Змеи времени. Потомки змея-бога с Земли, созданные асом Игры. Когда-нибудь и ас, и его брат змей времени воплотятся на Войоре. Или уже кто-то из них здесь? Тогда почему они не останавливают соприан пта?
Как и предполагала Аффилла, атаки после посещения принцессы Фортегсия резко пошли на убыль. Мохваны и войори получили возможность чаще выбираться из пещер, чтобы обследовать местности, восстановить утерянную связь с урханами и металлическими крошечными шпионами, запущенными в небеса ещё со времен войны с х-игроками и смердами, и добывать достаточное количество продовольствия. Сердце Войора стало биться спокойнее, позволяя войори снова войти в контакт с древесными драконами. На прогалинах, между морями лениво колышущихся морей прозона, снова возникли липкие строения скиров и нироскиров, забитые запасами еды и воды. Очень медленно, но планомерно воинства войори, мохванов и псов выжигали прозон, освобождая вокруг горного хребта землю. Пядь за пядью.
На освобожденные земли высаживались молодые деревца ллояров, привезённые храмовниками из далеких лесов, ещё не тронутых прозоном. Между ллоярами дети рассыпали зубы давно почивших урханов, в надежде на возрождение леса урханцириусов. Кримы роняли икру, пролетая над выжженными землями. Первые ростки сотусов были встречены радостными криками и праздником. Маленьких котят-угзи приходилось ловить, чтобы те в пылу радости не сорвали хрупкие и нежные ростки целительного растения.
По буграм после очередного весеннего дождя внезапно поднялись шапки камнеломок, вызывая своим чудесным ароматом и розовыми маленькими цветками слёзы счастья на глазах войорских женщин и девушек. Они верили, что возрождение цветов любимых – это знак покровительства Огли и Вардара.
После нескольких попыток прорваться к разрушенному городу храмов жрецам, наконец, удалось это сделать не без помощи миттеров. Войори и мохваны нуждались в лабораториях и исследовательских комплексах, скрытых в подземельях, где они, едва не теряя сознание от горя, обнаружили горы тел, погибших от голода и прозона сестёр-жриц.
В двенадцать лет Сиббиха призвали служить главным жрецом, и именно ему пришлось с Маджраем и нироскирами провожать души сестёр нежными перезвонами сналлов. После ритуала, мальчик закрылся в келье и разрыдался. Много позже он вышел в середину разрушенного амфитеатра и призвал братьев к службе. Его сильный голос подхватили остальные жрецы, поднимая к небу столпы призрачного сияния. После службы, Сиббих поднял руки, призывая братьев остаться и выслушать его.
– Вам придётся выбрать другого главного жреца. Я понял, что путь, выбранный вами для меня не мой. Мой путь в служении живому богу, а не светилам, находящимся так далеко, что они не знают, какие беды обрушились на наш мир.
– О чем ты говоришь!?
Жрецы потрясённо переглядывались, сбрасывая с голов капюшоны, что канонами разрешалось делать только на совете.
– Вот о чём, – Сиббих поднял голову и, медленно стянув капюшон, распахнул глаза. На жрецов смотрели стальные глаза, зеркальные, холодные, неживые. Как у принца Сатталаха. Мальчик улыбнулся, обнажив ряды жидкометаллических зубов.
– Вам всем придется смириться с нашим существованием. О нас и для нас писали Огли и Вардар законы. Внимательнее читайте, и вы обнаружите обращение, на которое ранее вы закрывали глаза, потому что не понимали. Ваши гуманные и чистые законы остаются прежними. Вы напрасно не пели все двести лет, пока спали псы богов и мохваны. Книга Вардара написана мохванам и нам. Мы – жрецы и воины будущего бога, сына богов, принца Сатталаха.
Сиббих распахнул плащ на груди. Жрецы увидели на груди пылающий горящий синим светом отпечаток ладони. Он светился так ослепительно, что жрецы прикрыли глаза или отвернулись.
– Я один из первых служителей принца Сатталаха, принявший посвящение ядом зерна ллояра. Мы не сменим мохванов или псов богов. Мы встанем с ними плечо к плечу, когда вернутся соприаны и поведём вас всех в бой. Никто из вас без добровольного желания не станет такими, как мы. Вы должны узнать секрет ллояра. Это дерево не посвящает в свои тайные силы тех, кто не желает этого или не готов. Ни одно зерно отныне не отравит жителя Войора. Каждое зерно – волос бога Сатталаха. Когда-то король Вардар пожелал, чтобы на земле Войора появился корень Смерти. Корни ллояров проникли к нам из границ тех миров, где покойные души ищут себе новые тела. Где обитают миражи древесных драконов урханов и дарханов. Скиры перестали уводить души покойных в пустыни. С некоторых пор они ведут души к корням ллояров.
– Это правда, – жрец-нироскир утвердительно кивнул. – Я сам видел ребро Мироздания, куда уходят души. Корни ллояров тянутся через все рёбра нашего Мироздания.
– И боги Вардар и Огли выбрали своего потомка, зная, что в самом младенческом возрасте, он не отринет силу ллояров и примет её, даже потеряв родную мать. А всё потому, что иные пространства Войора – это лишь измерения, которые мы пока не научились видеть и ощущать. То, что мы называем Войором – частичка одной из плоскости тессеракта Мироздания. Мы обитаем в центре такой плоскости. Сопр находится чуть дальше, Земля еще дальше, а инсекты так далеки от центра, что находятся почти у края, и по природе, законам центра плоскости способны узреть сопряжение только двух рёбер. Огли знала о рёбрах Мироздания и умела выбирать правильные направления, не забывая обратный путь. Шагая через рёбра, она обходила всего двумя шагами колоссальные промежутки разрывов между планетами. Если вы внимательно изучали записи её законов и учебников, то найдёте загадочные перфокарты. Это маршруты её путешествий по рёбрам и сквозь них. Она оставила ценные указания и инструкции, как правильно выбрать маршрут и не заблудиться в иных измерениях. Исходной точкой она назвала вершину тессеракта Мироздания. Другое название вершины – Маркёрная Точка Игры. Это пирамида Сахме. Более мелкие пирамиды указывают направление движения всего тессеракта и его внутреннюю свёртку или развёртку. Отследить маршрут свёртки и развёртки тессеракта во всех его плоскостях почти невозможно, не смотря на стабильную периодичность. Никто, к сожалению, не знает, какова эта периодичность и скорость свёртки-развёртки тессеракта. Они могут равняться жизни одного какого-нибудь кварка из бесчисленного их множества, а может длиться миллиарды лет. Движение всего тессеракта с его множеством плоскостей способны уловить только асы Игры.
– А ты? А принц? – один из жрецов натянул на голову капюшон и спрятал взгляд.
– Нет. Пока нет. – Сиббих пожал плечами. – Мне пора возвращаться в лес.
Мальчик оглядел всех жрецов и добавил:
– Вам это тоже надо знать. Сердце Войора в любом случае когда-нибудь замолчит. Оно тоже одна из вершин тессеракта Мира и Маркёрная Точка Игры. По пути движения эклиптики куба будут пробуждаться разные сущности или появляться объекты, являющиеся вершинами куба Мира. В следующий раз вместо Сердца, Войор, возможно, согреет и обласкает нечто новое, но не менее сильное и доброе. Прозон лишь на время пробудил Сердце. Держать его у соприан в состоянии постоянного биения не выйдет. Умирая и рождаясь, мы всего лишь делаем шаг через ребро одного и того же куба Мироздания, разворачивающегося то в виде креста, то снова возвращающегося в свою исходную форму. Вот почему мы не можем вспомнить свою прошлую жизнь. Мы иногда видим её во снах или нас посещает чувство, будто нечто подобное мы уже где-то встречали, переживали, видели. И чем старше душа, тем больше её посещают видения прошлых, пройденных ранее плоскостей одного и того же тессеракта Мира. Земля и Сопр имеют с Войором одну пуповину, держащую нас в разных точках одной из плоскостей куба. Пройдя по граням или рёбрам через несколько плоскостей, мы, как Огли, можем сокращать расстояние к искомой точке в разы, а то и в тысячи раз.
Жрецы провожали глазами двенадцатилетнего мальчика, добровольно позволившего проникнуть в себя яду зёрен ллояров.
– А как мы узнаем, что вершины сошлись!? – молодой жрец едва не упал, пытаясь догнать мальчика.
– Пирамида даст вам знать оглушительным воем, от которого будет стонать земля под ногами на всех материках. Вам будет так страшно, как никогда раньше в жизни. Стон земли будет столь оглушительным, что никакие иные звуки не будут способны его заглушить. Вы не спутаете звук воя пирамиды Сахме ни с чем. Он пройдёт по всем геологическим трещинам материков, проникая повсюду. А ещё вы увидите искажения пространства в местах рёбер нашей плоскости. Сквозь рёбра вы будете видеть давно и недавно умерших или загадочных существ, а может, огромные стада дарханов. Вам станут доступны иные плоскости нашего куба Мира. Они все проявятся. Они все станут для вас реальными, а не видениями и снами. И каждый из вас в этот миг сможет шагнуть через ребро Мира. Но всем вам помешает неконтролируемый страх. На собственной плоскости мы все остаемся благодаря непомерному ужасу. Огли ничего не боялась, кроме как потерять Вардара, а узнав мир, где обитают духи, она перестала бояться и этого. Она сейчас застряла рядом со своим телом в нашей плоскости. И нас видит, пока сналл не отправит её в ту плоскость мира, где ждет её Вардар.
Некто создал ллояры, отдал Отцам пта консервы с зародышами этих деревьев, чтобы соприаны передали посылку Огли.
Сиббих засмеялся и закончил:
– Если бы пта знали, что отдают Огли оружие против их дыхания Жизни прямо в руки той, кто призвана убивать. Отдали оружие против себя потомку Огли, унаследовавшему гений убийства и борьбы с игроками и самой Игрой. Ирония судьбы поистине.
Сиббих ушёл, но жрецы продолжали потрясённо смотреть ему вслед. Нужно теперь выбрать другого главного жреца. Им стал бывший генерал Окихлах. Жрецы пришли к решению выбрать жреца-мохвана главным, так как именно волкам было отныне доверено провожать души покойных к рёбрам Мира вместе со скирами и нироскирами. Более того, после странной лекции Сиббиха, жрецы направились в библиотеку и подняли книгу законов. Всё, что говорил мальчик стало им понятно, и книга теперь легко читалась, раскрывая перед служителями все свои тайны. Окихлах, открыв книгу, некоторое время рассматривал пустое углубление в первой половине страниц книги в виде маленького сосуда. В преданиях скиров говорилось, что в книге Огли передала сосуд с пылью сна для мохванов и миттеров. После углубления следовали очень тонкие, полупрозрачные розовые кварцевые перфокарты, изрезанные сквозными мохванскими протопиктами. Внимательно исследовав их, Окихлах потрясённо оглянулся на остальных жрецов и медленно, утвердительно кивнул, подтверждая слова мальчика. Это действительно маршруты, тщательно и скрупулёзно отмеченные на каменных тонких листах кварца. Каждое пройденное ребро, его характеристики, физические законы, текучесть времени отмечена общепризнанной и понятной системой бинарного исчисления. Также отмечены признаки рёбер в каждой плоскости. Выяснилось, что в некоторых мирах, ребром может оказаться живой человек, зеркало, животное, камень или особое, сакральное место. Но точки совмещения вершин – это всегда пирамиды, выстроенные в давние времена или несколько лет назад. Они присутствуют на каждой плоскости тессеракта Мироздания в равном существующим мирам количестве. То есть если на одной плоскости существует несколько миров – Земля, Сопр, Войор, Фортегсия, то каждая планета будет иметь синхронизированные между собой пирамиды, находящиеся по пути движения вершин куба Мира. И чем дальше вершина от центра плоскости и ближе к любому ребру, тем менее она проявлена в физическом плане.
Сняв перфокарты с петель книги, Окихлах провёл пальцем по алым полупрозрачным страницам следующей части. Все страницы за время сна мохванов были испещрены аккуратными письменами скиров. Смола давно высохла на поверхности информносителей, коими, по сути, являлись эти страницы. Волк усмехнулся. Конечно, скиры не знали, что на этих страницах уже и так много информации. Смолистые письмена трудолюбивых скиров придётся переписать на стены Библиотеки, а страницы книги нужно очистить от смолы. Стало ясно, почему многие писания Огли были не поняты – компьютеры не способны воспроизвести в чистом виде информацию, скрытую под смолой скиров. И нет смысла сердиться на полуразумных древних скиров.
– Нужно переписать всю книгу Огли на что-то монолитное, – Окихлах продолжал перебирать страницы информносителей.
– Зачем?
– Могут наступить времена, когда компьютеры моей цивилизации исчезнут или перестанут работать. Вы потеряете ценные знания.
– Я знаю, куда можно дублировать всё. К юго-востоку от пирамид семейство древних скиров построили исполинское здание. Его стены, как нельзя лучше всего подойдут для библиотеки этой книги.
– Тогда мы должны незамедлительно отправиться туда и приступить к копированию. Возьмите портативные компьютеры, запасы еды и воды. Утром выезжаем. Нам предстоит перенести всю книгу не один раз. Её копии надо сделать в разных частях Войора.
Жрецы решили посетить пирамиду перед тем, как приступить к работе. Проходя через склеп, Окихлах растерянно остановился перед своим собратом, сидящим в отключённом состоянии на краю саркофага богини Огли с выпущенными клинками мечей-хамелеонов. Мечи давно разрядились и их клинки потухли, превратившись в обычные полотна титантита. Всё тело мохвана покрылось окислами и мхом. Волк давно пропитался спорами дыхания Жизни, заразился прозоном и, скорее всего, не сможет нормально функционировать.
Окихлах включил маяк опознавания, на случай нападения собрата и подошёл ближе.
– Очнись, мохван.
Волк не подавал признаков жизни, а провоцировать его жрец не хотел, прикасаясь к саркофагу. Последствия могли быть непредсказуемыми.
– Генерал приказывает тебе включиться и ответить.
Тишина. Окихлах подключился к сенситивной связи стаи и запросил данные кода пробуждения стража. Центральный Процессор некоторое время, обдумывая ситуацию, внезапно выдал часть гимна мохванов:
“Плодись, мохван! Да будет Император в Воле!
И сила Древней Фердмах с ним!
Из века в век пусть топчут твои ноги
Миров чужих дороги и просторы!
Не Жизнь, а панцирь нашего Процессора Централа
Затмит Вселенную командами программы!”
Растерянный Окихлах неуверенно проговорил забытый его народом гимн.
Страж медленно поднял голову и, открыв глаза, повернулся к собрату.
– Кто оставил тебя здесь?
– Императрица Сиффира.
– Тебе нужно поесть и сменить оружие. Твои мечи разрядились. Иди, я останусь здесь вместо тебя.
– Нет. Только Сиффира может отпустить меня.
Окихлах связался с Сиффирой. Он описал ситуацию и, получив доступ к сенситивному чипу стража, изменил директивы, дав ему возможность вылечить тело и обновить оружие.
– Он не сможет охотиться, – один из жрецов помог подняться стражу, чьё тело, обессиленное прозоном, едва двигалось.
– Тогда принесите что-нибудь из наших запасов провианта и позовите пса. Его срочно надо накормить и вылечить. Он может погибнуть через несколько минут.
6. Сатталах сидел под кроной исполинского ллояра, вскормившего его своим ядом. Все проведённые годы в мешке ллояра он тренировался между периодами общения с деревом. Спустя год, ему удалось узнать способ создания собственного отряда, посвятив своим ядом три десятка подростков, которые в прошлом преданно последовали за ним в этот лес. Каждое утро он выходил на поверхность с друзьями и вместе впадали в транс созерцания. Это состояние позволяло глубоко слышать весь Войор, проникаться его биением, ощущать каждое дуновение ветра, осторожные передвижения зверей, полеты птиц и кримов над кронами деревьев.
Кроме невероятного способа видеть сквозь предметы и вокруг себя во всех направлениях одновременно, дети обнаружили, что могут управлять ветвями ллояров, поднимать с земли их зёрна в воздух и гипнотизировать шише, заставляя их добровольно шагать в ловушки.
Живущие в рядом протекающей Красноводной реке существа, которых обнаружили дети с помощью своих новых способностей, стали дополнительным источником питания.
Сатталах знал, что вокруг леса качаются волны массы прозона, постепенно сминая деревья и превращая их в такую же массу. Глаза мальчика не моргая смотрели в одну точку – далекая вершина пирамиды. Только он и его люди видели столп света в виде закручивающейся спирали недалеко от вершины каменного строения. Несколько лет пройдёт, прежде чем вершина куба Мира соприкоснётся с маркёрной точкой. Принц перевёл взгляд на лица своих воинов, сидящих рядом с закрытыми капюшонами лицами. Угзи с замотанными глазами неподвижно стояли за спинами войори и их знаки клана Сатталаха светились в сумерках ярким синим светом. Пульсация светящейся ладони на их груди совпадала с биением Сердца планеты, а ноги по щиколотку утопали в жидкометаллической луже, разлившейся из недр каменного мешка ллояра.
Мощный рёв металла оглушил лес, и на поляну у дерева вползли миттеры в броне и с включенными сегментными мечами перед головами. Сатталах поднялся и знаком отправил змей и своих воинов в засады. После неудачных переговоров мохванских Императоров с соприанами, принц принял решение попытаться дипломатическим путём остановить интервенцию. Ему придётся выйти на открытое место, где нет ллояров – таково было условие соприан.
Сатталах, поправив свой новый венец с пшентом в виде золотого миттера, выкованный для него Сиббихом, вышел на луг. Вокруг бушевали слизкие волны массы. Но принц думал в этот момент лишь о новом венце, который он готовил вместе с нироскирами и мохванскими учёными для отца. Этот венец с таким же пшентом в виде змея должен был стать верхом нанотехнологий, который может однажды спасти жизнь Императору Маджраю.
Закрыв повязкой нижнюю часть лица, чтобы гости не увидели его ядовитых зубов, мальчик наблюдал приближение послов. Они давно сняли с тел стягивающие корсеты, и теперь медленно ползли, отталкиваясь ложноногами в его сторону. Следом за ними восторженно вспенивалась масса, окрашиваясь в нежные розовые и бледно-жёлтые оттенки. Залюбовавшись грандиозным цветовым представлением, Сатталах едва не забыл, зачем он здесь. Послы сняли свои синие ослепительные шлемы, выпучив на тоненьких ножках глаза. Действительно, Роман был прав – они напоминают улиток.
Принц шагнул в их сторону и, кланяясь, включил переводчик:
– Приветствую тебя, посол, – обращаясь к соприанам, мальчик с раздражением отметил, что на дипломатические переговоры вместо настоящих послов прибыли их заместители и младшие помощники. Клан дипломатов насчитывал более полутора миллиона особей соприан. Они прислали самых младших, выказав по стандартам межгалактических отношений крайнюю степень неуважения и брезгливости.
Посол, состоящий из троих помощников, равнодушно пренебрег традиционным приветствием, молча уставился на ярко блестящую новую корону принца.
– О, на твоей голове безвкусно что-то слепит меня, – посол говорили хором и раздраженно покрылись пунцовыми пятнами.
– Эта безвкусица в скором времени может вас серьёзно опечалить, посол.
– Я не понял, поясни, маленький войори.
– Я не маленький войори, – глаза Сатталаха сверкнули холодной сталью. – Я – король войори и принц мохванов. Вам придётся принять этот факт и проявить должное уважение и почтение, посол.
– О, не склонить нас перед тем, кто, не имея полноты власти над собственной планетой-тюрьмой, пытается приглашать послов мощной цивилизации, которая в скором времени станет твоим хозяином.
Сатталах усмехнулся. Возможно, так даже лучше, что они прислали заносчивых юнцов. Сделав несколько стремительных шагов, принц вошёл в ускорение и, срывая на бегу повязку с лица, полоснул своими зубами одного из послов по шее, выпустив яд. Быстро вернулся на своё место и замер, глядя на раненого исподлобья.
– Вы искали источник Смерти. И думали, что Смерть также медлительна, как ваше Дыхание Жизни. Возвращайтесь в свой клан. Письмо на шее одного из вас. И поторопитесь, послание может не дойти до ваших Отцов.
Кожа соприан покрылась синими крапинами бесконтрольного ужаса.
– О, это нарушение договора!
– Это обсуждаться будет только с вашим Отцом клана. Я жду его завтра здесь.
– О, это нарушение договора!
– Если он не явится в назначенное время, я выжгу вашу резервацию на севере, не оставив камня на камне.
– О, это третье нарушение договора!
Послы отреагировали на жест принца, который с усмешкой указал на их укушенного собрата – тот покрылся полосами приближающегося смертельного отравления.
– Торопитесь доставить моё письмо Отцу клана, иначе, я забросаю подобными письмами всю вашу дружную семью. Я приду и принесу их сам лично.
Соприаны ретировались, и массы застыли неподвижными изогнутыми щупальцами. Принц брезгливо передёрнул плечами. За его спиной вышли из укрытий его воины с завязанными глазами. Им больше не нужны глаза – их синие кристаллы во лбах видели всё.
Природа Войора подверглась сильному изменению из-за колоссальных выбросов спор прозона. Лето в этом году стало значительно холоднее, а прошедшая весна не порадовала рождением новых нироскиров, скиров и урханов. Снизилась и рождаемость гирдов.
Мальчик знал, что это временное явление. Через несколько лет в верхних слоях атмосферы образуются новые смеси газов, которые приведут к очередному изменению климата. Температура станет выше и будет повышаться с каждым годом, превращая пустыни в выжженные необитаемые стеклянные зеркала. Образование стеклянных участков на колоссальных площадях значительно ускорит дальнейшее нарастание жара. Живые существа начнут сгорать, едва ступив за край теней лесов и скальных уступов. Войор ждёт климатическая катастрофа. Вода уйдёт глубоко под землю, исчезнут дожди, высохнут леса. А прозон останется, быстро приспособившись к новым условиям.
Сатталах склонил голову на бок и прислушался к едва слышному звону сналла. Он звучал будто прямо перед ним. Сместив спектр видения, мальчик уставился на угзи, гораздо крупнее войорских. Кот стоял на коленях и отпевал чью-то душу. Радужная стена границы ребра Мира не была помехой для зрения Сатталаха. Принц понимал, что сейчас он наблюдает параллельное измерение Войора. Там тоже война. С х-игроками и мохванами. Их история чуть запаздывает. И мохваны там иные. Чёрные и поджарые.
Сатталах поднялся и шагнул через ребро, успев заметить золотой мир межреберья: его сверкающую, нестабильную, колышущуюся взвесь из стороны в сторону и ленивые покачивания бесконечных крыльев. Навь. Её нечеловеческие золотые глаза с продольным зрачком смотрели сквозь Сатталаха. Царица улыбалась, наблюдая за кем-то из живых где-то очень, очень далеко.
. Сделав ещё один уверенный шаг, подросток оказался по другую сторону ребра Мира, обитатель которого определённо заметил его, но не обращал внимания, пока не завершил ритуал разделения души и тела. Наконец, он поднял голову и посмотрел в глаза подростку. Некоторое время они рассматривали друг друга.
– Так, ты видишь меня? – Сатталах остановился в двух шагах от кота.
– Да. Я видел, как ты шагнул через грань. Мы давно потеряли эти знания, но помним о гранях Мира и возможности перемещения через них в другие плоскости Мироздания.
Принц огляделся по сторонам и кивнул на тело погибшего беловолосого войори.
– Это был твой семейственный воин?
– Да. Все войори погибли. В нашем мире они все вымерли. Этот был последний. Его имя Ассапри. Я его щит Кагри.
Сатталах присел рядом с котом и увидел страшные кровоточащие раны на теле кота. Мальчик стянул с себя шарф и плотно перевязал раны кота.
– Кагри, расскажи о своём мире. С кем вы воюете? И что осталось от того мира, что ты знал?
– Нас захватили мохваны. Чёрные волки жуков Фердмах. Если ты умеешь шагать через грани Мира, значит, ты подвергаешь опасности свой мир. Они могут выследить тебя и последовать в твой мир. Здесь больше ничего не осталось. Наша планета была тюрьмой игроков, но было принято решение её полностью зачистить. Здесь больше нет урханов, войори, скиров. Здесь ничего не осталось. Только несколько семей угзи без войори. И нас тоже скоро не станет. Чёрные мохваны не оставили нам шансов на выживание, впустив сюда дыхание Смерти.
Сатталах вскинул на кота удивлённые стальные глаза.
– Не понял. Объясни, что за дыхание Смерти?
Голубые глаза кота наполнились слезами, и он резко отвернулся.
– На стороне чёрных мохванов и жуков есть юноша с такими же, как у тебя стальными, зеркальными глазами. Его дыхание сжигает всё вокруг, отравляя и превращая в потоки жидкого металла. Он старше тебя. Увидев тебя, я сразу понял, что ты пришёл за мной. Ты младший брат Скальни-тталаха.
– Нет. У меня нет братьев. Ты же видел, что я из другой плоскости куба Мира. У нас нет войны с мохванами. Они наши защитники и братья. Древних жуков в нашем мире тоже нет более двух веков. Но наш мир атакован Дыханием Жизни.
– Что это?
– Бог плодородия, не ведающий разницы между плохим и хорошим источником Жизни. Он отравил наш мир спорами прозона.
Кагри воодушевлённо поднял мохнатые брови и воскликнул:
– Но ты же можешь остановить прозон!
– Да. Именно над этим я сейчас работаю.
Сатталах закончил перевязку, поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Кот прав, его мир уничтожен. Здесь ничего не осталось. Просканировав своим кристаллом это пространство, принц попытался найти аналог этого мира на перфокартах Огли. Но ничего подобного не вспомнил. Огли здесь не бывала. Нужно внести этот мир на карты и отметить его знаком гибели и потенциальной угрозы. Эту границу нужно постоянно контролировать, на случай проникновения чёрных мохванов в их мир.
– Ты хочешь сохранить остатки своего народа, Кагри?
– Да, – кот с трудом поднялся. – Нас осталось чуть более трёх сотен вместе с детьми.
– Тогда приведи всех сюда. Вы можете использовать мою силу и перейти грань вместе со мной.
Кот опустил голову.
– Нет. Я отдам тебе наших детей. Там иной мир. Мои братья угзи не смогут привыкнуть к мохванам-защитникам. Многие столетия в нашей крови война с волками. А дети смогут привыкнуть и станут вам надежными соратниками и щитами королей, которых здесь больше нет. Наши дети забудут своих беловолосых семейственных войори.
Сатталах согласно кивнул. Он предполагал, кого в качестве своих королей выберут большие коты этого мира. Им под стать только красноволосые горцы. Более того, потомки угзи из клана “Каннибалов”, превосходящие ростом и силой остальных угзи, давно ушли в горы к пятерке городов Билгеросса, чтобы воссоединиться с семьями горцев. Возможно, “Каннибалы” погибли, сметённые прозоном, так как оттуда давно не поступало никаких сведений о продвижении прозона.
– Иди, Кагри, я буду ждать тебя здесь, – Сатталах перешагнул грань и сел на холодный песок, глядя сквозь радужную стену грани в спину уходящего раненного кота.
Ждать пришлось долго. Кагри вернулся со ста двадцатью котятами, сопровождаемыми их родителями. Взрослые угзи, рыдая, обнимали своих детей, прощаясь навсегда. Они знали, что больше никогда не увидят своих малышей. В сумерках их мира почернел горизонт, и Кагри, встревоженно поведя носом, стал жёстко отрывать детей от родителей и толкать малышей к границе, где Сатталах, перешагивая ребро, крепко хватал за мягкие ладошки котят и шагал обратно.
– Быстрее, мохваны идут!!!
Оставив малышей под присмотром своих воинов, Сатталах снова шагнул через ребро и услышал пронзительные визги выстрелов звукоятаганов. Несколько угзи с криками упали, прижимая к ушам ладони. Мохванская Воля подняла пыльный ураган. Отчётливо была видна её волна, приближающаяся к группе угзи на большой скорости. Матери сами стали толкать к Сатталаху детей, прикрывая их собой. Коты, оскалив огромные зубы-иглы, встряхнули мечи и бросились на чёрную стену волков. Забрав последнего ребёнка, принц остановился перед радужной границей ребра, с ужасом глядя, как поджарые волки и разъярённые большие коты столкнулись в последней битве. Сто сорок угзи в считанные минуты были жестоко убиты. И он ничего не мог сделать. Он не мог спасти этих прекрасных котов.
Сатталах растерянно наблюдал за приблизившимся к границе волком. Мохван настороженно водил носом, сверкая пронзительными стальными глазами. Глаза мохвана зеркальные, как у Сатталаха! Кагри не преувеличивал, когда сказал, что местные мохваны пропитаны ядом ллояров!
Волк чувствовал запах котят, но не мог понять, где они. В последний момент перед тем, как сменить спектр видения, Сатталах успел заметить в раскрывшейся пасти мохвана жидкометаллические, истекающие ядом клыки.
Принц судорожно вздохнул и отвернулся, столкнулся с наполненными слезами взглядами маленьких угзи, только что лишившихся родителей. Малыши не видели смерти своих родителей. Они не обладали способностью видеть рёбра Мира и смотреть сквозь них, как это могли делать Огли, а теперь и её правнук Сатталах.
– Я отведу вас в ваши новые семьи. Но сначала я познакомлю вас с теми, кто будет вас обучать и охранять.
Принц и его воины посадили малышей на спины миттеров и двинулись в сторону Альс-Хаора. Увидев белых и золотистых мохванов, дети испуганно заплакали, но Сатталах, ничего им не объясняя, стал молча опускать малышей в руки волков. Время всё расставит по своим местам.
Из глубины лабораторий поднялась Сиффира и растерянно окинула рыдающих больших котят угзи в объятиях амазонок.
– Сынок, кто это?
– Это последние дети угзи, самых крупных, каких когда-либо мне приходилось видеть. Их мир уничтожен Дыханием Смерти. Их родителей на моих глазах убили.
Императрица осторожно погладила одного котёнка. И малыш сначала опасливо втянул голову в плечи, но потом расслабился и заурчал, щуря свои необычайные голубые глаза.
– Но это не дети Войора. Их глаза не такие, как у угзи нашей планеты! Посмотри: их зрачки круглые, а не вытянутые! – Удивлённо воскликнула она.
– Они с Войора. Но с другого. Из-за ребра Мира. Я случайно увидел границу и за ней огромного угзи, проводившего ритуал разделения своего семейственного белого войори. Он рассказал, что их мир уже погиб. Там больше нет скиров, войори и урханов. Чёрные мохваны и их принц Смерти всё уничтожил.
Сиффира отвела взгляд. Её сын тоже принц Смерти. И он всегда поступает только так, как сам считает нужным. Упрямец.
Сатталах подошёл к матери и обнял её:
– Я знаю, о ч`м ты думаешь, мама. Ты думаешь, что, будучи носителем Смерти, я когда-нибудь тоже принесу в этот мир только страдания. Но я уже многое повидал. Мне очень дороги мой мир, моя планета и ты с отцом.
Сиффира крепче прижала голову сына к груди и лизнула его в висок. Она думала не о том, что он может принести погибель. Она вспомнила письмо Огли и предсказанные океаны крови тому, кого бросят в её руки. Это Сатталаха король Садтхи бросил ей.
– Что ты теперь будешь делать, сынок?
Сатталах отстранился и пытливо заглянул матери в глаза:
– Мама, мне нужно, чтобы учёные отца попытались свести соприана-бойца со мной в проекции прогноза. Нужно спровоцировать бой и провести тщательные исследования. Кажется, я нашёл способ излечить от прозона Войор.
Глядя в дрожащие зрачки волчицы, принц погладил её по щеке.
– Не волнуйся, мама. Я знаю свою силу. Соприан меня не сможет победить. Прошу, помоги мне. Отцу эта идея не понравится.
Сиффира на мгновение отвернулась. То, о чём просил её сын, она могла сделать. Но её беспокоило, что армады кораблей соприан снова появились в огромном количестве на орбите Войора. Соприаны настойчиво требовали переговоров с источником Смерти, а волчица не знала, что им на это ответить.
– Тебя что-то тревожит, мама.
Сатталах взял мать под руку и направился к лабораториям.
– Да. Соприаны сегодня прислали посла. Якобы в пустыне они вели переговоры с источником Смерти, и он угрожал им. Они готовы пойти на переговоры только с ним. Обозначили время и место.
– Когда и где?
– В пятнадцати километрах к юго-востоку от пирамид Сахме. Завтра на рассвете.
Сатталах скрыл злобную усмешку. Это то место, что он им назначил при последней встрече.
– Мама, лучшее, что вы можете с отцом сделать – это игнорировать их требования, опираясь на нарушения с их стороны договоренности в начале войны. Смерть сама придёт за ними.
– Что ты имеешь в виду? – Волчица резко остановилась. Её пронзительные янтарные глаза строго посмотрели на сына.
Сатталах простодушно пожал плечами, откинул с плеча скрученные в тугой жгут пайкчхики и улыбнулся:
– Я же сказал, что нашёл способ избавиться от них. Мне только нужны учёные и ваши доверие и поддержка. Если однажды я потеряю веру в то, что делаю, моя жизнь окажется напрасной. Не пытайся остановить меня.
– Тогда, позову отца, – Сиффира скрылась в тёмных коридорах подземелий исследовательского комплекса, смиренно опустив голову.
Сатталах оглядел площадь, усыпанную пеплом и останками сожжённых ллояров. Зёрна остались в целости, не смотря на тотальную бомбардировку, недавно учинённую здесь соприанами.
Мохваны кормили котят угзи, приведённых принцем из иного измерения. Малыши молча ели, не отрывая глаз от своего спасителя. Они угзи – истинные воины тени. Оплакав своих родителей, котята теперь осматривались по сторонам, подбирая себе семью. Но белые и золотые волки пугали их. А горцев в городе храмов не было. Один из малышей потянул за рукав своего собрата и указал на угзи из клана Сатталаха и на его светящийся отпечаток ладони на груди. Закончив обед, дети одновременно поднялись и подошли к принцу.
– Мы приняли решение стать твоими семейственными угзи, принц Смерти. Все мы.
– Почему? В вашем мире принц Смерти убивал ваших войори и родителей.
– Ты другой. Твои люди тебя уважают, ценят и любят. Мы – угзи клана “Горящий свет”. Из всех угзи нашего мира, мы самые сильные и крупные. Мы видели взрослых угзи твоего мира. Они маленькие и ловкие. Но тебе может понадобиться наша сила, ярость и скорость. Мы умеем ускоряться.
– А что вы думаете о мохванах моей семьи? – Сатталах смотрел в глаза старшему котёнку. Его рука непроизвольно начала хлопать по бедру веткой. Это движение его успокаивало, хотя видимых причин для волнений не было. Однако его беспокоило, что больше сотни котов станут его семейственниками, чего прежде на Войоре никогда не случалось. Чистокровный войори мог одновременно слышать не более пяти своих угзи. Слышать сто двадцать бойцов в своём биении сердца – не перебор?
– Они тоже другие. Мощные и добрые. Они больше и сильнее чёрных мохванов. Но они не имеют Дыхания Смерти. Ты ещё подросток, но твоё мнение принимается ими без колебаний и сомнений. Значит, ты настоящий принц или король. А если ты принц Войора или король, значит, ты можешь принять нас в свою семью. Мы готовы пройти обучение и стать такими, как они, – котёнок указал в сторону юных бойцов Сатталаха с завязанными глазами или в масках.
Сатталах с сомнением посмотрел на свои ладони. Дети правы. Он действительно магнитится. Но его сила притяжения столь сильна, что оставляет светящиеся ожоги на теле, изменяя природу войори и угзи. Они становятся частью его металлического яда, пробуждая неведомым образом некие механизмы мутации, при которой появляется синий кристалл во лбу, дающий способность видеть границы Мира.
– Я могу принять вас в свою семью в любое время, угзи. Но, – принц поджал губы и отвёл взгляд. – Но, вам будет так больно, как никогда в жизни. Я хочу дать вам время подумать. Оглянитесь по сторонам, возможно, вы найдёте себе другие семьи и останетесь с ними. С другими войори или мохванами вы будете любимы и счастливы. О вас позаботятся. А со мной вам предстоит заботиться обо мне, чтобы я мог своевременно восстанавливать ваши силы и яд в вашей крови. Со мной вам всегда будет угрожать смертельная опасность.
Котята переглянулись. Старший склонил голову и тихо сказал:
– Мы уже знаем, что такое боль. Больнее, чем потерять близких, не бывает. Мы готовы. Ты сам понимаешь, что угзи не могут без семьи. Прими нас, Скальни-тталах.
Принц засмеялся и потрепал густой загривок маленького кота:
– Меня зовут Сатталах. Я не убийца. И не брат вашего принца. Я его иное воплощение в этом мире. Или он – моё. И, я догадываюсь, что ваш Скальни-тталах не имеет никакой родственной связи с войори или мохванами. А здесь все они – моя семья, которую я очень люблю и дорожу каждым.
– Мы готовы, – угзи решительно шагнули к нему, распахивая на груди куртки.
– Не здесь. Идите за мной, – Сатталах направился к роще ллояров, высаженной несколько лет назад жрецами для защиты храмового комплекса.
Его клан двинулся следом. Сиббих прекрасно знал, что малышам после посвящения понадобится помощь. Яд ллояров вызывал сильнейшие физические страдания.
– Надеюсь, вы не пожалеете о своём решении. Обратного пути не будет. Вы никогда не сможете стать прежними угзи. И вам надо знать, что ваша жизнь будет напрямую связана с моей. Если умру я, то и вы погибните. Если кто-то из вас попадёт в беду, остальные будут вас слышать, в том числе и я, – Сатталах оглянулся на котят через плечо.
– Так всегда было и будет, – один из котят пожал плечами, вынимая на ходу повязку для глаз, переданную ему отцом. – Ничего не изменилось, король Сатталах.
Остальные последовали его примеру.
Сатталах остановился посредине круглой лужайки под лохматыми ветвями ллояров и знаком показал котятам занять свои места вокруг него. Пока Сиббих и остальные воины готовили барабаны, принц с сомнением прислушивался к каждому малышу. Ему было жаль их. Он хорошо помнил крики тех, кто согласился стать частью него.
– У вас ещё есть время отказаться. В горах есть клан войори. Они большие и сильные. Они с радостью примут вас в свои семьи.
– Нет, король. Мы остаёмся с тобой, в надежде отомстить за гибель наших родителей и семейных войори.
Глаза принца внезапно похолодели.
– У меня нет намерения мстить вашим врагам. Меня не интересует безнадежно погибший мир. Мне нужно спасать свой, чтобы с ним не произошло того же, что и с вашим. И этот мир теперь стал и вашим домом. Месть в вашем мире не вернёт к жизни тех, кого вы там потеряли.
Котята переглянулись. В какой-то миг, принцу показалось, что дети сложат свои повязки, отказавшись от ритуала посвящения. Но угзи решительно вытянули руки вперёд, растянув перед собой полотна повязок, и одновременно закрыли ими глаза. Пару ловких движений, и повязки затянулись крепкими узлами на затылках.
Сатталах тяжело вздохнул. Они не изменили решение. Более того, когда зазвучали первые удары барабанов, один из котят поднял на принца руку и громко, перекрикивая грохот, произнес:
– Король Сатталах! Чёрные мохваны теперь знают, где мы и придут сюда! А мы к тому времени, будем готовы! Мы полагаемся на тебя и отдаём себя в твою кровь.
Сатталах взвинтил свои пайкчхики, скрывая сочувствие и горечь. Но он не услышал ни одного крика: котята, сжимая до хруста свои зубы-иглы, стойко держались на ногах. Его огненные прикосновения источали яд маленькими порциями. Несколько прикосновений нужно, чтобы изменить природу тела кота, пропитав его силой ллояров. Первый кот сдавленно захрипел, но продолжал стоять, пронзив когтями свои ладони. С ладоней текла кровь, превращаясь в жидкометаллическую вязкую жидкость. Из-под мгновенно взмокших повязок потекли слёзы. Второй тихо взвыл. Лихорадочное дыхание котов Сатталах слышал не смотря на оглушительный бой барабанов, вибрирующий рёв своей кожи и волос. Он закрыл глаза, продолжая напитывать ядом угзи. Ещё один кот взревел и упал на колени, сотрясаясь всем телом. Отпечаток ладони принца на его груди уже горел синим огнём, освещая рощу. Ещё немного. Нужно напитать до той степени, когда появятся кристаллы на лбах котят.
Душераздирающие крики разнеслись над лесом, когда лбы котов с хрустом и, заливая лица кровью, смешанной с ядом, выпустили первое сияние кристаллов. Люди Сатталаха стали подхватывать падающие тела и бережно укладывать их под ллоярами. Всё. Принц остановился с последним ударом барабана. Сто двадцать маленьких котят исчерпали его силы, отняв почти весь его яд. Его пайкчхики почернели и с грохотом упали на утрамбованную землю, потянув ослабевшее тело следом. Ставшие прозрачными, как стекло глаза принца смотрели вверх, на проплывающие стаи кримов. Он злился на себя за свою слабость и беспомощность, но не мог шевельнуться, яростно стиснув зубы. Он должен стать сильней!
Сиббих поднял тело принца и направился в зияющую черноту каменного мешка у основания ллояра. Бой барабанов сменился нежными переливами флейт, унося сознание посвящённых котят и принца в глубокий исцеляющий сон. Но перед внутренним взором принца продолжали нестись облака кримов, унося его сознание в неведомые дали, подальше от нестерпимой боли обесточенного тела.
Сиффира оторвала взгляд от мониторов и тревожно повела ушами. Крики и бой барабанов, доносящийся с востока, её встревожил. Волчица, передав командование Маджраю, быстро вскочила в седло гравимодуля и полетела на звуки. Аппарат опустился недалеко от лужайки, где её сын, войдя в ускорение, вращался внутри круга котят, оглашая лес страшным рёвом своей кожи. Она с ужасом смотрела на процесс посвящения. Так, вот, значит, как её сын создаёт собственную армию! Зачем?! Зачем он создает чудовищ, подобных себе?! Что он задумал?!
– Сатталах! – Сиффира бросилась вперёд, но ударилась о грудь его воинов-подростков, ставших перед ней плотной стеной. Волчица нервно облизнулась, глядя на закрытые масками лица со сверкающими во лбах синими кристаллами.
– Пустите меня к нему! Это приказ! – Яростно закричала она.
Опытные угзи клана Сатталаха не сдвинулись с места, лишь едва заметно дрогнули кончики их хвостов, обтянутых титантитовыми цепями. Они готовы вступить с ней в бой, но не пропустят.
Через сомкнутые плечи воинов-подростков, мохванка увидела Сиббиха, уносящего сына в глубину корней ллояра.
– Сиббих! Что происходит? Сиббих!!! Я хочу видеть сына!
Помощник принца вскоре вернулся, и жестом отпустив воинов, подошёл к Императрице с почтительным поклоном.
– Объясни, что происходит? Мне не нравится всё это! Что вы творите?!
Сиббих внимательно смотрел ей в лицо.
– Твой сын, спасая этих детей, шагал через ребро Мира, указав чужакам путь в наш мир. Сиффира, тот мир, откуда Сатталах привёл новых угзи, уничтожен Дыханием Смерти.
– Да, он говорил мне об этом. Но зачем создавать Дыхание Смерти здесь? Здесь, на нашем Войоре?
Сиббих загадочно улыбнулся.
– Затем, что наш мир атакован Дыханием Жизни. Подумай, Императрица. Нет иного оружия против Дыхания Жизни, кроме Дыхания Смерти. Вот, зачем ему нужна собственная армия. Он хочет восстановить баланс, используя себя, свои силы и нас. Мы осознанно пошли на посвящение все. Не мешай нам. Твоя задача – сохранить цивилизацию чистокровных войори. У нас всех свой путь и своё предназначение. Мы все следуем своему пути. Ведь так, Императрица?
Сиффира сглотнула и отвела взгляд.
– И его просьба остаётся в силе, – Сиббих ласково коснулся локтя Императрицы. – Он нуждается в вашей помощи и поддержке Императора Маджрая. Без вас он не сможет оценить порции воздействия Дыхания Смерти на соприан так, чтобы не навредить Войору.
Волчица потрясённо вскинула голову. Так, вот зачем ему нужны учёные!
– Он боится использовать свой яд во всю силу. Он стал так силен, что сегодня смог посвятить сразу сто двадцать угзи. Ранее он это делал, беря нас по очереди. Помоги нам, Императрица. Мы не справимся без ваших знаний и расчётов. Вскоре сюда прибудут Отцы соприан на переговоры. Сатталах намерен вызвать их лучшего бойца на одиночный бой, чтобы определить преемственность Войора. Соприаны согласятся, уверенные в своей победе. Не важно, выиграет он этот бой или нет. От Дыхания Жизни он почти не пострадает. Для его восстановления есть мы. За время боя, вы должны провести все анализы и изучить скорость воздействия и распространения Дыханий Смерти и Жизни. Если он выиграет этот бой, ситуация всё равно не изменится – соприаны вероломны и останавливать войну не станут. Зато, у нас появится информация, которую принц намерен позже использовать, чтобы смести соприан и их массы.
– Я поняла тебя, Сиббих. Но, что будет дальше, когда вы справитесь с соприанами? Вы же станете угрозой Войора.
– Мы уйдём. Сатталах нашёл плоскость Мира для ллояров, миттеров и нас. Мы будем рядом, но за ребром Мира.
Сиффира растерянно повела плечами и печально прижала уши, звякнув височными серьгами.
– Я бы хотела увидеть сейчас сына.
– Потерпи, Императрица. Это пока невозможно. Он сейчас опасен для тебя. Пожалуйста, наберись терпения, Императрица.
Волчица склонила голову, соглашаясь, и медленно направилась к гравимодулю, не догадываясь, что всё это время Маджрай, стиснув зубы, слушал их разговор через сенситивную связь. Император обхватил голову руками. Чтобы ни происходило, они потеряют сына. Они потеряли его уже много лет назад, когда Сатталах понял, что он и есть Дыхание Смерти.
Сиббих, глядя в след улетающей Императрице, нежно улыбнулся. Он оказался прав, ей сейчас нельзя видеться с Сатталахом.
Император, услышав приближающийся гравимодуль жены, быстро протёр лицо, сгоняя страх и злость, вышел, чтобы её встретить, на ходу отдавая распоряжения учёным о подготовке к бою принца с соприанами. Сиффира увидела мужа и робко улыбнулась, протягивая к нему руки. Только коснувшись его плеча, разрыдалась и спрятала лицо на его груди.
