Перейти к содержанию

Враг изначальный

Автор:

Категория
Космическая фантастика
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Древний Враг вернулся...Даниэль Соловьев по кличке мистер Бонд - "попаданец" в далекое будущее из 1989 года, уже выполнивший однажды невыполнимую миссию по спасению человечества, вновь попал в гущу загадочных и кровавых событий. Один против невероятно могущественного Врага, когда не просто победить, выбраться живым, почти невозможно. С головокружительной быстротой опасные приключения сменяют друг друга, закручиваясь в невероятное кружево. Когда привычные мир превращается в безумную какофонию, когда тебя предает самый близкий и родной человек, когда мир оказывается совсем не таким, каким ты привык его считать, стреляй первым, если хочешь выжить! Продолжение "Последнего шанса человечества"

Читать «Враг изначальный» — Олег Белоус онлайн

Страница 1 из 2

Олег Белоус
Враг изначальный

Когда ты выйдешь на войну против врага твоего и увидишь коней и колесницы, и народа более, нежели у тебя, то не бойся их, ибо с тобою Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской. Когда же приступите к сражению, тогда пусть подойдет священник, и говорит народу, и скажет ему: слушай, Израиль! вы сегодня вступаете в сражение с врагами вашими, да не ослабеет сердце ваше, не бойтесь, не смущайтесь и не ужасайтесь их, ибо Господь Бог ваш идет с вами, чтобы сразиться за вас с врагами вашими и спасти вас

(Второзаконие 20: 1–4).


Моей жене: ее терпению и душе.

Предисловие

Даниил Соловьев по прозвищу Дэн поднял голову, в него вглядывался пронзительно-черный зрачок дула пистолета-шокера, а немного выше острые, как бритвы, щели прищуренных и таких знакомых глаз… глаза жены Марии. Они не отрывались от мужа.

Натренированное тело начало двигаться самостоятельно, независимо от ошарашенного мозга, но поздно, слишком поздно!

«Чпок» – звук, произведенный пистолетом, негромок, словно детский шарик проткнули.

Тонкая, совсем нестрашная, словно из детского арбалета, стрелка на проволочке, по которой шел ток высокого напряжения, вонзилась в футболку с левой стороны груди. Невероятная боль, сравнимая с той, которую испытал, умирая, в пещере на Зулуленде, пронзила тело, рот открылся в мучительном крике, но из горла вырвался лишь едва слышный хрип. Мешком рухнул на пол, букет упал, по белоснежному полу рассыпались цветы: болотно-зеленые и ярко-багровые. Руки, ноги забились в невероятно-сильных конвульсиях. Он замычал. Сквозь пелену боли, услышал торопливый стук каблучков по пластику винтовой лестницы, ведущей с второго этажа квартиры. Конвульсии закончились внезапно, он попытался вскочить, но не смог. Шокер воздействовал на нервы так, что как минимум десять минут человек не владел собственным телом.

Сказать, что он не понимал, что происходит, слишком мало. В собственной квартире в него выстрелила любимая и обожаемая жена! Нет, нет и нет! Поступая на секретную службу, заранее соглашаешься на возможную насильственную смерть, порой мучительную – это издержки профессии, но такого он не ожидал и был в полной прострации. Если бы кто рассказал Дэну, что на него в собственной квартире нападет собственная жена, он рассмеялся бы в лицо. Марию перевербовали? Бред! Бывшая секретарша самого Старика – руководителя службы безопасности Новороссийской федерации, а ныне Социалистической Директории, имела все мыслимые допуски и, даже после увольнения со службы, за ней безусловно присматривали.

Но все же это произошло. Он содрогнулся от ярости. Холодной ярости, сравнимой с той, с которой Отелло душил Дездемону. Голова была чистая и ясная. Как уже случалось в жизни, он готов драться, вот только тело – предатель, подвело. Ухоженные пальцы с алыми, словно венозная кровь, ноготками повернули к себе мужскую голову с потемневшими от боли глазами. Он увидел лицо женщины, застывшее, безжизненное, скорее его можно назвать маской, жили одни глаза, огромные, темно-карие, с неестественно огромными зрачками, они уставились на Дэна не то, чтобы свирепо или зло, но с таким чужим выражением, что он мысленно содрогнулся. Это была Мария и в то же время совершенно чужой и незнакомый человек. И человек ли?

Он ощутил под содрогнувшимся кадыком холодок кухонного ножа.

Черт, как глупо!

От острого чувства беспомощности защипало глаза.

Глава 1

Несколькими земными годами раньше.

Если на сверхсветовом корабле промчаться сквозь закрывающие центр нашей галактики: Млечный путь, сверкающие миллионами желтых и красных угольков шаровые звездные скопления, то удивленному взгляду откроется непроницаемо-черное пятно – сверхмассивная, в несколько миллионов солнечных масс, черная дыра – настоящее кладбище материи, из нее не мог выбраться даже самый стремительный объект Вселенной – фотон. С невообразимо древних времен, когда Солнце, обогревшее и давшее жизнь планете, названной аборигенами Землей, было еще протозвездой и ему только предстояло испытать экстаз возникновения, глубоко в недрах термоядерной реакции, центр черной дыры – сингулярность стала любимым жилищем двух безмерно древних, помнивших еще прежнюю, до Большого Взрыва, Вселенную, существ или сущностей.

сингулярность – область пространства-времени, где нельзя ровно провести геодезическую линию. Под действием гравитации черные дыры сильно искажают пространство-время вплоть до разрыва. Есть предположение, что сквозь эти искажения и разрывы можно перейти в другую реальность, поскольку известные нам законы физики здесь перестают работать.

Наверное то, что сингулярность – место откуда один шаг до других Вселенных, прошлого и будущего и любого места в Галактике стало домом для этих существ было закономерностью. Откуда еще они будут вести Большую Игру, где вместо фишек цивилизации разумных и звездные империи, объединяющие тысячи миров? Перепробовав за безмерно долгую и, поэтому, скучную жизнь все, что может предложить Вселенная, они остановились на Большой Игре. Она одна придавала какой-то смысл существованию и приносила в окаменевшие от прожитых миллиардов души тень азарта и свойственных живому существу чувств.

Посреди абсолютно пустого и абсолютно темного – ни один фотон света не освещал его, пространства, появилось существо или сущность, внешне напоминавшее уплотнившуюся струйку серого тумана с мелькавшими внутри разноцветными: алыми, синими и белыми искрами. В шаге от него материализовался используемый для периодического отдыха предмет, на котором отдыхали разумные погибшей миллиард лет тому назад расы н`кругов. Улегшееся на него существо, а возможно сущность, немного раздраженным тоном транслировало информацию в пространство, но для удобства углеродных существ, зародившихся на дне атмосферы планеты Земля, будем в дальнейшем именовать это – произнесло.

– Я вообще не понимаю, почему ты так привязалось к Рукаву Ориона! Ну пара десятков миллиардов звезд и несколько цивилизаций – скукотища! Вот ближе к ядру такое творится! Помнишь обряд размножения на планете Птрадехандсемоточверкурсаснневак? Тьфу, язык сломаешь, пока выговоришь!

– Тебе только забавляться! – громогласно проревело с упреком материализовавшееся напротив существо, отдаленно напоминавшее тираннозавра, высотой с десятиэтажный дом. Оно обладало массивным черепом, способным без ущерба противостоять снаряду гаубицы и шкурой, которую не могло пробить полевое орудие. Даже подумать страшно, где проживают подобные универсальные убийцы в биологическом теле, ставшие прототипом для второго существа.

– А чем мне еще заняться? – ехидно произнесло первое, – Втюхивать Добро как это делаешь ты? Так я буду осторожен, боюсь потонуть в реках крови разумных, которое проливают твои любимчики!

– Да отстань ты! – вырвались громоподобные звуки из пасти тираннозавра, оно стремительно уменьшилось до размеров комнатной собаки, – У меня другая забота. Помнишь Предтеч?

На единый миг первое существо, если для этих мест, где даже время категория относительная, уместно это слово, замерло, произнесло с ехидцей:

– Помню, помню, они были твоими любимцами, а потом ты само их и уничтожило!

Тираннозавр стремительно увеличилось до размеров среднего человека.

– Я вынуждено поступило так! Они слишком быстро развивались и слишком близко к нам подобрались! – тираннозавр потешно, при такой внешности и пасти «украшенной» пиками клыков, мечтательно вздохнул, – Но они были такие красавчики!

– И что? – по-прежнему лениво произнесло первое, – это до сих пор терзает твою любящую Добро душу? Плюнь и разотри!

– Ты не понимаешь! – заволновался тираннозавр, одновременно подрастая в росте вдвое, – Остались созданные ими существа. Я хочу им помочь! Да в конце концов это мой моральный долг!

– Моральный долг, моральный долг, – проворчало первое существо, его фигура стремительно налилась кровавыми искрами, мораль – это жалобный писк неудачников! Ну и как ты хочешь им помочь?

Второе существо сбросило первому свернутый пакет информации.

Через непредставимо малый промежуток времени первое произнесло нейтральным тоном, на это был затрачен немалый ресурс сил:

– Неплохо, но там фигурируют твои прежние любимчики, хомо, не жалко их?

– Конечно жалко, но долги надо отдавать, на этом и базируется Добро!

– Добро, добро, – немного раздраженно произнесло первое, – когда я слышу это лицемерное слово мои руки ищут оружие, – оно помолчало, после ехидно осведомилось, – а как же твой тайный ферзь среди людей? Великолепная фигура, не жалко?

– Конечно жалко, но справедливость выше жалости! Но Carthago delenda est, Ceterum censeo Carthaginem delendam ess (Карфаген должен быть разрушен) – произнес тираннозавр, демонстрируя неплохое знание темы людской истории.

Первое ненадолго затихло, еще раз глянуло на глядящего с вызовом соперника в звериной ипостаси.

– Спорим что у тебя ничего не выйдет?

Второе ненадолго затихло, задумавшись, произнесло:

– Нет ну вы смотрите, он опять пытается меня надуть!

Первое с иронией глядело на собеседника и тот не выдержал.

– Согласно! – слово сказано. Пари заключено

***

Пробуждение было резким и тревожным. Вздрогнув всем телом, Даниэль Соловьев, известный среди узкого круга сотрудников службы безопасности под шутливым прозвищем мистер Бонд, а среди друзей и близких под прозвищем Дэн, открыл глаза. В первый миг показалось, что он в каком-то склепе, вокруг тишина, все, что дальше вытянутой руки тонет в полумраке. Где он? Что с ним? Перед расцветом приснился кошмар, совсем как до памятного поединка с волфом в пещере Джина, тогда они поражали абсолютной реальностью и, проснувшись, он помнил все зловещие подробности. От одной мысли, что это может повториться, внутренности смерзались в лед. А сейчас осталось зыбкое убеждение, что снилось нечто невыразимо страшное, но что именно, он не помнил: то ли за ним кто-то гнался, то ли наоборот он. Словом, совсем не то. Опершись о локоть, Дэн приподнялся. Сердце колотилось о ребра, словно бешенное. Несколько мгновений с недоумением осматривался. Сквозь зыбкий и угрюмый полумрак на стене проступила голографическая фотография: он с Марией на свадебной церемонии, на половине постели жены ворох собственноручно ею расшитых подушечек. После замужества прошло пять лет, но внешне она ничуть не изменилась: посвящала все время мужу, а остатки забирали фитнес и дорогие косметические процедуры – она делала все, чтобы оставаться вечно молодой. Дэн облегченно выдохнул, он дома в собственной спальне. Просто сон, всего лишь плохой сон. Упав на подушку, зажмурил глаза.

– Домовой, – произнес хриплым после сна голосом, – Снять затенение с окон спальни и раскрыть их.

Иногда ему казалось, что вся жизнь, все что он прожил и пережил, все потери и приобретения – это сон, морок, а он все еще тонет в стылых водах Москва-реки конца двадцатого века и все только привиделось умирающему мозгу. И тогда хотелось, забившись в какую-нибудь дыру, кататься от стены к стене, и выть от ужаса. Но в его душе было нечто даже не от советского офицера, а от того, старорежимного, царского, для которого: жизнь – Отечеству, честь – никому, и он не мог позволить себе позорной истерики.

Вместе с шумом транспорта и отдаленным гомоном голосов сквозь плотно закрытые веки брызнул свет, напоенный свежестью прохладный ветерок ласковой ладошкой коснулся лица. Осторожно открыл глаза. Наборный пол из натурального дерева, изящные стулья на витых ножках – копии настоящих из восемнадцатого века, низенький столик в углу, инструктированный искусственными камнями, блестит лаком резной секретер со статуэтками. Словом, все дорого и жутко модно, но он мог позволить себе потакать маленьким капризам своей ненаглядной Машеньки.

– Исполнено, – тихо прошелестел, казалось, ниоткуда механический голос.

Любимец жены тедибери по кличке Василий, свернувшись в углу мохнатым клубком, пристально смотрел круглыми, без век, глазищами на человека. Увидев, что тот проснулся, демонстративно фыркнул, карикатурно похожие на человеческие черты «лица» искривились – Дэна он недолюбливал. Поднявшись, косолапой походкой маленького медвежонка вышел через услужливо распахнутую домашним компьютером дверь. Нашли тедибери случайно, на заурядной планетке в созвездии Тельца. Зверьки, похожие скорее не на миниатюрных медвежат, а на коал, сами вышли навстречу космонавтам-исследователям и, за время пребывания экспедиции на планете, милые и чистоплотные зверьки, к тому же страшно обаятельные, покорили человеческие сердца и люди взяли с собой, на Землю несколько тедибери (от английского teddy bear – медвежонок). Мода на их содержание в качестве домашних питомцев распространилась со скоростью молнии, тедибери тысячами вывозили с родной планеты на Землю. Вот м Мария была от своего любимца без ума, Дэну пришлось выложить немалую сумму и уже полгода как Василий стал членом семьи и, как он подозревал, самым любимым.

– Дорогой, – услышал приглушенный закрытыми дверьми голос жены, кажется из кухни, – Вставай, лежебока! Опять проспишь и будешь бегать по квартире как угорелый!

– Сейчас, дорогая, уже встаю!

Небрежно откинутое одеяло полетело в сторону, ступни коснулись прохлады пола. Он шагнул к стене, пальцы коснулись сенсорного замка, широкие панели разъехались в стороны, открывая встроенный шкаф, одеяло и подушки полетели вовнутрь.

Привычно нащупал сенсор на спинке кровати, нажал, бесшумно сложившись, она исчезла в стене. Дверь в коридор с легким шипением распахнулась.

Продолжая вытирать полотенцем, влажный после старомодного душа «ежик» волос, неторопливо поднялся по зигзагообразной лестнице на второй этаж, зашел в столовую.

Мария восседала за прозрачным – по моде, обеденным столом, в руках – исходящая горько-сладким запахом свежезаваренного кофе фарфоровая чашка. Девушка подняла взгляд карих глазищ, в глубине которых будто вспыхивали и гасли искры, по лицу промелькнула мимолетная улыбка. В коротком белоснежном топике, открывавшем плоский и мускулистый животик, в домашних облегающих брючках, она выглядела как всегда – прекрасно, а то, что было скрыто, давала простор для нескромных мужских фантазий. Дэн сглотнул слюну, поцеловал в подставленную щечку. Пахнуло тонким и до крайности возбуждающим ароматом, наводящим на мысль о женской ласке и тепле. Присел на стул напротив.

– Домовой, новости, – небрежно бросил в пространство.

В серебристом овале на обоях будто возник провал, замаячила слащавая физиономия диктора. Ниже торопливо потекла новостная лента. Ойкумена жила обычной жизнью, бесконечно далекой от идеалов справедливости. Строили интриги против Директории Англосаксонская Федерация и Нипонская империя. Впрочем, и возможностью подложить друг другу свинью они не брезговали. На малоосвоенных планетах фронтира вооруженные стычки не только с инопланетянами, но и между людьми.

Дэн вздохнул и отвернулся от телевизора.

– Можно получить завтрак? – погладил себя по тощему животу, – Умираю с голода.

Мария удивленно вскинула тонкие, тщательно выщипанные брови. В слегка косящем и за миг до этого затуманенном взгляде, появился опасный блеск.

– Соловьев, не зли меня, когда это тебя дома не кормили? – вздернула подбородок, стала надменной светской львицей.

– То-то же!

Дэн вскинул руки, изображая, что шуточно сдается в плен.

Девушка поднялась со стула, приблизилась к белоснежной громадине вакуум-холодильника, на обеденный стол легла еще горячая тарелка с яичницей и поджаренным беконом, следом исходящая парком чашка горячего кофе.

В темно-карих глазах девушки загорелся отчаянный огонек, красиво очерченные и яркие губы своенравно искривились.

– Ну и куда на этот раз? – капризно, как может позволить себе женщина если она любит и любима, проворковала Мария, наматывая на палец медно-золотистых локон, ноги вытянулись вперед, демонстрируя свою длину и стройность, – Опять на полгода? А мне, словно клуше, сиди и жди?!

В принципе куда Дэн едет в командировку – конфиденциальная информация, но скрывать ее от жены – бывшего секретаря самого Тимофеевича, переполненной государственными секретами словно дворовая собака блохами, откровенно глупо.

– Марочка, дорогая, я буду совсем рядом, на Марсе. Странная история, куча смертельных происшествий и непонятное шевеление вокруг заурядной археологической экспедиции. Потом покушались на ее руководителя. Словом, чушь какая-то, но шеф обещал, что не больше двух месяцев, потом меня поменяют и, в отпуск! Ты хотела на Кубу? – подражая обычаям Англосаксонской федерации, прижал руку к сердцу, – Клянусь отвезти тебя туда!

По гладкому женскому лбу пробежала морщинка.

– Ты обещал! – тонкий пальчик, словно дуло пистолета нацелился в грудь Дэна. Не дожидаясь продолжения, мужчина словно невзначай положил на пальчик ладонь, и это прикосновение вдруг подействовало так…

Он понял, что ему совершенно безразлична что творится в мире и почему он такой. Напротив него сидела прекрасная женщина, желанная, влекущая и так долго недоступная, а он озабочен сущей ерундой. Для мира он сделал все, что мог, отдал самое драгоценное, что есть у человека: жизнь. Кто может упрекнуть его, что он мало сделал для Человечества? Он устал и заслужил право на отдых.

В телевизоре продолжались новости, на этот раз хорошие. По итогам референдума в Конфедерации Европейского союза население приняло решение о присоединении к Директории. В кадре мелькнул Президент: Иван Крюгер. За прошедшие годы он постарел, но в словно вырубленном из гранита лице чувствовалась прежняя сила и неукротимая воля, вновь объединившие большую часть человечества. За рамками нового объединения планет и государств оставались Англосаксонская Федерация и Нипонская империя, но тех можно было заставить войти в союз только силой оружия.

Уплетая вкуснейшую яичницу, все натуральное, приготовленное Марией собственноручно, произнес:

– Я поумнел и постарел. Дорогая, потерпи еще немного. Через два года получу право на полную пенсию и в тот же день уйду со службы! – произнес, не поднимая глаз. Он был человеком действия – такова была его натура. Он был создан для нелегальной работы и привык ходить по краю, менять личины и привычки, прорываться в святая святых противника и добывать информацию. Но засыпавшийся нелегал становится никому не нужным – его личные данные попадают в информбанки противника и без труда идентифицируются. Мушкетерская юность давно прошла, а нынешняя служба, которую про себя называл перекладыванием бумажек, откровенно тяготила, – Знаешь, раньше я считал, что нет ничего важнее, чем служить Человечеству, а сейчас я устал, хочу пожить для себя, для семьи.

В это время он думал совершенно о другом. Разом потеряв все в жизни: родных, друзей, страну и даже родной двадцатый век, он после многих лет одиночества нашел якорь, за который можно держаться в бурном море бытия… Мария Соловьева и была тем якорем, самым прочным из всех, но имелись еще и другие – отец, Геннадий Соловьев, скромный инженер на государственных военных верфях, мать Марианна, новые друзья, опасная и интересная работа и даже этот дом, успевший стать родным.

– Ох врешь, что главное семья! – девушка опасно прищурилась, правая нога легла голенью на колено левой, на мгновение приковав заинтересованный мужской взгляд, – Старого кабеля не отмоешь добела! Опять кинешься спасать Человечество. Ты старой закалки, я помню, как ты рассказывал про восстание пленных в лагере Бадабер (эпизод Афганской войны, в ходе которого произошел неравный бой между отрядами афганских моджахедов и поддерживавшими их частями регулярной пакистанской армии, с одной стороны, и группой советских и афганских военнопленных – с другой. В результате двухдневного штурма с применением артиллерии большинство военнопленных погибли, но не сдались). Девушка зябко поежилась.

– Ты мое Человечество Мара и спасать отныне я намерен только тебя! – бледно улыбнулся Дэн и отложил в сторону пустую тарелку. Пододвинул поближе кофе.

– Не верю своим ушам, железный Бонд не стремиться облагодетельствовать мир? Не может такого быть, ты, наверное, просто устал, – девушка поправила на запястье пеструю фенечку (браслет ручной работы из лент или ниток) из шерсти тедибери, носить их считала необходимым каждая модница Земли.

– Я постарел, – сквозь зубы произнес мужчина, не поднимая глаз от черной поверхности кофе, – и, наверное, поумнел.

Переплетя длинные сильные пальцы, Дэн ссутулился. В углу рта появилась усталая складочка.

– Да нет, – Мария сладко потянулась, – судя по сегодняшней ночи, определенно ты не такой уж и старый.

Потом мысли ее переменились, руки уперлись в бедра, выпрямилась как струна. С раннего детства она занималась гимнастикой, и даже спустя годы привычно держала спину.

– Я не поняла, ты старый, значит и я постарела? Так что ли мистер Бонд? – произнесла притворно грозным голосом, искоса глядя на мужа, – Смотри! – поднявшись со стула, нарочито медленно провела под топиком узкой рукой по чуть располневшему, но еще гладенькому животику, – Ох, побью я тебя!

– Нет, дорогая, рисковать жизнью я не буду, поэтому признаю, что ты как была самая прекрасная в мире женщина, так и осталась!

– Молчи! Клонов не спрашивают! – строптиво сверкнула глазами девушка, но заметив, как дрогнуло в обиде лицо мужчины, торопливо произнесла, примирительно улыбаясь, ноги скромно спрятались под кресло, – Так и быть, ты прощен, мистер Бонд!

Из угла донесся смрадный запах, Ноздри хрящеватого носа мужчины дернулись, повернулся. Тедибери Василий, по-пингвиньи раздвинув задние лапы, наделал кучу на лоток. С независимым видом слез, улегся рядом в клубок и уставился глазищами, с белым ободком вокруг, на хозяев.

– Фу… Вот не раньше не позже надо наделать кучу, когда мы завтракаем, – произнес Дэн, демонстративно не глядя на любимца жены и, отставил в сторону чашку с кофе.

Тихо зашумел климатизатор, изгоняя запах из столовой, наделанная животным кучка утонула в «умном» лотке.

– Ну что ты ругаешь Васеньку, он же не виноват, что приспичило! Иди сюда мой сладенький, – Мария поманила зверька. Тот медленно поднялся, царственной походкой подошел к столу и запрыгнул девушке на колени. Затих, не отрывая круглых глазищ от Дэна, довольно, совершенно как кот, заурчал под гладящей его тонкой рукой с профессионально набитыми костяшками пальцев. После увольнения из службы безопасности, занятия рукопашкой девушка не бросила – раз в неделю посещала додзе (зал для тренировок).

– Сладкий, сладкий, – тихо зашептали красиво вырезанные девичьи губы, – папка злой, не любит тебя.

В глубине телевизора на фоне усыпанной холодными звездами угольно-черной бездны замелькали огоньки. Вспыхнув на миг, гасли. Громкий голос диктора пояснил картинку:

– На границе Империи волфов продолжаются мелкие стычки с семьями Вэли. Сообщается, что объединенный флот Социалистической Директории и волфов потерь не понес.

Вэли – насекомоподобны. Произошли от общественных кочующих насекомых. Средняя длина рабочих особей и аристократов метр десять-двадцать, маток – метр восемьдесят-девяносто. Внешне напоминают помесь гигантского муравья с пауком. Цвет хитинового покрытия тела варьируется у разных семей от светло-коричневого до иссиня-черного. Головогрудь с естественным оружием – жвалами. Три пары руконог способны совершать тонкую работу аналогично человеческим рукам.

Психология:

Рабочие особи разумны частично, способны лишь к несложной и однообразной работе. При выполнении приказов аристократов и маток инстинкт самосохранения отключается. Бесполы. Вполне разумными можно назвать маток и аристократов – руководителей рабочих особей и исполнителей работ, требующих интеллектуального труда. Для рабочих особей невыполнение приказа вышестоящего невозможно по чисто биологическим причинам.

Не знают жалости к иным видам, в том числе разумным– их психологии чуждо это понятие. Ограниченный контакт возможен только с представителями разумной части расы Вэли, хотя особенности психики Вэли недостаточно изучены.

Общество:

Живут семьями численностью от нескольких тысяч до сотни миллионов особей. Девять десятых особей – рабочие. Количество аристократов – мужских особей в семье варьируется от сотен до миллионов. Маток или матриархатов, от десятков до десятков тысяч, они и управляют семьями. Фактически бессмертны, по окончании репродуктивного возраста сознание матки переносится в клон.

Захватив очередную звездную систему с обладающими жизнью планетами, задерживаются в ней на срок от сотен до тысяч лет – до полного исчерпания минеральных и биологических ресурсов. После этого захватывают следующую подходящую систему и переселяются в нее.

Обладают мощным флотом боевых звездолетов, использующих разновидность Варп-двигателей и флотом колоссальных размеров тихоходных грузовиков.

Технологический уровень приблизительно соответствует уровню старших рас рукава Ориона: Биин-арапо, волфов, Лабхи и Человечества. Широко используют биологические технологии.

Выдержка из электронного издания «Галактическая энциклопедия». Издание 157 г. Галактической Эры. Земля. Русская социалистическая федерация. Ленинград.

Дэн допил кофе до черной жижи, чашка опустилась на стол.

– Спасибо Марочка, лучше тебя никто не готовит завтрак! Он самый вкусный в мире!

– То-то же, – довольным голосом произнесла Мария и поднялась, мимолетно глянула в зеркало на стене. Как любая женщина она любила лесть, даже такую грубую. К тому же от нее, в отличие от многого другого приятного, но вредного, не полнеют.

Дэн обнял ее, поцеловал, прижавшись к желанным губам чуть дольше и, чуть сильнее, чем обычно. Гибко выбравшись из объятий, девушка отступила на шаг.

– Соловьев! – произнесла с лукавой улыбкой, – Так… руки! Еще чуть-чуть и ты ни в какую командировку не пойдешь, а займешься со мной кое чем!

– Я не против, – он потянулся к жене.

Мария легонько шлепнула по мужской кисти.

– Но, но! Мистер Бонд, идите и зарабатывайте на жизнь семье! А я буду как положено офицерской жене верно и предано ждать дома.

Дэн вздохнул и покорился. Еще через полчаса с сумкой на плече он выскочил из подъезда родной высотки и торопливо зашагал к стоянке топтеров.

Оставшись одна, Мария утерла слезинку с краешка глаза и уселась на диван в гостиной. Сейчас не перед кем претворяться и демонстрировать оптимизм. Тяжко вздохнув, взяла в руки электронную газету и открыв страницу модного женского журнала, начала лениво рассматривать предложения по отдыху в тропиках. Настроение было отвратительным, а мысли – бесконечно далеки от курортов. «Может вернуться в службу? А что, Тимофеевич возьмет по старой памяти. Хоть веселеет будет. От фрилансерства (фрилансер – свободный работник, специализирующийся на онлайн-ресурсах), одной в пустой квартире хоть волком вой! Или может родить? Девочку, хотя нет лучше мальчишку и обязательно пухлого, и ручки-ножки толстенькие такие… Дэн каждый месяц уговаривает».

Глава 2

Глаза Дэна открылись, он словно вынырнул из глубокого омута, отчаянно хватая ртом воздух. Несколько мгновений затуманенный после сна разум не понимал, где он: проснулся или еще во власти кошмара.

Огляделся. Вокруг реальность – в комнате зыбкая и безмолвная полутьма, в углу едва проступали смутные очертания столика, на стене бликовал экран телевизора. Все остальное расплывалось в нечетких тенях и казалось, что там прячется нечто, что только ожидает того, кто потревожит его покой. Еще ночь. Расплывающийся мячик солнца, позавчера прогрохотала пыльная буря и атмосфера Марса не очистилась от пыли, еще не поднялся над скалистым горизонтом и заглянул в окно-иллюминатор.

Двадцать дней тому назад, после десятидневного перелета на варп-грузовике «Золотое кольцо» – чтобы избежать «захламленной» пылью эклиптики Солнечной системы (плоскость обращения планет вокруг Солнца), корабль пять суток летел перпендикулярно ей не включая варп-двигатель, потом, после краткого мига работы искривителя пространства, еще пять дней «спускался» к Марсу, Дэн приземлился в полевом аэропорту в провинции Фарсида, на экваторе планеты, рядом с каменной громадой горы Аскрийская. Еще через час вездеход привез его в лагерь археологической экспедиции профессора Жан-Жак- Мари Жомени, члена-корреспондента академий Парижа, Берлина, Лондона, Москвы, Вены и Нью-Йорка.

Он тяжело дышал, не отрывая неподвижного взгляда от белого, пластикового потолка. По телу струились холодные струйки пота, лицо мокрое от слез. Сон? Всего лишь сон? Тело пронзил приступ такой дикой радости, что он едва не закричал. Дэн сел в постели, торопливо скинутая насквозь мокрая майка полетела на пол. Простынь под ним была такой же липкой и неприятной. «И все же что это? Дурной сон – выходка подсознания или предупреждение о грядущих событиях? Неужели всемогущие сущности, перенесшие в двадцать четвертый век и, избравшие его своей игрушкой, вновь начали игру?» Он резко вскочил – аж в глазах потемнело. Прошел в ванну, проглотил капсулу «Стимуллина», запил из стакана водой. Сны он видел часто. Самые обычные, что посещают каждого человека. В них причудливым образом, преломленном зеркалом дремлющего разума, отражалось земное бытие. К примеру, приходила в них Маша в подвенечном платье или родители или сцены из полузабытого двадцатого века, оставляя чувство легкой нереальности, но каждый раз он определенно знал, что события и люди ему знакомы, просто мозг перетасовал их в причудливой комбинации. Но были и Сны, спустившиеся к нему из сферы миражей и фантомов, чудовищные, кошмарные и, настолько реальные, что оторопь брала. Их он обозначал с заглавной буквы. Они приплывали из неведомых астральных бездн – во всяком случае память Дэна не служила для них опорой. С их помощью некие таинственные сущности, безмерно могучие и древние предупреждали о катастрофах, грозящих человечеству и, только после поединка в пещере Джина, Сны закончились. И вот новый кошмар. Неужели все началось вновь?

Пока вибростойка вытрясала из него душу, он вспоминал Сон, столь похожий на очередное предупреждение о грозящих бедах…

Настороженно озираясь по сторонам, Дэн, беззвучно ступая, двигался по узкому проходу посредине похожего на сарай здания, которое словно бы тянулось в бесконечность, стены сходились в необозримой дали; свешивающиеся сверху лампы «летучая мышь» сливались в световую линию, в щелястые стены с черными окнами-глазницами с змеиным шипением задувал холодный ветер. Гнилостно-желтый потолок с облупившейся штукатуркой и свисавшие с него ржавые крюки и, узкую полоску пола посредине здания – остальное тонуло в чернильном мраке. Лампы со душераздирающим скрипом раскачивались, выхватывая из тьмы то одну из стен, заставляя тьму на миг убраться прочь, то другую.

Вокруг никого не было, но в то же время Дэн явственно чувствовал, что кто-то из тьмы пристально смотрит на него голодным взглядом, каким смотрит хищник на беззащитную жертву. Он подавлял, вызывая поднимающийся к горлу ужас. «Где я?» – задал он вопрос себе, но не смог на него ответить.

Почему-то он знал, что стоит на миг остановиться – узнать, что или кто за ним следит и, произойдет нечто страшное. Он шел, сам себя презирая за нерешительность, пока, не собрался с силами и остановился.

– Кто здесь, – крикнул, до рези в глазах всматриваясь в тьму, но так и не увидел никого. А недобрый взгляд исчез.

– Кто? Кто? Кто? – откликнулось эхо и вновь воцарилось безмолвие и, один лишь ветер, шипел разъяренной гадюкой.

Он двинулся дальше и взгляд, голодный взгляд, вновь преследовал. Ужас накрыл с головой, по спине потекла холодная струйка пота. «Что вообще происходит, черт возьми?» Мозг кричал: «Беги!», а осторожность призывала остановиться, и он продолжал медленно идти.

Тихий, но какой-то зловещий скрип, донесшийся сверху, заставил похолодеть от ужаса и становиться. Поднял побледневшее лицо к потолку.

Крюки пришли в движение, потянулись куда-то во тьму. Только сейчас он заметил, что они прикреплены к толстой, словно якорная, цепи.

Несколько мгновений ничего не происходило, потом из тьмы выплыл невероятно худой мальчишка, лет двенадцати, не старше, насаженный на крюк. Окровавленное тело с десятком глубоких ран, явно смертельных, но несмотря на это он был каким-то сверхъестественным образом жив, окровавленные губы приоткрылись, открывая в темной глубине рта обрубок языка. Выпученные глаза страдальца безмолвно кричали о невероятной боли, которую испытывал юный человек. За телом на полу тянулась россыпь темно-багровых капель.

Сердце, пропустив очередной такт, забилось тяжело, словно с трудом перекачивая вдруг загустевшую и ставшую тяжелой, как ртуть, кровь, и горло перехватило внезапным спазмом.

Из тьмы выплыло насаженное на крюк новое тело – девочки-подростка, точно так же покрытое десятками ран. На лице лежал отпечаток обреченности и невыносимой боли, но тело все еще жило, извивалось, пытаясь сорваться вниз.

«Кто? Кто посмел совершить такое над людьми? На такие зверства не осмеливались даже Гитлер и волфы!» Масса мелких деталей, каких просто не может быть в обычном сне: стоптанные доски пола, блеск на металле крючьев, железистый запах крови и тошнотворный – человеческих внутренностей. Деталей много, очень много и происходившее возможно принять за реальность, но он и во Сне частью сознания понимал, что он в чудовищном кошмаре.

Дэн с трудом сглотнул, преодолевая шок и, изо всех сил рванулся: спасти, снять с крюка мучеников, но загустевший до состояния киселя воздух не пускал, держал словно муху в паутине. Все новые крюки с насаженными на них, словно бабочки на булавку в дьявольском гербарии детскими телами, все проплывали и проплывали перед ним, скрываясь во тьме. Десятки, сотни, а может быть тысячи? И тогда крик бессильного бешенства родился в груди, но из раскрытого рта не вырвался ни единый звук.

– Производство простаивает, производство простаивает, – услышал некий бесплотный голос, – Да, да, необходимы новые поставки тел, необходимы новые поставки. Мы должны рационально разделывать тела! Но где их взять? Чтобы выполнить план нужны новые поставки. Да-да необходимы новые поставки!

– Заткнитесь! – изо всех сил закричал человек, но ни звука не вырвалось из груди, Заткнитесь! Заткнитесь! – но по-прежнему он лишь открывал рот, как выброшенная на берег рыба.

А мимо все проплывали, словно на скотобойне мясокомбината, превращенные в комок невыносимой боли детские тела. А голоса говорили, обсуждая адские планы.

Он изо всех сил закрыл ладонями уши, только не слышать, ни за что не слышать голоса, но они вгрызались в мозг раскаленными вертелами. А он не в силах ни шевельнуться, ни проснуться, ни изменить что-то, ни тем более проснуться. Что-то мокрое и горячее потекло по ладони и закапало на грязные доски пола…

Подействовал стимулятор, он понемногу успокоился и из ванны вышел новым человеком – ну почти новым. Поменяв в кровати простынь на сухую, улегся.

Дэн машинально достал сигаретную пачку, закурил. Сердце билось как сумасшедшее, а глаза слезились, словно он падает с большой высоты и вот-вот разобьется. Что это было: обыкновенный кошмар, или вещий Сон, как те, в которых его предупреждали о грозящих Человечеству бедах? Он изо всех надеялся, что это проделки взбесившегося подсознания. «Душу отдам, но не позволю претвориться ему в явь!»

Пока солнце не заглянуло в окно, осветив маленькую комнатку, ее он занимал в одиночку – у должности начальника охраны есть свои привилегии, он вспоминал, уставясь покрасневшими глазами в скрытый в полутьме потолок. Летом далекого 1989 году выпускник Высшей школы КГБ СССР им. Ф. Э. Дзержинского – Александр Сергеев утонул в Москве-реке, но не погиб, его сущность, его душу перенесло в далекий двадцать четвертый век в тело утонувшего подростка Даниэля Соловьева. Память реципиента осталась, а вот прежняя личность полностью исчезла. Перенесшие через бездну лет таинственные и очень могущественные существа или сущности, сообщили ему, что человечеству суждено погибнуть и он – его последний шанс на выживание. Дэн был уверен, что это не предсмертный бред, вот только причины будущего апокалипса ему были неизвестны и он не понимал, как одиночка может изменить судьбы Человечества. Рассудив, что в разведке у него будет больше шансов выполнить свою миссию, после срочной службы пошел учиться в институт службы безопасности Новороссийской федерации. Окончив с золотым дипломом, служил выездным агентом. Миссия на заштатной планетке Терра Хермоса (в переводе: Красивая земля), едва не закончилась трагически. Местные спецслужбы получили о нем информацию и развернули за дерзким шпионом настоящую охоту. Дэн сумел покинуть планету, по пути на родную «Новую Сибирь» ему пришлось поучаствовать в стычке с пиратами, но и после благополучного возвращения ему не дали отдохнуть. Служба безопасности Новороссийской федерации получила информацию, что Нипонская империя ищет на планете Зулуленд артефакты Предтеч. Это было очень серьезно, жившие почти сто тысяч лет тому назад в том-же уголке Галактики что и Человечество и остальные известные людям высокоразвитые расы: Биин-арапо, Волфы и ящероподобные Лабхи, Предтечи обладали знаниями и возможностями, казавшиеся нынешним обитателям рукава Ориона на грани волшебства. Под прикрытием должности руководителя охраны научной экспедиции Дэн отправился на Зулуленд в тот же район планеты что и нипонская экспедиция. В результате предательства нипонцы узнали, кто прячется под личиной скромного начальника охраны и подстроили арест Дэна местной полицией по ложному обвинению в торговле наркотиками. С помощью прикрывавших его посольских сотрудников консульства Новороссийской федерации ему удалось сбежать. Он понимал, что раз нипонцы пошли на обострение ситуации, значит они близки к цели и нашли артефакт Предтеч. Проникнув в пещеру с артефактом, он узнал, что в ней заключен созданный Предтечами полуживой механизм, который можно было назвать Джином, Демоном, как угодно. Раз в несколько тысячелетий он просыпался для исполнения желания, одного, зато почти любого. В пещере оказался готовившийся к активации артефакта волф – представитель враждебной людям расы. С помощью Джина он собирался перебросить Солнце Земли в другое измерение. По расчетам волфов мистическое уничтожение прародины людей и миллиардов ее обитателей вызовет у шокированного Человечества ступор. В результате на генеральное сражение начавшейся Третьей Галактической войны не придут слишком многие и Человечество будет сметено с лика Вселенной. Ценой собственной жизни Дэну удалось остановить волфа и Джин заснул на новые тысячелетия. В результате объединенный флот человечества с союзниками Биин-арапо победил волфов, вынудив их заключить мир на условиях людей. Перенесшие Дэна в будущее таинственные и очень могущественные существа или сущности в качестве благодарности возвратили его к жизни.

С легким шипением заменяющая дверь входная диафрагма открылась. Дэн плотнее поправил кислородную маску и вышел из шлюза. Было прохладно – холодное марсианское лето в самом разгаре, температура градусов десять тепла. К утру пылевой смог окончательно развеялся, и атмосфера очистилась. Марс завораживал чужеродностью и чуждостью для всего земного: яркая точка далекого солнца, нависшая над скалистым горизонтом, жалила холодными лучами; бездонно-глубокое фиолетовое небо в противоположной от светила стороне усыпано острыми иголками звезд; вокруг ржаво-красная, холмистая пустыня, ограниченная с юга каменной громадой горы Аскрийская. Запахнув ветровку, Дэн размеренным шагом двинулся по красно-коричневой равнине, простроченной темными нитями трещин, мимо сверкающих, словно мыльные пузыри, шести герметичных куполов, каждый для проживания нескольких человек – временного жилья археологов, к раскопу.

Вскоре лагерь землян скрылся за холмом.

Мир вокруг – картина чужой планеты была совершенно обыкновенный для двадцать четвертого века, но необычен был сам Дэн. Частичкой души он до сих пор оставался Александром Сергеевым – землянином из конца двадцатого. И для него все было донельзя странным и завораживающим. Пустыня поделена на два цвета: красный – песка, красно-коричневых барханов, крутых с одной стороны и отлого спускающихся с другой, откуда дули господствующие ветры. И угольно-черных теней от совсем маленьких, с детский кулачек до солидных, на несколько центнеров камней и барханов. Ветер, конечно, не та буря, которая несколько дней тому назад смешала атмосферу с пылью, словно бывалый бармен коктейль, со змеиным шипением гнал по барханам змеистые струйки песка. Ни единого признака человеческой цивилизации если не считать следы гусениц сбоку от тропинки да белой полоски инверсионного следа джампера в небе. Хотя нет, он не прав. На некоторых камнях темно-красные и ядовито-зеленые проплешины – следы уже как полтора века угнездившейся на планете принесенной людьми жизни.

Он всегда сравнивал планеты, а их ему довелось повидать немало, с женщинами. Одни поражали красотой, другие буйством нрава, третьи требовали ежедневного героизма, но Марс не таков. Он походил на женщину, которую когда-то обидели и, она замкнулась в собственной скорлупе – думал он.

По геологическим меркам прошел всего один миг – триста тысяч лет тому назад на планете царил мягкий, влажный и теплый климат и множество неглубоких морей кипели разнообразной жизнью. А потом произошла катастрофа – о причинах ее до сих пор продолжали спорить земные ученые и, планета превратилась в ледяную, сухую пустыню. Лишь глубоко внутри, в подземных озерах вблизи полюсов теплилась простейшая жизнь.

Человек, загадочное существо. Он губит жизнь, но он и рассеивает ее по просторам Галактики. Возможно поэтому планета – брат Земли, потерявшая жизнь, стала Человечеству вызовом. Людей ждало множество пригодных для освоения планет в других солнечных системах, но уже полтора века правительство тратило гигантские средства на изучение и терраформирование Марса. Поднять температуру и давление у поверхности планеты удалось за несколько десятилетий терраформирования. Мощные кварковые электростанции на полюсах планеты частично растопили состоящие из воды в смеси с пылью и замерзшим углекислым газом полярные шапки. Грунт Марса богат соединениями серы и фтора, что дало возможность синтезировать в промышленном масштабе парниковые газы и насыщать ими атмосферу. Благодаря этим усилиям средняя температура на планете хотя и оставалась заметно ниже, чем на Земле, но заметно поднялась, а давление стало как на высокогорных плато Кордильер, появилось искусственное электромагнитное поле. Человек уже мог жить на поверхности планеты, конечно, используя кислородную маску. Живительного газа в атмосфере по-прежнему доли процента. Грандиозная программа по высаживанию на поверхности генномодифицированных земных водорослей и лишайников принесет результат через столетия – растительность не способна менять окружающую среду с такой же скоростью, как вооруженный техникой человек. Только тогда люди смогут жить на поверхности Марса без кислородных аппаратов.

Сегодня, пользуясь тем, что глава экспедиции профессор Жомени на сутки уехал в столицу планеты – поселок Марсоград, лежавший на берегу текущей по дну долины Маринер (имеет в длину 4500 км (четверть окружности планеты), ширину до 600 км (в среднем 200) и глубину до 11 км – самый крупный каньон Солнечной системы.) главной водной артерии нового Марса – речки Новомосковки, решил пройтись пешком.

Мысли обратились к событиям недавнего времени, из-за которых он оказался на Марсе. Собственно, с целью спокойно все систематизировать он и направился пешком. Итак: известные факты.

Факт первый, но не главный: гибель под завалом, предположительно в результате несчастного случая ассистента профессора доктора Канумба. Тщательное расследование, предпринятое службой безопасности, ничего подозрительного не обнаружило – все выглядело совершенно естественно, но уже тогда за экспедицией усилили наблюдение. Артефакты погибших цивилизаций – это крайне серьезно, это новые, часто прорывные технические идеи и, стало быть, шанс выиграть корпус в той никогда не прекращающейся технологической гонке, какую испокон веков ведут между собой высокоразвитые расы рукава Ориона. Но допустим, пусть это будет случайность. Факт два – внезапная поломка кислородной маски профессора Жомени, лишь по счастливой случайности он не погиб. Хотя никаких признаков порчи маски не обнаружили, но уж слишком два происшествия подряд воняли вмешательством Чужих. Было принято решение не сворачивать экспедицию, а попытаться поймать на живца того, кто с таким старанием пытается свернуть работы в катакомбах и под личиной телохранителя профессора Дэн отправился на Марс. Думаете жизнь шпиона сплошные приключения? Плюньте тому, кто так говорит в левый глаз. Если ему приходится бегать, стрелять и прятаться – это грань краха. В основном – это тихое и мирное существование, совмещенное со сбором вполне легальных сведений. И факт три, даже не факт, а иерихонская труба, буквально вопившая о возможном предательстве в самом ближнем окружении – поступившая на личный почтовый ящик Дэна анонимное письмо с требованием немедленно убраться с Марса и угрозами семье. Тут возникало сразу несколько вопросов. Откуда неведомый противник знал кто я такой и суть моего задания? Измена в руководстве службы? Допустим. А откуда он знал личный адрес, известный только ближайшим друзьям и родственникам? На эти вопросы ответа не было. Пока не было.

Так все же кто это, нипонцы, так и не пожелавшие войти в состав Директории, или Иные: волфы или кто-то третий? Пока не хватало данных чтобы ответить на этот вопрос, но в любом случае понятно, что экспедиция наткнулась на нечто очень важное. На следующий день после прибытия на Марс Дэн доложил в Службу о собственных размышлениях. В ответ руководство в категорической форме потребовало усилить бдительность и ни на миг не оставлять профессора Жомени без охраны.

Через десяток минут он подошел к широкой, но неглубокой котловине, формой, напоминавшей чайную кружку – след удара в незапамятные времена метеорита. Археологи ковырялись на ее дне. Крутой спуск меж разъеденных ветровой эрозией стен из красного песчаника, а вот и дно кратера: синь заболоченного озерца с соленой водой в центре. На широте экватора оно не замерзало даже зимой. На крупногалечном берегу монументальная скульптура в честь погибшей в первые десятилетия исследования планеты экспедиции О’Нила: космонавт в скафандре с откинутым шлемом, лицо сильное, с волевым англосаксонским подбородком. В поднятой руке – факел, вторая указывает куда-то в сторону горизонта. Все три члена экипажа космолета «Дискавери» через несколько дней после приземления бесследно исчезли и это стало очередной загадкой таинственной планеты. За прошедшие столетия Человечество так и не смогло разгадать ее, но они успели обессмертить свое имя открытием погибшей цивилизации гигантов.

Марсиане или гиганты – об этой человекообразной расе по-прежнему мало что известно. Отличались от земных людей высоким: 2,5-3 метра ростом и очень широкой грудной клеткой. Создали развитую цивилизацию, расцвет которой пришелся на 300 тыс. лет до нашей эры. Владели технологиями межпланетных полетов. До конца двадцать первого века, когда на Марсе обнаружили сеть рукотворных бункеров и пещер, некоторые из них тянуться под поверхностью планеты на сотни километров, научный мир не признавал существование расы гигантов. Найденные в девятнадцатом и двадцатом веке на Земле необычайно высокие скелеты археологи списывали на генетические уродства или трактовали найденные артефакты как подделки.

Исчезли приблизительно 300 тыс. лет тому назад в результате катастрофы, лишившей Марс развитых форм жизни. Причина ее неизвестна.

Выдержка из электронного издания «Галактическая энциклопедия». Издание 156 г. Галактической Эры. Земля. Русская социалистическая федерация. Ленинград.

Глава 3

Сквозь мрак виртуального пространства, в него не то, что проникнуть, о нем даже не догадывалась чванливая человеческая наука, проступали смутно-зеленые и смутно-алые линии, наливались цветом, становились кроваво-красными и кислотно-зелеными. В тишине, какая была еще до рождения Вселенной, они стремительно росли в бесконечность, выгибались, закручивались в причудливые спирали и кривые, заполняя все обозримое пространство. Двух бестелесных сущностей более похожих на то, что люди в древности называли душой, кружа и вращая, стремительно несло вдоль цветных линий (к зеленым и красным незаметно добавились гнилостно-желтые). Хотя, возможно, это именно они висели неподвижно в этом странном пространстве, а им навстречу летели разноцветные линии. Существ поднесло поближе, они замерли друг напротив друга, почти соприкасаясь.

– Вижу тебя я, Учитель, – тихо прошелестел голос, а может только подумала одна из сущностей, впрочем, это не важно. Главное они обменивались информацией.

– И я вижу тебя, младший, рассказывай!

– Уже близко, близко святотатцы, помешать им я бессилен, бессильны мы все помешать. Окончились неудачей все попытки. Прости Учитель!

– Понимаешь ты, чем это грозит Плану? – в шелесте или мыслеречи того, кого назвали Учителем, мелькнули тени эмоций, – Мы не готовы еще, не готовы. Год нужен для подготовки нам. Правительство и армия под контролем только частично! Великий ущерб предвижу я Плану! В этот раз дети Предтеч не должны потерпеть поражение! Остановить Святотатцев любой ценой и неважны издержки, иначе великий ущерб будет Плану!

– Твой приказ священен для меня! Я прикажу своему ведомому исполнить твою волю!

– Да прибудет с тобой благоволение Предтеч!

– Да прибудет оно со всеми нами!

Бестелесные сущности заскользили вдоль разноцветных линий, заполнявших Вселенную, исчезли.

***

Профессор последний раз провел рукой по экрану на стене, на котором застыло изображение червеобразного робота посреди узкого подземного хода со стенами из оплавленной породы. Оглянулся на помощников вокруг.

– Все, месье, дорога в подземелья марсиан открыта! – произнес с легким иностранным акцентом и с самодовольным видом откинулся на спинку стула, – Я отправляюсь туда на прогулку! Не сомневаюсь, что внизу нас ждут удивительные открытия!

Жан-Жак- Мари Жомени был восхитителен и говорил с неподражаемым воодушевлением, так и несся на стремительных крыльях фантазии. Остановить его было так же невозможно, как догнать корабль, идущий в варп-режиме.

Дэн настороженно прищурился, но промолчал.

Заместитель профессора Брин – человек с отрывистыми и точными движениями, решительно протолкался к экрану и, развернувшись, сказал с чувством:

– Поздравляю вас, месье профессор! Это поистине открытие второй Трои! Только великому Канумба удалось найти неповрежденные подземелья марсиан! Профессор, вы поистине гений! Вот гений вы профессор и все!

– Ну что вы, что вы, вы мне льстите, – профессор самодовольно улыбнулся. Несмотря на отрицание, он явно был доволен словами заместителя, – Так время, – он начал рыться в карманах и это заняло немало времени, так как телефон нашелся только в пятом кармане комбинезона, – пять часов по времени Марсограда. Жду вас всех месье у входа в катакомбы через пятнадцать минут.

– Сэр! Ни в коем случае я вам не льщу! Все сказанное мной истинная правда! – произнес Брин прикладывая руку к сердцу и продолжил уже деловым тоном, – поискового робота оставим?

Профессор отрицательно качнул головой:

– Не стоит, глядишь еще пригодится!

Дэн хмыкнул и произнес спокойным тоном:

– Профессор, я с вами! И это не обсуждается!

Жомени кивнул и отвернулся, однако, судя по недовольному выражению лица, навязчивая опека сбшника его явно тяготила.

Маленькая экспедиция в составе профессора, его помощника Брина и Дэна с охранником и роботом в виде гигантского, до пояса человека паука, в авангарде, прошла через узкий, укрепленный серыми бетонными кольцами, хорошо освещенный проход и остановилось у металлических дверей лифта.

– Говорят, – криво усмехнулся Брин и посмотрел на Жомени, – В Марсограде говорят, что марсиане до сих пор охраняют свои катакомбы. И это двадцать четвертый век. Дикость!

Профессор рассеяно кивнул, он весь был мыслями внизу, в подземелье. Дэн отвернулся.

Два десятка секунд стремительного падения, несильный удар в пятки и кабина остановилась. Двери с тихим, каким-то зловещим скрипом, напомнившем Дэну звуки, с которыми двигалась разделочная цепь во Сне, раскрылись. Впереди темнота, полная, абсолютная, в которой, как казалось, скрывается нечто… На «голове» паука вспыхнул фонарик, оттеснив тревожную тьму на пару десятков шагов.

Дэн увидел приплюснутую, круглую камеру. По стенам спускались толстые потоки расплавленного камня – следы работы древних строителей. Дальше – туннель, стены его через пару метров терялись в сгущающемся мраке. Он уходил, казалось, в самое сердце Марса. Неведомое отступило за пределы тесного светового круга. Но оно по-прежнему здесь – затаилась и подстерегает.

Ученые Земли до сих пор спорили о причинах загадочной катастрофы, погубившей не только разумную жизнь, но и ее биосферу планеты, но господствовали три точки зрения: одни утверждали, что по планете прокатилась гражданская война с применением оружия массового уничтожения, другие – что жизнь уничтожили инопланетные захватчики и, наконец, последние считали причиной техногенную или природную катастрофу.

– Пойдемте, – почему-то шепотом, видно атмосфера этого места подействовала и на него, произнес профессор и, пропустив вперед робота, осторожно двинулся следом.

В молчании, разлитом вокруг, он ощутил смутное беспокойство, словно появился едва уловимый дух прежних хозяев Марса. Веяло вроде бы и дружелюбием, но в тоже время оно было какое-то жуткое и пугающее. Словно ластиться свирепый зверь. И становится страшно… И это не страх перед опасностью, ибо здесь нет никакой опасности – хозяева здешних мест вымерли триста тысяч лет тому назад… Но, быть может, есть нечто худшее, чем любая опасность: слишком тихо, слишком пустынно, слишком бездонен и таинственен мрак за пределами освещенного круга. Впрочем, место здесь такое. Тихое. Уже сотни тысячелетий как радикально тихое…

Словом, глупость. Полная глупость!

С каждым шагом из тьмы тоннеля выплывали новые фрагменты стены и каменного пола. Идеальная чистота – стены в прекрасном состоянии и не пропустили внутрь ни воды, ни вездесущей пыли.

Осторожные шаги отдавались гулким эхом – первыми звуками за многие сотни тысяч лет. Понимание этого, плюс узость коридора и постоянные смены направлений, создавали впечатление, что люди не древние катакомбы обследуют, а идут по пищеводу гигантского размера чудовища. Ни единого прямого угла или линии, словно создатели катакомб не знали о них или считали их лишними. У инопланетян, даже таких близких внешне к людям, как марсиане, самое большое отличие было в психике.

Люди молчали – говорить в таком месте казалось почти святотатством. Было немного жутко представлять, что свет не касался древних катакомб бездны лет и нарушить царившую вокруг траурную тишину, казалось, сродни кощунству.

Через несколько минут туннель разделился на два прохода: один вел дальше, а второй круто нырял в глубины планеты. Люди пошли по тому, что вел прямо.

Впереди, казалось, что-то сдвинулось. Дэн отшатнулся, но сразу же понял, в чем дело – свет фонаря отразился от гладкой стены отчего и показалось, что впереди что-то шевелится.

Люди в очередной раз завернули за угол и остановились.

На полу лежало ссохшееся, мумифицированное тело древнего обитателя Марса. Он… или она, лежал на спине, словно прикорнул на часок, чтобы набраться сил. Сморщенное лицо, ростом немного больше полутора метров, коричневая кожа, сжатые губы – совсем как у земного человека с поправкой на проведенные в подземелии сотни тысячелетий.

– Тело прекрасно сохранилось, – взволнованным голосом произнес Брин, – Просто прекрасно! Второе в такой сохранности из найденных на Марсе. Честное слово, ваша догадка искать катакомбы марсиан в районе Аскрийской, гениальна! Не сочтите это за лесть!

– Это ребенок, – тихо и печально произнес профессор, словно весь его пыл, с которым он жаждал экспедиции, разом угас. Руки суетливо шарили в многочисленных карманах комбинезона, наконец на свет появился телефон, – не успел вырасти, как… Бедняга.

Профессор сфотографировал тело, хотя в этом и не было необходимости – робот фиксировал все происходящее вокруг в нескольких диапазонах, профессор заявил, что тело заберут, когда будут возвращаться и экспедиция отправилась дальше.

Ход еще раз вильнул, словно туловище змеи, Дэн увидел– черноту входа в пещеру.

Первым вошел робот, люди за ним.

Подземный зал окаймляли монументальные каменные колонны, верхушки их терялись в чернильной тьме потолка. По широкому проходу между ними люди осторожно двинулись дальше.