Страница 4 из 4
– Селифан, дело к тебе важное. Найди бумагу и карандаш, хочу кое-что заказать.
Через несколько минут кузнец удивленно смотрел на чертеж:
– В длинной полой трубе шнек, на одном конце винт, а на другом – рукоять, я все правильно понял?
– Правильно.
– А длина какая?
– Двадцать четыре метра.
– Не понял вас, барин, что за метры?
Черт, у них же другая система измерения…
Я отошел подальше.
– Сколько от меня до забора?
– Двенадцать саженей.
– Вот такой длины и делай. Еще нужны желобки, можно из тонкого металла. Сейчас нарисую.
Я изобразил вторую схему.
– Когда сделаешь?
– Работа сложная. Но думаю, дней за пять-шесть управлюсь.
– Труба должна быть герметичной, на стыках соединяй хомутами, да покрепче…
– Сделаем, барин. Можете не сомневаться…
– Если нужны помощники – попроси старосту, чтоб дал. Как закончите – доставите конструкцию в поместье…
– Пойду Пантелея кликну, да и начнем с божьей помощью…– кивнул немногословный кузнец.
Таких людей я любил. Тихих, немногословных, старательных. Без преувеличения, именно такой народ и есть Соль русской земли, а не говоруны и кликуши…
Когда я вышел от кузнеца, на улице мне попалась женщина с синяком под глазом. Она поклонилась и тут же отвела взгляд.
– Э.. матушка… кто это тебя так?
– Муж, барин. Да я совсем не в обиде.
– За что?
– Пустяки, дело житейское…
– Как тебя зовут?
– Варвара Лушникова.
Я схватил женщину за локоть.
– Веди к мужу!
Она кивнула на колодец-журавель у дома с соломенной крышей. Возле колодца стояли староста Платон Щукин и рябой мужик с мальчишкой лет семи. Вместо обуви на ногах пацана странные тряпки.
Рябой не на шутку испугался и вышел вперед:
– Еремей Лушников,– он поклонился, староста и мальчонка сделали тоже самое.
– Твоя супружница?
– Моя, барин.
– За что ты ее?
– Так в целях воспитания. Гречу с салом не отварила, когда я с поденной вернулся. Пришлось сухарями давиться… Так нечто я не прав? Ведь как в народе говорят: «Бей бабу молотом – будет баба золотом!»
– Это сын твой? Как зовут?
– Егорка…– чуть слышно произнес мальчик.
– В чем он обут?
– Порвал башмаки, теперь в портках бегает, а скоро лето – можно и вовсе босым, к следующей зиме справим какую обувку.
– Где хочешь возьми, но чтобы купил сыну ботинки. А если еще раз жену тронешь, высеку! Ты понял?
– Так это, барин… как не понять…
Испуганная женщина стояла рядом и печально вздыхала.
– Платон, собирай все село! – приказал я.– Пару слов хочу сказать.
– Варвара, Егор! – приказал староста женщине и мальчику.– Пробегите по домам, кликнете народ!
Я взглянул на Еремея. Мужик наверняка мается с похмелья. Глазки бегают, ручки трясутся, да еще нашел на ком злость срывать, на бабе…
Лично у меня отношения с алкоголем сложные, вернее, совершенно никаких. Люди пьют от скуки, при встречах или на праздниках, для настроения и даже для аппетита. Я почти не употреблял алкоголь, но не потому что такой правильный или сторонник ЗОЖа. У меня физическое противопоказание, стоит выпить порцию, которая для нормального мужика считается нормой, скажем, триста грамм водки или виски, меня начинало плющить, на утро руки тряслись, потроха скручивало, а голова страшно гудела. Чем так мучиться, я еще в двадцать два года решил не пить, кроме одной-двух традиционных рюмок на больших праздниках и юбилеях.
Как оказалось, я не один страдал таким противопоказанием. В колонии мне однажды попалась книга-автобиография знаменитого разведчика Павла Судоплатова, он писал, что тоже физически не мог употреблять алкоголь, его плющило даже с рюмки, и он всю жизнь старательно держался подальше от алкоголя…
Впрочем, у меня нет особого пунктика против алкоголиков и бытовых пьяниц, какой-то страшной к ним ненависти. Такой пунктик обычно бывает у пожилых теток, которые обличают девок в мини-юбках в пошлости, а сами в молодости отрывались на полную катушку в плане секса, знаем мы такие примеры…
Пока я размышлял, сельчане уже собрались.
Похоже, пришли все. Две молодухи даже держали на руках грудничков. Грустное зрелище представляли крепостные. Я заметил только семерых крепких мужиков, вроде Матвея-мельника. Остальные махонькие или чрезвычайно тощие, бородатые, грязные и одетые во что попало, кое-кто в откровенных лохмотьях. Один мужичок тоже стоял в войлочных тряпках вместо ботинок. Женщины, даже молодые, неопрятные, серые, в длинных платьях, сарафанах и почти все в косынках. Впереди две древние старушки, а на задних рядах детвора разного пола, от трех до шестнадцати лет.
Вперед вышел староста Щукин:
– Все собрались, барин. Девяносто семь человек.
Что-то было в этом собрание грустное, печальное, еще Некрасовское: «Вот приедет барин, барин всех рассудит…»
– Здравствуйте, селяне! Давайте знакомиться, Андрей Никитин. Ваш барин.
Толпа зашушукалась и поклонилась.
– Как вы знаете, я только недавно приехал. И если честно, мне совсем не понравилось то, что я здесь увидел…
Стояла необыкновенная тишина. Даже грудные дети на руках молодых мамаш сурово молчали.
– Вы ступайте,– кивнул я молодым мамам.– Не мучайте детей…
Молодухи кивнули и быстро удалились.
– Я думал увидеть здесь процветающее село, а увидел грязь, серость, нищету и ущербность…
– Андрей Иванович, позвольте, подать исправно платим. Недоимки ни за кем не числится…– пробормотал староста.
– Иди сюда, Варвара…
Женщина подошла и стыдливо опустила голову.
Я осторожно поднял ее за подбородок и показал синяк.
– С сегодняшнего дня никакого рукоприкладства и пьянства! Выпивать разрешаю только по праздникам и воскресеньям. Поймаю в будни пьяным – сразу высеку! Иди, Варвара…
Мужики тихо зароптали.
– Теперь еще один вопрос. Если увижу плохо одетого и не обутого ребенка – тоже строго спрошу, не взыщите. Не дай боже узнаю, если кто ребенка побьет – на кол посажу.
Старуха впереди побагровела и стала судорожно хватать ртом воздух, кто-то сзади поддержал ее, чтобы она не грохнулась. Это я зря сказал, похоже, местные шуток вовсе не понимают.
– Займитесь собой. Вы же люди. Господь создал человека по своему подобию, а вы шляетесь, как оборванцы. Нет денег – ко мне приди, я подать отсрочу, еще и взаймы выдам…
Женщины заулыбались, а мужики стали недоуменно переглядываться, наверняка подумали, что у барина крыша поехала…
– И еще важный вопрос. Скоро я хочу затеять строительство кирпичного завода. У кого есть желание заработать – приходите записываться, теперь не нужно ходить на отхожий промысел за пределы поместья, на поденную или на Волгу бурлачить…
Два мужика сразу вышли вперед, вслед за ними Еремей Лушников.
– Записывай нас сразу, батюшка!
– Повремените немного, начнем дня через три-четыре. Приказчик объявит.
Я внимательно обвел взглядом толпу селян:
– Теперь хочу, чтобы вы высказались о наболевшем. У кого какие предложения…
– Барин! – крикнул Матвей-мельник.– Соседский помещик Гарин половину лугов заграбастал в займище, ходит слух и остальное хочет забрать… где скотину пасти и сено заготавливать?
– Гарина я уже послал куда подальше. А много в селе коровок?
– Двенадцать,– ответил староста.
– Маловато. Со временем постараюсь, чтобы в каждом дворе была корова. Это молоко, творог, сливки, и сыр… излишки будем продавать, думаю покупатели всегда найдутся…
– Барин, нам бы церквушку справить,– проворчала старушка, что пободрее.– Да попа привезти, на церковные праздники в Антоновку ездим… Екатерина Семеновна обещала три года, да не случилось…
– Об этом обязательно подумаю,– кивнул я.
Вперед вышла крепкая полноватая женщина.
– Дарья Кондрашова. Андрей Иванович, у меня четверо детей, от шести до пятнадцати. Ни один грамоте не обучен… да что греха таить, у нас даже из взрослых многие читать не умеют…
Я кивнул:
– Это первостепенная задача. Школа в селе обязательно нужна. Думаю скоро решим этот вопрос, только отыщу хорошего учителя. В селе есть пустые дома?
– Шесть домов пустуют,– ответила Дарья.– В прошлом году Гарин тридцать душ выкупил, дома остались.
– Выберете самый большой добротный дом, там и откроем школу. Приберитесь, наведите там порядок…
– Есть такой дом,– улыбнулась Дарья.– Прямо с нами по соседству…
– Барин! – выкрикнул длинный рыжий мужик с насмешливым взглядом.– Нам бы в село торговую лавку, в Антоновку не наездишься…
– А зачем ездите?
– Хлеб-то мы сами печем, а вот соль, спички, махорка…
– И водочка?
– Нет, барин. У нас самопал.
Я нахмурился и погрозил ему пальцем.
– Будет вам и торговая лавка, селяне. Это зависит не только от меня, но и от вас. Я не демагог и постараюсь сделать все, что от меня зависит…
Назад меня подвозил мельник Матвей. Он вез в усадьбу три мешка муки.
– Барин, извини за открытость, но мужики ропщут, что ты пить запретил. Как же может мужик от скуки не напиться?
– Какая скука? Да у каждого во дворе дел невпроворот. Я прошел по селу и обратил внимание – у половины огороды бурьяном поросли, стены валятся, крыши дырявые, сарайчики на соплях держатся, дети босыми бегают… а они в кабаках деньги пропивают…
– Доложили уже…– усмехнулся мельник.
– Для начала нужно навести порядок в голове, а какой может быть порядок, когда там постоянно синий туман… но поверь моему слову, Матвей, я сделаю наше село процветающим…
Что мне стоить навести порядок в маленьком селе, когда на зоне я был бугром и держал в узде сто двадцать уголовников в цеху, треть из которых матерые рецидивисты.
Мне невольно вспомнилось прошлое, которое все никак не отпускало…
Через полгода кум предложил мне стать бугром, вместо освободившегося грузина Горгадзе. Я согласился, понадеявшись на досрочное освобождение. Но вскоре понял, что невольно попал между молотом и наковальней.
Почти во всех колониях имеется свое производство. Не исключением было и наше учреждение. За активом числился швейных цех, а приближенные к ворам, блатные, присматривали за теплицами. Никто из блатных, конечно, не работал в теплицах, они просто приходили и в наглую забирали семь-восемь мужиков из швейного цеха, припахивая работать за себя.
Все труднее становилось натягивать норму. Баркас, заведующий по производству, только руками разводил, не хотел связываться с блатными и неожиданно оказаться на промзоне с ножом в боку. Вертухаи делали вид, что ничего не замечали, а жаловаться куму – последнее дело.
Я заметил что блатные никогда не трогали невысокого седого мужичка, которого звали Майор. Они даже старательно обходили его стороной. Майор жил обособленно, почти ни с кем не общался. Он мастерил мебель в полуразрушенном здании бывшего клуба.
Однажды я не захотел отдавать мужиков из цеха. Груздь рассердился, ударил меня в челюсть и свалил с ног. В умывальнике я выплюнул окровавленный зуб в раковину и приложил к ушибленной челюсти мокрое вафельное полотенце.
В столовой меня отозвал Майор, он оказался невольным свидетелем разборок.
– Вечером приходи, есть разговор.
После ужина я пришел в старое здание. Майор заварил крепкого чифиря. Мы неторопливо выпили по кружке.
– Смотрю я на тебя, Никитин, вроде ты пацан неплохой. – сказал Майор.– Справедливый и правильный. Но блатным ты не нравишься, они не отстанут, пока ты не покажешь им Силу. Они же дикие звери и понимают только древний язык Силы.
– Что мне нужно сделать?
– Завали Груздя на ристалище. Сделай из него отбивную. Возьми блатных на характер.
Я усмехнулся. Груздь почти на голову выше и намного тяжелее, да еще с длинными сильными руками орангутанга. Его боялась половина колонии, оставшаяся половина обходила стороной.
– Ты где служил?– поинтересовался Майор.
– Ракетные войска.
– Значит как боец никакой… нулевой уровень…
– Я в школе полтора года самбо занимался.
Майор улыбнулся.
– Хочешь стать на зоне авторитетом, а не тряпкой, об которую ноги вытирают? Слух ходит, блатные хотят тебя под шконку задвинуть, а в бугры своего человека поставить…
– Майор, если можешь, помоги завалить Груздя…
– С завтрашнего дня приходи каждый день, после ужина. Часа вполне достаточно. Я кое-чему научу тебя, и через месяц ты растопчешь этого мамонта…
Майор оказался бывшим офицером-инструктором из легендарного спецподразделения «Вымпел». Почему он сидел на обычной зоне было загадкой. Через боль, пот и кровь Майор действительно вылепил из меня бойца за месяц, используя ускоренную программу подготовки сотрудников спецподразделений, но тогда я еще не знал, что мне предстоит выйти на ристалище с более опасным противником…
Я в последнее время расслабился и просыпался не раньше восьми часов утра, сегодня и вовсе заспался до половины девятого. На стульчике меня уже ждал чистый бархатный халат, сияющие белизной кальсоны, новые брюки и мягкая поддевка. Халат я отбросил, никогда их не носил. Неторопливо оделся и выглянул в окно. Небо удивительно голубое, с легкими белыми облачками. На ветке тутовника у окна приземлилась черная стайка воробьев-разбойников, громко почирикав, воробышки тут же сорвалась и взметнулись в прозрачную высь.
Во дворе Прохор громко ругал Герасима.
– Дурья башка! Я же тебе сказал, круглой щеточкой, да с мылом… колеса до блеска натри, да порожки!
К воротам медленно подъезжала небольшая серебристая бричка, на козлах сидел кудрявый юноша, в пассажирах я сразу же узнал фельдшера Митрича.
Мы встретились внизу, в холле. Следом вошел и раскрасневшийся Прохор. Сегодня фельдшер оказался трезвым, гладко выбритым и необыкновенно нарядным. Бежевый сюртук сидел на нем как влитой, под воротом накрахмаленной белой рубашки пижонская бабочка.
– Как себя чувствуете, Андрей Иванович? – участливо спросил фельдшер.
– Отлично.
Он внимательно посмотрел на меня, осторожно пощупал синяк на груди и показал на стул. Неторопливо достал из саквояжа стетоскоп, послушал дыхание и удовлетворительно кивнул.
– Я же говорю – в родном доме и стены помогают,– улыбнулся Прохор.– Барин наш здоров как медведь.
– Голова не болит, в глазах не двоится? – спросил Митрич.
– Нет…
Видел бы фельдшер, что мы позавчера с Прасковьей в бане вытворяли… может она таким методом меня и излечила?..
– Митрич, может по сопаточке? – предложил Прохор.
– Благодарю, любезнейший. Через час выезжаю в Царицын, на консилиум сельских врачей.
– А мы в Тимофеево сегодня решили махнуть, думали составите компанию. Кирюшин бал дает.
Фельдшер внимательно посмотрел на меня:
– Андрей Иванович, так вы на бал едете?
– Хочу немного прошвырнуться. Людей посмотреть. Себя показать…
– Не забудьте воздержаться от всяческих излишеств, хотя бокал шампанского на балу вам совсем не повредит…
– Если вы насчет алкоголя – то я к этому делу абсолютно равнодушен. Может позавтракаете с нами?
– С превеликим удовольствием…
На завтрак Аглая подала фаршированные перчики, тушеную картошку с грибами и прожаренную индюшку. Привычный самовар тоже был тут как тут, на большой чашке пылали жаром горячие румяные калачи и пирожки с капустой.
Во сколько же девка встает, если успевает состряпать все это на завтрак?
– Андрей Иванович, штофик подавать?– спросила девушка.
– Нет, конечно.
Я грозно посмотрел на Прохора, он печально вздохнул и тут же набросился на фаршированные перчики.
– Как вам после столицы? – поинтересовался Митрич.
– А что столица? Просто большая деревня. Только дома повыше, да людей на улице больше… зато какой здесь запах! Я вот вчера шел в село и просто наслаждался… разве сравнится с нашей природой уличная городская пыль и сажа…
– Утром Прасковья из села пришла,– сказал Прохор.– Говорит, селяне под впечатлением после вчерашней сходки. Мужики в трауре ходят, говорят барин пить запретил…
– Ничего, только на пользу пойдет… позже еще благодарить будут. А то живут, право дело, хуже папуасов африканских…
– Так вы, Андрей Иванович, решили русского мужика перевоспитать? – удивился Митрич.– Пустое это дело, неблагодарное… Русский мужик понимает только один довод – свист барского кнута. Будут и пить, и драться, отлынивать от работы, когда случится такая возможность… Вот в Царицыне фабрику запускали. Один цех строили немцы. Все сделали в срок, аккуратно, чисто, любо-дорого взглянуть. Второй цех возводили местные мужики. То детали сломают, то запьют как сапожники… пока хозяин не выпорол всех поголовно, совершенно работа не шла…
– Мужику стимул нужен, он должен видеть результаты своего труда. И не нужно говорить что немец или англичанин лучше русского. Наш долго запрягает, зато дальше едет… Сколько уже веков на мужика все свалили.: земли, подати, оброки… а как война – иди ка, Ванюша, вот тебе ружье да пика – защищай Отчизну от супостата. А кто русскому мужику в душу заглянет? Кто с ним поговорит, с горемычным? Что он хочет от жизни, в которой видит только беспросветную серость и грязь… Русь наша великая империя и ее величие держится на плечах обычного крепостного мужичка…
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
