Алексей Анатольевич Рябошапка "«Всегда». Стихи и песни"

    1992 г.

Эпилог

За окном отцветает сирень,
Все длиннее становится день,
И опять я читаю любовь между строк.
В песнях ветра, которых не знал,
Я услышал знакомый финал —
Эпилог, эпилог, эпилог, эпилог.

Невзначай открывается дверь
В долгий путь от потерь до потерь,
Он давно мне известен почти до конца.
Я бродил по нему много лет,
По туннелю, где выключен свет,
И назвал его «местом, где бьются сердца».

А сегодня настала пора,
Ненавистная только вчера,
Защемило, смело иль разорвало.
Я упал, обессиленный встать,
Подо мною сломалась кровать —
Значит, в сердце моем это время пришло.

Это трудно, наверно, понять,
Только нечего здесь изменять,
Я играл, но опять получил перебор.
Непривычный к обману людей,
Я промок от обильных дождей —
Слёз дождей, ожиданий, прощаний и ссор.

А казалось, что Бог не герой
И любовь будет рядом со мной,
Но ушла, растворившись туманом в ночи.
Я поэт, я не в силах остыть,
Тяжкий крест мой – в желанье любить,
А в ответ только тень догоревшей свечи.

Как жесток этот правильный мир,
Очень часто похожий на тир,
В нём сегодня я вновь заменяю мишень.
Я шепчу в предрассветную тьму —
Как прожить, как прожить одному,
Если ночь как две капли похожа на день.

Что же делать, как сердце согреть,
Если нечего больше хотеть,
Если выучил роль до конца наизусть.
Под сомненьем – греши не греши,
Вдруг ушла теплота из души —
Здравствуй, боль и печаль, здравствуй, скука и грусть!

Вы пришли – перед вами я весь,
Мне так холодно, холодно здесь,
Но смотрите, смотрите, я всё же терплю.
И я знаю, что будет гроза,
Я увижу родные глаза,
И кому-то скажу я однажды – ЛЮБЛЮ!

    1992 г.

Стебелёчечек

Памяти Сергея Белогорцева

Во поле, во полюшке стоит стебелёчечек,
Тронешь и сломается – такова печаль.
Силой доброй посланный, чудный ангелочечек,
Но лежит на полюшке черная вуаль.

Тут и удивляешься – стебелёчек бедненький,
Как же он среди грязи выстоять сумел?
Стебелёчек слабенький, высотою средненький
Бросил вызов сильному, взял и одолел.

А кругом ни кустика, поле черным-чёрненько
И стихия буйная о семи ветрах,
Солнце жгуче-жгученко, дождик мокро-мокренько
Стебелёчек мучили, обращали в прах.

Только вот не сдался мой стебелёк-дружочечек,
Падая, цеплялся он за дыханье звезд.
Снова к солнцу побежал маленький листочечек,
И поднялся стебелёк и продолжил рост.

Так вот и стоит сейчас один-одинешенек
И, наверно, грустненько там ему стоять.
Я его расспрашивал, он же был так строженек,
Только всё же я сумел суть его познать.

Если сердцем добрый ты – подойди тихонечко,
Посмотри, на что же тот стебелек похож.
Уходя, закрой глаза, не жалей нисколечко,
В стебелёчке этом жизнь – после сам поймешь.

    1992 г.

Романс

Сударыня, подайте Ваш бокал,
Не омрачайте праздник невниманьем,
Вы – самое прекрасное созданье
Из тех, что я на этом свете знал.

Моей гитары шесть веселых струн
Который месяц отливают кровью,
Мне надоело жить своей любовью.
Мне надоело выть на сотни лун.

Я просто Вас хочу поцеловать,
Налить вина, а после распрощаться,
Я дольше не могу здесь оставаться,
Я не могу надеяться и ждать.

Сударыня, не подавайте вид,
Что Вас слова мои чуть-чуть задели.
Меня излечат дни, часы, недели,
А все мои грехи Господь простит.

И позабудьте то, что я сказал,
Я над собой давно уже не волен —
Я Вами заболел, я Вами болен…
Сударыня, подайте Ваш бокал!

И там, на дне его, пройдут года,
Оставив только тень воспоминанья.
Вы – самое прекрасное созданье,
Вы – самая прекрасная беда…

    1992 г.

P. S.

Я вчера летал во сне,
О любви мечтая,
Я кружился в облаках, ликуя и скорбя.
И в волшебной тишине
Ласкового мая
В первый раз сказал себе, что я люблю тебя.

Ночевала где-то боль,
Потерялась скука,
Пело всё, что может петь, и жизнь цвела вокруг.
Только что-то исподволь
Делала разлука,
Но я верил, что любовь не разжимает рук.

Я надеялся и ждал
В череде волнений,
Я писал прекрасный гимн для будущего дня.
Я в чужом саду нарвал
Для тебя сирени,
Ты прости мне этот грех – и Бог простит меня.

Я, наверно, просто жил
Жизнью без остатка,
Но в заслугу сам себе поставить не решусь
Свой горячий, страстный пыл
И стихов тетрадку,
Потому что за любовь свою всё еще боюсь.

Потому что есть предел
У земного счастья,
И вот тут-то у меня задачка не сошлась.
Пусть напишет школьный мел
О моей напасти,
О прекрасной ноте «ля», где песня прервалась.

Моя песня прервалась.
Голова согнулась,
В мое сердце постучал печальный лейтмотив.
И душа отозвалась
И висков коснулась,
И ушла моя любовь, чуть-чуть недолюбив.

Я шепчу ей: «Подожди,
Мы живем под Богом,
Я в тебе, я для тебя и потому вернись.
Я прошу – не уходи
По чужим дорогам,
Для меня ты значишь всё,
А значит,
Значишь
Жизнь!»

    1992 г.