Надежда Марва
Сквозь девять миров Иггдрасиля. Книга третья
Глава 1-ая. Ванахейм. Затерянная деревня
Щебетание птиц, нежный ветерок обдувает лицо, недалеко бежит река, а может это ручей, который весело перескакивает с камня на камень. Тёплые солнечные лучи укутывают меня сладкой негой. Наверное, пора вставать, Габриэль всегда нервничает, когда я опаздываю к завтраку. Что-то мокрое коснулось моего лица, и сразу же обдало брызгами. Я вскочил, смотря на фыркающую Альку, но сразу же завалился на траву, держась за голову. Огромная шишка на лбу, очень чётко ощущалась под ладонями. Я вспомнил всё. Укоризненно смотря на лошадь, которая весьма оригинально приводила меня в чувства, тыкаясь мокрым носом в моё лицо. Застонав, я опустил голову, обхватив её руками, мне казалось, что так я удерживаю сумасшедшую пульсацию в моём мозгу. По всей видимости, я находился в лесу. У меня есть время всё обдумать, а после двигаться в сторону городов, или других мест, где обосновались жители этого мира. Из состояния вакуума меня вывел знакомый голос:
– Очнулся, болезный? Небольшая затрещина, и ты уже без сознания.
С усилием подняв голову, я повернулся в сторону голоса. На небольшой полянке, в нескольких шагах от меня, величаво сидела молодая драконица. Чешуя цвета морской волны блестела на солнце, она была полупрозрачна, и это ещё больше подчёркивало её красоту и грациозность. Сквозь боль в голове, я разглядывал чудо перевоплощения Алисы, моего Духа Хранителя.
– И вам не хворать. – с усмешкой сказал я. – Конечно, полупрозрачность тебе к лицу, но совершенно не добавляет силы.
– Грубиян! – Драконица смешно сморщила нос, и развеялась. На её месте появилась кошка со знакомым хитрым прищуром. Прилизывая шёрстку, она вопросительно смотрела на меня.
– Что? – не выдержал я.
– Поясни мне, зачем ты ломанулся от портала? Ведь всё было хорошо. Тебе обязательно надо удивить народ, и в самый ответственный момент, отключиться?
Я не стал скрывать, и рассказал Алисе про таинственную незнакомку, похожую внешностью на эльфийку.
– Знакомство с ней произошло ещё в Йотунхейме, что она обладает высшей магией, я понял сразу. Но кто она такая, как её имя, так и не смог выяснить. Мне показалось, что я видел её в тёмном королевстве эльфов, но были сомнения. А на празднике у светлых эльфов, была она!
– Это невозможно. – задумчиво сказала Алиса, почесав перепончатой лапкой ухо. – Она должна быть или Богиней, или ещё одной идущей сквозь миры.
– Ты не можешь быть так категорична. – Конечно, я расстроился, моя знакомая совсем не была похожа на Богиню. Но тут вспомнил: – А Алька?! Как она прошла? И ещё умудрилась вырубить меня копытом. Ты говорила с ней?
Кошка беспечно махнула лапой и промурчала:
– При переходе ни одно копыто не пострадало. Она поняла, что её хотят бросить, поэтому решила этого не допустить, влетев за тобой в портал. Я не знаю, как у неё это получается, и что за дух в ней сидит. – Синхронно мы повернулись в сторону Альки, которая мирно щипала траву на полянке. Кошка беспечно встряхнулась – Тут недалеко очень симпатичная речка. Вода даёт жизненные силы, да и подлечить тебя надо. Думаю, мы разгадаем тайну Альки, когда она сама этого захочет.
Оставив вещи под присмотром лошади, а у меня было две наплечных сумки, мы спустились к реке. Действительно, кристально чистая, холодная вода, вернула мне настроение и убрала головную боль. Долго плескаясь под заходящим солнцем, я наполнялся уверенностью и оптимизмом. Алиска, играючи ловила речную рыбу, выкидывая на берег серебристые рыбины, которые ещё долго трепыхались и прыгали по траве.
Вернувшись, первым делом, решил развести костёр. С моим волшебным угольком, в этом не возникало проблем. Несколько сухих веточек могли обогревать нас всю ночь, а не только поддержать жар для жарки рыбы. Алиса занялась инвентаризацией рюкзаков, вытряхивая из них всё то, что собрали нам друзья. У меня сразу возникло подозрение, что рюкзаки зачарованы, одних только вещей собралась целая гора, а там ещё были продукты, вино, лоскутное одеяло и немного посуды, это, не считая всяких мелочей.
Смотря на сваленное в кучу изобилие, я порадовался, что с нами Алька. Алиса увлечённо копалась в небольшом холщевом мешочке. Удивительно, даже запах жареной рыбы не отвлёк её от этого занятия. Заинтересовавшись содержимым этого мешочка, я окликнул Алису:
– Что там?
Алиса приняла торжественный вид и начала перечислять:
– Это пузырёк от Агнессы, там записка была, поэтому, всё просто: «Выпить единовременно, если начал прощаться с миром, а дух покидает тело. Может вытащить из-за грани, если пробыл там не больше одной минуты».
– Подобное у меня уже было. Хорошая штука. – Меня порадовал дар от ведьмы, но кошка, как фокусник, вытаскивала из мешка следующий предмет.
– Амулет Зуб дракона! Как ты думаешь, наш дракончик с горя у себя зуб вышиб?
– Не говори ерунду. Что даёт этот амулет?
– «Ни один зверь не причинит тебе вреда, пока он на тебе». Это от Закана. Я всё равно буду считать, что это его зуб. Мне так приятнее. – муркнула Алиса, продолжая вытягивать ценные подарки от друзей: – Путеводный светлячок, это от светлых эльфов. Доведёт до нужного места, только надо точно сказать, куда хочешь попасть. А от Эргона, ооо… эльфийский клинок из зачарованной стали, а на нём руны победы! – Кошка подняла вверх лапку. – Эти руны активированы кровью Эргона, и добавляют его силу и умения в клинок.
– Эх, Эргон! – Я задрал голову и смотря в небо, крикнул: – Благодарю вас, друзья!
– Ты чего разорался? Не слышат они. – Кошка посмотрела на Альку, смешно двигая носом. – А лошадь обделалась у костра, от твоих воплей. Один стресс от тебя бедной кобыле.
Я хотел возмутится, но Алиса вытянула из мешка очередной подарок:
– Платок от Тауриэль. Вот нужная вещь! Ещё одно защитное кольцо от Кассии, и усилитель артефактов от Лилэлы. Теперь всё. – Алиса деловито убирала обратно в мешочек ценные подарки.
– Погоди, я не понял про последние артефакты. И не убирай, я сразу всё приобщу к делу, то есть, к себе.
– Кольцо даёт защиту от колдовства, усилитель может удвоить действие любого артефакта, а платок называется – Преображение. Утираешь лицо и внешность полностью меняется на один час. – Кошка приняла задумчивый вид. – Усиливать надо Шлем Устрашения, защита – это главное.
Я с ней согласился, и сразу усилил свой амулет, побрызгав на него зельем из пузырька. Он на секунду засветился, выделив нарезанные на нём знаки. Ещё раз подышав на амулетный камешек, я одел «шлем» на шею.
Наконец мы сели ужинать жареной рыбой. Продукты из сумок решили оставить на будущее. Неизвестно куда мы выйдем из леса, и когда это произойдёт.
После ужина, разобрав всё по сумкам, стал устраивать ночлег. Лоскутное одеяло пригодилось. Мои друзья продумывали моё путешествие. Я же, ходил и страдал, совершенно не причастный к сборам, неправильно это.
Сидя у костра, я смотрел на языки играющего огня, ночь была тёплой, и костёр больше добавлял уюта, чем обогревал.
– Алиса, в этом мире живут Боги. А простые смертные тут есть?
Кошка, которая уже забронировала часть моего одеяла, встрепенулась.
– Тут живут смертные, и Боги, наверное, есть, но не думаю, что мы их увидим.
– Это ещё почему? – удивился я.
– Ты прошёл семь миров, и почти в каждом есть Боги. Ты много их видел?
– Но Ванахейм мир Богов! Я же читал в летописях.
Алиса тяжело вздохнула, и перебралась поближе ко мне.
– Злая колдунья Гулльвейг рассорила Ванов и Асов, началась война. Они, конечно, помирились, но произошёл обмен Богами. Все главные Боги, сейчас в Асгарде, они не скрывают своего божественного начала, а в этом мире мы чаще будем видеть людей и колдунов. Хотя, кто знает, может нам повезёт встретиться с Ванами. Говорят, что Ваны самые старейшие Боги, возможно старше чем сами Асы. Они повелевают счастьем, жизнью и плодородием. Их символ – это семя. Они очень редко вмешиваются в жизнь смертных, своих разборок хватает.
– Наверное это и к лучшему, не привык я общаться с Богами. Узнаем мою миссию, выполним, а уж тогда, в Асгарде с небожителями поговорим.
Алиса опять задумалась, видимо вспоминая нужную информацию, через несколько минут её осенило:
– Наверняка встретим волшебных животных, которые считаются приближёнными к Богам. – Кошка фыркнула: – Что ты так смотришь? Разная степень привязки Богов и животных, включая фамильяров. Пока мне сложно добывать информацию такой сложности. – Алиса уже свернулась клубочком, приготовляясь ко сну, но прищурив глаз добавила: – Силы я берегу. Ты видел, что форма драконицы не даёт мне нужной силы, но уже на днях, буду попеременно использовать два своих тела. – Алиса замолчала, засыпая под тихое потрескивание костра. Я же, ещё долго сидел, вслушиваясь в ночные звуки леса, с грустью вспоминая так полюбившийся мне мир Альфхейм.
Не заметно для себя, я уснул, проспав до позднего утра, пока кошка не пробудила меня своим недовольным фырчанием:
– Всё сама, всё сама. Уже завтрак ему делаю. Вот она, женская доля.
Открыв глаза, я увидел ворох пустых пакетов и чавкающую Алису, а на против меня скромно лежали два пирожка.
– Ты что, всё сожрала? – Я серьёзно разозлился, и не задумываясь о последствиях, захотел оттаскать кошку за шкирку. Вскочив на ноги, угрожающе двинулся к своей цели. Меня остановил голос:
– А я её предупреждала!
Я замер, озираясь вокруг. Поляна была так же пустынна, как и вчера вечером. Алька мирно стояла рядом и стригла ушами, уставившись на Алису.
– Это ты сказала? – обратился я к лошади. Не меняя позы, она громко фыркнула, а потом медленно побрела к речке.
– Алиса, это лошадь заговорила?
– Это в тебе жадность заговорила. – отбила Алиса. Но от меня не укрылось чувство вины в её глазах. – Там много осталось! Я только продегустировала.
– Не уводи разговор в сторону. Это Алька начала говорить?
– Пока не начала, чего-то не хватает. Может силы, а может магии, а эти слова у ней на эмоциях вылетели. То же мне, поучать меня вздумала, лошадь непонятная.
Успокоившись, я обернулся в полотенце и пошёл к реке, на ходу крикнув мохнатой прожоре:
– Травник завари! – И поспешил догнать лошадь, которая уже спускалась к реке.
Все мои усилия разговорить Альку, разбивались, как те брызги на реке. Но мы в удовольствие поплавали, а к костру возвращались уже вместе. Надутая Алиса молча поставила передо мной кружку кипящего отвара. Разговор я завёл первым:
– Алиса, ты осознала, что поступила необдуманно? – Кошка нехотя кивнула. – Впредь, спрашивай разрешения, прежде чем решишься копаться в моих вещах. – Скорчив недовольную мордаху, она молча сопела. Решив эту проблему, я перешёл к следующей: – Нет времени оценивать твои обиды, или твой характер. Сразу приступлю к вопросам, а продолжим уже в пути: – Рассказывай всё, что знаешь о магических животных, не пропуская ничего. Мне нужны как факты, так и слухи.
– О магических животных Богов, информация есть, и скорее всего, большей частью она правдива. – Алиса забыла про обиды, и говоря, монотонно складывала вещи в дорогу.
– Почти у каждого Бога есть фамильяры, или звери с привязкой. У главного Бога Одина, это два ворона, ты с ними уже знаком, кроме них, ещё два волка. У Тора, это козлы, запряжённые в колесницу. Эти животные, волшебные. Тор может каждый день съедать своих козлов, там главное, не в коем случае не трогать косточки. Собрав их в шкуру, он утром получает живых и невредимых козликов.
– Неплохо. И дорога быстрей, и всегда сыт. – оценил я полезность таких волшебных помощников.
– У Фрейра, с которым ты знаком, свой вепрь. Кстати, я забыла тебе сказать про один очень любопытный слух, но увидев Фрейра в Альфхейме, я думаю, что это не просто разговоры. Говорят, что в качестве «зубного подарка» боги даровали Фрейру мир светлых альвов. Может поэтому, он иногда наблюдает за ним. Что касается его прекрасной сестры Фрейи, то её животные, это кошки. – Алиса замурчала, прыгнув мне на плечо. Мы тронулись в путь, а кошка продолжала посвящать меня в мир магических животных:
– Кроме кошек у красавицы богини так же, есть боевой вепрь. Вообще кабанов очень много, не знаю, чем они так привлекли Богов. То ли дело, Слейпнир, это конь Одина. Этот конь восьминогий, он умеет перемещаться по всем девяти мирам, и считается самым быстрым. – Алиса умолкла.
– Это всё? – разочарованно спросил я.
– Почему всё? Конь вообще у каждого Верховного Бога есть, кроме Тора, и все они наделены магическим даром. Ты же не думаешь, что весь табун лошадей и кабанов гуляет с Богами по Асгарду. Когда нет необходимости, они живут на просторах Ванахейма, где сама земля усиливает их природные и магические свойства. Почти все животные в этом мире не совсем обычные, кто-то больше, а кто-то меньше. Даже Алька пасть открыла для разговоров. – Алиса зевнула, и испарилась, оставив меня наедине с собой, не считая Альки.
Я пытался вглядываться в чащу деревьев, разросшихся по краю тропинке, но никого так и не увидел. Продвигаясь бесцельно вперёд, я не задумывался о конечном пункте пути, зная, что судьба меня выведет в нужном направлении. Потом был привал, и очередная ночь под покровом леса. Ничего не менялось, лес казался бесконечным, лишь трели птиц, и редкий шорох в кустах, говорили, что он обитаем.
Шёл третий день моего пути, я был расслаблен, как и мои четвероногие подруги. Увидев на пути лесной ручей, весело спускающийся с холмов, я решил остановится на ночлег вблизи от воды. Привычно зажёг костёр, скинул с себя всё лишнее, и захватив полотенце пошёл к воде. Солнце уже катилось за горизонт, пахло травой и свежестью. Вода в ручье оказалась холодной, но это меня не пугало. Именно такие лесные реки и ручьи давали прилив сил, очищали тело и душу. Скинув рубашку, я нагнулся расшнуровать ботинки. Глухой удар по затылку, вспышка молнии перед глазами, и я погрузился в темноту.
Очнулся я ранним утром, ещё совсем слабые солнечные лучи пробивались сквозь доски сарая. Покрутив головой, почувствовал знакомое болезненное ощущение. Руки и ноги были связаны пеньковой верёвкой, а сам я лежал на куче соломы. Уныло пришла мысль: «Прекрасное завершение дня в мире Богов». Страха совсем не было, в душе я надеялся, что мои дамы смогут меня вытащить, а надежда была только на них. Идя к ручью, я разделся, сняв с себя все артефакты, кроме амулета Шлем ужаса. Сейчас невозможно было определить, куда я попал.
На улице стояла тишина, лишь издали доносилось мычание коров, и блеянье коз. Я не видел охраны, но она и не была нужна, стягивающая меня верёвка была крепкой, бесполезные попытки расслабить узлы не давали результатов. Оставалось только ждать, чтобы определить свои дальнейшие действия. Очень хотелось пить, горло саднило, а губы покрылись шершавой корочкой. Когда я попробовал крикнуть, то мой голос напоминал карканье больной вороны. За пределами сарая, на улице послышались первые шумы, хлопнула дверь, недалеко заскрипели цепи колодца. При напоминании о воде, у меня закружилась голова, я опять попытался закричать. Тому, кто находился на улице, должны быть слышны мои скрипящие крики, но никто не торопился подойти к сараю.
Откинувшись на солому, я решил не тратить силы, а просто лежать и ждать. Примерно через час, дверь сарая с шумом распахнулась, и неожиданно для себя, я увидел габаритного мужика, с бородой-лопатой и кустистыми рыжими бровями. Рубаха косоворотка с незнакомой вышивкой, подпоясанная красной верёвкой, шаровары и лапти. «Может я попал в средневековье в село диких староверов»? – подумалось мне, когда я с удивлением разглядывал этого древнего брутала. Мужик, сопя, смотрел на меня и молчал. Так прошло несколько долгих минут. По-видимому, его совсем не интересовало, кто я и откуда, но, по его виду было понятно, что он мне не друг. Злые глаза сверлили меня с ненавистью и призрением. Разговор пришлось начать мне:
– Уважаемый, мы решим наши проблемы, но для начала, дайте мне воды. Очередное сотрясение мозга не сделает мою речь связной, а без глотка воды, я вообще не смогу говорить. – Этот осколок от Ильи Муромца даже не шевельнулся, так же тупо сверля меня взглядом. Я разозлился: – Эй, ты чего молчишь, срок годности закончился?
Мужик с каменным выражением лица, выплюнул:
– Не хами.
– Хамлю? Дядя, ты же вдохновляешь на хамство. За кого бы ты меня не принимал, но уверяю, я тебя вижу впервые, и прошу всего лишь кружку воды.
Мужик молча вышел, хлопнув дверью сарая. Чуть позже я услышал тихий разговор:
– Силантий, принеси ему бутыль воды и кусок хлеба, а то окочурится. Полнолуние через два дня, может не дотянуть. Квелый он какой-то.
– А ежели он нападёт? Руки же развязать надо, чтобы пожрал.
– Дрын с собой возьми, только до смерти не пришиби. Говорю же, дохлый он, с ним даже мой пятилетний Никитка справится.
Обидно было слышать о себе такое: дохлый, квёлый. Нормальные у меня формы, впервые обо мне говорили, как о никчёмном дистрофике. Видимо этот народ отличался крупным телосложением. Надеюсь, мне это предстоит увидеть самому.
Силантий оказался сухим стариком, в сравнении с ним, я очень даже выигрывал. Приближаясь ко мне боком, старик держал нож на вытянутой руке. Я старался не шевелиться, чтобы не спровоцировать местного героя на нападение. Разрезав верёвки на руках, он кинул мне под ноги кусок хлеба, и поставил железную чашку с водой, которую я осушил одним глотком. Вежливо, почти шёпотом, я попросил его дать мне ещё воды. Дед сморщился, но посеменил с кружкой на выход. Когда он вернулся, спросил его:
– Какого вы роду-племени? Кому служите?
Силантий опять скривил губы, но ответил:
– Земле мы служим, никому больше. Нам ваши власти и законы не указ. Некогда мне с тобой лясы точить. В нужник днём отведут. Сиди тут, и не рыпайся. – «Как прогавкал.» – подумалось мне.
Оставшись один, порадовался, что руки развязаны. Значит надо пробовать освободить ноги. Оказалось, что это совсем не так просто, верёвка была крепкая, узлы завязаны намертво, а разрезать верёвку нечем. Конечно, можно было попробовать вызвать огонь, но я решил потерпеть, сначала вникнуть в происходящее. Днём ко мне зашёл всё тот же злой громила:
– Поднимайся, до ветру отведу, а то в сарае мне напакостничаешь.
– Ноги развяжи. Я на руках ходить не умею. – огрызнулся я.
Мужик, криво усмехнувшись, освободил мои ноги и подтолкнул к выходу. Да так, что я бегом до двери долетел. Выйдя из сарая, стал оглядывать совершенно одинаковые дома, стоявшие строго в ряд по две стороны, в конце улицы виднелось большое пространство, скорее всего, это торговая площадь, или место сбора жителей этого села. Мы завернули за угол сарая, где в конце тропинки стояла кабинка, сколоченная из досок. Этот шедевр отхожего места был в единственном экземпляре, и скорее всего предназначался для таких же, как я пленников. Вот только зачем им это, я пока не понимал. На обратном пути моего конвоира окликнули:
– Лука, это то, что нам надо в полнолуние?
Громила кивнул и заулыбался, показав крупные, жёлтые зубы.
– На Дон пойдёшь? Наши уже собрались.
Лука опять утвердительно кивнул. Меня резануло знакомое название реки. Что это? Может я в Мидгард попал? И имена у этих отшельников наши, славянские. Когда я уселся на солому, мне принесли ещё кружку воды, но уже без хлеба. Воду я стал экономить, выпивая её маленькими глотками, половину кружки оставил. Может до утра ничего не дадут. Эти точно могут голодом уморить. Откинувшись на солому, мысленно позвал Алису. Через несколько минул её голос прозвучал в моей голове: «Потерпи, я приду к ночи и поговорим. С нами всё в порядке, добро в полной сохранности. Жди». Голос умолк, а я попытался подремать, это проще, чем гонять в голове тревожные мысли.
Ближе к ночи, мне всё же дали кусок хлеба и воду, при этом Силантий отводил глаза. Положив ужин у двери, он быстро вышел, так и не взглянув на меня. Мне показалось, что он меня боится.
Ночью Алиса проявилась рядом со мной:
– Думала сил накоплю для своего дракона. Рано ещё – Она вздохнула. – Весь день я подслушивала этих психов. Всё было бы проще, если артефакты на тебе были, а так придётся нам своей стихийной магией бороться. Другая, не прокатит. Тут у них подавители магические стоят. Слабенькие, правда, но при этом у мужского населения селян физическая сила большая. Пока магию вызывать будем, они нас одним ударом пришлёпнут.
– Алис, можно подробнее? Кто они такие?
– Чтобы тебе было понятней – старая секта. Поклоняются Земле, а по факту трём братьям: Мифодию, Петру и Луке. Лука у них младшенький. – После этих слов, я икнул, понимая катастрофу происходящего. – Они отрезаны от всего мира. – продолжила Алиса. – Пару веков назад предки этих трёх красавчиков спасались от войны, и увели всю деревню в лесные дебри, так тут и обитают. А все мужчины по этому Роду, типа смотрителей, а на самом деле, хозяева. Находясь в долгой изоляции от мира, планка у них набекрень поехала. Только если селяне от сюда носу не высовывают, то братья изредка выезжают в города и деревни. Привезут холсты, посуду железную, факела, сладости и прочее, а потом, за дары от Земли это выдают послушным селянам.
– Ты права, секта. Только, что те братья имеют с этого? Зачем я им нужен?
– Тут всё сложнее. – Алиса уселась поудобнее. – Знаний мало, опыта. Видимо первые переселенцы лентяями были, а может, кто по умнее с ними не пошёл. Одним словом, косорукие. То у них скотина дохнет, то урожая нет, то младенцы погибают, но тут хоть понятно, нет прилива свежей крови. А братья, может от скуки, или просто зверствуют, вот что удумали. Сообщили народу, что жертву Земля требует, поэтому и несчастья посылает. Они на костёр отправляли недовольных жизнью в общине, или тех, кто собирался посмотреть, что в большом мире творится. Лука оглашал, кого на костёр вести, типа ему Земля такой указ даёт. Вот и пережгли всех, кто косо смотрел. А тут опять пшеница не уродилась, так они уже собирались девок не красивых сжигать, а потом случайно путник им на охоте попался. Так и вошло в привычку, раз в полгода подстерегать жертву в лесу.
– Не весело. С вашей помощью мне не сложно от сюда выбраться, но надо селян от этой троицы избавить. Не просто так меня сюда дорога забросила.
– Я тоже так думаю. Только мой бестелесный дух тебе артефакты не принесёт, а кошкой я не пройду, защита магическая вокруг всей деревни. Я уже тебе говорила об этом.
– Завтра полнолуние, они меня следующей ночью поджарить собираются. Время мало, но надо успеть придумать план по срыву сжигания моей драгоценной тушки.
Мой фамильяр предлагал самые безумные идеи. Мы корректировали, пытаясь предугадать любой поворот событий. Наконец, выбрав самое простое, но в то же время, опасное мероприятие по спасению Идущего, то бишь, меня. Вся подготовка легла на лапы и копыта моих лихих помощниц. Мне оставалось только ждать, не тратя понапрасну сил.
Алиса, перейдя в режим бестелесного духа, совершенно справедливо решила, что ей также требуется отдых.
Утром я проснулся один, моя воительница ушла, не дожидаясь моего пробуждения. Всё повторилось, как под копирку. Силантий, уткнувши глаза в пол, быстро выставил воду, положив рядом кусок хлеба, и пятясь задом, как рак, вышел из сарая. Жуя хлеб, я прислушивался к звукам на улице, интуитивно чувствуя, когда стоит разглядеть говоривших. Надо признать, что вблизи сарая, где я находился, прохаживались, а тем более, разговаривали, не часто. Но всё же один эпизод удостоил моего пристального внимания. Две девушки, одетые в сарафаны и цветные платки, остановились недалеко от моего места обитания. Меня заинтересовала красивая девушка с ярко голубыми глазами, одета она была богаче, чем её подруга, это видно было по украшениям, которых было не мало на селянке. В ушах сверкали серьги с сапфирами под цвет её глаз, браслеты и бусы были из драгоценных камней, а её пальчики унизаны кольцами, в отличии от её подруги, украшения у которой были в разы скромнее. Мне показалось, что девушки специально остановились около сарая. Сквозь щели в досках я разглядывал селянок, прислушиваясь к их разговору. Голубоглазая девушка то и дело поглядывала в мою сторону. Я уже хотел окликнуть их, но на тропе появился Лука. Вежливо, но настойчиво он обратился к голубоглазой:
– Не гоже Вам тут находиться. Шли бы Вы до хаты, Мария.
Девушка вздёрнула нос, и скривила красивые губы.
– Для кого Мария, а для тебя, Мария Львовна. Я сейчас не поняла. Ты нам запрещаешь гулять по селу? – говорила красавица, хмуря брови.
Лука заметно растерялся, но ответил:
– Что вы, Мария Львовна! Просто вас Мифодий искал.
– Я не запрещаю ему меня искать, но видимо вместе с вашими запретами: девушкам к Дону ходить и в лес по грибы, да ягоды, вы чуток ум утратили. В деревне две улицы, да сорок домов, тут и слепой отыщет, если захочет. – Она демонстративно отвернулась от Луки, продолжая говорить с подругой.
Лука глупо потоптался на месте, после отошёл от девушек, но совсем не ушёл. Стоя в стороне, наблюдал за ними. Ещё немного поболтав, девушки ушли. Может мне показалось, так как, сильно этого хотелось, что Мария перед уходом подмигнула, смотря на сарай. И опять упоминался Дон. Скорее всего, просто совпадение. Алиса подтвердила, что мы в Ванахейме. Те же имена, почти во всех мирах Машки обитают. Есть зримые и незримые пересечения миров, где остаётся след и память, которая может выражаться в именах и прочих названиях. Я завалился на соломенную подстилку, размышляя о превратностях моей судьбы. Опять вспомнилась белка Вострозубка, которая так мечтала попасть на курорты Верхних миров. Сижу в сарае голодный и грязный, жду, когда местные психи на костёр поведут – хороший курорт. Хотя я уверен, что в этом мире есть моря, пляжи, счастливые люди и нелюди. Настанет день, я увижу всё это собственными глазами, вот только разберусь с тремя богатырями, и вперёд…
Я успел задремать, это единственное, что можно сделать в этом сарае себе на пользу. Но чуть слышный, странный звук не давал мне полностью отключиться. Прислушавшись, я подошёл к стене сарая. Звук напоминал пофыркивание Альки вперемежку с копанием. Как будто некто разгребал землю. Мои догадки подтвердились, земля в углу сарая зашевелились. Благо не было деревянного пола, хлипкое строение стояло прямо на земле. Стоя на коленях, я помогал невидимому копателю, голыми руками отковыривая землю. Это было довольно сложно, земляной настил был хорошо утоптан. Около двери послышались шаги, я схватил охапку соломы и прикрыл место повреждения земляного пола. В дверях появился Лука. Сделав равнодушное лицо, я попросил отвести меня в нужник. Мужик молча кивнул мне на выход. Я шёл по знакомой тропке, пряча измазанные землёй руки, а когда возвращались, он неожиданно спросил:
– Ты голый шатался по лесу? Где твои вещи?
– Вся поклажа была на лошади. Как я понимаю, сейчас моя ласточка по лесу с вещами гуляет.
Лука хмыкнул, но промолчал, хлопнув дверью сарая. Послышался звук поворачивающего ключа. Я устремился к месту раскопок. Откинув солому, отпрянул назад. Из земли торчал чёрный нос и глаза, приглядевшись, я узнал в грязной морде, собаку. Раскидав землю, помог неожиданному копателю выбраться из дыры в земле. Небольшой пёс весело завилял хвостом, когда его лапы оказались на твёрдой земле.
– Кто тебя послал, приятель? – Я погладил собаку по голове. Сначала, за комьями грязи на шерсти, я не увидел ошейник. Но гладя пса, рукой почувствовал свёрнутый листок, который был засунут под кожаный ремешок на шее. В записке было всего несколько слов: «Сегодня после полуночи тебя хотят принести в жертву». Эта информация уже устарела, но я поблагодарил пса, а он, увидев, что я нашёл записку, шустро занырнул в раскопанную яму, и заработал лапами. Через секунду, только рыжий кончик хвоста мелькнул и пропал. Скрупулёзно прикрыв яму соломой, уселся в ожидании, я был уверен, что лохматый разведчик вернётся. Буквально, минут через тридцать, солома над лазом зашевелилась, пропуская в сарай лохматого посыльного. Виляя хвостом, пёс подбежал ко мне, выпустив из пасти тугой свёрток. Мне пришлось покопаться, открывая его. В тряпице находился кинжал и добрый кусок колбасы. Поделившись колбасой с посыльным, я рассмотрел кинжал. Это было хорошее оружие, насколько я в этом понимал, его делал мастер из двергов.
– Передай мою благодарность своему хозяину… или хозяйке. – Потрепав пса по холке, спрятал подарок за поясом штанов. Уже кое-что, не с голыми руками буду против этих амбалов. Надеюсь, что и стихии не подведут.
– Справимся. – сказал я вслух, надо верить в себя и свои силы, только тогда, удача будет на твоей стороне.
Вечерело очень быстро, но Алиса пока не появлялась. Сквозь щели в стене, мне удалось увидеть небо. Солнце уже ушло за крыши домов, но можно было разглядеть облака на темнеющем горизонте. Я отгонял от себя мысль, что меня поведут на костёр со связанными руками, это сильно осложнит план. В этом случае, надеяться придётся только на Альку и Алису, которым почти невозможно пробраться в село, особенно Альке. Мысли прервал голос моего неугомонного фамильяра:
– Не веди себя, как моль в обмороке. Мы прошли в село. – Алиса обнюхивала солому вокруг лаза, и вопросительно смотрела на меня.
– Неужели я так паскудно выражался? Не помню такого.
– Выражался, выражался. Только я самое скромное выбираю. Я ж девочка! – Она гордо распушила усы. – Кто тут был? Что за крот?
– Думаю, что собака одной богатой селянки, которая совсем не любит Луку.
Кошка продолжала принюхиваться, но после моих слов, округлила зелёные глазищи.
– Мария. Хотела же её привлечь, но поостереглась. – Алиса с досадой махнула лапкой.
– Так не поздно ещё, беги. – Вряд ли она слышала мои последние слова. Когда я договорил кошка уже исчезла, и вовремя. Почти сразу послышался звук поворачиваемого в замке ключа. На пороге стоял Лука, а за его спиной топтался Силантий.
– Тебе выпала честь участвовать в ритуале поклонения Земле. Будешь вести себя смирно, после поклонения отпущу. – Силантий поставил поднос на землю, около двери. Вода, ломоть пирога с грибами и сыр. Лука показал глазами на еду.
– Вот, пир тебе устроили. Небось таких вкусностей не едал никогда. Ешь и радуйся.
Я молчал, опустив глаза. Возможно, он подумает, что я поверил и смирился. Когда они вышли, дождался, когда шаги стихнут и выкинул еду в лаз. Со мной нет моей жемчужины, которая определяет врёт человек или честен с тобой. Но я и без жемчужины знал, что врёт, и скорее всего, в еду добавлена какая-нибудь гадость, ломающая волю или оморачивающая рассудок. Я доел кусок колбасы, принесённой собакой, ожидая дальнейших действий.
Когда на землю опустилась ночь, я услышал далёкие голоса. Шли они с площади, которая виднелась в конце улицы. Это были молитвы, а может песнопения, так сразу и не разберёшь. Стройный хор завывал монотонно завывал. Звучание речитатива усилилось, а в конце улицы нестройно загорались факела, которые медленно двигались по направлению ко мне. В голове запыхтела Алиса:
– Девица поможет, чем сможет.
– Это хорошая новость. Иди к Альке, они уже близко. – Толпа мужиков приближалась к сараю. Они пели, выкрикивая странные звуки, наподобие клича диких племён, или зова горилл в брачный период. – Кстати, а как прошла в село Алька?
– Элементарно. Просто гуляла рядом, у леса. Её привели мужики, и поставили в загон. Она будет вовремя, не переживай.
Шествие с факелами остановилось, от толпы отделилось три крупные мужские фигуры, направившись к сараю. Дверь отворил всё тот же Лука. Я постарался принять вид покорного барана. Лука, увидев мою тупую физиономию, заулыбался:
– Выходи, будешь главным героем ночи. – Он неприятно ощерился, видимо, изображая улыбку.
Опустив голову, я потопал на выход. Увидев меня, толпа загудела и расступилась. Я, с тремя братьями, оказался впереди шествия, а точнее, сначала шли они, выкрикивая всё те же гортанные звуки, потом я, а за мной стадо мужского населения общины. Под музыкальное сопровождение заунывных звуков и выкриков, мы дошли до площади. Высокий деревянный столб был укреплён в центре поляны, рядом с алтарным камнем. Там же лежали вязанки дров и хворост. Не обошлось без женского населения. В основном молодые девушки и женщины с любопытством разглядывали меня, сбившись в плотную кучку. Только Мария с подругой стояла чуть в стороне.
Девушка прикусила губу, она нервно переступала с ноги на ногу, смотря мне прямо в глаза. Увидев мой покорный взгляд, она в отчаянье топнула ножкой. Я быстро подмигнул ей, и опустил веки, в этот же момент ко мне повернулся старшой, по всей видимости, Мифодий. Он с подозрением оглядел меня, переводя взгляд на Марию.
Я попытался создать вид счастливого идиота, разве что, пузыри изо рта не начал пускать. Успокоившись, он повернулся к селянам и задвинул длинную речь. Вся его болтовня сводилась к тому, что надо поджарить меня, а прах отдать земле. Будет тогда в селе счастье; богатый урожай, дойные коровы и беременные бабы. Толпа заулюлюкала, радуясь толи, обещаниям Мифодия, толи, предстоящему зрелищу. Я продолжал стоять с идиотской улыбкой, незаметно оглядывая лица людей, пытаясь найти в глазах здравый смысл, или другие эмоции, отличные от радости. Мужское население не было отягощено интеллектом, а вот в глазах женщин я читал разные эмоции.
Мужики встали плотным кольцом, ухая и притопывая, они ходили вокруг столба. Три брата подошли к алтарному камню, возложив на него подношения: мёд, яблоки, чашку зерна, молоко. Повернувшись ко мне, стали медленно двигаться в мою сторону, под непрерывные звуки, издаваемые пляшущими помощниками. Всю эту вакханалию прервал звонкий, девичий голос:
– Селяне, нами сожжено во имя богини, более 30 человек! Но с каждым годом урожай всё хуже, женщины перестали рожать, а скотина мрёт от неизвестной заразы. Если бы Земля требовала сожжение людей, то наше село было бы богато, а по улицам бегали ребятишки. Земля наказывает нас за загубленные человеческие жизни! Опомнитесь.
Мне показалось, что во многих глазах промелькнуло сомнение и неуверенность, но Пётр с Лукой оттащили брыкающуюся Марию в сторону, и поволокли кричащую девушку с площади. Мифодий обращаясь к людям сказал:
– Совсем умом тронулась, как отца и брата потеряла. Лечить её будем, мне Земля знамение дала. Сегодня перевезу её в свой дом, авось поправится и разум вернётся.
Люди настороженно смотрели на вожака, некоторые согласно кивали, а другие молчали, но взгляд был не добрым. События начали ускоряться. Ко мне подошёл Пётр, и дёрнув за плечо, поволок в сторону алтаря. Лука держал наготове верёвки, которыми собрался меня привязывать к жертвенному столбу.
Извернувшись из рук Петра, выхватил кинжал, и не раздумывая всадил его в брюхо здоровяка. Отскочив в сторону, я видел, как Пётр припал на одно колено, державшись за живот. Уроки Закана не прошли даром, за доли секунды, я оценил свои возможности, чтобы в выигрышной позиции дождаться кульминационного момента. Пока царила паника, прыжком вернулся к раненому мужику, наградив его повторным, уже смертельным ударом.
Именно в этот момент Мифодий осознал случившееся, взревев во всю мощь своих легких. Он понёсся на меня, как раненый бизон, огромными прыжками преодолевая расстояние между нами, но не добежав буквально пару метров, с размаху уткнулся носом в землю. Алька на скаку приложила его копытом по голове. А пока она неслась, спасая меня, сквозь ряды местных сектантов, умудрилась покалечить в толпе несколько человек, что мне было только на руку.
Резко обернувшись на заливистый лай, я увидел Луку с занесённым топором над моей головой. Яркий свет ударил мне по глазам. Рунический знаки, вырезанные на моём амулете Шлема ужаса, светились в воздухе перед занесённой рукой Луки, создавая магический щит. Топор Луки качнулся назад, а тело застыло в неестественном положении. Поднырнув под руку гиганта, со всей мочи ударил его головой в живот. Не удержавшись, Лука упал на спину, и последние мгновенья своей жизни он провёл под копытами озверевшей Альки, которая буквально топтала его, вытанцовывая на его туше жестокий танец смерти. Народ в панике шарахался из стороны в сторону, пока один умник не завопил:
– Мужики, айда за оружием! Зарубим взбесившуюся кобылу и жертвенника!
Некоторые, хотели последовать его призыву, но тут небо над площадью осветилось переливами голубых красок. И на алтарь, расправив крылья, приземлился необыкновенной красоты дракон. Толпа оцепенела, смотря на полупрозрачное тело, которое светилось и было окутано искрящейся, голубой дымкой. Дракон повернул голову к притихшему люду:
– Остановитесь безумцы! Я посланец небес и Земля – моя сестра! Она негодует от вашей жестокости и глупости!
Но тут голос подал очнувшийся Мифодий:
– Сгинь магический демон. Тут всё моё!
– Твои грибы в лесу и шишки.
Конечно, ораторский тон Алиса потеряла, но подняла лапу, намереваясь, по примеру Альки, придавить старшого. Для его комплекции, он слишком юрко увернулся, и добежав до забора, одним махом перепрыгнув его, скрылся в лесу. Толпа опять загудела на все голоса. Алиса в теле дракона была прекрасна и очень внушительна:
– А ну прекратить этот ультразвук!
Люди не поняли, но замолчали.
– Вы будете жить! Но не все! Земля всё видела и знает всех пособников убийств. Им не уйти от возмездия!
В этот же момент, ещё пять человек показали нам скоростные прыжки с препятствием. Перелетев через забор, они неслись в сторону леса, с небывалой скоростью. Люди не знали, что делать, на их лицах можно было обнаружить весь спектр человеческих эмоций, от страха, до радостного облегчения. Конечно, было бы куда честнее рассказать всем, что из себя представляли братья, и в какую задницу они загнали жителей села. Но мы с Алисой решили, что будем гнуть «божественную линю». Селяне много лет жили в созданном братьями, религиозном тумане, и выводить оттуда, их надо постепенно и аккуратно. Алиса, немного потерявшая созданную её картинку посланца небес, продолжила разговор с людьми:
– Вы можете разъехаться по миру, или жить в этой деревне, но по-другому. Вам нужна связь с внешним миром и магия.
При слове, магия, народ опять зашептался, отступая от дракона. Тут выступил я, хоть и не любитель этого, но пришлось:
– Магия, это не только чёрное колдовство. Это исцеление, помощь в хозяйстве, на полях и огородах. Это защита и оружие от врагов, если такие объявятся.
Из толпы раздался голос:
– Не может она быть доброй, от демонов она и сожрёт нас.
Я поманил к себе Марию, прибежавшую из дома ещё во время небольшой схватки. Девушка с улыбкой подошла, и встала рядом.
– Вытяни руки вперёд. – мягко попросил я.
Призвав стихию воздуха, я держал на ладони живую воздушную спираль, которая играючи, превратилась в воронку и прыгнула на пальчики девушки. Она ойкнула, и отдёрнула руку. Воздушная, крутящаяся воронка зависла перед её лицом. Мария не смело вытянула руку, и невесомая воздушная змейка заплясала у неё на ладони. Сначала девушка замерла, но чуть погодя, смеялась перекидывая пружинку воздуха из одной руки в другую. Я аккуратно, не нарушая эффекта, произведённого на людей, вызвал воду, и тёплые капельки освежили лицо хохочущей Марии. Яркий огонёк, как звёздочка, плавал над её головой, а прямо перед ней вырос розовый куст. Люди смотрели на это чудо, открыв рты. Никто уже не боялся. Они, как дети, радовались и изумлялись чудесам. В конце представления, я объединил стихии. Сначала одна Мария стояла в арке-радуге, но постепенно радуга росла и ширилась. И вот уже, все, кто был на площади, увидели над головой красивый, радужный мост.
Я слышал шёпот в толпе: «Как красиво», «Мифодий, всё равно вернётся и тогда, все, кто с ним на костёр пойдут», «Как бараны жили, не может земля убийств требовать», «Мы будем защищаться». Алиса держала, уже совсем прозрачную форму из последних сил:
– Граждане селяне, запомните главное – головой не только едят. Будем думать, как вам создать оазис счастья. Бригадиром проекта назначена Мария Львовна. – И исчезла, шепнув в моей голове: «Я спать».
Мария оказалась очень активной девушкой, распустив селян по домам, назначила в полдень на площади сбор, уверив своих соплеменников, что дня три-четыре они могут не опасаться бывших сбежавших лидеров. Погладив присмиревшую Альку, взяла её под уздцы:
– Что застыл? Пойдём накормлю и спать уложу… тут не далеко. – Это было единственное, что она мне сказала за всю дорогу, Мария расхваливала лошадь и пела ей дифирамбы. Рядом бежал пушистый пёс-разведчик, который так же, был доволен происходящем.
На первый взгляд, изба Марии не отличалась от домиков, стоявших в ряд вдоль дороги. Но детали выдавали отличие: новые, добротные двери, свеже-покрашенные ставни, ухоженный сад, пахнущий яблоками. Мы зашли в дом, девушка поставила передо мной миску горячего борща, за что я рассыпался перед ней в благодарностях. Борщ был вкусным и сытным, но я, проглотив свою порцию, не постеснялся попросить добавки, которую ел медленнее, в своё удовольствие.
– Ты же не останешься у нас? Я права?
– Права. – ответил я. – Это от меня не зависит, поверь. Но прежде нам надо разобраться с Мифодием и его дружками, иначе всё вернётся, только в более жёсткой форме.
Мария отрешённо смотрела на язычки пламени в камине:
– Когда они убили моего брата, мне было 15 лет, отца сожгли годом раньше. Родные не соглашались отдать меня за Мифодия, отец, а позже брат, были категоричны. Я осталась жить вместе с тёткой, которая на макушке лета неожиданно сгинула в лесу. С этих пор Мифодий не даёт мне покоя, он влюблён в меня уже несколько лет, но активничать начал только, когда я осталась одна. Постоянные дорогие подарки, помощь в хозяйстве, наряды. Я знала, что не смогу долго тянуть, он возьмёт силой. Жить с убийцей своих родных я не собиралась. Решение убить Мифодия при удобном случае, вынашивалось мной давно. Понятно, что следом за ним, я ушла бы за грань, Лука и Пётр в лучшем случае, сразу же зарубили меня, или повели к жертвенному столбу. К чему я это говорю. – Мария подняла на меня голубые глаза. – Я свыклась с мыслью о смерти, она мне не страшна. Но сейчас появилась возможность всё возродить, и сделать нашу жизнь иной. Я понимаю, что те, кто сейчас в деревне долго будут приходить к переменам, вся надежда на новое поколение. – Мария встала с лавки и начала заваривать ароматный чай. Запах разнотравья щекотал ноздри, я немного разомлел, но внимательно слушал девушку. Она поставила чай передо мной и села напротив, смотря мне в глаза:
– Если Боги простят мой народ, значит отец и брат не зря отдали свои жизни. Мне нужен ребёнок, и ничего более. – Она замолчала, а я растерялся.
– Я не могу так! У меня нет возможности остаться или вернуться.
– Я поняла. Не будь эгоистом. Или ты предлагаешь рожать от этих дегенератов, чей мозг превратился в горошину?
– Вы сможете выезжать в другие города и деревни. Не только ты, но и другие девушки найдут себе женихов.
– Я верю в Высшие силы, и если мне повезёт зачать, то это будет благословением свыше.
Мы молча смотрели друг на друга, а в моей голове сонно прозвучало: «А может, это начало твоей миссии в Ванахейме».
– Как на это посмотрят селяне? – сдаваясь, произнёс я.
– Меня это волнует в последнюю очередь, а тебя вообще не должно беспокоить. Тем более, я бригадир. Кстати, что это значит? – улыбнулась Мария.
– Типа, главная на селе. – ответил я на улыбку девушки, сломавшись под её напором, но надо сказать, что сопротивления большого с моей стороны не было.
Мы проспали полдень, Мария вскочила с кровати, на ходу подвязывая растрёпанные волосы платком. Бегая по дому, она не переставала тараторить:
– Доешь борщ, хлеба нет, но днём может у бабки Дарьи яблоки обменяем на муку. Где мои сандалии? В сенях ещё молоко в кувшине, пей не стесняйся. Ты не видел мои ленты? – Она вихрем носилась из угла в угол, я же, подперев голову рукой, с улыбкой наблюдал за ней. Прощальное: – Скоро буду!
Дверь хлопнула, погружая меня в тишину… которая длилась ровно две минуты. Кошка, сидя на столе, оглядывала убранство дома, видимо, осталась довольна увиденным. Я благодарен Алисе, ей хватило такта не упоминать прошедшую ночь. Мы можем многое обсудить и обговорить с друзьями и близкими, но во всех мирах существует таинство магии, и таинство личных отношений между мужчиной и женщиной. В моей прошлой жизни неформалы довели сексуальные связи до абсурда. У каждого есть своя жизнь, свои предпочтения в отношениях, в быту, в сексе. Это не плохо, и не хорошо, если они отличны от большинства, от стандарта – это просто есть. Ты с этим живёшь, находя единомышленников. Но выставлять на миллионное обозрение свою сексуальную жизнь, а уж тем более, приплетать к политике, а самое ужасное – к детскому воспитанию. Это преступление всех миров и начал. Таких деятелей надо уничтожать, как тараканов, как грязь, как вирус, убивающий законы Вселенной. Не хочу об этом вспоминать – страшно.
– Джеро, тебе помочь, или не мешать? – услышал я гневный голос Духа Хранителя. – Я не понимаю, ты совсем тормоз, или так плавно уходишь в себя? – фыркала Алиса.
– Прости, задумался. – улыбнулся я.
Кошка опешила, ожидавшая от меня, чего угодно, но не улыбки. Она сбавила обороты, перестав громко сопеть, уже гораздо миролюбивей сказала:
– Надо за нашей захоронкой съездить, там много еды, я не брала ничего. Мифодий со своими людьми за Дон ушёл, проблем на дороге не будет.
Собирался я быстро, уже через несколько минут, мы выезжали за ворота, окружающие деревню.
– Меня волнует главный вопрос. Почему гибнет урожай? Всё остальное, можно объяснить, а тут, нет логической связки. – начал я разговор с Алисой, когда мы въехали в лес.
