В глазах Златогорского загорелись лукавые огоньки.
– В первую очередь, это будет полезно для Вас самой. Таких данных, как здесь, Вы больше нигде не найдете. Здесь Вы и докторскую диссертацию легко напишете. Мы максимально открыты для Вас и Ваших научных идей. Да что я за всех говорю… Лично я готов Вам содействовать, предоставлять необходимую методическую помощь.
«Одно предложение лучше другого, – иронично подумала Аделина. – Осталось только, чтобы он мне предложил отдельный кабинет с видом на парк и вечный талон на обеды в ресторане для руководителей». Златогорский заметил легкую усмешку Аделины и добавил:
– Да, чуть не забыл! Вы, наверное, опасаетесь возможных проблем с Максимовой.
Об этом Аделина не подумала. Она живо представила себе лицо Инны Валерьевны, когда она услышит о новом функционале Аделины. Пока Владимир Геннадьевич что-то напряженно изучал на одном из своих планшетов, она успела прокрутить в голове несколько ехидных диалогов с Максимовой. Златогорский взглянул на нее и решительно заявил:
– Знаете что, Аделина… Аделина Викторовна. Чтобы у Ваших коллег из аптеки не возникало лишних вопросов по поводу Вашей деятельности, лучше было бы Вам переехать в отдельный кабинет. У нас есть несколько пустых кабинетов в старом крыле этого здания, спросите у охраны, пусть Вам выдадут ключ. Скажете им, что я распорядился. Больше Вас ничего не беспокоит?
Аделину многое беспокоило. В ее голове сразу закружился целый рой неприятных вопросов: Что произошло с Гурским? Кому достанется Клеоксимаб? Почему Максимова такая злая? Почему Златогорский такой добрый?.. Но она предпочла не раскрывать все свои переживания перед новым руководителем и поэтому лишь отрицательно покачала головой. Пусть лучше думает, что ее ничего не беспокоит.
– Я готова приступить к работе. Какие у меня будут текущие задачи на оставшееся время дня?
– Про текущие задачи дня можете забыть. Теперь у Вас будут экспертно-аналитические проекты с критическими сроками выполнения. Сроки мы будем с Вами согласовывать. Все остальное пойдет под рубрикой «исполнение отдельных поручений руководителя». На сегодня поручение одно: обустройтесь в своем кабинете. К концу недели направите мне свое видение решения проблем с доступностью лекарственных препаратов для наших пациентов в письменном виде. Вы ведь этой темой хотели заниматься здесь?
Аделина кивнула. «Хорошо, что у меня уже набросан проект оптимизации, правда, его надо немного адаптировать для больничной аптеки. Наверняка, придется даже направить несколько запросов в общенациональную научную библиотеку», – у Аделины уже начали вырисовываться в голове некоторые идеи.
– Вижу, что глаза у Вас уже заблестели, – улыбнулся Златогорский. – Не буду задерживать. Помните, что панацеи не существует, но это не значит, что мы должны опускать руки. Успехов в работе!
Владимир Геннадьевич крепко пожал ей руку, и Аделина поспешила на пост охраны за ключом от своего первого личного кабинета, чтобы перенести туда свои вещи. Правда, располагался он не в самом лучшем месте административного корпуса, подниматься до него нужно было по запасной лестнице, аккуратно перешагивая через мешки со строительным мусором. Но это был отдельный кабинет, в котором никто не будет мешать Аделине вникать в аналитические данные, никто не будет рыться в бумагах на ее столе…
В этом кабинете даже было небольшое окно! Хоть оттуда и открывался вид не на парк, а на кладбище, над которым мерцала голограмма Созвездия Героев, но Аделина все равно была очень рада. «Наконец-то меня ждет живая, практическая работа! – удовлетворенно подумала она. – И теперь я смогу приносить реальную пользу пациентам. Не могу поверить, что мне больше не нужно будет целыми днями заниматься бессмысленными околонаучными рассуждениями обо всём и ни о чём со старыми кафедральными работниками».
Было непривычно не видеть на своем планировщике множество мелких задач, да и вся ситуация в целом была необычной. День был сумасшедшим, и к вечеру, когда Аделина добралась домой, она чувствовала себя ужасно усталой, но все же весьма довольной благоприятным поворотом событий. «Все к лучшему», – прошептала она, засыпая.
***
Аделина шла сквозь сказочный, тропический лес, пробивая себе дорогу среди свисающих с высоких деревьев ядовитых лиан с огромными яркими цветами. Было нестерпимо душно, и она стремилась добраться до небольшой быстрой реки, берущей свое начало на холодных горных вершинах. Приглушенный шум воды слышался все отчетливее, но вдруг очередная лиана, которую Аделина попыталась аккуратно отодвинуть от своего лица, начала извиваться. Девушка в ужасе отпрыгнула назад. Перед ней была огромная змея, которая смотрела прямо на нее своими изумрудными глазами.
Змея обвивала дерево, сверкая на солнце золотой чешуей. Мгновение спустя она скользнула вниз, и из-за дерева вышел красивый золотоволосый мужчина с такими же зелеными глазами, как у змеи. Вокруг дерева лежало множество черепов.
Незнакомец с легкой улыбкой поднял несколько из них и начал подбрасывать, жонглируя черепами так же легко и беззаботно, как если бы это были разноцветные мячики или тропические фрукты. Увидев замешательство девушки, он рассмеялся и бросил ей один из черепов. Аделина остолбенела и не смогла поймать подброшенный череп. Он разбился прямо у нее под ногами с оглушительным грохотом, как если бы ей бросили под ноги гранату. Аделина упала и, когда спустя мгновенье с трудом приподнялась, то увидела, как из осколков разбившегося черепа выползает змея с человеческим лицом. Аделина сразу узнала это лицо. Оно принадлежало тому самому пациенту, который не успел получить «укол жизни». «Это Гурский», – еле слышно прошептала она. А тот, словно бы в ответ, прошипел у самого уха Аделины странную загадку:
В четырех глухих стенах
на восьми святых углах
скрыты знаки и места,
что исчезнут без следа.
Первый ключ откроет дверь,
за которой будет смерть.
Ключ второй откроет правду,
третий – враг найдет коварный.
Отыщи четвертый ключ,
Словно солнце среди туч.
С последними словами странное существо утратило человеческий облик и вновь превратилось в змею с изумрудными глазами, которая, извиваясь кольцами и сверкая своей золотой чешуей, уползла обратно на дерево, разбив по пути своим мощным хвостом несколько черепов.
Когда Аделина проснулась, в ее голове все еще звучала эта странная загадка-послание из сна, и она быстро записала ее карандашом на первой попавшей под руку карточке. «Подумаю об этом утром, а сейчас надо спать…», – твердо решила она, ведь Аделина всегда была очень дисциплинированным человеком.
Глава 4
Кто бы мог подумать, что такая маленькая вещь, как тонкая пластмассовая карточка, может приносить столько радости. Аделина сжимала в руке электронный ключ от своего кабинета, направляясь в аптеку. Она была полна энтузиазма и новых планов, хотя где-то в глубине души у нее оставались некоторые опасения относительно всей этой затеи Златогорского. Да и Максимова вовсе не желала разделить с молодой сотрудницей ее оживление, к тому же кто-то должен был выполнять текущие задачи дня вместо Елены: выйдя в декрет, она перестала отвечать на какие-либо сообщения или звонки с работы. В благородном порыве Аделина предложила свою помощь.
– Инна Валерьевна, я понимаю, что поиск нового сотрудника займет некоторое время, и, раз уж это все произошло из-за меня, я готова взять на себя ответственность и помочь Вам с работой.
Максимовой благородство было чуждо, поэтому поступок Аделины показался ей лишь проявлением слабости духа. А это означало, что на сотрудника можно было еще немного надавить.
– Никаких сложностей с подбором достойной замены тебе не будет, с этими задачами справится любая дурочка, твой красный диплом и ученая степень не добавляет тебе никакой ценности. Но раз уж все произошло по твоей милости, то изволь выполнять не только свои текущие задачи, но и часть моих. Потому что мне придется потратить какое-то время на общение с кандидатами на эту должность.
«Можно подумать, что у ее кабинета стоит целая очередь из соискателей вакансии», – усмехнулась про себя Аделина. – Зря я вообще предложила ей свою помощь, Златогорский был прав, мне стоило держаться от нее подальше». Но ей не хотелось возражать Максимовой, поэтому она согласилась.
– Да, и еще, – Инна Валерьевна на мгновение задумалась. – Подумай хорошенько, действительно ли ты хочешь взять на себя функционал эксперта-аналитика всей фармацевтической службы. Возможно, ты и справишься, но…
Что-то явно тяготило ее. С одной стороны, Максимовой вовсе не хотелось видеть Аделину в своей аптеке каждый день, ведь девушка ее, откровенно говоря, раздражала, причем буквально всем: огоньками любопытства в ее умных желто-зеленых глазах, непослушными русыми волосами, которые завивались на концах забавными колечками, даже ее скромной, но гармоничной одеждой, которая подчеркивала хорошую фигуру. Об уровне образования и квалификации можно уже и не упоминать. С другой стороны, необычное внимание Златогорского к способностям Аделины и такой неожиданно быстрый карьерный рост молодой сотрудницы тоже были неприятными для нее моментами. Инна Валерьевна тяжело вздохнула, поняв, что любой вариант развития событий будет вызывать у нее массу негативных эмоций. Она попробовала взглянуть на девушку с сочувствием, ведь при видимой легкости, с которой та выполняла все задачи, ее жизнь не была простой, у нее даже не было своей семьи. Мысль о собственных детях-близнецах, которых Максимовой пришлось оставить в общенациональных яслях практически сразу после их рождения, а затем и детском садике-интернате, больно задела ее сердце. Оно в действительности не было каменным.
– Знаешь, Аделина… Предложение Владимира Геннадьевича, конечно, было для тебя очень лестным. Я, может, и хотела бы за тебя порадоваться, но эта работа не из легких. Я не хочу сказать, что она слишком сложная, просто в ней есть некоторые… эмм… особенности. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что она полна стрессов и самых неожиданных поворотов событий. Я близко знала предыдущего эксперта Куденко. Сперва Евгений Валентинович был заведующим нашей аптеки, а я – его помощницей. После его перевода под начало Златогорского он буквально сгорел меньше, чем за год работы.
Очередная непонятная история заставила Аделину нахмуриться. Она предположила, что Максимова просто пытается ее демотивировать, поэтому ей захотелось получить информацию от первоисточника.
– А что с ним сейчас? С Евгением Валентиновичем можно как-то переговорить?
– Все контакты с ним оборвались после того, как эта должность была сокращена. Никто не был к этому готов: ни мы, ни он сам. Но даже если бы у меня с ним сохранился какой-то контакт, не думаю, что он захотел бы тратить время на болтовню с тобой.
Поскольку Максимова продемонстрировала избыточное сопереживание проблемам других людей, она поспешила вернуться в свою привычную роль стервозной начальницы. С тех пор, как ее муж был объявлен пропавшим без вести, а затем и вовсе дезертиром, ей приходилось быть сильной и строгой к себе и своим подчиненным.
После разговора с Инной Валерьевной Аделина погрузилась в водоворот дел и тревожных раздумий о том, стоит ли ей брать на себя функции главного эксперта-аналитика фармацевтической службы. Несмотря на предупреждения Максимовой и свои собственные опасения, эта работа казалась ей более интересной и перспективной. Да и упоминание Златогорским возможности написания докторской диссертации крепко засело у нее в голове. «Если я хочу развиваться дальше как настоящий ученый, а не как обычный деловод, то я должна принять его предложение. Вряд ли я когда-то еще смогу получить такую возможность. Сейчас или никогда!»
Сомнения часто одолевали Аделину, но она легко могла взять их под контроль. Она решила ознакомиться со структурой базы данных о пациентах и их лечении в онкоцентре, вспомнив слова Градова об их открытости.
Данных действительно было много. Перед любым сотрудником аптеки открывалась вся история закупок противоопухолевых препаратов и сопутствующей терапии. Через сводные отчеты об использованной химиотерапии можно было выйти на каждого пациента, который получал эти препараты, увидеть назначенную дозировку и частоту приема. Некоторые пациенты получали свои «уколы жизни» редко, не чаще одного раза в год, а кто-то и вовсе – лишь один раз за всю свою жизнь. Другие пациенты получали терапию короткими или длительными курсами в круглосуточных стационарах.
Странно, что некоторые пациенты приезжали в дневной стационар лишь для получения одной таблетки в день. И так они могли приезжать не один месяц, а несколько подряд, оставаясь привязанными к медицинскому центру. Поэтому многие из них заселялись в кампус для пациентов, проходящих реабилитацию после операций. Из-за этого в базе данных пациентов, состоящих на учете, была некоторая путаница, и Аделине было сложно определить, кому из пациентов была назначена операция. «Наверное, у них отдельные базы данных, с рабочего места в аптеке это не видно», – решила Аделина.
Но тут ее внимание привлек один пациент. Она развернула электронную историю болезни пациента и несколько раз перечитала его имя: Куденко Евгений Валентинович. Куденко… Эту фамилию сегодня она уже где-то слышала. Карточка пациента была заведена относительно недавно, у него было диагностировано острое, быстро прогрессирующее состояние. Это несколько озадачило Аделину, ведь в истории болезни пациента также была информация о его предыдущих профилактических визитах, и на них у него все было чисто, да и возраст у него был не такой большой, всего лишь тридцать семь лет.
Такое большое число профилактических визитов могло быть только у сотрудника медицинской организации. Глаза Аделины расширились от ужаса осознания: ведь это и есть тот самый эксперт Куденко, чей функционал предлагал ей взять на себя Златогорский! Сейчас он был на плановой госпитализации, поэтому она поспешила в терапевтический корпус, чтобы навестить его.
К ее удивлению, она увидела в палате едва живого, абсолютно лысого старика практически без зубов, с темными кругами под глазами. Он с трудом приоткрыл воспаленные веки, чтобы взглянуть на посетителя. К Аделине подошла полноватая медсестра и поинтересовалась, кого она здесь ищет.
– Я ищу Куденко Евгения Валентиновича. Насколько мне известно, он был сотрудником фармацевтической службы нашего онкоцентра. Но он был… как будто немного моложе. Ему должно быть тридцать семь, но я не знакома с ним лично.
Медсестра равнодушно пожала плечами и направилась к выходу из палаты, бормоча себе под нос:
– Может, был, может, не был. Кто его знает. Это и есть пациент Куденко, другого у нас нет. Вряд ли он тот, кого Вы ищете, скорее всего, просто однофамилец. Может, в базе данных была ошибка, иногда карточка может прикрепиться к другому пациенту, поэтому с возрастом и ошиблись.
Аделина с сочувствием посмотрела на пациента, который был будто бы в полусне, а, может, и вообще проживал в это время счастливую и здоровую жизнь в каком-то другом мире. Она прошептала: «Выздоравливайте», и хотела было уйти, как вдруг пациент схватил ее за руку. Сердце Аделины бешено колотилось, в глазах пациента мелькнул огонек жизни, и он тихо, но довольно разборчиво проговорил:
– Документы… Они в ящике, в моем шкафу, в старом крыле… Там рядом… несколько кабинетов… Найди первую дверь… Первую!
В дверях появилась медсестра, в ее руках был наполненный шприц. Пациент закашлял кровью, украдкой снял с жилистой шеи амулет в виде перевернутого креста и вложил его в руку Аделины. Медсестра была уже рядом с койкой пациента, и она силой вытолкнула Аделину из палаты, несмотря на ее сопротивление и требования объяснить, что за инъекцию принесли для пациента. Оказавшись за дверью, она смирилась с тем, что у нее нет никаких прав на вмешательство в ход лечения пациента.
Разжав руку, она увидела, что амулет запачкан кровью, и услышала крик больного из закрытой палаты. Волна страха тошнотой подступила к горлу Аделины, и она побежала прочь из этого отделения, прочь от всех этих жутких историй и омерзительных болезней, превращающих супер-производителей общественных благ в живых мертвецов.
Она хотела поскорее вернуться в приятную и спокойную рутину текущих задач, но ей никак не удавалось забыть этот крик пациента, который все еще раздавался в ее голове. Выход был только один – найти тот самый кабинет Куденко в старой части здания и положить конец всем этим загадкам. «Если все окажется действительно так, как я предполагаю…, то я вернусь в университет и брошу эту проклятую аптеку, этот проклятый онкоцентр. В конце концов не только здесь можно получить статус супер-производителя общественных благ», – решила для себя Аделина и начала понемногу успокаиваться.
Путь в старое крыло административного корпуса был уже известен девушке, ведь именно там располагалось несколько пустых кабинетов, один из которых и предложил ей занять Златогорский. А вот дадут ли ей ключ от кабинета Куденко, этого Аделина не знала, но надеялась каким-то образом выпросить его у охраны.
В тот вечер на посту был самый старый охранник, который, согласно слухам, был опытным психологом, если не сказать ясновидящим. Он буквально предчувствовал неприятности, что помогало ему оказываться всегда в нужное время в нужном месте. И в этот раз он будто бы уже ждал, что кто-то придет.
– Стой, кто идет?
– Доброго Вам вечера, это я, провизор Архангельская. Мне вчера выдали по распоряжению Златогорского ключ от одного кабинета, а сегодня выяснилось, что мне нужно забрать некоторые бумаги из другого кабинета рядом с ним.
Аделина пыталась выдумать что-то убедительное на ходу, но она слишком волновалась, и это могло быть заметно и менее проницательному человеку.
– А принадлежат ли тебе те бумаги по праву?
Вопрос казался скорее риторическим или даже философским, и девушка задумалась, пытаясь понять, к чему клонит старый охранник. Он смотрел на нее, но как бы немного насквозь, и улыбался чему-то своему.
– Простите, мне срочно нужно попасть в тот кабинет, и я очень надеюсь, что Вы мне в этом поможете, иначе наше руководство будет недовольно.
На персональном распределителе Аделины предательски загорелась зеленым надпись «Все текущие задачи дня выполнены, отдельных поручений руководителя нет». Но охранник не обратил внимания на нее, он продолжал смотреть сквозь девушку и молча улыбаться. «Хранитель ключей проклятый, почему он не может мне попросту отдать ключ?», – раздраженно подумала она.
– Я спросил, принадлежат ли те бумаги тебе по праву. Ведь если это так, то ключ у тебя уже есть.
С этими словами он слегка прикоснулся к карману Аделины, где находился амулет Куденко. Он действительно был немного похож на ключ старого образца, такими раньше открывали некоторые шкафы и двери. Но ведь везде стояли электронные замки, поэтому о возможности использования обычного железного ключа она даже не подумала. Вся эта затея с ключами стала казаться Аделине бессмысленной, поэтому она вздохнула и направилась к лестнице со словами:
– Простите, я вспомнила, что могу найти те документы в электронном виде, я пройду в свой кабинет и не буду Вас больше беспокоить.
Охранник с той же улыбкой посмотрел девушке вслед и сказал:
– Ты найдешь то, что ищешь, потому что уже имеешь все необходимое внутри себя. Ты сможешь открыть любую дверь, которая будет тебе нужна, если пришло время. Ты сможешь видеть даже в полной темноте, если сможешь зажечь огонь внутри себя.
«Терпеть не могу всех этих мистиков и экстрасенсов, они больше запутывают и пугают, чем помогают что-то понять», – поморщилась Аделина, но вслух ничего не сказала и поспешила наверх. Строительного мусора за день стало еще больше, а в непрерывном ряду ступеней лестничных маршей кое-где виднелись довольно значительные пробоины, и девушке приходилось быть предельно внимательной и осторожной, чтобы не оступиться и не упасть.
Добравшись до нужного этажа, Аделина увидела, что площадка соединяет лестницу только с ее кабинетом, дверь в который выглядела неестественно чистой и белой на фоне недавно оштукатуренных серых стен и грязного пола. А следующие несколько дверей были отделены от этой площадки разрывом в полу внушительного размера. «Как тут вообще весь этаж еще не рухнул, – с ужасом подумала Аделина, пытаясь найти какую-нибудь длинную и крепкую доску, чтобы проложить себе дорогу. – Надо заранее придумать объяснение, если я сорвусь отсюда и упаду вниз, сломав себе обе ноги». Самоирония всегда выручала девушку в критических ситуациях.
С трудом перебравшись к дальним кабинетам, Аделина с удивлением обнаружила, что электронные замки с них сняты, и любой может туда войти, если, конечно, не сломает себе шею при падении. Она вошла в первую дверь, помня наставления Куденко. Света в кабинете не было, но на пыльном столе лежали спички. Нашлась и небольшая свеча в металлическом подсвечнике. В ее тусклом свете Аделина осматрела весь кабинет, но никаких бумаг она в нем не нашла. Правда один шкаф был заперт. Это был очень старый невысокий секретер из массива темного дерева с металлической оплеткой. Возможно, он даже имел статус антикварного и был очень ценным для тех, кто все еще интересовался чужим старым барахлом в век высоких технологий. Аделина вспомнила про амулет Куденко и слова охранника. Он действительно был очень похож на ключ. И этот ключ подошел к шкафу!
Увидев кипу пожелтевших бумаг, девушка вновь почувствовала учащенное сердцебиение. Она медленно опустилась на стул и положила перед собой пачку исписанных листов на письменный стол. «Значит, все это правда… Это действительно был тот самый эксперт Куденко, чей функционал мне решил передать Златогорский. Но как он понял, что мне можно доверить эти бумаги? Да и что в них такое? Какие-то столбики цифр и букв, криптограмма какая-то… Никогда не любила квесты и детективы с привкусом мистики, – Аделина поежилась, вспомнив двух последних пациентов, Гурского и Куденко, как они были измождены болезнью, как странно с ними обращался медицинский персонал. – Почему им не могли помочь? Почему они так сильно изменились? Почему вообще вокруг столько всего странного и необъяснимого?»
Ей хотелось немедленно сжечь все эти непонятные бумаги и убежать из этого проклятого места навсегда, но перед глазами все расплывалось в мерцании свечи. От нее исходил слабый сладковатый аромат. Из-за этого аромата, вероятно, мысли Аделины начали путаться, и грань между реальностью и сном начала стираться.
***
Небольшое окно, расположенное прямо напротив стола, плохо закрывалось, и из него подул неприятный ветер. Аделина вздрогнула и осмотрелась: дверь не была заперта, хотя она помнила, как плотно прикрыла ее за собой. Из-за сквозняка пламя свечи дрогнуло, едва не погаснув. Длинные тени, причудливо переплетаясь, побежали по стене. Они образовали странный узор, похожий на ветки осенних деревьев с редкими листьями. Аделина, как завороженная, смотрела на эту игру теней. Среди изящных паттернов переплетающихся веток на стене начала явно вырисовываться грузная фигура человека. Он стоял сзади, не удаляясь и не приближаясь, но его тень становилась то ярче, то бледнее и порой практически полностью пропадала среди тенистых ветвей. «Будто бы я сижу в пещере и смотрю на шоу театра теней…», – подумала Аделина. Она старалась сохранять самообладание, хотя мелькающая среди узоров на стенах тень незнакомца ее немного пугала. Девушка аккуратно, стараясь не привлекать к себе внимание ни непрошенных гостей, ни потусторонних сил, вытащила из дверцы шкафа ключ, напоминающий амулет, и осмотрела стол в поисках тяжелых или острых предметов.
Внезапно бумаги, лежащие перед ней на столе, полетели вверх по направлению к окну, которое уже оказалось открытым нараспашку. Аделина услышала грохот позади себя и резко обернулась: кто-то бежал по коридору, и остатки лестничной площадки под ним рушились. Она подскочила к двери и попыталась ее закрыть, но внутренний замок проворачивался по кругу без всякой возможности закрепиться в каком-то положении. Кто-то стоял прямо за дверью и явно не собирался ждать приглашения войти. Аделина попробовала подпереть дверь стулом, пытаясь выиграть хотя бы несколько мгновений на то, чтобы спрятаться. Но где? Единственным доступным вариантом был высокий шкаф в самом углу кабинета. Она схватила оставшиеся бумаги со стола и едва успела закрыть за собой дверцу шкафа, как кто-то вломился в кабинет. От резкого удара и дверь, и стул разлетелись в щепки. «Что же будет со мной, если он так легко ломает даже мебель?» – ужаснулась она.
Мысли Аделины путались, она надеялась, что все происходящее – лишь кошмарный сон, но он был слишком реалистичным. Незнакомец притих, вероятно, он осматривал кабинет в поисках того, кто запер перед ним дверь. Он знал, что с ним играют в прятки, и не спешил. В небольшую щель между дверцами шкафа Аделина могла видеть его громадную фигуру в грязном рваном плаще с бурыми пятнами. «Надеюсь, эти пятна от соуса из хот-догов, а не от крови его жертв, – девушка пыталась иронизировать, но у нее это плохо получалось. – Мне нужно выбраться отсюда, любой ценой, но как?» Лестничная площадка была разрушена, да и выбраться из шкафа так, чтобы этот маньяк ее не заметил, было практически невозможно. Аделина навалилась на внутреннюю стенку шкафа и почувствовала, что она подвижна. В ней была небольшая дверь, запирающаяся на ключ. И вновь амулет Куденко ее выручил!
Дверь приоткрылась, но увидеть что-либо за ней было невозможно. Других вариантов не было, поэтому Аделина сделала шаг в темноту и оказалась в крошечном потайном помещении. Она нащупала перед собой несколько небольших ящиков, в которых, судя по всему, были какие-то документы, но открыть их без вспомогательных инструментов было невозможно. В этом помещении была еще одна небольшая дверь, через которую девушка рассчитывала попасть на запасную лестницу. Но чтобы через нее пролезть, надо было очень постараться. Дверь открывалась в узкий коридор, который был больше похож на вентиляционную шахту, настолько в нем было тесно. За спиной Аделины раздался грохот разламываемого шкафа, маньяк шел за своей жертвой, и времени на размышления у нее не оставалось, поэтому она полезла вперед. Коридор то расширялся, то сужался, проталкивая девушку вперед, и в конечном итоге она оказалась у выхода, за которым ничего не было. Не имея возможности осмотреться, она спрыгнула вниз и приземлилась у самого края лестницы, которая будто бы висела в воздухе, соединяя старый кабинет Куденко с миром небытия. Она снова оказалась на том же самом месте, откуда начинала свой путь, и, не придумав ничего лучше, она открыла дверь, ведущую в его кабинет. «Первый ключ откроет дверь, за которой будет смерть…», – вспомнила она странную загадку из своего сна. Бумаги были разбросаны по всему кабинету, часть их была изодрана. На столе лежал большой ржавый нож. Аделина взяла его и задумчиво осмотрела в свете догорающей свечи. Неожиданно за ее спиной вновь очутился маньяк, и Аделина, сильно испугавшись, с размаху воткнула в него нож. Он грузно упал на живот, вогнав нож глубоко внутрь тела. Девушку трясло крупной дрожью. С трудом переведя дыхание, она наклонилась к телу. Что-то на его затылке показалось ей странным. Она отодвинула в стороны клочковатые седые волосы и увидела второе лицо. Это было лицо женщины, и оно засмеялось, демонстрируя четыре ряда зубов…
В ужасе Аделина проснулась. Она все еще сидела за столом в старом кабинете Куденко. Страшный сон был позади, и она с облегчением вздохнула. Но тут кто-то положил ей руку на плечо. От страха она уронила свечу, и все погрузилось в темноту.
Глава 5
Пламя свечи вновь осветило испуганное лицо Аделины. Перед ней стояла немолодая женщина среднего роста. Ее платиновая седина гармонировала с острой формой короткой стрижки. На черной кожаной куртке у гостьи был пришит именной значок ветерана общественного труда, но освещение было слишком слабым, чтобы Аделина могла рассмотреть ее имя. Она смотрела на девушку строго, но при этом в ее взгляде ощущалось материнское сочувствие.
– Я знала, что найду тебя здесь. Евгений Валентинович сообщил мне о том, что передал тебе ключ.
«По крайней мере, передо мной не маньяк, это уже радует», – Аделина вздохнула с облегчением, но продолжала испуганно молчать.
– Я многое про тебя знаю, Аделина, а вот ты, похоже, не так хорошо осведомлена обо мне. Меня зовут Вершинина Лидия Аркадьевна, до недавнего времени я работала в отделе закупок нашего онкоцентра, а сейчас, как это принято говорить, уже нахожусь на заслуженном отдыхе.
Женщина тяжело вздохнула, поправив свой значок ветерана труда. Аделина, конечно, о ней слышала. Все признавали, что она была одной из самых мудрых сотрудниц отдела закупок онкоцентра. По правде говоря, сложно сказать, был ли ее отдых заслуженным или скорее вынужденным, история с ее увольнением была довольно непростой. Коллеги из общенациональной аптеки обсуждали эту историю при Аделине, но ей очень хотелось узнать подробности. Окончательно справившись со страхом после тревожного сна, она буквально засыпала женщину вопросами:
– А как давно это произошло? До этого времени Вы работали с Куденко? Что с ним сейчас?
Лидия Аркадьевна улыбнулась. Она не спешила отвечать.
– Ты задаешь много вопросов, но боишься задать главный. Ведь он уже несколько дней мучает тебя. А, может, даже несколько лет, просто раньше ты его осознавала не так остро и открыто. Но теперь ты больше не можешь скрывать его от себя.
Звенящая тишина напряженно повисла в комнате. К глазам Аделины подступили слезы. Ее действительно терзал один вопрос с самого первого дня ее работы здесь. С трудом разжав губы, она тихо произнесла:
– Для чего я здесь? Ради какой большой цели я тружусь?
Вершинина слегка кивнула, и Аделина продолжила рассуждения.
– Я чувствую, что у меня есть какая-то особая миссия, какое-то призвание, но я не могу его уловить. Я хочу сделать систему получения лекарств лучше. Более простой, понятной и справедливой. Но я боюсь многого. В особенности я боюсь подвергнуть сомнению Великую Справедливость, хотя я чувствую, что человек в силах изменять, вносить корректировки даже в работу самого ГАР… Это ведь не будет полным опровержением Великой Справедливости, это будет лишь попыткой сделать его лучше и стать лучше вместе с ним…
Лидия Аркадьевна смотрела на Аделину с мягкой покровительственной улыбкой.
– Я рада, что не ошиблась в тебе. Ты именно та, кто сможет продолжить наше дело. В свое время я обучала и Евгения, но он не всегда был достаточно сфокусирован на своей миссии. И потом… он начал вести себя неосторожно. Он даже пытался шантажировать руководство онкоцентра. Сиюминутные мелочные достижения отвлекали его внимание от главной цели. Я не осуждаю его, это свойственно людям – стремиться к более полному удовлетворению своих витальных потребностей. Но это и привело его в конечном итоге к больничной койке.
Аделина и раньше чувствовала, что история с Куденко не так проста, а сейчас у нее уже не осталось никаких сомнений относительно природы его «внезапной» болезни. Вершинина продолжала понемногу открывать перед ней их тайны.
– К счастью, реверс-инжиниринг внутренней программы распределения лекарств онкоцентра был им практически завершен, в ней не хватает лишь некоторых деталей. Эти бумаги, которые ты нашла здесь и хотела было в страхе уничтожить, на самом деле позволят нам выяснить настоящие причины того, почему некоторые пациенты в нашем онкоцентре не получают нужные им лекарства вовремя.
– Подождите… Здесь есть какая-то внутренняя программа, регулирующая получение лекарств пациентами? Я полагала, что все решения принимаются без участия человека или каких-то сторонних программ. Разве одного ГАР недостаточно?
Лидия Аркадьевна тяжело вздохнула.
– К сожалению, все гораздо сложнее, но обычным производителям общественных благ, конечно, не говорят, что в работу ГАР могут вноситься коррективы по усмотрению распорядителей на местах. Это может поколебать веру людей в его непредвзятую справедливость. В действительности единая система ГАР – не более, чем рамки для создания алгоритмов распределения благ на местах согласно базовым принципам Великой Справедливости. И порой те, кто должны бы были отслеживать их соблюдение, на деле наоборот ищут обходные пути, чтобы получить больше прибыли или больше власти над людьми.
Система оказалась еще сложнее, чем изначально полагала Аделина. «Прибыль, власть… Как будто у некоторых членов общества не было никаких потрясений, и результаты трех социальных революций для них остались лишь на бумаге. Если все действительно построено не на Великой Справедливости, а на выгоде отдельных лиц, то никакие корректировки Алгоритма Распределения Лекарств не помогут улучшить процесс получения препаратов пациентами, – озадаченно подумала Аделина. – Но если правда раскроется, то это в лучшем случае приведет к четвертой социальной революции, а в худшем – и вовсе подорвет веру людей в возможность справедливого возмещения их трудозатрат при выполнении общественно полезных задач в ближайшем столетии».
– Аделина, не пытайся сейчас рассуждать о том, что нас ждет в будущем. Будущее – это не статичный объект. Оно создается вариабельным множеством наших выборов. Возможность изменить будущее есть всегда, даже если тебе сейчас кажется, что один человек не может идти против целой системы. Те жертвы, которые уже были принесены на алтарь Великой Справедливости, не были напрасно поглощены очистительным огнем войны и трех социальных революций. Они помогли тебе оказаться сейчас в этом кабинете, где ты встретилась лицом к лицу со своими самыми сильными страхами.
– Страхом правды и…?
– Страхом перед самой собой, перед своими возможностями, перед риском полного краха привычной тебе системы. Но в основе всего лежит страх быть отвергнутой обществом и умереть в одиночестве. Именно этот корневой страх смерти ты и должна в себе побороть. Не только страх собственной смерти, но и страх смерти твоих близких, смерти всего привычного в этом мире. Только ощутив в себе подлинную свободу, ты сможешь помочь и другим обрести ее. Тогда ты найдешь верное решение.
Это было уже слишком. Слишком патетично, слишком философски, как-то не по-настоящему. Аделина чувствовала себя героем нелепого блокбастера, в котором должны умереть все ее близкие, а она сама, также умерев, должна затем воскреснуть и спасти этот мир, следуя канонам мета-религии.
– Мне просто немного не по себе от всего происходящего вокруг меня последние три дня. И то, что Вы говорите сейчас о какой-то особой миссии, о возможностях, которые я не должна упускать… Я не понимаю этого! Какой должна стать моя жизнь? Почему вообще именно я оказалась в фокусе Вашего внимания?
Казалось, что Лидия Аркадьевна читает ее мысли, как открытую книгу, потому что мягкая улыбка вновь коснулась ее строгих губ, едва Аделина начала говорить.
– Оглянись вокруг. Мир заснул много лет назад, молчаливо приняв приговор, вынесенный общенациональным поручением. Всех держат в страхе смерти, и это служит лучшей мотивацией к труду. Причем Распорядителям даже не надо брать на себя ответственность за судьбы людей или испытывать чувство вины перед теми, кто относится к низшим категориям общественной полезности. Они делают все, чтобы такие люди сразу ни на что не надеялись и, преклоняясь перед Великой Справедливостью, легко жертвовали своими жизнями ради накопления общенационального блага. В то же время, те супер-производители благ, кто еще хоть что-то может, сделают все, чтобы остаться на плаву и тянуть за собой своих иждивенцев.
«Идеальная социальная кинетическая система, к тому же с саморегуляцией и самоуничтожением путем легальной эвтаназии», – мрачно подумала Аделина. Вершинина продолжала свою трагическую и одновременно вдохновляющую речь.
– Ты отличаешься от остальных, ты другая. Тебе небезразличны причины тех явлений, которые ты наблюдаешь. Ты задаешь вопросы там, где другие лишь отводят глаза. Ты упорно работаешь, чтобы предложить лучшее решение из возможных. Ты достойна того, чтобы хотя бы попытаться что-то изменить. И я верю, что ты сможешь во всем разобраться. Аккуратно, шаг за шагом, с достаточной осторожностью, но ты придешь к тому, что позволит восстановить равные права всех пациентов на исцеляющие их болезни лекарства.
Аделина не думала, что такая скромная личность, как она, давно находится под чьим-то наблюдением и покровительством. Голова шла от всего этого кругом, но в целом она понимала, что пока для нее все складывается хорошо. Даже лучше, чем она могла надеяться, устраиваясь на работу в онкоцентр. Ведь на самом деле, она всю свою сознательную трудовую жизнь и хотела заниматься чем-то по-настоящему важным, а не просто работой, формально признанной «общественно полезной» деятельностью.
Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. В ее голове мелькали картинки прошлой счастливой жизни, которой она не знала или не помнила, но отчетливо могла представить по рассказам старшей сестры. Она бежала по цветущему лугу в солнечных лучах летнего вечера, спотыкаясь и смеясь, навстречу своим счастливым и свободным от труда родителям. Но она никак не могла добежать до них, по изображению шла крупная рябь, и картинка стремительно менялась. Под тяжелыми облаками стального цвета люди в униформе шли стройными рядами, колонны бронетехники медленно ползли мимо оплетенных колючей проволокой бетонных заборов и безжизненных полей. Ослепительная вспышка взрыва заставила ее вздрогнуть и вернуться в действительность.
Все актуальные проблемы Аделины были не так уж велики, она была готова действовать.
– С чего я должна начать?
– Прежде всего, ты должна ознакомиться с той информацией, которую нам удалось собрать. В ней тоже есть свои закономерности и свои загадки.
Лидия Аркадьевна положила перед ней первую папку и села рядом. Некоторые бумаги пожелтели от времени и содержали записи, сделанные от руки, другие выглядели свежеотпечатанными, на них колонками размещались какие-то бесконечные ряды цифр, похожие на двоичный код. Вероятно, это и был результат трудов Куденко по реверс-инжинирингу внутренней программы распределения препаратов в онкоцентре. Но как его использовать? В этой области компетенции Аделины были явно недостаточными. Поэтому она обратила свое внимание на те материалы, которые были представлены в понятной ей семантической форме.
Она увидела истории болезни нескольких пациентов, которые содержали данные о проведенных диагностических исследованиях, а также схемы лечения назначенными им препаратами. Ни один из этих пациентов, согласно заметкам, сделанным карандашом, не получил нужного препарата по причине констатации смерти мозга вскоре после перевода в отделение реанимации. И у всех был проведен забор жизнеспособных органов. Это показалось Аделине странным, ведь у быстропрогрессирующих пациентов запрещено брать органы для последующей трансплантации, они могут провоцировать развитие аналогичной формы рака у реципиента. Единственным объяснением могло быть реальное отсутствие у них заболевания, но тогда бы пришлось предположить фиктивность медицинских заключений. Вершинина показала девушке еще одну папку, которая была гораздо толще, чем первая.
– Здесь более краткая информация о тех пациентах, которые также не получили нужных им препаратов и умерли. Эти данные мы с Евгением собирали в течение трех лет. И на этой основе мы смогли понять, что «сбои» в работе Алгоритма Распределения Лекарств носят не случайный, а заранее заданный, или даже системный характер.
Аделина увидела среди вороха бумаг совсем свежую историю болезни Гурского и нахмурилась. Если другие пациенты ей были неизвестны, то его она еще успела застать в живых, поэтому сомневаться в данных не приходилось.
– В первой папке тоже недавно могло быть пополнение, но Евгений успел снять с себя метку смерти.
– Метку смерти? – Аделина испуганно захлопала глазами, подумав об амулете в виде перевернутого креста, который оказался ключом. – Речь идет об этом?
Вершинина осмотрела протянутый ей амулет и молча кивнула. Она развернула перед девушкой скомканный пожелтевший лист с изображением шести похожих символов и подписями на латинском языке.
Со стороны это напоминало средневековые мистические знаки, которыми алхимики обозначали планеты и химические элементы. Они тоже всю свою жизнь пытались найти панацею или философский камень, чтобы стать бессмертными и невероятно богатыми. А может, они, как и Аделина, просто хотели изменить этот мир к лучшему?
Лидия Аркадьевна продолжила свои пояснения:
– Те пациенты, чьи истории лежат в первой папке, в прошлом были сотрудниками разных обеспечивающих подразделений онкоцентра, которым стало что-то известно о корректировках Алгоритма Распределения Лекарств. Каждый из них незадолго до своей смерти получил необычный оберег-амулет. Они носили эти амулеты, не понимая их смысла, как обычное украшение. Но именно эти пациенты погибали быстрее остальных при нормальных результатах предварительных профилактических исследований. То есть мы можем предположить, что они были полностью здоровыми на момент госпитализации. Это подтверждает и тот факт, что у всех них были изъяты органы. Но после каких-то особых инъекций они превращались в изможденных, полусумасшедших стариков, так что ни у кого из их родственников не оставалось сомнений в факте наличия у них быстропрогрессирующего заболевания. Поэтому, даже когда они пытались кому-то что-то рассказать, их попросту не слушали, списывая все на психогенное влияние основного заболевания. А потом к ним и вовсе переставали кого-либо пускать. Поэтому то, как они на самом деле умерли, осталось тайной. Здесь есть серия изображений… Их портреты до госпитализации и после, а также фотографии странных отметок на теле, обнаруженных при посмертном осмотре.
Все это выглядело довольно жутко, отчасти даже похоже на ритуальные убийства. «Неужели древний культ Великого Хаоса продолжает существовать и в наше время? И среди кого… среди врачей лучшего в регионе медицинского центра! Невероятно», – подумала Аделина, всматриваясь в багровые отметки на телах пациентов, будто бы от каленого металла. Возможно, эти следы были нанесены самими амулетами. Но зачем?
– Зачем кому-то было нужно оставлять эти отметки на телах пациентов? Это часть какого-то ритуального культа?
– Сложно сказать, было ли это частью культа. Скорее, эти отметки им ставили еще при жизни. Ведь они могли избавиться от железного амулета, но не могли избавиться от этого клейма. Так что при любой последующей госпитализации их легко можно было идентифицировать по этим отметкам. Лично мне во всей этой истории видится больше криминала, чем оккультизма. Я полагаю, что все эти смерти были связаны с попыткой скрыть какую-то важную информацию. Но не исключаю и того, что наши распорядители относятся к какой-то опасной секте.
Действительно, мало кому захотелось бы искать правду при столкновении с такими откровенно пугающими историями, ведь страх молниеносно уничтожает любопытство. Но этот отвлекающий маневр не действовал на Аделину. Столкнувшись с чем-то пугающим, ей, как ученому, во что бы то ни стало хотелось найти рациональное объяснение. Так и в этот раз она постаралась трансформировать рефлекторно возникший страх в интерес к проблеме.
– А многие ли сотрудники знают о том, что, соприкоснувшись с некоторой… эмм… нежелательной информацией, они рискуют быть заклейменными в прямом и переносном смысле?
– Подробности этой истории знают немногие, но всем производителям общественных благ известно, что они должны выполнять свои текущие задачи и не интересоваться исполнением задач другими сотрудниками, в особенности – сотрудниками более высокого уровня трудовой иерархии, и уж тем более – распорядителями. Каждый, преступивший закон информационной обособленности, может быть признан нарушителем социального порядка, а меры наказания таких нарушителей ты знаешь.
Ни один исполнитель общенациональных поручений не хотел нарушать установленный социальный порядок во избежание поистине суровых наказаний – временного или постоянного лишения статуса высшей категории общественной полезности, принудительных работ или отправки в передовой батальон на фронт. Любой из этих вариантов наказаний мог в скором времени привести нарушителя и даже его близких родственников к смерти.
Люди были приучены к соблюдению общественного порядка и считали эту систему наказаний справедливой, равно как и систему весьма скромного поощрения их самоотверженного труда. Поощрение и не должно было быть большим, ведь они гордились уже тем, что живут в самой лучшей стране, которая, единственная во всем мире, смогла помочь своим гражданам выжить в ядерной катастрофе полвека назад и теперь позволяет им отдавать свой долг отечеству посредством общественно полезного труда. Никто не чувствовал себя лишним или бесполезным. И никого не интересовало, как идут дела у других граждан. Хотя не исключено, что в действительности они все же испытывали некоторое любопытство, но оно было подавлено страхом. А зачастую страх лишь заставляет быстрее бежать к тому, что его вызывает, и люди массово бежали к своей смерти, оставив надежду на получение исцеляющих их болезни лекарств. Многие даже не пытались отстаивать свои права, потому что им казалось проще сдаться.
Но Аделина была не такой, она была прирожденным борцом за свои права и общественные ценности. И она была готова бороться даже с собственной танатофобией, если это может помочь пациентам.
– Я понимаю риск, на который иду, включаясь в это расследование, но я готова рискнуть. Как я могу преодолеть в себе страх смерти?
– Ты должна шагнуть за грань привычной тебе реальности и погрузиться в свое подсознание. Так ты сможешь узнать свою тень и излечить главный страх – страх перед собой настоящей. Разрушение и смерть скрыты в самой тебе. Ты должна научиться бороться с хаосом бессознательного. Тренировки начнутся во снах и наяву, помощь придет тогда, когда это будет необходимо.
«Похоже, что первая тренировка у меня уже прошла, – решила Аделина, вспомнив свой кошмар с преследователем. Или это не было сном? – В любом случае, хорошо, что эта женщина пришла и будто бы осветила мой путь, развеяв малодушные сомнения. В одиночку с такими вещами сложно справиться».
– А кто будет мне помогать?
– Кроме меня, ты найдешь и других союзников, нужно лишь внимательнее смотреть вокруг. С некоторыми из них ты уже знакома. Другие могут препятствовать расследованию, будто бы оплетая твою дорогу интригами и напуская на правду мистический туман. Но ты справишься, просто верь и иди вперед. Больше я тебе пока ничего не могу сказать, у нас мало времени. Мне нужно закончить обряд очищения этой комнаты, чтобы тот, кто искал твоей смерти, не вернулся. Забери основные бумаги и оставь здесь амулет, чтобы не подвергать себя опасности. Остальное сделает огонь.
С этими словами женщина поднесла догорающую свечу к оставшимся в шкафу бумагам, и они быстро вспыхнули высоким столбом пламени. Комнату заволокло едким дымом, скрывшим фигуру Вершининой, и Аделина, закрыв лицо, поспешила выйти из кабинета и спуститься по запасной лестнице.
Она оказалась прямо на заднем дворе главного здания. «Интересно, кто же мой союзник», – подумала она, выискивая безопасное место для того, чтобы где-то спрятать бумаги. Везти их домой ей не хотелось. – Может, это Златогорский? Ведь он предлагал мне свою помощь и вообще кажется по-настоящему заинтересованным в том, чтобы сделать жизнь пациентов лучше. Я должна сообщить ему о том, что готова к сотрудничеству».
Аделина нашла небольшую пустую нишу в основании здания, отодвинула прикрывающий ее пластиковый щиток, аккуратно сложила туда полученные бумаги и снова плотно закрыла углубление, хорошенько замаскировав сухими ветками. В этом месте никто давно не ходил, и она была уверена, что ее тайник не будет обнаружен.
***
Вернувшись домой, Аделина первым делом села за работу над адаптацией своей программы по повышению доступности лекарств к условиям работы онкоцентра, чтобы представить ее на рассмотрение Златогорского немного раньше назначенного им срока. Было уже довольно поздно, и от усталости Аделине показалось, что изображение на сенсорном экране немного рябит. Неожиданно экран вспыхнул ослепительно белым светом и потух. «Никогда такого не было, что за странный сбой?» – озадаченно подумала девушка, и тут она поняла, что в комнате кто-то есть. Она резко обернулась и увидела в кресле незнакомого человека в маске странного глазастого зверя.
Не успела она его как следует рассмотреть, как рядом появился еще один, он буквально вышагнул из стены. На нем тоже была маска неизвестного зверя, на этот раз с маленькими, близко посаженными глазами и большим носом.
Аделина обернулась вокруг, повсюду появлялись и исчезали фигуры людей в звериных масках. «Что за безумный зоопарк?», – пробормотала она в растерянности. Она попыталась поймать хотя бы одного, но их фигуры сразу же растворялись, как только она их касалась. И все же, одного ей удалось схватить и быстро сдернуть маску. Под ней оказалось ее собственное лицо.
Тогда все фигуры начали снимать свои маски, и под каждой из них Аделина видела себя. Она побежала через плотный коридор сменяющих друг друга фигур в масках и в конце столкнулась с последней из них. Этот образ не растворился в воздухе, когда она его коснулась. В отличие от остальных он оставался стабильным и смотрел сквозь забавную ушастую маску лисы на Аделину. Она медленно сняла с него маску, которая оказалась очень тяжелой. За ней было смутно знакомое лицо приятного на вид молодого человека с глазами цвета морской волны. Он смотрел прямо на нее и, улыбаясь, едва прикоснулся пальцем к сомкнутым губам, призывая Аделину к молчанию.
В тот же момент она проснулась. «Опять заснула прямо за компьютером!», – раздосадовано подумала она и отправилась в спальню. Она и не догадывалась, что ей вслед продолжал смотреть тот самый молодой человек с ультрамариновыми глазами.
Глава 6
Златогорский был достаточно проницательным руководителем, поэтому с самой первой встречи с Аделиной был уверен, что все поручения она будет выполнять раньше срока. Поэтому, когда в его дверь постучали, едва рабочий день успел начаться, он уже знал: это она.
– Входите, Аделина Викторовна!
Девушка в недоумении осмотрелась в поисках камеры наблюдения и грустно вздохнула, увидев сразу три объектива, нацеленные на нее. «А я-то думала, что он проницательный…», – подумала она, доставая бумаги из папки, и сдержанно поприветствовала Владимира Геннадьевича.
– Не стесняйтесь, проходите! Признаться, я даже рад, что мой рабочий день начался именно с Вашего визита. Вы принесли документы на согласование?
– Да, здесь несколько документов по исполнению текущих задач из нашей аптеки, меня попросили заодно занести их Вам на подпись. Но вообще я хотела бы обсудить с Вами мой личный проект по развитию фармацевтической службы онкоцентра.
Аделина взяла небольшую паузу, она колебалась, стоит ли идти ва-банк и говорить Златогорскому о том, что ей стало известно от Вершининой о работе Алгоритма Распределения Лекарств. Но если он не является их союзником, то это слишком рискованно. Она посмотрела на голограмму Созвездия Героев, вращающуюся за его креслом, и решила попытаться осторожно выяснить, может ли она ему доверять. Владимир Геннадьевич почувствовал, что девушку что-то беспокоит и отложил в сторону планшет, на котором одна за другой появлялись срочные задачи для исполнения и делегирования.
– Я выслала Вам презентацию, в которой привела наглядную аналитику по лекарственным процессам в химиотерапевтических отделениях онкоцентра. Мы можем изменить горизонт планирования и сделать наши заказы более точными. Это позволит нам обеспечивать пациентов препаратами быстрее настолько, что мы достигнем практически девяноста процентов обеспеченности лекарствами. При нашем текущем показателе в районе шестидесяти пяти – семидесяти процентов это было бы хорошим результатом. Я занималась обучением Алгоритма общенациональной аптеки для решения подобных логистических задач, работа не займет много времени.
В изумрудно-зеленых глазах Златогорского мелькнули уже знакомые Аделине лукавые огоньки, уголки его губ слегка дрогнули в едва заметной ироничной улыбке.
– Вам кажется некорректным Алгоритм Распределения Лекарств в нашем онкоцентре? Или… имеете смелость считать недостаточно справедливым сам принцип случайного распределения?
Аделина краем глаза заметила, что на одном из электронных устройств, лежащих на столе, автоматически активировалась запись разговора. «Наивно было полагать, что я смогу поговорить с ним открыто прямо здесь, в его „умном“ кабинете, где даже обычная шариковая ручка может иметь скрытую камеру и диктофон», – подумала она и приготовила дежурную улыбку, стараясь обратить ироничный тон руководителя против него самого.
– Моя должность не позволяет мне иметь какой-либо иной смелости за исключением той, что дает мне возможность приходить за советом напрямую к Вам. И сейчас я хотела бы уточнить у Вас, какой путь совершенствования работы фармацевтической службы Вам кажется приемлемым. Решение задач логистики поставок никак не противоречит принципам обезличенного распределения препаратов, заложенным в Алгоритме. Напротив, мы сможем избежать нехватки препаратов в отделениях.
– Разве в наших отделениях есть какая-то нехватка?
– Явной нехватки нет, поскольку отделения постоянно перемещают препараты, передавая их друг другу. Но это сильно отвлекает как медицинский, так и фармацевтический персонал от решения более важных задач.
– Более важных задач? – ироничный тон прозвучал в вопросе Златогорского еще отчетливей. – Каких, например? Утешения пациентов и их родственников? Наблюдения за процессом распада их тел? Проверки автоматически формирующихся текущих отчетов?
Это была уже не просто ирония, а скорее полное обесценивание всей работы персонала. Предположение Аделины о нем, как о циничном человеке, кажется, начинало оправдываться. Но следующая его фраза заставила ее переосмыслить ситуацию.
– Знаете, что на самом деле важно? Важно то, что делаем мы с Вами, а не то, что делают в отделениях или аптеке. Проблемы с распределением лекарств всегда были и будут оставаться до тех пор, пока препаратов мало. А их будет мало, пока мы не решим вопрос с получением дополнительного финансирования. Я тоже поставлен в жесткие рамки, мои руки связаны недостатком бюджета.
– Но ведь онкология имеет приоритетное финансирование?
– Приоритетное среди других областей медицины, но далеко не приоритетное среди всех сфер экономики. Гораздо больше средств было направлено на поддержку и развитие промышленности, в том числе инновационной фармацевтики. Кроме того, главным распорядителям благ нашей страны приходится решать множество непростых вопросов по преодолению экологического и продовольственного кризиса. До сих пор многие вынуждены жить и работать в зонах с неблагоприятным радиационным фоном, постоянно носить защитную одежду, питаться модифицированной пищей. Вы видели свежую статистику по итогам 2074 года? Занимательное чтение. Более восьмидесяти процентов людей низшей категории общественной полезности выбирают для себя эвтаназию в возрасте до 40 лет как наиболее гуманный по отношению к обществу исход.
Разговор взволновал Аделину еще больше. Владимир Геннадьевич, напротив, выглядел довольно спокойным. Он давно уже варился в этой теме, и его мышление привыкло к масштабу проблемы. К тому же он четко понимал, за что он действительно несет ответственность, а что не в силах изменить. Аделина понимала, что ее вопрос о причинах нехватки средств на медицину в условиях масштабного развития фармацевтической промышленности может прозвучать для него так же наивно, как вопрос ребенка о том, почему на картинках в старых книгах небо голубое, а не серое, к которому все привыкли за последнее десятилетие. Это было их объективной реальностью, и нужно было разрабатывать планы действий, исходя из конкретной действительности. Она попробовала рассуждать логически:
– Но ведь фармацевтические компании должны быть тоже заинтересованы в том, чтобы их продукция использовалась как можно чаще. А для того, чтобы люди могли потреблять больше лекарств, они должны дольше жить.
– Либо их должно быть больше, и они должны больше болеть, тогда продолжительность жизни не так важна.
– Не важна? Для экономики страны гораздо важнее, чтобы трудоспособное население, получив необходимые компетенции, работало как можно дольше и приносило больше налогов, разве это не так?
– Конечно, так. Поэтому они и поддерживают максимально долго трудоспособность и, соответственно, здоровье супер-производителей общественных благ, производителей высшей общественной полезности. На остальные категории населения качественных лекарств попросту не хватает, да и нет в их лечении глубокого экономического смысла.
«Смысла нет, но лечить мы их пытаемся… Кто знает, в какой категории общественной полезности окажется человек завтра. Может, сегодня он обычный химик-лаборант, а завтра он найдет формулу нового лекарства», – размышляла Аделина, пытаясь справиться с чувством безысходности.
– Скажите честно. Во всей этой ситуации, которую Вы описали, есть ли хоть малейший шанс что-то изменить? Что может стать движущей силой этих изменений?
Владимир Геннадьевич посмотрел девушке в глаза. В его взгляде не было насмешки или презрения, на самом деле он был озадачен этой ситуацией не меньше. И похоже, что решение у него уже было практически готово.
– Мы должны объединить наши усилия с фармацевтическими и страховыми компаниями. Именно они являются держателями бюджета. Но и для них нужно готовить достойное обоснование нашей потребности, иначе никто не пойдет нам навстречу. К этой работе я и хотел Вас подключить. А наш Алгоритм Распределения Лекарств трогать я вам не советую.
– Это может быть… небезопасно?
– Да нет, вся эта шумиха насчет общенационального контроля через системы слежения за беспрекословной верой в Великую Справедливость явно преувеличена. Так что это никак не повредит Вашей безопасности, просто не хотелось бы, чтобы Вы зря тратили время на то, что не даст никакого эффекта.
– А что же я должна буду делать?
– Вас ждет новая жизнь, – Владимир Геннадьевич расслабленно откинулся на спинку высокого кресла, обтянутого натуральной кожей. – Вы сможете посещать масштабные конференции, выступать с докладами. Вы должны стать лицом нашей фармацевтической службы, моим помощником по всем вопросам, связанным с лекарственными препаратами. Будете принимать участие в переговорах. Вы девушка молодая, симпатичная, неглупая, будете украшением любого совещания или бизнес-ужина. При общении с приятными девушками многие представители компаний говорят куда откровеннее и обещают куда больше, чем при общении со скучными администраторами системы, такими, как я, например.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
