Сны Диониса!

Тихо взвизгнул пес, почти щенячьи.

И затих в ногах у паренька,

Что как будто в ступор впал стоячий.

Время долго и замедленно текло.

И в колени слабость накатила.

До Артема вдруг отчетливо дошло,

Что произошло, что это было.

Он присел и робко пса коснулся, —

Неподвижное, не дышащее тело.

Лишь секунды пёс сражался смело,

И тотчас заснул. И не проснулся.

Как же так? Как это может быть?

Что такое страшное случилось?

Как ему помочь? Как разбудить?

Чертова, простая неумелость!

На колени перед псом упал Артем:

Защипала боль его глаза.

Он склонился над лежащим псом,

И стекла вдруг по щеке слеза,

И упала на собачью морду.

Парень зубы сжал: Ведь он был гордым,

Даже если больно, он не плакал.

Только, – как бы дернулась собака:

Пробежала судорога вдруг,

Лапы вздрогнули. Почувствовав слезу

Голову поднял пёс, и вокруг,

Оглядевшись, парню руку он лизнул.

Побывав уже на свете том,

Возвращен был в жизнь слезой Артёма,

Будто снова в день из ночи темной

Возвратился, – из могилы в дом

Пёс вздохнул. Откуда силы взялись?

И хвостом тихонько шевельнул.

Два созданья: верили, боялись,

Что б один навечно не уснул

И пацан, тихонько, осторожно,

Прошептал: «Мохнатенький! Вставай

Поднимай головку, поднимай,

Больно? Ну давай! Ну как так можно!

Миленький! Попробуй, поднимись,

Ты же спас меня сейчас, родимый!

Ну, держись, собачка, ну, крепись,

Ты ж боец! Ты пес – непобедимый!»

И Махно, напрягшись, всё же встал.

На коленки, а потом на ноги.

И подумал: «Как пацан достал!

Помереть не дал, о Боги, Боги»

Ну раз так, – теперь за ним идти.

До деревни вновь ему тащиться.

Как могло такое получиться,

Как это могло произойти?

Ведь уже назначено Судьбою,

Что прошёл его собачий век,

А вот этот мелкий человек

Отменил Судьбы решение такое?..

И пошли в деревню не спеша

Двое: мальчуган и пес мохнатый.

Значит, не всегда Богам решать,

Что кому назначено когда то.

На краю деревни старый дом.

Пес к нему уверенно свернул.

А за псом к нему свернул Артём,

Как бы, пса домой он сам вернул.

На крылечке бабушка и дед.

Сцена из кино «Мы вас не ждали».

Видно, так давно не удивляли

Их события, каких не видел свет.

«Ох!» – у Марьи вырвалось со вздохом.

«Мать твою,» – лишь дед сумел сказать.

На ступеньку сел, не мог стоять,

Стало хорошо, сильней, чем плохо

«Жив, собака. Просто где-то шлялся!

А уж как же нас он напужал!

Ну, иди сюда, раз уж попался,

Я тебе сейчас подам скандал!

Мы тут с бабкой так переживали:

Сдох Мохнатый. А он – вон, гляди, —

Тихо, бабка! Стухни! Не гунди!

Вы меня со псом уже достали.

Я здесь всю деревню обошёл:

Помирать собрались, хороните.

А гляди: гуляка наш пришел.

Здравствуйте – пожалуйста – примите!»

Рухнул тут Махно перед крыльцом.

Гость вмешался, пробил его час:

«Здравствуйте! А я Смирнов Артём.

А ваш пёс меня от смерти спас.

Он в лесу под деревом лежал,

И уже почти что не дышал.

Я не видел, на гадюку наступил.

Он как прыгнет! Как её схватил,

От меня ее отбросить смог.

А потом упал, я думал,– сдох.

Я даже заплакал там от страха,

Только ожила потом собака»

Не сказал пацан про чудеса,

Видно, в них еще не понимал,

Что собаку подняла его слеза,

Что спасителем он, сам не чая, стал.

Да и бабка с дедом не догнали,

Что вот эта детская слеза

С гроба возвратила их назад,

Что слезою живы снова стали

Как остатки жителей села

Праздник неожиданный гуляли,

Похорон отмену пропивали,

Этого молва не донесла.

Я бы рад закончить этот сказ

Нотой светлой, чистою, мажорной.

Только жить в мажоре не для нас.

Главный в жизни цвет, однако, черный.

Лето пролетело. Красотой

Осень отгуляла над деревней.

Стужей белой, черной, вечной, древней

Холод землю окружил зимой.

На Коловороте, в Карачуна,

Дед Смирнов на двор по утру вышел.

Видит, – у Ивана с Марьею над крышей

Дыма нет. Не топиться печура.

А мороз за тридцать. Холода!

И без печки в доме, просто дубар.

Не иначе, к ним пришла беда.

На плечи накинув полушубок,

Дед Смирнов к соседям поспешил.

Так вот и закончен мой роман:

У кровати мертвый пёс лежит,

А на одре Марья да Иван.

Без дыханья спят. Как молодые,

Обнялись, прижались и молчат.

И глаза зарыты, будто спят.

Волосы переплелись седые.

Вся семья ушла, – как и хотели,

Друг без друга, видно, не житье.

Пусть им зимние поют метели!

***************************

Кончилось сказание моё.

Давнее кораблекрушение в Приморье

«29 марта 2003 года у побережья Приморья затонуло рыболовное судно „Виктория“, погибли шесть рыбаков». Новости Приморья

«Что ж ты лыбишься в полную силу, Луна,

И, живая, следишь, как тону, трепыхаясь», —

Мысль последнюю с жизнью накрыла волна.

Утонул капитан, задыхаясь.

Он, последний оставшийся, в леер моста

Пальцы впив, до бесчувствия мерзнущих рук,

Погибал, точно зная, впереди пустота,

Не спасут. Ни «авось» и не «вдруг»

Был удачным почти этот мартовский рейс,

Только в море неверным считается март,

Вылов славный. В Японии скинули весь.

Шли домой. И закончился фарт.

Шторм поймал, где не ждали, до дома чуть-чуть,

Рядом берег, надежда, спасенье, удача

Оставалось лишь нос на волну повернуть

Только море решило иначе.

Был скрип корпуса страшным, живым словно крик,

Захлебнулся, рыдая, и дизель усталый.

Умирал МРС, слабый, ржавый старик.

Две минуты, – и судна не стало.

*************************************

Так и страны, бывает, сметают шторма,

Если слишком беспечны наивные люди.