шаровой молнии вспыхнула уже привычная боль, будто два раскалённых гвоздя проткнули мозг на вылет. Но Александр челюсти так и не разжал. Наоборот – впился зубами ещё сильней. В ответ марсианка судорожно отпрыгнула назад и отдёрнула руку. Сквозь красную пелену в глазах Александр всё же сообразил, что сумел-таки откусить кусочек плоти врага.
– Получи! – Александр выплюнул кусок плоти прямо в лицо марсианки.
Смачно получилось! Зелёная кровь марсианки фонтаном выплеснулась ей же в лицо, а кусок плоти ударился ей в нос. От такой дерзости марсианка просто оторопела, лишь машинально зажала рану на ладони другой рукой. Заодно головная боль вновь отпустила Александра.
После такого логично ожидать удар в челюсть, в пах, а то и сразу клинок в сердце. Ничего подобного. На удивление марсианка быстро взяла себя в руки. Она даже не разразилась бранью, а лишь сурово нахмурилась. С видом удивлённого и уязвлённого достоинства марсианка развернулась и ушла. Замаскированная дверь тихо закрылась за её спиной. Александр вновь остался в прозекторской один.
Единственный удар марсианки разбил губы. Кровь тоненькой струйкой пролилась на грудь. Александр провёл языком по губам, да нет, вроде уцелели. Это было бы больно, но зубная боль померкла на фоне головной боли. Кажется, будто его мозги сперва раскалили до красна, а потом положили на полочку остывать.
В груди тихим ручейком через лесной бурелом пробилась радость. Какая-никакая, пусть и маленькая, и глупая, но всё равно победа. Александр печально вздохнул. Это даже не пиррова победа, а смелость обречённого. Будущее, даже ближайшее, покрыто мраком. Однако ясно как божий день, что живым из космического корабля марсиан ему не выбраться. Не выбраться хотя бы потому, что марсианам такой свидетель не нужен. Вопрос только в том, как быстро и каким образом его прикончат. На душе стало грустно и погано. Марсианка уже доказала, что умеет, очень хорошо умеет, контролировать собственные эмоции. А это очень печальный факт, который мягко намекает, что на гуманную пулю в лоб можно не рассчитывать.
Да ещё эта боль… Александр тряхнул головой. Один раз – ничего не значит, два раза – заставляет задуматься, а три – это уже закономерность. Александр понятия не имеет, но марсианка хрен знает каким образом умудряется вызывать у него головную боль, причём, от едва заметной, от которой лишь чуть пульсирует в висках, до адской, до воткнутых в мозг раскалённых гвоздей.
И вновь невыносимо медленно потянулось время. Постепенно разбитые губы перестали кровоточить. Да и сама кровь успела стать бурой и густой. Время от времени Александр всё так же проваливается то ли в сон, то ли в забытье. Чёрт побери, неужели и в самом деле голод и жажда забыли о нём? Александр понятия не имеет, сколько он уже висит на этой стене на манер распятого Прометея, однако достаточно долго, чтобы изнывать если не от голода, то от жажды точно.
В очередной раз Александр не услышал, а непонятным образом почувствовал, как нечто похожее на дверь в прозекторскую распахнулась вновь. Всё та же марсианка? Или будут другие? Александр поднял голову. Нет, всё та же. Или марсиане жуть как не любопытны, либо она и в самом деле единственная на этом чёртовом космическом корабле.
Не без злорадства Александр отметил, что ребро ладони залито чем-то белым. Марсианка залечила рану, заодно почистила свой тёмно-зелёный комбинезон. Стычка с непокорным человеком пошла впрок: на манер забрала лицо марсианки прикрыто полукруглым и прозрачным словно хрусталь щитком. Теперь плеваться бесполезно, да и вряд ли марсианка совершит прежнюю ошибку.
Так оно и получилось. Марсианка, вопреки всяким ожиданиям, не стала его бить. Вместо этого из кармана на бедре она извлекла узкий и длинный клинок. Лезвие никак не похоже на стальное, даже зачернённое, а будто стеклянное, да ещё бело-мутное. Александр едва успел стиснуть зубы, когда тонкое лезвие коснулось кожи.
Боль разлилась по груди и заполнила сознание. Александр дёрнулся всем телом, но многочисленные скобы, что удерживают его распятым на стене, даже не шелохнулись. Лицо марсианки как никогда похоже на маску, на сиреневую маску с большими синими глазами, но она явно наслаждается местью. Тонкое лезвие легко скользит по коже, будто прутик по воде, но боль, боль адская, расходится следом за ним словно волны за кормой боевого корабля.
Александр тужился и крепился как мог, и всё равно сорвался на крик. Однако истязание не прекратилось. Марсианка всё так же стоит перед ним и с отстранённым видом водит, водит, водит, водит тонким клинком по коже. Сперва она исполосовала ему всю грудь, потом взялась за живот, а после перешла на руки. И боль, боль, боль волнами вслед за тонким лезвием. Александр лишь зря дёргался всем телом и кричал от боли. Кричал так, что сорвал голос, но и тогда он изошёл натужным хрипом.
Будто и этого мало, сперва запульсировали виски, следом раскалённые гвозди пронзили мозг. Опять? Успела мелькнуть мысль. Но это уже перебор. Кажется? Или его сердце и в самом деле остановилось? Александр обмяк, сознание вновь, может даже навсегда, покинуло измученное невыносимой болью тело.
Как бы не так. И вновь мучительное то ли пробуждение, то ли просто приход в сознание. Александр поднял голову. Он всё так же прикован многочисленными скобами к стене в прозекторской. Марсианки нет, и слава богу. Александр невольно поморщился, тут и в самом деле о боге вспомнишь. Но!!! Воспоминая вспыхнули в голое словно разряд молнии, Александр склонил голову. Ведь его едва ли не в прямом смысле порезали на куски.
Ничего подобного. От удивления глаза едва не выскочили из орбит. Тонкое лезвие скользит по коже, боль расходится следом по всему телу словно волны за кормой корабля – такое хрен забудешь. Однако… Однако на груди, животе и руках нет ничего. В смысле, нет ни глубоких порезов, ни шрамов, ни хирургических швов. Хотя… Александр напряг глаза, едва заметные тонкие линии всё же изукрасили ему грудь, живот и руки сумасшедшим узором.
Что это было? Куда… Куда делись все эти многочисленнее порезы? Лишь сейчас в памяти всплыл странный факт, что крови, вроде как, не было. Лезвие не только резало кожу, но и прижигало её словно раскалённая до красна. А потом? А что потом? А потом марсианка исцелила его, может даже спасла от сердечного приступа. Боль от пыток убивает не хуже пуль. Капитан Агапов многократно предупреждал, что при жёстком допросе самое главное не перестараться, иначе как раз сердце не выдержит истязаний и остановится. И, чёрт побери, опять ни голода, ни жажды.
Александр устал, просто устал. Устал удивляться. Марсианка отомстила ему. И всё. Александр бессильно обвис. Марсианка до сих пор ни о чём его так и не спросила. Глупо надеяться, что она до сих пор не знает русского языка. С такой техникой, Александр на миг приподнял голову, но тут же уронил её, она может выучить не только русский и немецкий, а вообще все языки на Земле. В любом случае впереди его не ждёт ничего хорошего.
Время, время, опять время, в который раз, потянулось мучительно медленно. В прозекторской ничего не меняется, ни освещение, ни равномерный гул, писк и шуршание многочисленных марсианских машин. И вновь, в который раз, сознание балансирует на грани между явью и забытьём.
– Да что б тебя! – от острой боли Александр разом пришёл в себя.
Марсианка, тварь, опять рядом. Опять её лицо прикрывает полукруглый прозрачный щиток. А в руке опять всё тот же клинок с мутным молочным лезвием.
– Да чтоб ты сдохла! Сука!!! – Александр сразу сорвался на крик.
Опять, опять и опять тонкое лезвие скользит по груди. Опять, опять и опять за острым кончиком по всему телу расходится боль, словно волны за кормой корабля.
– Да что тебе надо?
Но марсианка так и не ответила. Да она издевается над ним. Холодно и даже чуток равнодушно. Неужели вот так просто она его и убьёт? Александр склонил голову и с трудом, в кратком миге между приступами боли, сфокусировал взгляд. Точно – тонкое лезвие рассекает кожу, однако крови нет и в помине.
Боль свернула время в точку. Александр потерял всякое представление о реальности. Но на этот раз спасительное забытьё и не думает приходить ему на помощь. Даже хуже – сердце, вроде как, даже замедлило бешенный стук в груди. И вновь боль, боль, боль, боль. Александр окончательно сорвал голос и даже перестал хрипеть. Да когда же он сдохнет, наконец?
И вдруг всё кончилось. Александр едва-едва, с превеликим трудом, перевёл дух. На удивление сознание быстро прояснилось. Вот, только, марсианка никуда не делась. Она по-прежнему стоит рядом, страшный нож с мутным лезвием зажат в правой руке, а пальцы левой прижаты к уху. Показалось? Или марсианка и в самом деле чем-то жутко озабочена?
Толчок, лёгкий толчок. В иных не столь бредовых обстоятельствах Александр непременно решил бы, что где-то рядом взорвалась авиационная бомба. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Взрывная волна под землёй всегда опережает взрывную волну в воздухе. Александр даже зажмурился и напрягся. Если бы не многочисленные скобы, то он непременно рухнул бы на пол и распластался бы ничком. Но нет, никакой взрывной волны. Зато толчок повторился. Кажется, будто пол и стена прозекторской легко, будто играючи, тряхнули его.
Зато мучительница испугалась не на шутку, нож с тонким мутным лезвием едва не выскользнул из её руки. Марсианка машинально сунула его в карман своего тёмно-зелёного комбинезона и… От удивления Александр поднял голову прямо. И ушла. Даже не так – марсианка торопливо выскочила из прозекторской.
И вновь толчок, только на этот раз гораздо сильнее и, вроде как, ближе. Многочисленные банки с заспиртованными головами и прочими частями тела сдвинулись на полках и звонко чокнулись. И тут же ещё один толчок, и ещё, и ещё.
Удивительное дело! Свет в прозекторской погас. Впрочем, не прошло и пяти секунд, как он включился вновь. Только, Александр несколько раз усиленно моргнул, уже не так ярко, да и не весь и не везде. Будто этого мало, свет приобрёл зловещий красный оттенок. Следом разом перестали пищать многочисленные марсианские машины. Будто и этого мало, многочисленные цветные огоньки погасли. Лишь кое-где остались зловещие красные точки. Зато прекратились и толчки.
Бред наяву! Александр тряхнул головой, будто отгоняя наваждение. Всё, всё не эдак и всё не так. Начать хотя бы с того, что после такой изощрённой пытки ему потребовалась бы неделя, чтобы элементарно прийти в себя. Сейчас же он и без недельного отдыха чувствует себя слишком хорошо. И это при том, что из многочисленных порезов на коже мелкими красными бусинками всё же выступила кровь. Но это всё ладно. Александр готов присягнуть на уставе вооружённых сил СССР, что космический корабль марсиан только что пережил бомбардировку. Пусть прозекторская не пострадала, но основное питание вырубилось, а вместо него включилось аварийное. Сама марсианка убежала, то ли удрала с концами, то ли сейчас отбивает атаку на свой космический корабль. Только у кого же хватило сил напасть на неё?
Очень, очень, ну очень хочется верить, будто сейчас доблестная Красная армия штурмует космический корабль марсиан. Александр кисло и хрипло рассмеялся. Если бы! Для организации полноценной войсковой операции потребовалась бы как минимум неделя, а то и месяц. И это при условии, что командование, вплоть до высшего руководства СССР и товарища Сталина лично, с ходу поверило в существование космического корабля марсиан, и тут же решило сделать всё возможное и невозможное, чтобы обезвредить его и весь его экипаж. Тогда тем более непонятно, кто же это бомбил космический корабль?
Александр слабо пошевелился. Непонятная эйфория постепенно пошла на спад. Пока ещё слабо, но с каждой секундой всё больше и больше начинает болеть порезанная на груди кожа. Мышцы наливаются слабостью, а в голове постепенно скапливается туман.
Сильный взрыв встряхнул не только взрывной волной, но и эмоционально. Александр резко повернул голову. Что это было? В стене, где должна быть входная дверь, появилась неровная, будто рваная, дыра. За ней то ли коридор, то ли ещё какая комната или помещение, не разглядеть. Из пролома льётся всё тот же зловещий красноватый свет.
Александр как мог напряг глаза. Нет, не показалось – марево. Хорошо знакомое марево, когда свет будто проходит сквозь хрустальный шар, странно преломляясь и ещё более странно изгибаясь. Низенькое, высотой не больше метра от пола, марево торопливо прошло сквозь дыру в стене. Следом потянулось ещё одно. Если бы Александр не знал, на что смотреть и как, то ни за что бы не заметил.
Цокот металла о металл. Кажется, будто огромный стальной таракан торопливо перебирает лапами по металлическому полу. Или так оно и есть на самом деле? Первое марево приблизилось почти вплотную, второе остановилось за ним на некотором отдалении. Александр склонил голову, и кто же это такие?
Положение глупее некуда. Двое неизвестно кто стоят рядом под маревом и ничего не делают. Что находится под маскировкой, можно только гадать. Оба комплекцией больше похожи на собаку, либо, Александр задумчиво нахмурился, перед ним под маревом и в самом деле два огромных таракана.
В прозекторской повисла напряжённая тишина. Кажется, будто большой корабль марсиан вымер. Или он и в самом деле вымер? Но именно благодаря ненормальной тишине Александр всё-таки услышал шаги. Через пролом в стене прошло ещё одно марево. На этот раз нечто гораздо более похожее на фигуру человека.
Нечто остановилось рядом. От удивления Александр едва не подавился собственным криком. На миг марево расцвело белыми беззвучными молниями и… И пропало, будто растворилось в воздухе. Зато нечто предстало перед Александром во всём своём безумном великолепии.
Человек? Рыцарь? Не зная, что думать, Александр лишь распахнул рот. Да, фигурой и пропорциями тела это определённо человек. Высокий, почти под два метра, человек. Только руки и ноги заметно толще. Но самое удивительное, что человек то ли одёт в чудную ярко-зелёную броню с многочисленными белыми прожилками, то ли это вовсе не человек, а нечто похожее на человека, только отлитое из чудного металла. Пальцев на руках пять. На талии что-то похожее на пояс с подсумками. Из-за плеча торчит ствол то ли винтовки, то ли пистолета-пулемёта. Но, главное, лицо скрыто под безликой маской всё того же ярко-зелёного цвета с многочисленными прожилками. Ни носа, ни рта, ни скул, лишь две щёлки для глаз.
Ярко-зелёный рыцарь долгую минуту в упор смотрел на Александра. Кажется? Или его глаза и в самом деле светятся красными огоньками? И что дальше? А ничего. И без острых ножей с мутными белыми лезвиями Александр почувствовал себя хреново. Глаза заволокло красным туманом. Александр бессильно обмяк и повис в многочисленных скобках, то надёжно приковали его к чуть наклонённой назад стене прозекторской. Александр то ли уснул, то ли потерял сознание. Сил не осталось вовсе.
Глава 14. Товарищ из органов
Резкий противных запах будто током ударил в нос. Александр чихнул и распахнул глаза. Правая рука машинально оттолкнула от носа чью-то руку в белом рукаве с маленькой тёмно-коричневой бутылочкой возле самых ноздрей.
– Ты смотри-ка, очухался, – удивлённо прогудел незнакомый мужской голос.
– Я же говорю, у него нет видимых повреждений, – в такт мужскому голосу торопливо произнёс женский тоже незнакомый голос.
Александр не сразу сумел сфокусировать взгляд. Над ним склонились двое, мужчина в потёртом пиджачке с седыми волосами, бородой-лопатой, и женщина лет пятидесяти с морщинистым лицом в серо-белом халате как у доктора.
– Где я? И кто вы? – слабым голосом, едва ли не шёпотом, спросил Александр.
– О-о-о…, чувствуется, товарищ из органов, – с уважением произнёс бородатый мужчина.
– Лев Сидорович, а как вы догадались? – спросила женщина.
– Тамара Игоревна, – мужчина подхватил левую кисть Александра, – такие нежные пальчики бывают только у сотрудников органов. Но вы, товарищ, не сочтите мои слова за оскорбление, – торопливо добавил мужчина. – Работа у вас очень серьёзная и очень опасная. И то, что с вами произошло, яркое тому доказательство.
– Так кто вы? И где я? – Александр сердито выдернул свою кисть из рук мужчины.
– Разрешите представиться, Лев Сидорович Иваздин, председатель леспромхоза «Лысково», что находится в одноимённом рабочем посёлке Лысково. А это, – Лев Сидорович ткнул пальцем в женщину в серо-белом халате, – наша фельдшер уважаемая Тамара Игоревна Гвоздикова.
Александр в недоумении уставился на председателя и фельдшерицу. Лысково? Никогда о таком посёлке не слышал. Александр медленно приподнялся из горизонтального положения. Тамара Игоревна тут же услужливо помогла ему. Они и в самом деле находятся в медицинском кабинете, пусть простеньком, но самом настоящем. Стены и потолок небольшой комнаты старательно выкрашены чуть желтоватой белой краской. Белая занавеска скрывает от Александра большую часть медицинского кабинета, однако через проход у противоположной стены виден деревянный шкафчик со стеклянными дверцами. Обе полке густо заставлены баночками, скляночками и белыми пакетиками вроде как с бинтами и ватой.
Левой рукой Александр провёл по груди. Оказывается, он лежит на стальной армейской койке под шерстяным одеялом. Александр приподнял край одеяла. Ого, на нём белая исподняя рубаха и кальсоны. И всё это вместе, Александр опустил край одеяла, называется фельдшерский пункт. Только где это самое Лысково находится?
– Где я? – Александр глянул на Льва Сидоровича, председателя леспромхоза.
– Так я же уже сказал, – произнёс Лев Сидорович. – Леспромхоз «Лысково», что находится в одноимённом рабочем посёлке Лысково.
– К чёрту подробности, – Александр сердито нахмурился, – где я?
– Э-э-э…, – растерянно протянул Лев Сидорович.
– Кисловский район, Ойротская автономная область, – фельдшерица Тамара Игоревна очень вовремя пришла на помощь начальнику и тут же торопливо продолжила, – Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика, Союз Советских Социалистических Республик.
То ли от спешки, то ли от удивления фельдшерица выдала полный адрес рабочего посёлка.
– Алтай? – от удивления Александр едва не подпрыгнул на армейской койке.
– Ойротская автономная область, – ничего не понимая, повторил Лев Сидорович. – Хотя да, мы находимся рядом с Алтайским краем.
Замечание председателя леспромхоза Александр пропустил мимо ушей. Алтай, Алтайские горы. Это же на несколько тысяч километров восточней Карело-Финской ССР, на границе с Китаем и Монголией.
– Число, – Александр вновь глянул на Льва Сидоровича. – Какое сегодня число?
– Э-э-э… 26 июля 1945 года, – на этот раз председатель сам сообразил, о каком именно числе идёт речь.
– Как? Как такое возможно? – на этот раз тихо, едва ли не шёпотом, произнёс Александр.
Капитан Давыдов, начальник районной милиции, разрешил ему заниматься поисками марсиан, но только не в ущерб основным обязанностям участкового. Так что Александр строго следил за днями недели и числами. А потому точно запомнил, что в тот злосчастный поход к озеру Ингрида он отправился 4 июля 1945 года, в среду. Итого получается… Александр ничего не видящими глазами уставился в белую стену напротив, что прошло двадцать два дня. Да, на корабле марсиан он потерял счёт времени, но не до такой же степени? И, чёрт побери, что же с ним произошло?
– Как я здесь оказался? – Александр не сразу сфокусировал взгляд на председателе местного леспромхоза.
– Вас нашли в лесу недалеко от посёлка, – ответил Лев Сидорович.
– Как именно меня нашли и при каких обстоятельствах? – потребовал уточнить Александр.
– Ну точно товарищ из органов, – не удержалась от замечания фельдшерица.
Лев Сидорович злобно шикнул на Тамару Игоревну, но ответил:
– Вас нашёл Илья Кондратьевич Левашов, это наш самый заядлый охотник. По его словам, километрах в трёх-четырёх от посёлка в юго-западном направлении он заметил столб дыма. Возле исполинского костра из бревён он обнаружил вас без сознания.
– Что самое интересное, – Тамара Игоревна перебила председателя, – вы были полностью голый, но при этом плотно завёрнуты в транспарант.
– Какой ещё транспарант? – ничего не понимая, спросил Александр.
– Красный и длинный, – охотно уточнила Тамара Игоревна. – На нём ещё надпись была: «Всё для фронта, всё для победы».
– Тамара…, – зло прошипел председатель леспромхоза.
– Что Тамара? – энергично возразили фельдшерица. – Этот самый транспарант два дня как украли. Вы сами напрягли Остапа Николаевича. А он, в свою очередь, конкретно напряг весь посёлок, но так ничего и не нашёл. А тут такое дело…
– Стоп! – Александр выбросил перед собой раскрытую ладонь. – Если я вас правильно понял, то меня нашли в лесу возле огромного костра голым, но при этом завёрнутым в длинный транспарант, который был украден из посёлка за два дня до этого.
– Так точно, – по-военному ответил Лев Сидорович. – У нас по вашему случаю посёлок с утра как улей гудит. Зачем, товарищ, вы украли наш транспарант?
– Стоп! – ещё раз повторил Александр. – Ничего я не крал, и вообще я не помню и не понимаю, как оказался в лесу, у костра, голый, но при этом завёрнутый в краденный транспарант.
– Так у вас амнезия, потеря памяти, – охотно объяснила фельдшерица.
– Дойдём и до этого, – отрезал Александр. – Что было дальше?
– Да ничего не было, – Лев Сидорович пожал плечами. – Почти не было. Илья Левашов тут же соорудил из подручных материалов волокуши и доволок вас до посёлка.
– Я осмотрела вас, никаких физических повреждений на вашем теле нет, – вслед за начальником подхватила фельдшерица. – Вы провели без сознания весь день и всю ночь. Вот, – Тамара Игоревна показала пузырёк с нашатырным спиртом, – только сегодня утром вас удалось привести в сознание. А вы сами что-нибудь помните?
Простой, казалось бы, вопрос выбил из колеи. Александр задумчиво нахмурился. И в самом деле, что он помнит? Или даже так – что можно рассказать этим людям, а о чём говорить не стоит. Однако появление нового человека в фельдшерском пункте избавило Александра от необходимости отвечать. С шумом распахнулась дверь.
– Ну как? Наш похититель транспаранта пришёл в себя?
В проходе между стеной и белой загородкой появился мужчина лет шестидесяти в синей милицейской форме с погонами старшины. Грузный, но всё ещё физически крепкий, хотя волосы, что выбиваются из-под фуражки, сплошь седые. Это должно быть местный участковый инспектор милиции. Коллега, иначе говоря.
– Э-э-э… Я так понимаю, Остап Николаевич? Участковый инспектор милиции? – Александр заговорил первым.
– Так точно, – участковый кивнул. – Остап Николаевич Лапшин, старшина милиции, здешний участковый. А вы кем будете?
– Товарищ тоже из органов, – вылезла вперёд фельдшерица.
– Тамара, – председатель леспромхоза вновь шикнул на фельдшерицу.
– Так точно, – Александр кивнул. – Разрешите представиться, Александр Никифорович Асеев, старший сержант милиции, участковый инспектор милиции Рабочего поселка №4, он же Четвёрочка, Кондопожский район, Карело-Финская ССР.
– Так это же…, – участковый махнул рукой, – не одна тысяча километров на восток будет. Как вы у нас оказались? И как вы украли транспарант?
– Да не крал я никакой транспарант, – сердито ответил Александр. – Как и каким образом я оказался в ваших краях – понятия не имею.
– У вас амнезий? Сиречь, потеря памяти?
– Никак нет, – Александр отрицательно мотнул головой. – Я проводил следственные мероприятия по делу исчезновения жителей деревни Дубуяна, что находится недалеко от Четвёрочки. Со мной произошёл ряд очень странных событий, о которых, уж извините, вам рассказывать не буду.
– Но! Но! Но! – начал было участковый, но Александр перебил его и продолжил.
– Прошу вас сообщить вашему начальству о моём появлении. А так же сообщить в Кондопогу начальнику районной милиции капитану Давыдову. Я так понимаю, меня уже сочли пропавшим без вести.
Старшина милиции грозно глянул на Александра, но ругаться или давить авторитетом не стал. Вместо этого участковый произнёс:
– Хорошо, я выполню вашу просьбу. Тем более я всё равно обязан это сделать. А что дальше?
– А это уже решать нашим начальникам, – ответил Александр.
И в самом деле, а что дальше? Александр мысленно пожал плечами. Он пропал на три недели, а потом объявился за тысячи километров от Дубуяны. Кто, как и каким образом перенёс его сюда? Да и зачем?
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался участковый.
– Спасибо, хорошо, – ответил Александр.
Желудок, будто специально дождавшись этой фразы, тут же усиленно забурчал.
– Только, это, – несколько смущённо добавил Александр, – кушать очень хочется. Надеюсь, меня покормят?
– Конечно, конечно, – тут же засуетилась Тамара Игоревна. – Сейчас я принесу. Или сами дойдёте до столовой?
– Не знаю, – честно ответил Александр, – но сейчас выясним.
Шерстяное одеяло самым решительным образом сдвинуто в сторону. Александр скинул ноги на прохладный пол, и… И легко поднялся с кровати. Удивительно, но он и в самом деле чувствует себя превосходно. Даже… Да не может этого быть?
Александр несколько раз энергично наклонился вперёд, назад, каждый раз касаясь кончиками пальцев досок пола, а потом из стороны в сторону. Потом ещё несколько раз энергично, словно гимнаст, повернулся корпусом туда-сюда. Будто и этого мало, три раза подпрыгнул и хлопнул руками над головой.
– Что вы делаете? – фельдшерица первой не удержалась от вопроса.
– Поясница, – Александр принялся ощупывать собственную поясницу.
– Что поясница? – на этот раз спросил местный участковый.
– Поясница, – Александр повернулся лицом к старшине милиции. – Поясница не болит. На войне я получил серьёзное ранение. Ещё месяц назад подобные физкультурные упражнения закончились бы для меня адскими болями в спине. Да! Кстати!
Александр рывком задрал исподнюю рубашку. Ничего. Вообще ничего. Память очень неприятно резанула более чем свежими воспоминаниями о том, как марсианка своим странным ножом с тонким лезвием резала ему кожу на груди и животе. Сейчас же, Александр, словно не веря собственным глазам, провёл ладонью по животу. Ничего. В натуре ничего, не осталось даже тонких белых полосок.
– Ладно, потом разберёмся, – старшине милиции явно надоели непонятные физические упражнения Александра. – Как вы себя чувствуете?
