Кристина Жигунова
Демоны на Пути Перемен
Пролог. Последний Бог и первый царь
.
«Магия – это особая сила, позволяющая играть нечестно».
Начало эпохи Первого Солнца на континенте Хомоэтдэ.
Небо было чистым. Ласковый ветер касался сухой кожи и развевал светло-русые волосы. Мужчина кашлянул, и вода брызнула из пересохшего горла. Он снова кашлянул, медленно переворачиваясь на шершавый обжигающий песок. Потерев рукой глаза, мужчина попытался открыть их, но яркие лучи солнца не позволили ему этого сделать с первой попытки. Приложив немалое усилие, он сел и, наконец, открыл глаза – впереди девственный песчаный берег омывали голубоватые воды, а позади вдоль горизонта лентой тянулись холмы, леса, чуть дальше возвышались горные хребты и снежные пики. Они показались ему грубыми, таких на Бирюзовых островах нет, отчего мужчина осознал, что находится, скорее всего, на континенте Хомоэтдэ. Поворачивая головой в разные стороны, он старался найти отличия, но как вдруг заметил на зеленом низком холме силуэт животного с белой шерстью. Оно не выражало враждебности и тут же скользнуло за дерево, но мужчина испытал мимолетный испуг. Он поднялся: голова загудела, а ноги отяжелели.
Совсем рядом мелькнула тень, привлекая к себе внимание. Мужчина, замирая, что есть силы прищурился. И ему удалось уловить движение – из-за древесного полога показался белый волк огромных размеров. Яркие глаза цвета молодой листвы блеснули, когда массивные лапы с острыми когтями подмяли под собой сухую траву, и властное туловище подалось вперед. По вытянутой морде, вдоль холки, от взъерошенной макушки и до кончика длинного хвоста тянулись тонкие нити золотых узоров. Мужчина с восторгом замер: перед ним особый волк – пятый и последний Небесный Бог.
О Небесных Богах, которым поклонялись люди, он знал немного (как, впрочем, и все остальные). Первым являлся Бог Войны Орм, второй была Богиня Времени Тера, третьим являлся Бог Земли и Плодородия Одд. Стихиями природы управляла Богиня Агвида, а пятый, или как его чаще называли «последний» – Небесный Бог, имя и силы которого оставались загадкой. А все потому, что этот Бог редко показывался, тогда, как другие Боги посещали Три Мира – Небеса, Земную Твердь и Мрак – не забыв одарить людей и других разумных существ благословением.
Мудрецы говорили, что Небесные Боги были созданы дыханием ветра под звуки падающей воды в ущелье, искрами в пламени или тьмой в глубинах до зарождения Бирюзовых островов и континента Хомоэтдэ, вероятно, до зарождения самой жизни, а возможно, и вовсе прибыли из других неведомых миров. Теорий много. Но в любом случае, по сей день, – Небесные Боги остаются тайной, которую не могут познать и разгадать.
– Здравствуй. – Мужчина, овладев эмоциями, протянул руку к белой гладкой шерсти. Поняв, что Бог не причинит ему вреда, он продолжил произносить слова с волнением, прикасаясь к чарующему узору: – Я случайно оказался здесь, прошу простить меня, если потревожил тебя и твои владения. Я узнал, кто ты по твоим узорам-шрамам, что достались тебе при рождении. В моих краях слагают о тебе и о твоих братьях и сестрах легенды. Ты один из пяти могущественных Небесных Богов.
– Да, я пятый и последний Небесный Бог Дадора. А вот кто ты? И как ты оказался здесь? – голос Бога оказался хриплым, грубым и довольно громким, но мужчина вздрогнул вовсе не от него: он неожиданно вспомнил, что пережил и резко повернулся к водам, которых старался не замечать. Они безмятежно омывали пустынный берег, гоняя песчинки туда-сюда, и где-то вдали прятали Бирюзовые острова. Острова, с которых он бежал.
– Я другой, меня страшатся, – растерянно выдавил мужчина и взглянул на свои голые худощавые руки: бледная кожа была покрыта темными пятнами по плечи. Благословение одного из Богов, которого он даже не встречал, портило его тело с каждым днем все больше и больше. Страх стать искаженным, а не благословленным окутал его, словно утреннее полотно тумана обволакивало степь. Ноющая боль проникла в сердце, а карие глаза увлажнились. Спустя мгновение, он все же добавил, будто чиркнул камнем по камню, рождая искру: – А ведь я из благородного Дома Асцелла и всего лишь мечтаю использовать свое благословение для мира. Мира, в котором люди, разумные и неразумные существа будут жить в гармонии и справедливости, используя благословение…
– Так это ты единственный наследник Дома Асцелла – Альфард? Я узнаю тебя. Ты благородный. Благородный и наивный. Хм. Возможно, тебе стоит попробовать здесь? – задал вопрос белый волк, понимая, что режет словами сердце чужеземца. – Мои лапы не могут вспахивать землю, согревать ее, не могут создавать ремесла, строить крепости, но и люди, которые живут здесь, этого не могут… Многие не сдерживают благословение, нарушают Клятву, враждуют между собой и разрушают природу, созданную моими братьями и сестрами. Поэтому я решил, что необходим мудрый правитель, способный подарить всему сущему гармонию и справедливость. Я позволю тебе остаться на континенте Хомоэтдэ, если ты пройдешь Путь Перемен, приняв бремя первого объединителя и правителя.
– Боюсь, что ты слеп, – вдруг отрезал Альфард. Не понимая, о каком Пути Перемен говорит Бог, он поджал губы, размышляя: отказаться ему или согласится. – Насколько же ты отчаялся, что предложил Путь Перемен такому, как я? Ведь я стал им… – Он сглотнул, боясь произносить слово «искаженный». – Я ведь именно поэтому сбежал из родных мест, потому что не смог стать благословенным. Достойным дара Бога.
– Я наблюдал за тобой, как наблюдаю за всеми, и вскоре мне открылась истина, – начал играть словами Бог. Легкий ветер волновал его гладкую шерсть, отчего золотые узоры засияли новыми красками. – Я вижу намного больше, чем тебе кажется. Вижу путь, что приведет нас и других к миру, правосудию и объединению. Не сомневайся в себе. Я выбрал тебя и жду твою Клятву Верности.
От слов, сказанных Небесным Богом, мужчина вздрогнул и тут же ущипнул себя за руку – да, он сделал это, проверяя, спит ли он, умер ли – ведь не каждому смертному удается произносить Клятву Верности.
И вспомнились писания мудрецов: «Насколько нам известно, Клятвой Верности называется некое обязательство или же союз, между человеком и Небесным Богом. Бог одаривал человека благословением, но, чтобы связь оказалась крепкой, он брал Клятву, обязующую нести ответственность за дивное свершение. Невыполнение ответственности человека пред Богом искажало его душу, превращая со временем человека в неуправляемое существо. Такое существо именуется «Искаженным»».
Подняв глаза на Небесного, Альфард попытался вспомнить, есть ли схожесть Дадоры с легендами, которые он слышал и читал. Какой характер, чем повелевал, и можно ли его было призвать, произнося заклинание у идола, и есть ли вообще у Дадоры идол или храм? Но он не вспомнил ничего, кроме одних и тех же строк, что повторялись из легенды в легенду:
«Огнем пылает его дух,
величием пропахла стать.
Порой он, словно яростный пастух,
способен дать тепло, но в силах и забрать».
Жуткий смех Бога пролетел по берегу, возвращая Альфарда от размышлений к реальности. Собравшись с духом, он все же принял решение изменить свою судьбу и принять рисковое благословение пятого и последнего Небесного Бога. И стал он произносить уверенным голосом слова от всего сердца, предполагая, что именно такой должна быть Клятва:
– Я, Альфард из Дома Асцелла, готов объединить народы на континенте Хомоэтдэ и на Бирюзовых островах. Готов создать деревни и крепости, ремесла и сады, высокие учения и ценности. Я клянусь тебе в верности, Небесный Бог Дадора. Клянусь не посягать на твою могущественную силу. Я буду верен тебе.
Глаза волка впервые взглянули на человека с трепетом, а узоры на его спине с новой силой заискрились золотом:
– Я принимаю твою Клятву Верности, Альфард. Но чтобы наши узы стали еще крепче, а сила твоя стала непревзойденной, я подарю тебе еще то, что поможет пройти Путь Перемен до конца.
– И что же это?
Часть 1. Пустые цветы – пустые плоды.
Глава 1. Праздник цветения дерева Вархара. День первый.
«Мировое дерево Вархара было представлено нам первым царем Альфардом как подарок Небесного Бога. Но он утаил его имя, видимо, чтобы скрыть в благоразумных целях явленного ему божества».
Запись взята из рукописи мудреца Аларика «Сказание о Небесных Богах».
Восемнадцатый год.
Эпоха Второго Солнца на континенте Хомоэтдэ.
Настоящее время.
Мировое дерево Вархара цвело сочно и ароматно. Мощный безлиственный ствол холодного серого цвета выделялся среди зеленых деревьев в саду. Длинные ветви тянулись к ясному небу, крича о невозможности достигнуть его. Ветер срывал розовые распустившиеся бутоны, что облепили дерево, играл с ними и ронял на разноцветные крыши домов.
Каждый желал взглянуть на редкое явление, и поэтому Правитель Шести Королевств Рейнард Асцелла решил открыть ворота замка и пригласить всех желающих в роскошный сад, где величественно расположилось дерево.
Старинный замок Дома Асцелла, построенный еще при правлении первого царя Альфарда Перворожденного, с его главной башней, жилыми помещениями, колодцем, садом, сокровищницей и оружейными складами имел название «Поднебесные Врата». Расположенный на вершине горы Аламак, он грозно возвышался над городом Суири – именуемый Цитаделью Шести Королевств — открывая обзор на раскинувшиеся вокруг просторы. А сад, взяв начало от восточного крыльца главной башни, тянулся лентой к подножию горы навстречу городу.
Розы всех окрасов нежно ласкали лестницу из серого природного камня, что вела от башни к тропе в сад. На полукруглых ступенях этой лестницы сидела принцесса Шести Королевств, Ралфина Асцелла, в белом бархатном платье с длинными рукавами. Светло-русые волосы, словно мирные волны, лежали на прямой спине, талию и грудь утягивал и подчеркивал позолоченный корсет с белыми лентами, а голубые ясные глаза на овальном лице с легким румянцем внимательно следили за гостями, что шли взглянуть на мировое дерево.
– Цветение – редчайшее явление, – неожиданно для Ралфины раздался знакомый голос, бесшумно подсевшего рядом высокого мужчины преклонных лет. Он был один: без сопровождения гвардейцев. Тяжелая мантия с широким воротом и золоченная корона на седой голове, которая когда-то была светло-русой, подчеркивали величие. Правитель Шести Королевств, Рейнард Асцелла, не получив теплого слова и должного взгляда, задал вопрос басовитым голосом: – Тебе оно по душе, дочь моя?
– Не могу сказать, что цветение волнует меня, но красота его достойна сказаний мудрецов, – голос Ралфины был нежен, но приподнятые брови выдавали легкую иронию.
– Неужели ты не научилась замечать то, что малозаметно и неосязаемо? – вновь поинтересовался Рейнард.
Для него, как для Правителя Шести Королевств, цветение единственного в своем роде дерева являлось знаменательным событием. Едва заприметив невинные бутоны, он тут же приказал слугам и гвардейцам оповестить его о первом распустившемся цветке. А сам незамедлительно поспешил извещать высокородных господ и простой народ о предстоящем празднике: Рейнард решил отметить событие эпохально.
– Научилась, отец, – спустя мгновение ответила Ралфина, перебирая кольца на тонких пальцах. – Но пока я вижу, как глупы люди, раз доверяют свои желания дереву. Мы сами творим свою судьбу.
Рейнард улыбнулся и подумал: «Могу ли я называть себя «отцом», если тонко не донесу истину своей дочери?»
– В мире, где существует добро и зло, всегда должна быть надежда, – начал он церемонно. – Человек будет слабым, если не научится замечать и понимать знаки, посланные ему Небесными Богами.
– Считаю, что понимать знаки Богов не столь уж и важное дело. – Ралфина скучающе посмотрела на отца, высвобождая изящную ладонь из собственной хватки и подпирая той подбородок. – Ведь ты, к примеру, возродил справедливость и гармонию в Шести Королевствах после Великого Пришествия благодаря силе, мудрости и власти, совсем не опираясь на благословения Богов, – качнув головой, колко добавила она, тонкими пальцами свободной руки аккуратно касаясь плеча Правителя.
– Ты так думаешь? – парировал тут же Рейнард и спустя приниженное мгновение дополнил: – Тебе следует запомнить, что все зло на свете имело путь рождения, а рождение само по себе есть добро. И порой, чтобы победить зло, понадобятся высшие знания, которые нужно найти там, где, казалось бы, их нет. Умение понимать, что есть истинное зло и что есть истинное добро – важное качество Правителя.
– Но я не будущий Правитель, – в голосе Ралфины проскользнули нотки возмущения: она недолюбливала высокие нравоучения отца, хоть и сама являлась частой зачинщицей проницательных бесед. – Следующим Правителем Шести Королевств станет мой старший брат Идан.
– Я принимаю каждое знание, посланное мне Небесными Богами, так почему бы тебе не поступать так же?
– Раз ты настаиваешь углубиться в знаковость цветения, то расскажи мне: сколько раз распускалось дерево Вархара и в чем его таинство? – Вот они, непростые вопросы, порождающие новые ветви в беседе.
– Два, – уверенно произнес Правитель Рейнард. – Удивительно, но дерево, которое стоит со дня основания Суири, зацвело впервые двадцать лет назад. А что на счет таинства… – Он коснулся рукой своего волевого подбородка с седой короткой бородой и задумчиво нахмурил густые брови. – Спустя несколько дней пришли вести об уничтожении деревни Хезен, повлекшие за собой еще более роковые события. Надеюсь, на этот раз цветение несет приятное завершение…
– В рукописи мудреца Аларика «Сказание о Небесных Богах» написано, что дерево подарили в день открытия Суири. Но кто подарил Правителю Альфарду единственное в своем роде дерево страницы утаивают. – Ралфина не стала затрагивать тему уничтожения вольной деревни.
– Не совсем верно. В рукописи прописано, что дерево подарил один из пяти Небесных Богов, – голос Правителя прозвучал сильно, а спина стала прямой: он гордился этим знанием.
– Тогда это все объясняет: Бог благословил – Бог проклял, – подвела итог Ралфина и тут же улыбка померкла на ее лице, ведь ныне Боги подарков не дарят.
***
Пятерым люди и другие разумные существа, населяющие континент Хомоэтдэ и Бирюзовые острова, поклонялись с самых давних времен. И если рукописи мудрецов излагали об их могущественной силе, о благословениях, то вот уже как восемнадцать лет Боги перестали посещать Земную Твердь и раздавать дары. Деревянные, каменные, а в некоторых королевствах и серебряные идолы Богов все еще стоят на холмах, на песках и в лесах, но к ним не приближаются. А если кто и решится провести обряд, то Боги не услышат, не появятся, не дадут ответ. Все это, потому что особенным даром люди не только пренебрегли – его истребили.
И даром этим являлась магия.
Все началось в процветающей эпохе Первого Солнца, когда вождь сумрачных воронов, Каллан Унукалхай, разрушил вольную деревню Хезен.
Тогда Правителем Шести Королевств являлся Дегал Асцелла – отец Рейнарда. Он был мудрым и справедливым (как в прочем и подобает быть всем Правителям Шести Королевств) и поэтому призвал вождя Каллана в Цитадель, дабы решить назревающий конфликт.
Удивительно, но Каллан прибыл незамедлительно и спокойно выслушал громогласное решение Правителя Дегала.
Но ночью… сбежал…
По приказу Правителя гвардейцы во главе главнокомандующего Варсиса Турейса последовали за вождем сумрачных воронов. На пути они натыкались на его жестокие деяния: Каллан разрушал деревни, убивал невинных и вводил в заблуждение благословенных Богами– магов. И поймать его оказалось не таким уж легким делом.
На помощь вызвался владыка восточных земель – король Шинтая – Зоран Деворанс. Он направил на поиски Каллана свой известный на все королевства Второй легион.
Легионеры очень быстро отыскали Каллана в черных шатрах воронов. И, взяв предателя с особой жестокостью, поспешили ликующе в Цитадель. Но не успели они ступить и шага, как подверглись атаке магов. Благословенные решили остановить легионеров и очистить имя вождя, считая его невиновным в преступлениях. Но легионеры вступили в бой. И тут-то Каллан призвал никому не виданных ранее существ. Они напоминали белых волков с сумасшедшим взглядом зеленых сверкающих глаз. Были огромны, выше взрослого человека, и на первый взгляд очень сильны. Прозвали их «Белыми Демонами».
Острые клыки и длинные когти этих Белых Демонов расправились с многочисленным легионом и скрылись вместе с вождем сумрачных воронов.
Юный король Зоран, узнав о страшной битве и о больших потерях во Втором легионе, отправился лично в поход против вождя и его Белых Демонов. Поспешил и Правитель Дегал с гвардейцами и с сыном Рейнардом.
Каллан встречал их с Демонами и магами, но не вступал в бой, а пытался поговорить, просил пощадить благословенных и умолял больше не преследовать его. Но владыка восточных земель отличался скверным и жгучим, как солнце на его землях, характером, – он не смог сдержать свой порыв и вступил в бой.
Бой, пронизанный железным мечом, могущественной магией и острыми клыками Белых Демонов, развернулся безжалостным и жестоким. И длился он несколько тяжелых и долгих дней. Погиб вождь сумрачных воронов Каллан Унукалхай, погиб Правитель Шести Королевств Дегал Асцелла.
Но на этом все не закончилось…
Белые Демоны, лишившись того, кто призвал их и управлял ими, стали еще свирепее. И новоявленному Правителю Рейнарду пришлось не оплакивать близких, а отправиться скорее в поход, чтобы уничтожить Демонов раз и навсегда, а также казнить взбунтовавшихся магов. На шеи остальных благословенных, хоть они и не участвовали в битвах и не проявляли враждебности, по приказу Правителя надели ожерелье из редкого мелефийского сплава – немесфем. Немесфем подавлял магию и не позволял ею пользоваться, постепенно разрушая тело благословенного.
Эти роковые события мудрецы в своих записях именовали «Великим Пришествием». И после, возможно оскорбившись, а возможно и разгневавшись, Небесные Боги перестали посещать Земную Твердь, а также перестали благословлять людей магией.
***
– Приветствую вас! – отца и дочь потревожил грубый голос Варсиса Турейса. Он приблизился к ним бесшумно. Высокий, черноволосый, чернобородый главнокомандующий гвардией отличался подтянутым и статным телом, несмотря на почтенный возраст. Прямая осанка говорила о дисциплине, важности, порой о надменности, смуглое лицо с мелкими морщинами у глаз намекало на опытность, а грубый голос заставлял окружающих полностью проникнуться им. – Прошу прощения, – сдержанно продолжал он, – что прерываю теплый разговор, но, Правитель Рейнард, вам пора подготовиться к праздничному выходу.
– Будь он неладен, – парировал звучно Правитель, хлопнув ладонями по своим коленкам и тут же резко вставая со ступеней.
По выражению его лица и тону голоса Ралфине было не ясно, к чему относились эти слова – к открытию праздника или к самому празднику. Принцесса вдруг поняла, что, скорее всего, слова отца относились и к тому, и к другому. Цепкий взгляд ее коснулся стана главнокомандующего:
– Как проходит подготовка?
– Центральную площадь украсили достойно и богато, принцесса, а для безопасности я представил около пятисот гвардейцев патрулировать замок, город и центральную площадь. – Ответив на вопрос принцессы, Варсис вдруг повернул голову в сторону Рейнарда, добавляя как можно сдержаннее: – Хотя есть маленькое, но особое недоразумение, о котором вам необходимо знать.
– Какое же? – Выражение лица Рейнарда смягчилось: в карих глазах сверкнули искорки, а губы потянулись вверх, словно он и не расслышал «маленькое, но особое недоразумение». – Неужели малый совет еще что-то придумал? Им мало того, что на центральной площади, на глазах у всех я буду сжигать чучело головы Белого Демона? Идеи советника Мезенция порой удивляют меня, но остальным приходятся по нраву.
– Недоразумение не касается идей малого совета. – Варсис, опустив недовольство Правителя, дополнил: – Со стены пришло сообщение о прибытии наследного принца королевства Шинтая.
– Неужели? – Лицо Рейнарда теперь приняло слегка смущенный вид, а глаза тут же взглянули на Ралфину.
Принцесса, услышав весть главнокомандующего, нервно прикусила нижнюю губу и сжала ткань платья: прибытие будущего супруга ожидалось, но не так скоро. Не желая оставаться равнодушной, она, сжимая все крепче бархатную ткань платья, будто сможет излить в него свое смущение, торопливо уточнила:
– Вы в этом уверены, Варсис?
– Здесь удивляться нечему, – вздохнул главнокомандующий, поправляя за спиной плащ с изображением дерева золотыми нитями: белая бархатная ткань затанцевала от его прикосновений. – Вы помолвлены с единственным наследником королевства. Пиршество в честь второго цветения мирового дерева и в честь победы над Великим Пришествием, которое прославило воинов восточных земель, несомненно, подходящий момент, чтобы познакомиться с вами, принцесса.
– Да, но я думала, что король Зоран проигнорирует приглашение или же снизойдет до отправки в Цитадель советников или же именитых главнокомандующих. – Ралфина смущенно сглотнула комок, появившийся от неловкости в горле. Встреча с будущим супругом волновала ее с каждым днем все больше и больше по мере приближения ее двадцатилетия: знакомство, брак и узы между двумя древними Домами – все это должно произойти в начале весны в следующем году, когда Ралфине исполнится двадцать лет. Но никак не сейчас… в конце лета…
– И я об этом думал, когда подписывал приглашение. Будем честны, Зоран Деворанс не приезжал на ежегодные Великие Советы, а его единственного сына я видел пару раз. – Вспоминая особый раз, Правитель Рейнард вновь в замешательстве взглянул на Ралфину. – Наследный принц носит на шее немесфем, а в городе давно не встречали того, кто заполучил благословение Небесного Бога. Могут возникнуть неудобства. Я порой и вовсе предполагаю, что союзу не бывать. Но с другой стороны…мы не можем отказаться, ведь моя жена и жена Зорана, упокой их души Небесные Боги, решились на союз, когда Ралфина была еще в утробе…
Чтобы избежать продолжения неловкого разговора, главнокомандующий Варсис как можно скорее заговорил:
– Но это еще не все, ведь я подчеркнул «особое недоразумение».
– Что же может быть еще более особенным? – уже открыто нервничая, выдавила вопрос принцесса. Как вдруг она заметила приземлившегося на край тропы ворона. Птица выглядела чарующе: глубокого синего цвета перышки казались мягкими, словно шелк или благородный атлас, но острый изогнутый клюв запросто мог выколоть глаза.
– Сумрачные вороны тоже изъявили желание посетить праздник цветения, – громогласно произнес Варсис, протягивая Рейнарду пергамент, завернутый в маленькую трубочку. — Они просят ответа.
Ралфина вздрогнула ошеломленно – ворон раскрыл клюв и громко каркнул.
Глава 2. Добро пожаловать в город Суири, принц Эйрвен Деворанс.
«Нет ничего ужаснее в мире, чем дар первого Небесного Бога Войны. Благословение ослепительно прекрасно, но в то же время сокрушительно и чудовищно.
И я стал им – ослепительным чудовищем».
Запись взята из дневника короля Зорана Деворанс.
– Не желаете посетить Цитадель? Рейнард каждый год устраивает Великий Совет, и даже спустя восемнадцать лет не теряет надежды увидеть меня, – воскликнул горячо Зоран, облокотившись спиной о перила террасы, держа в руках приглашение от Правителя Шести Королевств. Зоран Деворанс – он же владыка восточных земель, он же король Шинтая — получил письмо еще утром, но решил открыть и прочитать его на прохладной террасе во фруктовом саду в присутствии единственного сына, Эйрвена, и главнокомандующего Первым легионом, Кайлом Атталь.
Зоран был статным, низким и широкоплечим мужчиной. На восточном солнце кожа его отливалась бронзовой краской, а в карих глазах отражалось коварство. Овальное лицо с сильным подбородком не тронули морщины, а темные волнистые волосы до плеч не покрылись сединой, хотя он часто безосновательно возмущался и гневался. Король не был из числа мудрых правителей, соблюдающих благопристойность: высокомерным – да; лицемерным – слегка; жестоким и злым – определенно.
– Что такое? – вдруг поинтересовался Кайл, заметив удивленный взгляд на лице короля: а ведь Зорана мало чем можно было удивить.
Кайл сидел за темным деревянным столом на плетеной скамье и пил травяной отвар с любимыми листьями жасмина. Рядом с ним сидел Эйрвен, наблюдающий исподлобья за отцом: король стал вдруг взволнованно передвигаться по узорчатому каменному полу, не отрывая глаз от приглашения.
– Праздник цветения дерева Вархара…не может быть… – задумчиво говорил Зоран. – Цветение… Но почему же? Хотя оно может быть связано…
Эйрвен попросил вежливо у отца письмо, и его светлые глаза опустились на пергамент: ему не терпелось узнать, что такого мог написать Правитель Рейнард, отчего его отец стал таким взволнованным.
От жителей восточных земель со смуглой кожей, с темным взглядом, с волнами в волосах и мощью в широких плечах, Эйрвен отличался… бледностью. Кожа его была светлой, словно дорогой фарфор из Северной Нави, и лишена румянца. Он был высок и имел подтянутое стройное тело. Длинные светлые волосы, напоминающие холодное серебро, опадали до узкой талии. На овальном лице с сильным подбородком – единственное, что досталось ему от внешности отца, – блестели серые большие глаза и розовели тонкие губы. Бледная, холодная, порой отталкивающая внешность и благородная натура Эйрвена, несвойственная наследникам Дома Деворанс, всему королевству напоминала о его непокорной, но мудрой матери – о госпоже Морозной Долины Рекхе Расальгетти, – которой вот как уже восемнадцать лет нет в живых.
Спокойным и мягким голосом Эйрвен проговорил:
– Правитель Рейнард приглашает нас на праздник цветения мирового дерева Вархара? Это удивительно редкое явление. Что же, разве это не прекрасный повод посетить славный город Суири? Насколько мне известно, дерево является подарком одного из пяти Небесных Богов…
Эйрвен молниеносно прикусил свой язык.
– Откуда тебе это известно? Ты знаком с рукописями мудреца Аларика? Брось эти сказания, мой принц. Предки, и почему слуги тащат неведомо что в замок. Ха-ха-ха. – Кайл умело сделал вид, что сильно удивился, развевая при этом длинными пальцами горячий пар отвара.
Рукопись мудреца Аларика «Сказание о Небесных Богах» была обязательна для прочтения наследникам высокородных Домов, несмотря на последствия Великого Пришествия, которое многие считали не как иным, как проклятием Богов. Но Зоран недолюбливал любознательность и высокие мысли сына. Зоран не любил все, что было у сына от матери. И поэтому рукописи мудрецов, дневники королей, правителей и главнокомандующих, а также другие известные труды выдавались Эйрвену только после распоряжения короля.
– Насколько мне дозволено знать, – тихо заключил принц, взглянув на отца.
Взглянул на короля испытующе и Кайл.
Но король не обращал внимания на перешептывания Эйрвена и Кайла, он вновь облокотился спиной о перила террасы, коснулся пальцами золотого плетеного ожерелья из мелефийского сплава на короткой шее и погрузился в горькие воспоминания.
***
Зоран Деворанс имел в руках благословение, подаренное ему Небесным Богом Войны Ормом. Благодаря дару он повелевал именитым на весь континент Вторым легионом. Но теперь его шею натирал немесфем: ожерелье сдерживало силу и угнетало разум. Каждый раз, прикасаясь к нему, Зоран сжимал губы и мрачнел…
Дом Деворанс богат, имеет плодородные земли и шахты со времен, когда еще Небесные Боги разгуливали по Трем Мирам, раздавая дары направо и налево. Орм, рожденный в недрах вулкана и получивший по праву свое имя – Первый Небесный Бог – был редким гостем Земной Тверди, но, если и появлялся, то даровал магию всему Дому, ордену, клану. Но такое редкое и такое могущественное благословение имело и другую сторону – темную, печальную, проклятую. Сила магии была настолько велика и опасна, что не каждый мог ею управлять. И Дома, ордена, кланы и племена, которым посчастливилось заполучить благословение выдающегося Бога, к началу эпохи Второго Солнца сгинули. Исчезли. Их жизни безжалостно забирали то болезни, то вырывали с корнем несчастные случаи, многие и вовсе уничтожали своих близких из-за сумасшествия. И при этом хаосе Дом Деворанс не только смог завоевать земли, объединить восточные племена, создать королевство, но и смог сотворить могущественное оружие, чтобы удержать богатство – Второй легион, в состав которого входят по сей день три всевластных ордена: орден Пылающих, орден Мерцающих и с недавнего времени орден Стылых.
Но, к сожалению, Великое Пришествие не пощадило прославленного Дома и именитого легиона – все, кто обладал магией, по приказу Правителя Рейнарда надели на шеи немесфемы или же отправились в самую охраняемую темницу Шести Королевств – Преисподнюю Тасана: единственную в Шести Королевствах тюрьму, именуемую в честь темного существа старых времен.
И теперь Зорану только и оставалось, что трогать ожерелье и лелеять былую славу…
***
На смену туману раздумий в карих глазах короля заиграли ярко-красные искры, казалось, его посетила идея, и он неожиданно и громко воскликнул:
– Верно. Такой эпохальный праздник пропускать не стоит. Эйрвен! Помолвка с принцессой Ралфиной не отменена, и думаю, что этот праздник, как нельзя лучше скрасит ваше знакомство и внесет ясность. Можешь взять в сопровождающие кого пожелаешь, но выезжать необходимо уже на закате, чтобы успеть к первому дню праздника.
– Наши люди не посещали Цитадель около восемнадцати лет, с чего вдруг такая решимость? – заметил главнокомандующий, бросая в пиалу свежие дольки лимона. – Мы прекратили даже торговые отношения. Не возникнут ли у малого совета вопросы?
– Да какие еще, предки, могут быть вопросы? Ты хоть знаешь, кто по сей день возглавляет малый совет? Советник Мезенций! Этот скрюченный старик без рода в мешке из-под картофеля.
– Какие, какие вопросы… – Кайл продолжал интересоваться отваром, но звучный голос не выдавал равнодушия: – Например: «Разве можно отпускать единственного наследника в Цитадель? А не стоит ли нам отказаться от союза с Домом Асцелла? Все-таки Рейнард надел на шеи именитых воинов Шинтая ожерелья, не забыв заковать шеи короля и принца. А может быть, брак отличная возможность на перемирие? Используем принца и принцессу ради гармонии между Домами?»
– Эйрвен – мой единственный ребенок, это верно, но это не значит, что я должен с него пылинки сдувать, – повысил голос Зоран и, пропуская мимо ушей замечания Кайла, вцепился в стол, горячо продолжая: – Эйрвен, ты отправишься в Суири сегодня же. Там познакомишься с принцессой, а еще выполнишь мой приказ. Только не задавай лишних вопросов, меня возмущает твоя излишняя пытливость, как и сомнительные подозрения Кайла.
– И какой же приказ? – Приподнял глаза Эйрвен и посмотрел упрямо на отца, но сердце его замерло от одной лишь мысли о помолвке с принцессой Шести Королевств.
***
Эйрвен качался в кожаном седле на белом коне и вспоминал странный разговор с отцом и главнокомандующим на террасе: Зоран вспыльчиво говорил и торопил, а Кайл отрицал и переживал. Взгляд его светлых глаз восторженно скользнул вперед – перед ним, наконец, возник древний город.
Цитадель Шести Королевств располагалась напротив голубоватого моря Окул у подножия горы Аламак, на вершине которой находился замок Дома Асцелла. Позади горы виднелись острые макушки хвойного леса и рваные ленты горных хребтов Катаранскит. С острых каменистых вершин спадал снег. Подъезжая к городу, окруженному высокими стенами из серого камня, казалось, что замок парит среди облаков.
Проехав главные ворота и оказавшись внутри города, Эйрвен изумился красоте: старинные дома из облицовочного фасадного камня и дерева, построенные в несколько этажей, выступали над нижним этажом так, что на улице стоял слабый полумрак, несмотря на солнечный день. Повсюду процветали плетистые розы и жасмины, росли каштаны. Доносились голоса из улочек: кузнечной, гончарной, сапожной, оружейников и кожевников. От крыш домов к другим крышам тянулись джутовые веревки с бумажными флажками или с разноцветными лентами. Часто встречались малые колониальные фонтаны, скамейки для отдыха. Улицы были заполнены толпами зевак, среди которых воровато блуждали и взгляды знатных персон. Звучно раздавались приглашения торговцев заглянуть в ту или иную таверну, палатку с заграничными дарами.
Подъезжая к широкой и многолюдной центральной площади, что обрамляла подножие горы, Эйрвен незамедлительно продолжал путь по извилистой тропе к замку: вдали он заметил ожидающих его гвардейцев и пожилого мужчину. Неспеша приближаясь к главной башне, сердцебиение его участилось, а в голове раздавалось с пульсирующей болью: «Какмневестисебяпривстречеспринцессой? Как найду я человека, что передаст мне ящик? И что еще за ящик и для чего он нужен моему отцу? Что за странный и непристойный приказ?»
– Добро пожаловать в Суири, принц Эйрвен Деворанс!
У высоких и широких двустворчатых дверей, на которых был изображен голый ствол дерева золотой краской, принца встречал почтенных лет мужчина. Он был одет в простые одеяния, ткань которых напоминала холщовый мешок. Но на удивление они не портили первое впечатление, а наоборот – выделяли. Маленький рот скривился в насмешке, едва его потускневшие глаза заметили на шее Эйрвена серебряное плетеное ожерелье из мелефийского сплава.
– Благодарю. – Поклонился Эйрвен и поправил косу, что растрепалась в дороге. Взгляд его вонзился в ухмылку незнакомца: принц не первый раз встречал ее, но каждый раз, заметив, желал заморозить до смерти того, кто ухмылялся и в мыслях злорадствовал над его былым владением магией.
– Приношу извинения, Эйрвен Деворанс, за то, что вас не встречает Правитель. Скоро открытие, и он занят. А еще свободные покои в жилых помещениях во дворе замка заняты, я провожу вас на второй этаж главной башни. Правда, там слегка темно и сыро.
Голос мужчины, который почему-то до сих пор не представился, показался Эйрвену скользким и противным. Рассматривая гвардейцев за его спиной, он произнес:
– Я не против, но предпочту своих легионеров.
– Прошу меня простить, но за вашей спиной стоят воины, не все, конечно же, но многие из них носят немесфем. Гвардейцы необходимы в целях безопасности… – Незнакомое доверенное лицо Правителя растерянно развело руки в стороны, наклонившись коряво вперед: видимо, желал быть услужливым, но у него это слабо получалось.
– Не стоит беспокоиться, использовать магию мы не собираемся, – перебил Эйрвен, почувствовав нарастающее напряжение и не дождавшись ответа, прошел свободно в светлый коридор башни.
Эйрвен был одет легко для лета, что прекращало властвовать: поверх подпоясанной кожаным ремнем льняной туники накинут легкий синий жилет с косым воротом и контрастными шнурами. На спине жилета вышит серебряными нитками морозный узор – символ ордена Стылых. Эйрвен являлся не только единственным наследником престола, но и еще он был главнокомандующим орденом Стылых.
Принц вдруг остановился, снял кожаные перчатки, поправил на безымянном пальце серебряный перстень – подарок матери – и поторопил:
– Мне еще долго ждать?
– Прошу за мной. – Мужчина, отругав в мыслях Эйрвена всеми непристойными словами, поспешил показывать покои.
Личные покои Эйрвену понравились: просторные, свежие. Огромная кровать с балдахином манила пышностью одеял и запахом трав. Он прошел к окну, прикасаясь тонкими пальцами к роскошной мебели и, резко распахнув деревянные створки, впустил солоноватый воздух.
– Прекрасный вид, – с улыбкой проговорил он, вдали заметив мирное море, но повернувшись к мужчине, улыбку утаил. – Предпочту сегодня ужинать здесь.
– Как пожелаете, но посоветовал бы вам хоть раз посетить террасу: там прекрасный вид на мировое дерево.
– Благодарю, – проговорил Эйрвен и слегка наклонил голову вправо. Прищуривая глаза, он тактично намекнул: – Позвольте узнать ваше имя?
– Прошу простить меня, что не представился раннее, – поклонился мужчина растерянно, раскинув руки в стороны (да, все, что он делал, выглядело небрежно). – Я советник Правителя Рейнарда Мезенций из Дома Вурен, и если вам…
– Кажется, мое ожерелье стало давить, нужно немного ослабить его. – Эйрвен коснулся немесфема, подумав: «Он не забыл. Он всего лишь не захотел мне его говорить… Конечно. Вдруг я такой же мстительный и жестокий, как и мой отец».
Советник Мезенций, заметив движение Эйрвена, встрепенулся и попятился назад: страх перед благословенными, даже если они носили сдерживающее магию ожерелье на шее – не контролируем. Он вдруг звучно стукнулся спиной о холодный кольчужный доспех: откуда ни возьмись, возник легионер.
Мерзким, как показалось Эйрвену, голосом советник отчеканил:
– Я оставлю вас. Прошу будьте как дома.
И обогнув легионера, что прятал лицо за холодной металлической маской, а тело за доспехами, Мезенций поспешил в открытую дверь, желая поскорее убраться с глаз долой.
– Он испугался, больше сюда не придет, – подытожил Эйрвен, слегка разочаровавшись, и взглянул на дверь, что громко закрылась за советником.
– Стоило ли его так пугать? Возможно, сейчас он поспешит докладывать Правителю о вашем прибытии… – заметил легионер ровным неестественным голосом.
– Пугать? Тебе ли не знать, какой из меня устрашитель? Я всего лишь прикоснулся пальцами к ожерелью. Будь советник хоть каплю сообразительнее, понял бы, что даже мечтать о магии я не смею. – Тяжело вздохнув, Эйрвен стал поглаживать свой лоб. – Голос уж больно у него противный, поэтому я и решил поскорее избавиться от него.
– Что прикажете? – теперь уже громко, но все так же неестественно, задал вопрос легионер, осторожно поправляя шлем.
– Вы приглядываете за моими покоями. Посторонним утверждаете, что я отдыхаю после дороги. – Заметив жест легионера, Эйрвен заботливо добавил: – Если хочешь снять шлем и маску, то делай это в мое присутствие и в моих покоях. Хоть мы и в Цитадели, за нами и в пределах замка могут следить. Всегда найдутся те, кто попытается задеть нас. А ты знаешь, как я отношусь к безопасности легионеров ордена Стылых.
– Прошу прощения, мой принц, впредь я буду… осторожным, – парировал сухо легионер, тут же убирая руки от шлема. – Но действительно ли вы будете отдыхать здесь все это время?
– Конечно же, нет, – ответил Эйрвен.
– Позвольте пойти с вами?
– Я буду в безопасности, не тревожься, к тому же я обязан найти таинственного человека, который должен передать мне таинственный ящик. Это может быть ловушка. Меня и моих людей проще убить за приделами Шинтая. – Эйрвен упал спиной на пышную кровать, руками прикасаясь к голубому шелку балдахина. Постепенно погружаясь в сладкий сон после долгой дороги, он не услышал слова верного легионера:
– Вас и в родном королевстве легко убить.
***
Желтый диск солнца вскоре приблизился к горизонту. И отдохнувший Эйрвен, не дождавшись вестей о начале праздника (пиршество обещали открыть на закате), вышел из своих покоев, попав в коридор: советник Мезенций не солгал, здесь действительно темно, сыро и прохладно. Обменявшись кивками с легионерами, что сторожили покои, принц медленно прошел вперед, но, услышав вдали знакомый голос советника, поморщился и поспешил в другую сторону. Коридор бросал его из темноты в темноту. Эйрвен пару раз споткнулся, но ускоряя свой шаг, все еще спешил вперед, не зная дороги.
– В чем дело? – раздался мелодичный женский голос, в котором выражалось легкое удивление.
Эйрвен влетел в хрупкое тело, а услышав звонкий треск, поспешил поднять с пола стекло, которое пару мгновение назад было стаканом.
– Вы не поранились? – отозвался принц виновато. – Прошу прощения, я немного заблудился.
– Я в порядке, а вы? Не удивительно, что заблудились, ведь это крыло вовсе не для гостей, – мягко проговорила девушка, пытаясь зажечь свечу, чтобы пустить еще больше света. – Вам нужно пройти назад, поворачивая все время налево, и тогда вы окажитесь у широкой лестницы. Она ведет в главный двор замка. Вскоре настанет открытие праздника.
– Благодарю. – Эйрвен поставил два уцелевших стакана на серебряный поднос.
В темном коридоре, наконец, появился сильный свет: незнакомка зажгла свечу и протянула ее чуть вперед. Обменявшись растерянными взглядами, лицо Эйрвена неожиданно охватил румянец.
– Прошу прощения, но куда я забрел? – поинтересовался он тихо, задерживая мгновения, чтобы разглядеть незнакомку. Она явно не была служанкой: белое бархатное платье с длинными рукавами, позолоченный корсет, светло-русые волнистые волосы, а в голубых глазах жила теплота. Такой теплый и искренний взгляд Эйрвен на себе не ловил со дня смерти матери.
– Тут находятся покои Правителя Рейнарда. – Легко провела рукой по темноте она, утоляя любопытство. – Поэтому я и прошу вас покинуть это место, иначе мне придется позвать гвардейцев. – Останавливая мимолетный взгляд на красивых волосах незнакомого для нее юноши, она мгновенно дополнила: – Вам ведь не нужны неприятности в первый день праздника, незнакомый гость из Северной Нави?
– Вы правы, не нужны. Я заблудился, и чтобы более не смущать, последую вашим указаниям. – Эйрвен поклонился и, повернувшись спиной к незнакомке, поспешил удалиться из коридора, еле слышно добавляя: – Но я не из Северной Нави.
Глава 3. Белый бархат и черный шелк.
«Белое станет черным, черное белым – никогда».
Изречение путешественника, увидевшего впервые сумрачных воронов.
Дождавшись исчезновения статного незнакомого силуэта и изумившись неловкой встрече, Ралфина вошла в покои отца.
Покои Правителя Рейнарда были простыми, с большим количеством окон с видом на море. Мерцающие лучи закатного солнца, проникая сквозь белые тюли, падали на деревянный стол в углу, на рукописи, что были разбросаны повсюду, и на узкую кровать с большим количеством одеял.
– Сегодня я раньше. Тебе стоит немного успокоиться перед выходом. – Ралфина поставила на стол поднос, взяв уцелевший стакан – хорошо, что уцелел нужный. Ее рука скользнула к отцу, и тот, взяв неохотно стакан, выпил содержимое, морщась.
– А тебе стоит прекратить баловать меня: у нас есть лекарь. – Голос Правителя проявлял редкое беспокойство, несмотря на то, что он, стоя на невысоком табурете, выглядел, словно декоративная скульптура из камня. Вокруг него кружились слуги с тканями, предлагая белый шелк, бархат, сероватый лен, драгоценные украшения и золотые элементы к наряду, в котором ему предстояло вот-вот открыть пиршество.
– Этот отвар очень ценен для твоего здоровья, я не могу допустить, чтобы пролилась даже капля. Да и подумаешь, на рассвете и закате я расхаживаю по коридорам… Это пойдет мне на пользу. – Ралфина взяла белый пояс с золотыми хаотичными узорами и, приблизившись к отцу, стала повязывать его на талию. – Но почему ты выбрал именно это крыло? Здесь так темно и сыро…
– Из-за запретных помещений. В них огромное количество редких рукописей, дневников, артефактов, а также ключи для ожерелий. А я, как и ты, не могу допустить потерю ценных для Шести Королевств вещей, их порчу или, не дай нам предки пережить, – пропажу, – ответил Рейнард, дотронувшись пальцами морщинистого лба, будто уже произошло что-то из сказанного.
Ралфина подняла глаза на отца и заметила его задумчивый взгляд, сжатые губы и приподнятые плечи. Она взглянула на слуг – на их лицах застыли тревога и скованность.
– Ты встревожен, – начала она, используя мягкость в голосе и легкость, – дело в плохом самочувствии или в чем-то другом?
– Да, я встревожен, и это не удивительно. – Рейнард тяжело вздохнул, расправив руки в стороны, тем самым облегчая труд дочери: она все еще возилась с поясом.
Была у Рейнарда черта – срываться на близких ему людей. Ралфина сразу же уловила прилив эмоций, что желали выплеснуться, и стала вести себя более сдержанно.
– Предки, великий и мудрый Правитель Рейнард знатно встревожен. Но, может быть, он поведает своей любимой дочери о чувствах и мыслях?
Рейнард еще сильнее поджал губы и, наконец, распределив цепочку мыслей, выдавил:
– Наверное, с возрастом я стал ранимым, возможно, даже трогательным. Что же, Ралфина, вопреки малому совету я позволил присутствовать на празднике сумрачным воронам.
Принцесса широко раскрыла глаза – в них отразился мимолетный испуг – руки ее невольно замерли. Овладев эмоциями, она проговорила:
– Предполагаю, что ты позволил войти воронам в Цитадель, потому что слухи о них в последнее время довольно приятные. – Вздохнув, она продолжила утягивать пояс. – Но я до сих пор не понимаю, почему ты решился провести праздник, после которого в прошлый раз произошли события, изменившие устои Шести Королевств.
– Не понимаешь?
