Улица в бесконечность

Улица в бесконечность

Валерий Красовский

© Валерий Красовский, 2026

ISBN 978-5-0062-0469-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

УЛИЦА В БЕСКОНЕЧНОСТЬ

Фантастика

1. Вступление

Он открыл глаза и впервые ощутил магию света, явившего лик женщины. Его младенческое еще безотчетное восприятие сразу определило, что это часть его сущности. Потом завертелся калейдоскоп открывшейся реальности: появились отображения лиц других людей старых и молодых, мелькание то белого, то светло-зеленого, то синего цветов. Естественно новорожденный не мог знать звуковых соответствий увиденного и того, что это медицинские работники в спецодежде. Они были погружены в свои дела, и, казалось, что явленный в жизнь и обретший сознание человечек их больше не интересовал.

У мира нет края, поэтому, где ни встань, будешь, если хочешь так считать, в центре событий. Бесконечность предполагает любую вероятность, а это может означать, что каждый из нас вместе с окружающим антуражем может повториться неисчислимое число раз. Иногда мы это не осознанно интуитивно обозначаем в глубинах своей души, смятенной величием окружающего простора. Отсюда невольно напрашивается вывод, что прошлое, настоящее и будущее какого-либо проявления в бескрайних вселенских масштабах существуют одновременно. Следовательно, все случается вновь и вновь, и нельзя отличить, где копия, а где первозданный шедевр.

Навыки новорожденного быстро формировались. Он с интересом рассматривал родных и незнакомых людей. Его окружало множество бытовых вещей и развивающих игрушек. Он их старался коснуться, схватить и сжать, подержать, попробовать на зуб и вкус, сломать, порвать, разбить, швырнуть, согнуть и еще много чего. В его возрасте позволялось делать то, что позже ставилось под запрет. С изображением в зеркале малыш быстро разобрался, когда, поводив рукой за рамкой стекла, ничего не обнаружил. Плакать он умел с рождения, так как таким образом сигнализировал, что голоден, или что подстилка причиняет неудобства. Позже он осознал, что с помощью влаги из глаз можно добиваться большего. Механизм слезотечения действовал хорошо, в такие моменты его успокаивали и разрешали иногда то, что до того не позволяли, правда в компромиссной интерпретации. Есть такое замечательное слово — воспитание. Его начинают гораздо раньше школьного образования, оно позволяет осознать великие опасности неправильного поведения. Во взрослой жизни человек уже самостоятельно оттачивает эти навыки. Некоторые их изумительным образом извращают.

Каждый человек — это посланник из неведомых едва ли осязаемых миров в реальность бытия. Осознание себя — великий, тонкий, чувствительный, динамичный вселенский дар для личности. Однако в силу своей необыкновенной восприимчивости он подвергается множеству воздействий окружающего пространства, в том числе и со стороны других людей. Осознанное восприятие информации у человека не может быть непрерывным в силу устройства его организма. Данные должны быть зафиксированы биологическими молекулами и осмыслены. Это происходит во время сна, который соединяет нас с теми ареалами, из которых мы возникли. Наличие более развитых цивилизаций, чем наша земная обитель, по мнению многих мыслителей, также естественно, как само бытие. И где предел их могущества? Какие у них возможности? Взаимосвязаны ли мы с ними?

2. Вылет

Прерывая спокойное течение времени дежурной смены, на стене замигало табло с надписью «боевая тревога» и в динамике послышался голос:

— Пара капитана Терехова на вылет!

В считанные мгновения летчики экипировались и побежали к самолетам готовым к взлету.

Уже в наушниках командир и ведомый услышали:

— От вас требуется пресечь нарушение государственной границы в квадрате двадцать пять четырнадцать. Как поняли?

— Задание принято! — ответил Терехов.

Истребители после короткого разбега резко взмыли вверх и стремительно достигли обозначенного района. Летчик самолета-нарушителя, зафиксировав приближение двух перехватчиков, спешно отвернул от государственной границы.

— Самохин, давай припугнем! Следуй за мной!

При форсированном ускорении тела пилотов вдавливаются в кресла, глаза туманятся. Только регулярные тренировки дают возможность не терять контроля над показаниями приборов и держать на прицеле вражескую маневренную цель.

В момент наивысшей нагрузки Терехов увидел белое шаровое свечение прямо по курсу. Некоторые индикаторные стрелки пришли в замешательство. Он сбросил скорость. Аппаратура тут же отобразила привычные параметры. Догонять нарушителя в нейтральном воздушном пространстве не имело смысла.

— Олег, у тебя все в порядке?

— Все в норме товарищ капитан.

— Ничего особенного не видел?

— Да, нет. Старался не отстать от вас. Нарушитель, похоже, ускользнул.

— Вроде, что так.

Спросить своего ведомого старшего лейтенанта Самохина про свечение и сбои в показаниях датчиков, находясь в эфире, Терехов не рискнул. «Если сейчас начну выяснять, точно заставят идти на медкомиссию», — подумал он.

— «Енисей, пять, разворачивайтесь на базу!» — послышалось распоряжение на возвращение.

После приземления «мигами» занялись техники. Терехов и Самохин зашли в комнату дежурной смены.

— Ну, что по домам, товарищ капитан? — спросил его напарник.

— Ты, Олег, ступай. У тебя жена молодая, детишки — сынишка и дочка. По себе знаю, как семья волнуется, когда мы на службе.

— У вас, Андрей Иванович, сыновья также еще не взрослые.

— Уже школьники. Много своих увлечений. Им с друзьями больше интереса общаться, чем с родителями. Я зайду на диспетчерский пункт, надо кое-что выяснить. Пока.

Терехов просмотрел запись параметров полета и, обнаружив то, что его интересовало, облегченно вздохнул: «Значит, мне это не померещилось и я пока еще в здравом уме».

— Что это за точка перед моим самолетом? — спросил он оператора.

Мельком взглянув на отображение, тот быстро ответил:

— Помехи, какие-то. На больших скоростях всякое высвечивается. На другой частоте пропадает.

3. В гостях у бабушки

Максим гостил у своей бабушки в деревне. Стояло жаркое лето. Июль, миновав середину отведенного ему календарного срока, загрохотал и заблистал пышными грозами. Они случались либо после полудня, либо ночью. Детей в деревню Новоселки от городского автомобильного выхлопа приехало немало. Они прибыли к своим родственникам из разных мест Советского союза. У кого-то родители были на Крайнем севере, или на Камчатке, у иных в Средней Азии, у третьих в Забайкалье. Какую-то часть юной гвардии прислал и местный областной центр. На деревенской школьной спортивной площадке играли в футбол, волейбол, баскетбол, в бадминтон, где было место, купались на мелководье в озере, швыряли друг другу летающие пластмассовые диски, катались на самокатах и велосипедах, ловили рыбу и усатых раков, собирали в лесу чернику, помогали дедушкам и бабушкам в ведении их домашнего хозяйства. Было весело, поэтому время пролетало быстро.

Пелагея Даниловна, бабушка Максима, с помощью своих двоих сыновей держала корову. Ее муж Спиридон Егорович один из немногих в Новоселках вернулся с войны, но тяжелые ранения дали о себе знать, и он долго не прожил. Максиму нравилось вместе с другими ребятишками встречать на краю деревни добродушное коровье стадо. В тот день он тоже пошел. Одна из буренок выделилась из общего гурта и направилась, раскачиваясь из стороны в сторону своим большим животом и выменем, наполненным молоком, прямо к нему. Она аппетитно ухватила влажными губами и длинным шершавым языком протянутый ломоть хлеба, попутно благодарно лизнув руку подававшего. Максим накинул на рога коровы поводок и повел ее к дому.

— Заводи ее в хлев, внучок, — послышались слова бабушки, — и привяжи. Я сейчас доить пойду.

— А можно я телевизор включу? — спросил Максим.

В доме имелся ламповый телеприемник, воспроизводивший на экране черно-белую картинку. Однако в некоторых домах уже встречались цветные телевизоры. По тем временам качество изображения для сельской местности было весьма неплохим.

— Не надо, внучок. Видишь, как над лесом молния сверкает. Сейчас гроза будет.

— Я ненадолго.

— А если сгорит? Потом любимый свой футбол не посмотришь.

Максим согласился с доводами бабушки. Вскоре она принесла подойник, процедила парное молоко, затем разлила его в глиняные кувшины, которые мастерил для всей околицы один из местных гончаров-любителей.

— А это тебе, Максимка! Выпей парного молочка! — Пелагея Даниловна протянула внуку полную кружку целебного напитка.

Вскоре громовые раскаты усилились. Голубоватое свечение небесных сполохов все настойчивее рвалось в оконные проемы. В один момент раскат грома раздался прямо над крышей дома, затем вместе с ослепительным сиянием что-то затрещало. Максиму стало страшно, и он забрался на печь, из-за занавески он увидел, как бабушка перекрестилась. От следующей огненной вспышки в доме загорелись на несколько мгновений лампочки, ярче всего вспыхнула лампа в торшере и продолжала гореть, в то время как другие погасли. Максим съежился и залез под одеяло, но краем глаза наблюдал за происходящим. От светильника неожиданно отделился круглый белый шар, размером и цветом похожий на наливное крупное яблоко антоновки. Он переливался желтыми цветовыми оттенками и барражировал по комнате, словно, не зная куда податься.

— Чур, меня! — послышался дрожащий бабушкин голос.

В один момент шар завис прямо перед занавеской, за которой прятался испуганный отрок.

Как ни странно, в это мгновение у юного наблюдателя пропал страх, заставлявший до того замирать сердце и шевелиться волосы на голове. Он откинул край одеяла. Огненный шар и Максим с интересом изучали друг на друга. Левой рукой мальчуган нащупал веточку полыни, которую сушила бабушка, вынул осторожно ее из пучка и приблизил к светящемуся объекту. Веточка тут же вспыхнула, а огненное шаровое свечение пропало. В руках исследователя остался только обугленный кусочек стебелька.

— О, господи! Неужто шаровая молния! Максимка, с тобой все в порядке?

— Все нормально, бабуля! Только твоя полынь подгорела. Всего одна веточка.

— Да Бог с ней, с полынью!

Гроза вскоре прекратилась, а бабушка и ее внук еще долго не могли сомкнуть глаз.

Утром Пелагея Даниловна позвала внука на завтрак. Когда тот прошел к умывальнику мимо кастрюль на полке и стопки ложек, раздался какой-то металлический звук, словно посуда двигалась. Но такое на кухне бывает часто, и хозяйка утвари не придала этому никакого значения. Максим вытер лицо и руки полотенцем и сел за стол, неожиданно ложка, лежащая перед ним на столе, стала двигаться, а затем прилипла к его руке. Без всякого усилия он взял ее в другую руку, а затем отпустил. Она не падала, а свисала с ладони. Бабуля вначале с ужасом, а потом с неподдельным любопытством наблюдала за происходящим. Не прошло и часа, как вся деревня узнала о случившемся. Любознательная ребятня начала дружно участвовать в цирковом представлении, которое устроил Максим. Через несколько дней появился человек, который предложил нескольким ребятам, в том числе и Максиму, съездить на экскурсию в Ленинград в составе группы от местной школы, посетить Эрмитаж, крейсер Аврору, а также знаменитый институт Бехтерева.

4. События военной поры (1)

Маленькой девочке снился сон про то, что она купается в озере среди множества блесток солнца, рассыпанных по всей поверхности воды. Она осязала себя одной из тех искорок, которые ослепительно вспыхивали и гасли, резвились и перескакивали с одной волны на другую. Такие красочные картины ей доводилось видеть в летние дни, когда она гостила у своей двоюродной сестры. Домик родственников стоял прямо на берегу водоема. Звали спящую девочку Алёна. Ей еще не было восьми лет, но она уже перешла во второй класс. Ближе к утру в своих грезах она улетела в небеса и стала звездочкой неотличимой от других. От такой высоты даже дух захватывало.

В это время раздался звук мотора подъехавшего автомобиля. Хлопнула дверка, тарахтение прекратилось. От неприятного запаха гари и бензина Алёна проснулась. Ее младшая сестренка еще сладко спала. Девочка встала и подошла к окну. На дороге возле автомобиля стоял человек в военной форме, а рядом ее отец.

— Данила, так как ты артиллерист запаса, вручаю тебе повестку одному из первых. На сборы сутки и день. За это время ты должен выкопать землянку для семьи. Сам понимаешь. В доме не отсидишься. Немцы прорвали фронт. Завтра к вечеру жду на сборном пункте.

— Все понял, Петр Степанович. Буду вовремя.

— Ну, все! Мне еще с десяток деревень объехать надо, — сказал военком, сел в автомобиль рядом с водителем и быстро уехал.

Данила тут же взялся за работу и, не покладая рук, в течение дня, всей ночи и до полудня следующих суток строил убежище для своих дочурок Алёны, пятилетней Танюши и жены Полины. Укрытие было замаскировано на самом высоком месте их огорода. Внутри Данила укрепил стенки лозовыми прутьями, снаружи сделал накат из еловых и сосновых, кругляков приготовленных на дрова, присыпал его землей. Для спуска вниз сколотил полутораметровую лестницу. Калитку забора пустил на дверь. Взрослый человек в этом бункере едва ли смог бы встать в полный рост. Время поджимало. Упаковав армейский рюкзак, хозяин семейства обнял всех по очереди и расцеловал. Алёна тогда впервые узнала, что отец мог плакать. Правда, это было не очень заметно, а вот у мамы слезы текли по щекам. Глядя на родителей, юное поколение тоже разревелось. Все чувствовали, что это, возможно, прощание навсегда.

5. Беседа увлеченных профессионалов

Иванников Аркадий Фомич имел два высших образования — первое по химическим наукам, а второе по биологии. Он защитил кандидатскую степень, когда участвовал в академической работе по созданию новых материалов. Там он впервые познакомился со специалистами, которые обеспечивали секретность работ и охрану сотрудников. От этих людей он узнал о масштабах воровства научных достижений и средствах, которые использовались в этой недружественной деятельности со стороны геополитических соперников. Когда Аркадий Фомич заканчивал учебу на биофаке, его увлекла тема психологического прогнозирования, изучение способности человека предвидеть на интуитивном уровне. Предвосхищать будущее — фантастика! А какие возможности бы тогда открылись в деле государственного строительства! Пророки да всякие звездочеты водились с незапамятных времен. И сейчас многие спешат в прорицатели, маги и колдуны. Анархический дух свободы в перестроечное время неисчислимо пополнил их ряды. Однако многочисленные научные и около исследования способности человека к ясновидению, творческому озарению, телепатическим возможностям не принесли статистически достоверных результатов. Иванников не отказался от предложения продолжить тематику своих работ в штатном составе силовых ведомств и заключил контракт. Начав службу в звании лейтенанта, он по мере старения и схождения с карьерной дистанции своих начальников дослужился до полковника. В этом звании он курировал научное направление по изучению воздействия на психику человека новых видов оружия, а также разнообразных природных явлений. Вместе с другими заинтересованными структурами организовывал экспедиции в экономически притягательные и аномальные зоны. Мимо любопытствующих глаз сотрудников его подразделения не ускользало ни одно, даже малозначительное событие, представлявшее интерес. Были собраны тома фактического материала. После увольнения на гражданку он перешел на работу в Аналитический центр при Правительстве.

«Предугадать и спрогнозировать поведение отдельного человека не составляет труда, так как он не может не следовать инстинктам. В группе людей врожденные импульсы организма проявляются уже по-другому, в национальном сообществе они еще больше усложняются. Все науки, в том числе общественные, занимаются прогнозами, но предвосхитить открытия, меняющие мироустройство невозможно», — в итоге сделал вывод Иванников.

Сейчас он входил в вестибюль клиники одного из НИИ. Его ждал в своем кабинете профессор Гордеев Егор Борисович.

— Здравствуйте, Егор Борисович! — Иванников приблизился к вставшему из-за стола профессору и протянул ему руку. Ладонь ученого была небольшая, узкая, но сильная, жесткая и сухая.

— Здравствуйте… — профессор посмотрел в ежедневник

— Аркадий Фомич, — подсказал Иванников.

— Так, чем могу вам помочь, Аркадий Фомич? У нас тепло, пальто можете снять. Вот там вешалка.

— Благодарю.

Повесив пальто и пристроив шляпу на полочку над вешалкой, гость уселся за стол, на котором лежало несколько историй болезни.

— Это пациенты, которых я прооперировал и лично сам веду, — пояснил Гордеев. — Вы пришли за результатами исследований. Я так понимаю.

— Нет, вы не угадали. Появилось новое направление работ.

— О, это интересно!

Иванников достал из портфеля увесистую папку с документами.

— Здесь собран материал за последний год. Это копии. Как только вы изучите, жду вашего звонка и конкретных предложений. Оборудование, самое новейшее, которое будет требоваться, мы поставим в кратчайшие сроки.

— За рубежом уже применяют спиральную компьютерную томографию…

— Отказов не будет. Надо идти в ногу со временем. Составьте список, что требует обновления.

— Да, но сейчас время нелегкое. Перестройка пронеслась, как ураган. Буреломы везде. И рассвет надежды, если образно, едва начался.

— На приоритетах не экономят. Так, кажется, говорят в ученом сообществе.

— Мировой научный экспресс идет мимо нашего перрона. Надо успеть впрыгнуть хотя бы в последний вагон. Я подразумеваю медицину…

— Вот, вот. Наметилось отставание не только в медицине. Государство за всем пока не поспевает.

— Инициативу людей надо поощрять…

— В правительстве думают об этом. «Тысячи мелочей» уже переданы в деятельные руки.

— На человеческом интересе многое можно сделать, даже если это корысть.

— Стремление к наживе всегда плохо заканчивается. А вот возможность реализовать свои устремления с помощью предпринимательства — дело правильное. У вас, как я понимаю, непреходящий, исключительно познавательный, интерес к погружению в глубины естествознания.

— Понимаете, люди моего мировоззрения могут ограничить себя в личном плане, но для дела своей жизни у них совсем другой подход. Вот такая философия…

Профессор благожелательно улыбнулся и погладил свою скудную седую бородку.

— С вашего позволения перейдем к сути дела.

6. Профессор Гордеев и отец Александр

Профессор Гордеев Егор Борисович был человеком, который беззаветно любил дело, которым занимался. Он исследовал мозг человека, владел приемами стереотаксической хирургии, хорошо знал неврологию и психиатрию. Желающие быть проконсультированными у него записывались на прием за несколько месяцев. Короче говоря, свою должность занимал по праву. Он не был верующим, но был убежден, что «душа» существует в виде информационной матрицы. Профессор даже предложил формулу для определения ее пространственного размера. Для этого нужно было перемножить возраст человека на скорость света. И всего лишь. Свои гипотезы он называл футуристическими сказками, чужие предположения в обязательном порядке проходили стадию, когда он экспрессивно возражал: «Да чепуха, бред!» Потом после некоторой паузы обычно следовало: «Возможно, в этом что-то есть».

«Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было, — и Бог воззовет прошедшее», — читал Егор Борисович текст из библии, которую ему подарил накануне Поликарпов Александр Савельевич. В церковной иерархии он значился как протоиерей, а прихожане величали его отцом Александром. Недуги не обходили стороной и представителей культа. К профессору Гордееву ему посоветовали обратиться знакомые, которые до того успешно лечились в клинике ученого. У Поликарпова была выявлена киста позвоночника в поясничном отделе. Она сдавливала корешок, вызывая сильный болевой синдром. Егор Борисович опорожнил кисту с помощью пункции. Боли прекратились. Сейчас он ждал своего пациента. Лечение шло в амбулаторном порядке. Дверь в профессорский кабинет была открытой, и отец Александр зашел без стука.

— Ну, как самочувствие? — после взаимных приветствий поинтересовался Гордеев.

— Хорошее. Если бы так было и дальше…

— К сожалению, кисту удалить тотально, без риска повредить нервные проводящие пути невозможно. Придется лечиться консервативно.

— Понимаю.

— Если случится рецидив, процедуру придется повторить. Да, и благодарю за подарок. Совсем свежее издание.

— Да, и самое полное. В нем представлены все тексты священного писания.

— Скажу откровенно — моим миропониманием многие годы управлял атеизм в идеологической трактовке преподавателей школы, а потом института. Однако я интересовался и другими воззрениями на бытие. С возрастом начинаешь понимать, что видимость только поверхность сущего.

— Вся глубина его в вере, — не удержался от реплики представитель церкви.

— Возможно, возможно… А вот скажите, как вы понимаете фразу Экклезиаста: «Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было, — и Бог воззовет прошедшее»? — профессор внимательно посмотрел на своего пациента, ожидая ответа.

— Применительно к каждому из нас это означает, что прежде тоже были люди, их детство, юность и любовь. Это и теперь есть во многих проявлениях. Все это повторится и в будущем. Бог взывает прошедшее к яви.

— Вот так. Все просто и понятно. А у меня разыгралась фантазия. Любопытно, а как бы истолковал эту фразу астроном или физик теоретик?

В диалоге наступила пауза. Отец Александр конструировал достойный ответ, но тот все не складывался. Видя, что профессор все же хочет услышать его мнение, он многозначительно изрек:

— Богу все по силам.

Казалось, что мимика врачевателя изобразила на лице и улыбку, и загадочность, и удовлетворенность одновременно.

— Ладно. Продолжайте лечение, — Гордеев посмотрел на часы. — Через пять минут у меня начинается занятие со студентами. Прошу меня извинить!

Собеседники расстались.

7. События военной поры (2)

Июль отсчитывал день за днем. Канонада боев слышалась все отчетливее. Лица деревенских жителей были хмурые, сосредоточенные, у некоторых испуганные. Однажды уже пополудни

возле гумен упал снаряд. От взрыва поднялся земляной гейзер и столб пыли. В хатах задребезжали стекла. Ветер донес непривычный запах, смешанный с дымком горящей травы.

— Мамочка! — подбежала Алёна к своей матери, готовившей обед возле печи в доме. — Пойдем прятаться в бункер.

Так называли свои земляные убежища все местные старожилы, находящиеся в преклонном возрасте и нюхавшие порох в первую мировую.

Еще один серый земляной гейзер метнулся вверх значительно ближе.

— Беги, доченька, беги, прячься! — сказала Полина своей старшей, подхватила младшую Танюшу на руки и тоже побежала в наспех сооруженное Данилой убежище. Детишки съежились в маленькие комочки, наполненные ужасом, прижались друг к другу в уголке на дощатом настиле землянки. Мать обняла их и прильнула своим телом сверху.

Обстрел длился минут двадцать, затем стало тихо. Слышалась только далекое эхо сражения, со стороны склоненного на закат солнца. Полина осторожно отодвинула в сторону дощатую заслонку входа, осмотрелась и разрешила детям выйти. Во дворе дымилась воронка, почти все стекла в окнах были выбиты, а само жилое строение иссечено осколками, везде валялись поленья. Каким-то чудом не загорелась соломенная крыша. В тот момент Никитина Полина Георгиевна поняла, что теперь их единственная и главная задача — это выжить.

Вечером того же дня в Криницы вошла воинская часть красной армии и на подступах стала спешно оборудовать огневые позиции. Всех жителей эвакуировали в деревню Сиротино. Сражение было жестким и беспощадным. Красноармейцы отступили. Окрестные поля были усеяны разбитой техникой и телами убитых солдат. Жители осторожно начали возвращаться в свои дома.

Дом Полины и еще несколько жилищ уцелели. В них немцы развернули пункты для временного размещения больных и легкораненых. Хозяев выгнали на улицу. Сельчане, как могли, помогали друг другу, но чувствовалось приближение голода. Гитлеровцы не щадили никакую живность и вскоре их выкрики типа «яйки», «млеко» прекратились. Выявленных партийных и комсомольских активистов расстреляли. Захватившие жизненное пространство были веселы, наглы, выражение презрения к местным жителям было словно впечатано в их лица.

— Доченьки, Алёнка и Танюша, никому не говорите, где ваш папа, иначе немцы нас убьют. Просто мы живем одни, — сидя глубоким вечером в своей землянке, шептала на ушки своим чадам Полина.

В небольших банных срубах деревенские жители теснились целыми семьями

Вскоре немцы эвакуировали раненых и покинули селение. Полина в кувшинах перенесла из кладовки в «бункер» бобы, фасоль, остатки засохшего черного хлеба, из потаенного места в подполье кусок сала. Горловины закрыла бумагой и все это поместила в ниши в грунте. Как могла, замаскировала свои припасы.

8. Уникальный заказ (1)

Профессор Гордеев, завершив свои первоочередные должностные обязанности заведующего исследовательским отделом института, побывав на ученом совете, наконец, прочитав лекцию студентам, уселся в кожаное кресло в своем кабинете, вольготно вздохнул и начал просматривать документы в папке, которую ему вручил Иванников. В ней было немало интересного. Она содержала материалы на людей с необычными способностями. Среди них были силачи и те, кто обладал необычайной выносливостью, способные впадать в транс, регулировать температуру тела и сердцебиения. Были еще анкетные данные на девушку, умевшую ставить врачебные диагнозы. Имелся также перечень лиц, не чувствовавших боль, видевших музыку и слышащих цвета, видевших неопознанные летающие объекты. В отдельной прошивке находились данные о тех, кто имел редкие математические способности счета. Последним в папке оказался большой зеленый конверт с надписью Иванникова: «Это меня интересует в деталях!» Егор Борисович его вскрыл. На первом листе была информация о пассажирах, которые сдали билет на самолет в день вылета и тем самым спасли себе жизни. У одного из перечисленных такое случилось дважды. На бумаге с цифрой два была изложена информация о профессионалах, которым в их работе существенно помогали сновидения с футуристическим прогнозом, предвосхищавшие события. Это — следователь экстра-класса, два врача, один пожарник, водитель, отработавший без аварий до пенсии, летчик-испытатель. На третьем листе был список «политиков аналитиков», эрудированных грамотных людей разных общественных категорий, которые ярко реагировали на происходившие в стране события и неординарно выражали свои взгляды на возможное будущее. «Любопытно, каким образом я здесь могу быть полезен?» — скептически подумал Гордеев. Из представленного обширного фамильного списка он выделил группу лиц, перенесших разнообразные травмы, решив предложить им дополнительное обследование. В дополнение имелась записка, где Иванников просил обозначить в результатах верующих и атеистов. Скепсис профессора обрел силу сарказма, но потом по проторенному маршруту его сменило сомнение и предположение — «в этом что-то есть». С помощью осциллографов и другой специальной аппаратуры предстояло обследовать этих неординарных людей в покое и при интеллектуальных нагрузках. Это были добровольцы, в подтверждение чего имелись их подписи. На следующем этапе следовало проанализировать полученные данные, а затем показания приборов перенести на магнитные носители.

Гордеев поднял телефонную трубку и набрал номер:

— Алёна Даниловна, зайдите, пожалуйста, ко мне. Поступили новые материалы, вам нужно будет с ними ознакомиться.

Когда Аксёнова зашла в кабинет, он протянул ей кипу бумаг:

— Вот это все забирайте! А что по шлему? Рассчитали число датчиков?

— Да.

— И сколько же?

— Около тысячи.

— Ну, вы замахнулись! В каждом должен быть кристалл, выращенный в особых условиях. Где их производят — вам известно.

— Так вы же рассказывали, что их выращивают не в единичных экземплярах, а в требуемом количестве.

— Говорил, но все же… Не многовато ли?

— В это число я включила точки акупунктуры на голове и ушных раковинах, плюс сюда срединные проекции борозд мозга, а также обозначила места для снятия импульсов с тройничного нерва и мимической мускулатуры.

— На ухо отдельное приспособление?

— Придется сделать. Вы же хотите объективных данных.

— Естественно, если можно применить эти изыскания к такому эфемерному понятию, как сны.

— Мы все будем фиксировать на носителях и цифровых, и бумажных.

— А образы сновидений? Вы же о них будете узнавать от пациентов… Люди же такие фантазеры!

— Будем сопоставлять, сравнивать с данными при просмотре ими реальных изображений.

— Вы убеждены в возможность телепатической передачи информации?

— Меня убеждают только факты, а не предположения. И вы же прекрасно понимаете, что этот прибор мне нужен для исследования, прежде всего наших соматических больных с травмами, опухолями, аневризмами и прочее.

— Хотите воспользоваться ситуацией?!

— Естественно! Поэтому желательно сделать шлемы трех-четырех головных размеров и минимум в двойном числе. Плюс один в запас.

Гордеев даже привстал в кресле от удивления.

— Однако!

Но после возникшей паузы неуверенности произнес:

— Хотя я вас прекрасно понимаю и поддерживаю.

9. Молодой ученый генетик

Даниил Тимаков увлекся генетикой еще с первого курса обучения в университете. Осознание того, что всего четыре нуклеотида способны закодировать все неисчислимое многообразие жизни впечатлило его и побудило к исследовательской работе. Он записался в научный студенческий кружок и к шестому курсу обучения уже имел в соавторстве несколько печатных работ. Заведующий кафедрой заприметил трудолюбивого и любознательного студента и по окончании обучения предложил ему тему для написания кандидатской диссертации. Она называлась так: «Влияние электромагнитных излучений на пространственную ориентацию структурных элементов дезоксирибонуклеиновой кислоты».

Ученые — удивительные люди. Ради интереса познания они могут без всякого сожаления отодвинуть на второй план бытия эфемерные жизненные блага и принять ограничения, как монах аскезу. Возможно, по этой причине Даниил еще не приобрел своей второй половинки, хотя на красивых однокурсниц в период учёбы и засматривался. За изыскания он взялся энергично и вскоре набрал некоторый материал. При этом его постоянно не отпускала мысль, что он что-то не доделывает. И в один из моментов озарений он понял, что надо измерять не только пространственное положение, но и ответную электромагнитную реакцию молекул на воздействие. «Эврика!» — он не закричал, но незамедлительно отправился к профессору Самарину Егору Яковлевичу.

— Так-так! Любопытно. Все правильно. Согласен! — слышались одобрительные реплики заведующего кафедрой, внимавшего доводам аспиранта.

— Нужен высокочувствительный датчик, способный улавливать электромагнитные импульсы с молекулярного субстрата.

— Попробуем решить эту проблему. Об Аксеновой Алене Даниловне что-то слышал? — поинтересовался шеф.

— Да. Она исследует регенеративные возможности мозга. Читал ее работы.

— В настоящее время она получила новое диагностическое устройство. В нем используется материал, полученный в особых условиях. В детали его производства я не посвящен, а с ней поговорю. Возможно, она поможет.

Не минуло и недели, как договоренность была достигнута. К назначенному времени Тимаков прибыл на аудиенцию к Аксеновой и присел на один из стульев в холле перед ее кабинетом. Мимо медленно, осторожно, словно боязливо периодически прохаживались больные с повязками на голове. Отдельных пациентов доставляли на креслах, какие используют инвалиды. Тех, кому был прописан постельный режим, транспортировали на каталках.

Алена Даниловна появилась без опозданий. Тимаков тут же резво по-военному встал.

— Вы ко мне? — поинтересовалась Аксенова.

— Да. Самарин Егор Яковлевич с вами договаривался…

— Да, помню. Был такой разговор. Ну, чем смогу, постараюсь помочь. Проходите.

В авторитетных профессорских кабинетах Тимаков всегда чувствовал себя примерно так, как штангист легковес рядом с супертяжем, однако робости не испытывал и всегда четко и уверенно выкладывал свои аргументы.

Аксенова приложила миниатюрную магнитную «таблетку» к светящемуся глазку, замок щелкнул, сигнализируя о возможности свободного прохода внутрь. В рабочем пространстве заведующей отделением была стандартная мебельная обстановка. На столе в окружении пластмассового стакана для карандашей слева, ежедневника справа и фонендоскопа позади по-хозяйски устроился добротный ноутбук. «Самая последняя модель», — подумал Даниил, оценив габариты изделия. Но внимание его привлек не компьютер, а шлем, расположенный рядом на тумбе.

— Никогда таких приспособлений не видел! — не скрывая удивления, произнес начинающий ученый. — Для снятия биоэлектрической активности мозга?

— Да. Но это уже морально устаревшая разработка. Давайте перейдем к вашему вопросу. Какая помощь требуется от меня?

— Мы намереваемся исследовать эхо реакцию культуры дезоксирибонуклеиновой кислоты в ответ на электромагнитное воздействие. Однако у нас нет датчиков, которые могли бы фиксировать этот импульс и сделать его развертку. Явление обнаружено чисто случайно, а аппаратуры для его исследования нет.

— Я вас огорчу. Созданием подобных приборов наш университет не занимается. Это сфера деятельности физико-технического института, — ответила Аксенова.

Видя, как разочарование сизым облачком обволакивает личину молодого аспиранта, Аксенова не смогла сдержать улыбки и как мать, которая успокаивает ребенка добавила: — Я вас направлю к одному человеку. Он поможет вам сделать такой прибор.

В глазах изыскателя снова блеснули лучики солнца. Аксенова взяла листок бумаги, написала на нем фамилию, имя, отчество и телефон.

— Этот человек вам поможет, — сказала она, вручив послание. — Всего доброго! Извините, но у меня много неотложных дел.

Уже на улице Даниил прочел: «Иванников Аркадий Фомич», далее контактный телефон с семью цифрами.

10. События военной поры (3)

Первой военной зимой деревенька Криницы таилась в снегах, холмах и подлесках, как беззащитная пугливая куропатка, которая могла рассчитывать только на свои данные природой инстинкты и ее Величество везение. Остались в хатах, а у кого были сожжены, в сараях, подсобках и банных срубах одни женщины с детьми да старики. С вечера до первых проблесков нового дня в селении не замечалось ни одного даже робкого оконного огонька. На новый год Полина подарила своим доченькам по леденцу. В эту ночь в деревне также не было движения, стояла неколебимая тишина, царственно, открыто и вдохновенно светилось только небо с узорами мерцающих на морозе звезд. Дети знали, где мама прячет горсточку своих сладких сокровищ, но, понимая, что они предназначались для больших праздников, ни разу не нарушили запрет. Страх, поселившийся в душах людей, усиливался, когда в село наведывались немцы. Местные жители старались исчезнуть с поля зрения также в те моменты, когда по ночам в дома стучались неизвестные люди, и было неясно партизаны это или провокаторы и бандиты. В январе Полине с детьми снова пришлось переселиться в землянку, так как в деревне гитлеровцы временно разместили раненых, которых поэтапно эвакуировали дальше в тыл. На этот раз веселья на лицах захватчиков не было, как минувшим летом. Они были угрюмы и обозлены.

Алёна любила, когда мама спрашивала о том, что ей приснилось. Обессилившая от постоянного недоедания семья Данилы не выходила из своего убежища в тот зимний день почти до полудня. Ночная метель замела вход и для стороннего глаза были заметны только кустарники, бугорки огородов и неподалеку серые деревенские срубы. На то, что на возвышении под настом бьются живые человеческие сердечки, могла указать только торчащая вверх из снега, едва заметная свернутая трубой жестянка.

— Мама, а мне сегодня звездочки приснились! — шепотом произнесла Алёна, не дожидаясь, когда мать спросит о ее ночных путешествиях.

— Какие звездочки?

— Такие, как на картинках в букваре.

— Кремлевские? — мать тоже чуть слышно.

— Папа говорил, что такие в Москве на макушках домов, как на елке в Новый год.

— И все?

— Потом серебристые шарики приснились, они в небе летали. А еще, — Алёна прижала губы к маминому уху, — когда звездочки ярко засветились, немцы испугались и убежали.

По деревне бродил осторожный, как лазутчик, слух, что гитлеровцы были разбиты на подступах к столице и отброшены на запад. «Может быть, и до детей известие дошло, — предположила Полина. — От них ведь ничего не утаишь».

— Больше ночного кино не было?

— Мне захотелось калины, и я во сне пошла к нашему кусту возле дома. А когда шла назад в бункер, немец с ружьем, который стоял возле дома, что-то сказал на своем языке, подошел, вырвал у меня миску с ягодами, и они упали в снег.

— Ну, милые мои, так как вы уже одеты, то на разведку. Возможно, немцы уже ушли, и мы перейдем в дом. Из ягод калины вам морс сварю, кисленький, сахара уже давно нет.

— У меня еще кусочек леденца остался, — сообщила Танюша.

— Чудо ты мое, на столько дней растянула удовольствие! — Полина, едва сдерживая слезы, обняла младшую дочь.

Алёна нашла свою любимую из обожжённой глины мисочку, мама приоткрыла вовнутрь шаткую дверь их убежища, тут же посыпался снег, а затем яркое сияние чуть не ослепило глаза. Но это был не прямой солнечный свет, а лишь его отражение от инея на ветках деревьев и белого взвихренного ночной метелью поля. На лозах, маскировавших укрытие, лежали узорчатые подсиненные небом пуховики. Полина осмотрелась. Вокруг ни души. Дети выкарабкались наружу. Старшая дочь, словно маленький котенок, утопая в снегу, пошла к росшему в их огороде калиновому кусту, покрытому рубиновыми гроздьями ягод. Достигнув цели, она быстро наполнила свою мисочку и двинулась обратно. В это время послушалось громкое:

— Хальт!

Девочка сжалась, превратившись в маленький комочек страха. Немецкий часовой, скрипя крошащимся снегом, давя его сапогами, словно гусеницами, приближался к ней. Алёна видела только его глаза, потому что нижняя часть лица и половина носа были закрыты тканью. «Это мой сон…», — подумала, еще более цепенея, малышка. Когда солдат подошел достаточно близко и уже протянул руку за «драгоценностями» в глиняной посуде, маленькая ослабленная изнуренная испуганная девочка направила взгляд ему прямо зрачки, словно стараясь предугадать дальнейшие действия врага. То ли Алёне показалось, то ли это было на самом деле, но в грудь часового неожиданно вонзился и тут же исчез прозрачный серый на фоне снега шарик, размером с игровой мяч в лапту. Немец остановился, пошатнулся, ноги его подогнулись, но он не упал. Затем с каким-то отрешенным выражением лица развернулся и направился по своим следам назад. В землянке Алёна отдала маме ягоды, утаив подробности своей вылазки.

11. Встреча заинтересованных лиц (1)

Биологическая уникальность каждого человека не только зрима, что генетики определяют, как фенотип, но и зафиксирована структурно всеми без исключения белковыми молекулами организма. Побудительные механизмы, мотивации всех живых сущностей основаны на биохимических процессах, порождаются ими и в применении к человеку, обуславливают его социальную неповторимость. Уже в детском возрасте высвечиваются творческие предпочтения, игровые увлеченности и устремления. Это в итоге приводит к осознанному профессиональному выбору. Если трудодейство доставляет вам радость, — вы счастливчик. Даниил Тимаков, — с добавлением Васильевич его величали только медицинские сестры, — принадлежал именно к этой категории.

Отойдя в небольшой сквер, где не было слышно шума улицы, Даниил набрал указанный Аксеновой номер телефона.