Валерий Зараменских "Я – предатель?"

Бродить по этажам Центра в надежде встретить кого-нибудь из прежних знакомых было смешно. Самое надежное место, где это могло случиться – буфет. За время моего отсутствия он здорово изменился. В нем все поменялось, начиная от стульев и столиков и допотопных кофеварок. Их место заняли импортные красавцы-аппараты. Но такого напитка, как кофе по-турецки, они все равно не давали. И в этот раз я выбрал местечко в дальнем углу, чтобы лучше был обзор и я смог видеть всех остальных входящих. Рядом был столик с тремя молодыми особами, очень похожих на секретарш. Я редко ошибаюсь, выделяя эту категорию среди других сотрудниц Центра. Я даже постарался сесть к ним боком, чтобы они не отвлекали моё внимание. Вначале я не прислушивался к их болтовне, довольно громкой. Но потом стал прислушиваться. Уж очень часто звучало «предатель», а когда до меня долетела фамилия «Потеев», я весь напрягся и замер, как легавая собака на охоте. Я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть говоривших. Может, прозвучит еще какая фамилия, например, моя. Но вскоре щебетанье милых дам закончилось, и они ушли. То, что я услышал от них про предательство Потеева, начальника Управления «С», через пару дней подтвердил мой друг Столбов, кабинет которого я обнаружил случайно, забредя на 5-й этаж. После услышанного я еще больше успокоился, уверенный в своей правоте, в своих выводах. И все же я решил стать осмотрительнее. Хотя уже отвык от привычки оглядываться, как это было за рубежом. Теперь я решил снова к ней вернуться. Ведь от предателя можно избавиться не только с помощью кирпича, трубы или яда. Самый простой и распространённый способ, о котором нам говорили на лекциях: укол зонтиком в спину, в ногу, в руку в людном месте.

Жертва даже не чувствует его, но результат всегда один – трагический. Конечно, ледоруб, которым проломили голову Троцкому, грубая работа. А вот укол острым предметом сзади болгарского антикоммуниста в Софии на автобусной остановке – филигранная работа. Или отравленные шоколадные конфеты, которыми угостили одного известного бандеровца. Я уже не помню все случаи по ликвидации неугодных нам лиц. Хотя на лекциях нам повторяли, что советская разведка никогда не мстит предателям за их измену. Тогда мне всегда хотелось задать вопрос: а что этим мы хотим показать? «Россия – щедрая душа», и неукоснительно чтит одну из заповедей Евангелия? В старых записях времен учебы я нашел интересную информацию. Оказывается, начиная с 1945 года по 1995 год, предателями стали 35 сотрудников внешней разведки. Много это или мало, не мне судить. И среди них известные фамилии: Гордиевский, Пеньковский, Фарвелл, Павлов, Баранов, Пичузов. Причем первых трех на Западе называют «гигантами» по сравнению с остальными. Как высоко был оценен ущерб, нанесенный ими нашей разведке, говорит тот факт, что королева Англии наградила Гордиевского высшим орденом страны.

Другим злодеем-гигантом был Пеньковский, который сам называл себя «величайшим шпионом всех времен». Пользуясь своим служебным положением, он легально общался с иностранцами, посещал посольства, постоянно выезжал за границу. За время своей шпионской деятельности, а она продолжалась около двух лет, Пеньковский не только снабжал ЦРУ секретной информацией, но и сдал около 500 сотрудников ГРУ и КГБ. Оказывается, его долгое время опекал и прикрывал маршал Варенцов, с которым он был знаком еще со времен Отечественной войны. В приватных беседах с сотрудниками американских служб Пеньковский призывал США начать войну против СССР. «Западу нужно нанести удар первым. Тогда он победит». Он брал на себя решение вопроса об определении целей в Москве. «Пожалуйста, обсудите мой план… Я готов принять любое задание», – заявлял полковник Пеньковский, имевший два специальных высших военных образования. Я хорошо помню слова докладчика, который читал нам лекцию о предателях и перебежчиках. Он дал высокую оценку работе наших контрразведчиков, которые вовремя пресекли деятельность Пеньковского, длившаяся почти два года. А если бы она продолжалась два десятка лет, как у генерала Павлова? Трудно представить размер ущерба, который принес бы стране это «крот».

Вот так, за чтением тетрадей со старыми лекциями я проводил время, ожидая звонка из Центра. Частым собеседником моим был есенинский «черный человек». Я изливал ему душу, жаловался, сообщал новости. А однажды заявил, что перед ним сидит предатель. Он, как и я, вначале испугался и не смог ответить на мой вопрос «Что делать?». Он же меня и успокоил, доказал, что я не предатель. И эту версию о моем предательстве, говорил он, родил генерал, сразу же после первого совещания. Он – ее автор, и только он. Нет чтобы вызвать меня на беседу, поговорить по душам. Сразу, вот так, с бухты-барахты обвинить человека в том, что он не совершал. Если я предатель, то почему до сих пор на свободе? Меня должны арестовать, допросить. Так делают в таких случаях. Потом суд, свидетели, адвокаты и т. д. Ну, в общем, этот порядок известен. Но я выдвигал свои контраргументы. «Дорогой мой», – говорил я, – «так делается в обычных, рядовых случаях. А у меня случай особый, и работаю я в Центре, на который статьи Уголовного кодекса не распространяются. Он живет по своим законам. И меры наказания у него свои». «Но предатель», – отвечал он, – «везде предатель. Хоть в России, хоть в Африке. И отношение к нему, и меры наказания тоже везде одинаковы. Так что, если ты предатель, сознайся. Твое чистосердечное признание и мера наказания будет смягчена».

«А если я не предатель, что делать, как вести себя?» – «Тогда докажи свою правоту и стой на своем до последнего». Я слушал его и с чем-то соглашался, с чем-то – нет. Я приводил примеры из нашей истории, когда невинных людей обвиняли в предательстве и расстреливали. Это хорошо практиковал Сталин. Позже этих людей реабилитировали.

Хотя не всех. А однажды он задал мне интересный вопрос: «А как появляются предатели? На какой почве они вырастают?». Я долго думал, подбирая ответ и потом изложил ему свою версию этого явления. У каждого предателя, как правило, своя версия измены родины. Одни это сделали по принуждению, другие под давлением, третьи – из-за страха, четвертые – из-за несогласия с режимом страны, то есть, по идейным соображениям, пятые – из-за денег. Мой «черный человек» внимательно выслушал меня, а потом задал вопрос, как говорят, на засыпку: «А по какой причине стали предателями Горбачев и Ельцин? По идейным соображениям, из-за страха перед трудностями? Из-за денег? Что их толкнуло на путь предательства? Чего не хватало этим двум хозяевам богатейшей страны? С такими огромными полномочиями, которых не было ни у одного русского царя, даже у Петра I или Ивана Грозного? Чего им не жилось и не нравилось?».

«Говорят, у Горбачева в сейфе при обыске нашли миллион долларов – сказал я, как говорят «жадность фраера сгубила». А что ты скажешь о Ельцине? Чего ему не хватало? – спросил он.

– Власти ему не хватало, жадный он был до власти. И он был прав. «И что, ради нее надо было стать предателем?» – спросил удивленно черный человек. «Да, только из-за этого. Ведь как можно расценить его телефонный звонок Бушу из Беловежской пущи, когда он радостно сообщил ему об уничтожении Советского Союза. Так обычно агент докладывает своему резиденту об успешном окончании операции. Так ведет себя только предатель. И другой оценки этому поступку нельзя дать». «Ну что же, пожалуй, я с тобой соглашусь», – сказал «черный человек». Я хотел поднять тост по такому случаю, но он пить в этот раз отказался. «Да», – сказал он грустно. – «Оказывается, предатели могут скрываться и в Кремле, за его толстыми стенами, подавая пример другим, более мелким сошкам, которые только и ждут команды стать предателем. И это сразу же доказали многочисленные перебежчики», – подытожил наш разговор мой собеседник. Он так же внезапно исчез, как и появился. Он так делал всегда, если рюмки наши долго были пустыми. Сравнивая Ельцина и Горбачева, можно подумать, что они антиподы. Но, если присмотреться к ним более внимательно, это два сапога пара. Так говорят в таких случаях. Все действия и поступки того и другого можно назвать только одним словом – предательство своей страны и своего народа. Оба преследовали только свои шкурные интересы. Но, что обидно, ни Ельцин, ни Горбачев за предательство не понесли никакого наказания. Даже минимального. Может быть, потому, что они вовремя смылись на пенсию. Добровольно отреклись от царского трона? Один заявил, что он устал от непосильной разрушительной работы, другой признался, что ему нечем управлять – нет страны! И спокойно стали жить и поживать, получая хорошие пенсии и пользуясь всеми благами, как бывшие руководители. А вот в Чили больного Пиночета народ судил спустя 10 лет, припомнив ему все кровавые дела и хаос в стране.

И он получил по заслугам, несмотря на его возраст и болезни. Переворот, который совершил Ельцин, обошелся без жертв и разрушений? Я еще долго задавал эти вопросы черному человеку, который почему-то отказался на них отвечать, заявив, что все они риторические и задавать их надо не ему, а в другом месте и другим людям. И он был прав.

Если я провинился, так вызовите, предъявите обвинение, объявите приговор и все сразу встанет на свои места. Неужели за месяц нельзя определиться с судьбой человека? Или обо мне забыли, вычеркнули из списка, выкинули из обоймы. Тогда поставьте меня в известность об этом. Или руководство Центра ждет, когда я покончу жизнь самоубийством, выбросившись из окна или вскрою себе вены? И тогда вопрос с поиском предателя будет закрыт. Нет, господа, не дождетесь… У меня есть собеседник, с которым я провожу время, и он, уверен, вашу надежду на самоубийство тоже не поддержит.

Ведь в группе обмена нас всего-то десять человек.

И если среди нас нет предателя, то какие проблемы нас всех трудоустроить? Ведь на первом совещании. Ведь на первом совещании генерал сказал, что разведчики – товар штучный. И чего стоят эти слова? Выходит, пустой звук. Я бы с удовольствием вернулся в АПН, я же там работал и хорошо знаю специфику… Но я также знаю, что профессионалам там места нет. В первые же годы все журналисты, которых привел с собой Бурков из газеты, были вытеснены сынками, внуками, племянницами из правящей элиты. Там даже поработала Галина Брежнева, дочь Буденного, жена космонавта, бывший посол на Кубе… Список громких фамилий можно продолжать до бесконечности. Бурков был первый и единственный журналист. Потом его кресло занимали только работники ЦК, в том числе Фалин – заведующий международным отделом ЦК. И я захотел, чтобы мне нашли местечко в этой конторе?

– Глупец, – сказал черный человек. – За время твоей работы в загранке в стенах АПН произошли изменения и туда вернулись журналисты? Их как не было там, так нет и сейчас, – обрубил он все мои надежды на возврат туда.

Допросы и полиграф

Допросы шли почти каждый день. Хорошо, что давали время отоспаться и немного отдохнуть. У них это называется «побеседовать». Кретины, я их начинал ненавидеть. Налицо явные попытки сделать из меня стрелочника, чтобы выгородить генерала.

Это выполнение приказа сверху. Просматривались два варианта. Первый: англичане не верят Потееву, считают, что он выполняет какое-то задание КГБ, но, когда тот выкладывал папки с грифом «сверхсекретно», сомнения исчезают. Второй вариант:

КГБ не хочет верить в предательство генерала, считая, что это недоразумение, сверхлюбовь к семье и жертва карьеры. Но начавшиеся аресты нелегалов заставляют смотреть на Потеева по-другому, трезво, без розовых очков. А тогда решили спасать честь мундира. А ведь всего этого бы не произошло, если бы сразу обратили внимание на сигналы, поступавшие на Потеева от контрразведки. Например, отъезд семьи за рубеж, тогда это посчитали за мелочь и не обратили серьезного внимания, но в нашей работе мелочей не бывает.

Меня продолжают вызывать. И вот однажды посадили за полиграф. Предсказание Столбова сбылось. Я слышал, некоторые из группы обмена тоже прошли через него. «Ребята», – сказал я операторам, их двое. – «Для чего вы мне дали какие-то таблетки? От них я могу уснуть. Меня уже сейчас клонит ко сну. Или вы думаете, что я во сне сознаюсь в предательстве, которого я не совершал? На моем месте должен сидеть Потеев, но вы явно опоздали, проспали. Взять на себя его вину я не собираюсь, даже спящий. Вы зря стараетесь. На все ваши вопросы я могу ответить словами героини из известного фильма: «Не виноват я, не виноват». Другого ответа вы не услышите». Но что интересно, то ли полиграф, толи таблетки разбудили во мне уснувшие экстрасенсорные способности. Они всегда были, но временами затухали. Не пропадали совсем, а именно притуплялись. Что на них подействовало, я не знаю. Но то, что это связано с электромагнитным облучением – бесспорно и однозначно. Прибор пропускал через меня ток, и я начал читать мысли операторов именно после того, как был облеплен датчиками. Они по очереди сыпали мне вопросы, а я читал их мысли, совсем другие, совсем не про меня. Я их не волновал, и мои ответы тоже. Бабы, деньги – вот что их волновало. А однажды меня посадили в машину и куда-то повезли. Мне они ничего не сказали, но я понял по разговорам. В какой-то институт, кажется, имени Сербского. Ехали мы примерно с полчаса и сопровождающие все это время молчали. Мне надоела эта тишина, и тогда я заговорил, точнее, стал озвучивать те мысли, которые услышал слева и справа. А что я испытал, увидев выражение лиц моих охранников? Я повторял одну фразу, другую, потом несколько фраз подряд. Я не знал, кому из них этот сумбур принадлежит. Боковым зрением я видел, как они вначале оцепенели, даже перестали дышать, а потом как бы очухались и стали судорожно ощупывать меня и мои карманы. Они усердно искали прибор, который считывал их мысли.

– Ребята, – сказал я, – вы зря стараетесь, моя техника в моей голове. Включая свой детектор, вы запускаете прибор в моей голове. И он озвучивает, что вы думаете о начальстве, о зарплате, в общем, обо всем, но только не о работе. Конечно, хорошо бы кое-какие из них донести до вашего руководства, особенно про его любовницу. Я не знаю, в чьей голове они родились. Очевидно, в той, в которой мелькнула мысль, что пора кончать с этим идиотом. Какая точная характеристика, но почему-то не высказанная вслух. Уж не собираетесь ли вы прикончить меня во время допроса, как делают американцы, включая высокое напряжение. Интересная получается картина: вы меня изучаете или я вас? Но вы выполняете задание, а я – от нечего делать. У меня деловое предложение: вы докладываете своему начальству, что допросы прошли успешно, но безрезультатно, а я ваши крамольные мысли оставлю при себе и никому не озвучу.

Это был шок: более растерянных физиономий я не видел. Потом я предложил закончить все на сегодня и отвезти меня домой. Больше на детектор лжи меня не приглашали. Но через пару дней я уже сидел перед комиссией из шести человек. Они все за одним столом в белых халатах. А я напротив на стуле. Кто скрывался под халатами, я так и не понял до конца. Психологи, неврологи, терапевты или еще кто-то – для меня осталось загадкой. Вопросы почему-то задавали только трое. Остальные что-то писали в блокноты. Я сразу решил: буду играть дурачка, как подсказывал Столбов. Хотя бы в самом начале, а потом видно будет. Вспомнил Библию, где в послании от Матфея рассказывается, как Христос отвечал на вопросы Ирода и первосвященников. Коротко, туманно и путано. Думал, спросят про экстрасенсорику. Может быть, парни с детектора лжи рассказали про мои фокусы. Нет, об этом ни слова, ни звука, даже намека не было сказано. Я хотел тоже процитировать пару мыслей, которые уловил в самом начале, но раздумал. А зря… Я потом пожалел. Они бы в моем дурачестве помогли. В общем, я врал даты и коверкал названия, излагал историю, как мне хотелось. А на вопрос, в какой стране я работал до провала, долго морщил лоб, чмокал губами и после долгого раздумья сказал, что не помню. Члены комиссии переглянулись и сказали, что я свободен.

Через неделю я сидел в кабинете своего нового шефа. Он открыл папку, углубился в содержимое, а потом вдруг широко улыбнулся:

– Ну ты молодец, вдоволь поиздевался над ребятами с полиграфа, но членов комиссии надо было пожалеть. Это же уважаемые люди, профессора – большие специалисты своего дела. Ты послушай, что они написали: «Путаница в мыслях, сумбур в словах, отсутствие логического мышления и главное – пробелы в памяти, и как результат – умственное расстройство». И приговор: принудительное лечение с использованием сильнейших психотропных средств. А в переводе на доступный язык – психушка. Тебе этого хотелось, когда ты устраивал спектакль? Ты всегда мечтал остаток жизни провести там?

Скажу честно, все эти дни я за тебя воевал. И я не один. И отстоял, спас. Сначала я доказал, что ты не предатель, а потом – что ты не конченый психопат. Хотя у меня есть твердое убеждение: тот, кто поработал за бугром хотя бы пару лет, становится ненормальным человеком. Как говорят, у него происходит в голове, сдвиг по фазе. И ты, к сожалению, в числе таких. Но это не твоя вина, а твоя беда. Это профессиональная болезнь агентов. У шахтеров от работы под землей страдают легкие, а у вас – психика и нервы. Ребята с полиграфа рассказывали, что ты строил из себя экстрасенса или что-то в этом роде. Он так и не поверил в твои способности читать чужие мысли. Но у нас есть люди, которые в это верят. И если это так, то тебе цены нет. А сегодня – особенно. Так что я не зря за тебя боролся. Сейчас в управлении я создаю отдел экстрасенсорики, пока так я его назвал, и в нем будут работать такие же, как ты, с необычными мозгами. Мысль эта витала в голове руководства давно, но, когда члены правительства и сам генсек стали бывать у Джуны, сверху дали отмашку – экстрасенсы наши кадры и пора их привлечь в наши ряды. Кстати, это сыграло большую роль при твоем спасении от психушки. Пока недельку отдохни, а потом поговорим о твоей работе подробно.

Мнение генерала о писателях

Генерал был в настроении, значит, можно рассчитывать на интересный разговор. Сначала он сидел за столом, что-то писал, потом бросил в «матюгальник» секретарше: «Меня нет» – и пересел за журнальный столик ко мне. Долго меня разглядывал, мне даже стало неловко. Уж не заподозрил ли чего-нибудь? А вдруг догадался, что у меня магнитофон? Прикажет: «Вынимай». И что делать? Скажу, внуку купил в подарок, по дороге. Слава Богу, кажется, пронесло. Ничего он не заметил. И не услышал. Зря паниковал я.

– Ну, пришел в себя после этих издевательств? Ты даже похудел. В фитнес-клубы для разрядки не заглядывал? Нет? Правильно делаешь. Все эти фитнесы – рассадники проституции. Открыли бы публичные дома, и проблема была бы решена. И чего только не придумывают: и разные клубы, и массаж на дому, и оздоровительные центры, и бани-сауны. А цель одна – скрыть проституцию. У армянского радио спросили, есть ли в Советском Союзе публичные дома? Отвечаем: есть, но под другим названием – дома отдыха и санатории. Классно, правда? Не знаю, как ты, а я в санаториях побывал много раз. Причем самого высшего класса, ЦИКовских. Там даже руководство зарубежных компартий, пошатнувшееся в классовых боях, тоже здоровье поправляло. У них в меню после перечня блюд и вин приписка была мелким шрифтом: брюнетка или блондинка. То есть, кого они предпочитают иметь в кровати после ужина.

Компетентные люди мне рассказали: когда приезжал Фидель Кастро, он выбрал брюнетку. Спустя много лет эта красавица в составе какой-то делегации отправилась на Кубу. Она прихватила с собой и сына, который был вылитый Фидель. Она рассчитывала посмотреть на реакцию знаменитого отца, когда он увидит своего сына. Но чуда не произошло. Фидель никак не среагировал при виде своего двойника. А напомнить ему о его давнем визите другой возможности не было. Но вернемся к тебе, к твоим проблемам. Честно скажу, что некоторые товарищи предлагали тебя списать вчистую, то есть отправить в отставку. А очень горячие головы настаивали на психушке. Кое-кто даже предлагал дать тебе срок. Они утверждали, что ты помог Потеееву. Этому «кроту» поганому вывезти за рубеж его семью. Но это же бред сивой кобылы.

И я им это доказал. И у тебя стопроцентное алиби.

Ты в это время был уже в другой стране. В общем, я тебя отстоял. Ты еще послужишь Родине. Конечно, за рубеж тебе дорога закрыта пока. Но ты со своим опытом, своими уникальными способностями пригодишься здесь. Кстати, многие из обмена просятся за рубеж. Глупые… Обстановка в мире изменилась кардинально. Линия идеологического фронта вплотную приблизилась к нашим границам и в некоторых местах совсем исчезла. И это результат «перестройки» и Ельцинского переворота 91–93 годов. Я это называю революцией. И надо благодарить Бога, что они были бескровные. Не переросли в Гражданскую войну, как это случилось в 17 году. Но в жизни людей, в их головах революции тоже произошли. И они продолжаются до сих пор, и закончатся только с приходом нового поколения. Ты не столкнулся с этим явлением, загранка тебя приютила. Ты все эти революции наблюдал со стороны. А поломанная жизнь, я тебе скажу, это больней, чем отрезанная рука или нога. И сейчас в стране таких инвалидов очень много. Я, например, тебя тоже к ним отношу. Так что ты не избежал этой участи.

На моих лекциях в институте меня спрашивают, почему наши нелегалы часто проваливаются особенно в последнее время? Причин много. Одна из них – работа «кротов». Другая – протекционизм. Эта болезнь погубит нашу внешнюю разведку. Наконец-то прекратилась практика укрепления наших рядов кадрами из ЦК КПСС: сынками, племянниками, братьями. Для них главное – не работа, а возможность выехать за рубеж. Но там надо работать, а они думают, что едут к теще на блины. И результаты от таких «работничков», сам понимаешь, какие. Еще одна причин неудач: там люди стали относиться к нам по-другому после наших перестроек. Когда наша идеология, коммунизм, была самой лакомой наживкой на крючке, люди соглашались работать на нас безвозмездно из-за веры в светлое будущее, которое мы строили. Они верили в него до самого последнего момента, до развала СССР. Мы уже поставили крест на нем, а они – нет. Ты, наверное, помнишь многие фамилии еще по институту. Например, супруги Розенберг. Они пошли на электрический стул, ни капли не жалея о том, что работали на нас. Я считаю, таким людям у нас надо ставить памятники. Как надо ценить подвиг таких людей, показала английская королева. Нашего предателя Гордиевского она наградила почетным орденом за заслуги перед Великобританией. Ладно, заканчиваю о грустном. Давай затронем еще одну тему – писателей. Нам, разведчикам, очень многому надо учиться у них. Помнишь сталинскую фразу: «Писатели – инженеры человеческих душ». Только вместо слова «писатели», я бы поставил «разведчики». История показала, что некоторые из нас умеют разбираться в душах не хуже пишущей братии. Многому, я считаю, мы у них должны поучиться. Особенно умению проникать в человеческую душу, в кладовую его страстей и желаний. Классики это делают мастерски.

И было бы хорошо, если кто-нибудь из них написал книгу и поделился опытом, секретами своей работы. Кстати, кто тебе больше нравится Лермонтов или Пушкин? Лермонтов, говоришь? Понимаешь, мне, как человеку, он тоже импонирует. Ведь Толстой сказал: «Если бы этот мальчик остался жив, не нужны были бы ни я, ни Достоевский». И это говорит гений. Но, как чиновник, я не могу, не должен его хвалить. Ведь ты посмотри, что он пишет о России. «Страна рабов, страна господ». Потом эти слова повторил Чернышевский. Его стихи стали оружием в руках оппозиции. Им не надо выдумывать новых лозунгов. Пиши на транспарантах и выходи на улицы. Но некоторые литературоведы утверждают, что это сказал не Лермонтов. Да, он был бунтарь, смутьян, но Родину он любил так, как никто из современников. И одна фраза не может перевесить все его патриотические стихи.

Но в этом споре точку поставил президент, который считает, что это сказал Лермонтов. Он любил Россию и имел полное право дать ей такую оценку.

И я считаю, что пусть он там на небесах не обижается на нас сегодняшних. Свое холодное отношение к нему мы показали недавно, отмечая его юбилей. Более скромного мероприятия я не припоминаю. Так обычно вспоминают о диссидентах, антисоветчиках. Сейчас, я слышал, началась работа по составлению списков писателей, которых будут в школьной программе. Интересно, останется в них Лермонтов или Есенин? Но точно знаю, школьники будут изучать Солженицына. Вот это для меня вообще нонсенс: кто среди советских писателей самый большой антисоветчик? Солженицын. Столько лжи и грязи не вылил на нашу страну никто. Именно за это он и получил Нобелевскую премию. Она за восхваление советской власти не дается. Только ярым врагам и ненавистникам.

Я тебе уже говорил, что Андропов спас этого «литературного власовца» от тюрьмы. Сейчас и всем известно, что в «Архипелаге Гулаге» полно лжи.

Об этом говорят многие узники. Эта книга стала знамением сторонников холодной войны. Но, несмотря на это, президент присутствовал на открытии памятника этому лжецу. Это еще один нонсенс.

В этом возвеличивании Солженицына я ничего не понимаю. Но чему может научиться сегодняшняя молодежь, читая «Архипелаг Гулаг»? Или его апостольское послание «Как нам обустроить Россию?»… Ладно, хватит об этом самозванце, который при жизни причислил сам себя к классикам.

Я знаю, что в своем завещании он просил похоронить его на территории Даниловского монастыря рядом с могилами патриархов. И его воля была исполнена. Как это понимать и как это называется?

Рассказывают, начальник сыскной полиции при Николае! Бенкендорф предлагал Пушкину у него поработать. Но великий поэт отказался. А зря…

Это был бы дополнительный заработок. Семья у него росла, расходы тоже увеличивались и денег, естественно, не хватало. Ну, а какой доход от стихов? Главный сыскарь об этом знал и хотел просто купить поэта. Но просчитался. Он плохо знал Пушкина. Почему я тебе все это рассказываю? Потому что я считал и считаю, разведчик-агент – инженер человеческой души. А потом все остальное.

И сейчас, когда у нас нет никакой идеологии и мы строим черт знает что, в работе нам нужно брать на вооружение психологию, становиться психологами. Хотя в мире, где все продается и покупается, главный помощник кто? Ну ты меня понял.

Я в обойме

Две недели я ждал звонка от шефа. Наконец он раздался. Что я испытал за это время, не передать словами. Это сплошные мучения и переживания. Спасал только «черный человек». Только он сумел меня успокоить. Чего только не лезло в голову. На генерала надавили, узнав, что он взял меня к себе, в бригаду экстрасенсов. Ему приказали изменить это решение. Теперь он сам в растерянности и не знает, что со мной делать. Кстати, по телеку почти неделю показывали «Битву экстрасенсов». Подкидывали им разные ситуации и головоломки. Некоторые даже очень быстро справлялись с заданием.

И если генерал это видел – вот готовые кадры для его нового отдела. «Но у вас же разный хлеб, и то, что испытывает разведчик, они никогда не испытают. Они никогда не выдержат ваших нагрузок», – успокаивал меня «черный». Прекратил мои мучения звонок и голос секретарши. «Завтра, завтра», – повторял я всю ночь и еле дождался утра. Генерала я первый раз увидел в форме. Очевидно, он собрался на какую-то встречу. Форма всегда преображает человека. Мне кажется, она заставляет его мыслить по-другому и говорить. Это я сужу по собственному опыту. Думая, это относится и к генералу. От волнения я его мало слушал. Надежда была на магнитофон, он все запишет. А у меня в голове крутилась одна мысль, как заезженная пластинка: «Что он скажет? Обрадует или убьет одной фразой?». И она наконец прозвучала: «Все, дорогой», – наконец услышал я, – «едешь на юг. Не бойся, не в зону боевых действий. Тебе там делать нечего.

Едешь в Минеральные воды, в знаменитый циковский санаторий «Родина». Будешь набираться сил после этой нервотрепки и одновременно работать.

Работать заместителем директора этого лечебного заведения. Войдешь в курс дела, узнаешь все его тонкости и детали, а, главное, познакомишься со своим материалом: с людьми. Директора мы хотели давно менять, но как-то руки не доходили. Он за время чеченских событий показал себя с очень плохой стороны. У него лечились даже раненые боевики. Вначале я этому не верил, но, когда мне положили на стол неопровержимые доказательства, фотографии, вопрос с ним был окончательно решен. Кроме того, он превратил санаторий в филиал «Черкизона». Слышал о таком московском рынке? Торгашей и всякого криминала там было больше, чем отдыхающих. И руководили всем этим бедламом его дочь, сын и прочие родственники. Твоя задача – войти к нему в доверие и собрать необходимую достоверную информацию. И чем быстрее ты это сделаешь, тем раньше сядешь в его кресло, если, конечно, захочешь, я не настаиваю на этом. Здесь есть одно «но»: у него до сих пор сохранились связи с бывшим окружением Ельцина.

И он это не скрывает, а даже козыряет этим. У него в санаторном музее долгое время на стене висела фотография, где он стоит с автоматом рядом с Ельциным, Ростроповичем и другими в Белом доме.

Говорят, что это туфта, фотомонтаж. Не был он там никогда. А когда в санаторий приезжал Ельцин фотография исчезла со стены. Так что можно выезжать туда хоть завтра».

Сексоты и доносчики

Генерал требует создавать сеть осведомителей.

Чем больше, тем лучше. Прослушка – это хорошо: знать о разговорах в комнатах. А вот о чем люди говорят на прогулке, в спортзале, у источника? Ведь жучки не прикрепить к каждому человеку. Поэтому в каждой компании должен быть свой человек, свои уши. А как уговорить человека стать ушами, то есть, стукачами? Это надо уметь. Не всякий на это согласится. Это раньше люди за идею готовы были мать и отца продать.

Сейчас Павликов Морозовых уже нет. Естественно, трудности добывания информации возросли многократно. Но это касается новичков. Но ты не первый год в разведке, как говорят, дай Бог каждому иметь школу, которую он прошел. Поэтому и спрос к тебе повышенный. А с твоими экстрасенсорными способностями еще больше.

Мне кажется, ты слабо их используешь. Согласен, материал зарубежный и родной здорово отличаются. Но у тебя богатый опыт работы именно с соотечественниками. Ты уже в Домах Дружбы кого больше слушал? Наших работников, которые положили глаз на западные ценности и только думали о них, забывая о Родине. Я читал отзывы о твоей работе. Твое умение читать мысли других позволило обезвредить мысли «кротов» и даже тех, кто пытался ими стать. Но, как говорят, зигзаги в судьбе бывают у всякого. Тебя они тоже не обошли. Давай вместе выходить из очередного виража. Я уверен, у тебя получится, ты справишься. Поэтому принимайся за работу, которая для тебя не новая. Я думаю – отдохнул, привел в порядок мозги, успокоил нервы и в бой. Я тебе скажу одно. Западная разведка копает на нашем огороде уже давно и очень успешно. И она откапывает нужные ей плоды. Она ищет то, что с гнильцой. Они ей нужны. А как она их использует, за примерами ходить далеко не нужно. Ты сам свидетель событий 90-х годов. Их совершили именно гнилые души, которые были завербованы по указанию Запада, подкапывали и подгрызали наш фундамент. Ты можешь подумать, что я нагоняю страху. Нет, я констатирую факты, о которых ты знаешь не хуже меня, а, чтобы это не повторилось, нам надо работать и работать, ежедневно и ежечасно помнить о прошлом.

Сейчас мечтать о будущем, чем мы занимались 70 лет, не надо – пустое занятие. Надо жить настоящим и хорошо его изучать, особенно людей, которые рядом с нами. Повторяю, а у тебя есть опыт этой работы. Надо знать, о чем они думают, искать их слабые места, кто на что падок: на женщин, на деньги. Соблазнов много и этим надо пользоваться. Поэтому завербовать человека можно многими вещами. А если это деньги, то не давать ему сразу оклад, а платить конкретно за информацию. И опять же – информация информации рознь. Умей торговаться. Раньше говорили: тот, кто владеет информацией, тот правит миром. Очень верно. Вот мы с тобой этим и занимаемся.

По должности ты должен заботиться о здоровье людей. Но здоровье – вещь двоякая. Оно бывает и физическим, и психическим. Вот второе тебя должно больше интересовать.

Поэтому главная твоя задача – собирать информацию о людях. И, как я тебе сказал, разными способами. И самый главный из них – через сеть осведомителей, говоря проще, с помощью стукачей. Грубо звучит, некрасиво. Но пока еще другого определения не придумали. Может быть, русский язык родит что-то красивое. Но сейчас надо плевать на название. Надо уметь уговаривать людей работать на нас. Многие не захотят быть доносчиками. Объясни им: они просто секретные сотрудники, они будут получать деньги. Ты не обижайся, что я тебе говорю прописные истины нашей работы. Не забывай: повторение – мать учения.

Я слушал генерала и думал: хорошо, что я всегда на встречу с ним брал магнитофон. Если бы он узнал, что я записываю его, он бы голову мне оторвал или с треском выгнал. А я вернусь к себе вечером и в спокойной обстановке прослушаю все им сказанное. И даже главное, основное, запишу в блокнот. Он так и называется «Для умных мыслей». Поэтому, когда надо, я заглядываю в него и вспоминаю, что говорил генерал год назад. Он, как я убедился, многое забыл. А я иногда возьму и процитирую его слово в слово. Он иногда глаза вытаращит от удивления: не может быть, чтобы это его слова, это он сморозил. И никак не хочет сознаваться. А я вижу по его глазам – неприятно ему слышать. Я в таких случаях и не настаиваю, не упорствую. Я тогда иду на попятную, начинаю отнекиваться. Говорит, что я, наверное, приписал ему чужие слова. Я давно понял, что, когда говоришь с начальством, надо хитрить и не наступать ему на больную мозоль.

Видишь, что ему неприятно – все, отступай, прикидывайся дурачком или вроде того. Говорить с начальством – это целая наука. Поэтому мой магнитофон и блокнот помогают осваивать эту науку. Я помню первые свои беседы с ним и вопросы, которые я задавал. Я еще не совсем понимал, что от меня требовалось и с каким контингентом людей надо работать. Не вербовать всех подряд, без разбора. В этом тоже должна быть какая-то система, свой порядок. Другой бы вспылил на мои бестолковые вопросы. Хотя на первый взгляд они были не такие бестолковые. В стране еще продолжался хаос, и в головах был бардак. Многие не понимали, куда идем и что строим. Порядок в мозгах был только у воров. И никто и ничто не смогло их отвлечь от их преступной деятельности. И Медведев тогда выдал очередной свой афоризм: «У нас молодая демократия и отсюда все беды». Вот когда она повзрослеет, тогда, мол, и будет порядок и в стране, и в головах людей. Генерал терпеливо мне объяснял. Вот ты, например, берешь в работу Сидорова, так ты изучи его со всех сторон. Может, у него не решен квартирный вопрос, дочь никак не найдет хорошую работу, внук в очередной раз не поступил в институт. Ты ему и предложи помощь в решении сначала одного вопроса, и действительно помоги. А взамен дай ему небольшое задание: достать такие-то сведения. Сделает он это, переходи к другим его проблемам. И так до конца, до полной его покупки. Ты ему – он тебе. Все, он наш человек, наш сотрудник, наш осведомитель. И еще один совет: установи во всех номерах жучки под видом противопожарной сигнализации, сейчас их ставят везде, они помогут тебе слушать разговоры в номерах днем и ночью.

Пульт установи в своем кабинете. Прослушка будет помощницей твоей экстрасенсорике: ты будешь в курсе всех проблем санатория.

Очередь возмущается (прослушка)

– Кто крайний? Никого? Тогда кто последний? Тоже нет таких?

– Ладно, я за вами буду держаться.

– Сколько ездила по санаториям, никогда не видела такого безобразия.

– А здесь увидите. Он же специализированный. Только для пенсионеров.

– Он был таким первые два года. Но потом ему надоело работать по-новому.

– И что случилось?

– Он стал работать так, чтобы пенсионеры не захотели сюда ехать.

– Но это же наш санаторий, отданный нам правительством как подарок.

– Это на бумаге. А на деле это капиталистическое предприятие для выколачивания из отдыхающих денег.

– Каким образом? Одно дело – работники ЦК, министры, их замы, секретари обкомов, райкомов – одним словом, толстосумы, но мы-то другая публика… С другими кошельками.

– У капиталиста свои законы. Главное для него – прибыль. Но пенсионеры родились и выросли при других законах.

– А главный закон тех времен – создавать очереди буквально за всем. Без них не интересно было бы жить.

– Это верно. Сейчас, здесь, видя эту очередь, я как будто окунулась в свое прошлое.

– Так что не возмущайтесь, а радуйтесь. Правительство представило вам возможность снова вспомнить о нем.

– Интересно, когда здесь отдыхали советские вельможи, очереди тоже были?

– Да вы что? Боже упаси, никогда.

– А почему?

– Во-первых, вельмож было намного меньше, чем пенсионеров. Сейчас нашего брата почти 40 миллионов. А подарок такой правительство нам сделало пока единственный. Может быть, потом еще расщедрится. И, во-вторых, санаторий еще не полностью наш. Сюда может приехать любой и купить здесь путёвку.

– Но это же несправедливо. Какой же это порядок? Насмехательство. Вот-вот. Об этом говорят все. В первую очередь обслуживают тех, кто покупает путевки за нал. Санаторию нужны наличные. А сегодня поток живых денег особенно большой.

– Да. Вы открыли мне глаза на многое. Ну, это только начало. Я уверен, вас здесь ждет очень много сюрпризов.

– Ой, не пугайте меня. Я думаю, после того, что мы пережили за годы Советской власти, нам уже ничего не страшно и ничем не удивишь.

– Ошибаетесь. Только сейчас, оглядываясь назад, мы начинаем многому удивляться и задаваться вопросом: как мы только выжили?

– Вы имеете в виду бесплатную медицину? И не только. Бесплатное образование, бесплатное жилье и многое другое. Это же были подачки государства за наш труд. Это была мизерная часть, чтобы мы не умерли с голоду. Денег хватало от зарплаты до зарплаты. А остальное заработанное государство забирало себе, прикармливало верных слуг и подкармливало коммунистов во всех странах мира. Поощряя их на борьбу с капиталистами. Отдавало бы нам заработанные нами все деньги и не надо бы было бесплатной медицины и всего остального. Мы бы сами платили за все. И производительность труда у нас была не в 5 раз меньше, чем в капстранах. И исчезла бы поговорка «Как нам платят, так мы и работаем».

– Да, вы прочитали мне целую лекцию. Честно, я о таких тонкостях и не знала, хотя и догадывалась.

– Ну, пока вы в очереди стоите, вы столько интересного слышите. Очереди этим и славятся. Это единственная от них польза. А так – потеря времени и больше ничего.

– А я, наверное, полжизни им отдала. Сколько себя помню, за чем только не стояла. За квартирой, а когда получила – за холодильником, за телевизором. А после рождения первенца – за молочком для него, за кефирчиком. Ой, лучше не вспоминать.

– Все правильно говорите, очереди – бич нашей страны. Это второй СПИД. Но от СПИДа вроде нашли лекарство. А вот с очередями за 70 лет Советской власти так и не справились. Сколько царей сменилось только при моей жизни: и Хрущев, и Брежнев, и Горбачев, и Ельцин. И ни один не одолел эту заразу.

– Да не хотели они с ними бороться. Это же такая отвлекаловка людей от проблем насущных. Стоит человек в очереди. Он как бы при деле. Ему бы на митинг сходить, свой протест высказать, а очередь не отпускает. Она главней. Она нужней.

– А пресловутые 6 соток? Вы что забыли про них? Они тоже были специально придуманы. Чтобы люди все свободное время отдавали копанию земли. Как все было рассчитано. Под маской заботы о людях. Правительство на самом деле думало только о себе. Чтобы народ на площадях не собирался, а как крот закапывался в землю.

– А я отказался от этого подарка. Тем более, нашему заводу дали участок под Шатурой, а там одни торфяники. Это же сколько надо сил потратить, чтобы их освоить. Не зря родилась поговорка: если хочешь потерять здоровье, возьми 6 соток.

– Это верно. В этом я убедился на собственном опыте. Бросовые земли – это полбеды. Главное, их нечем было осваивать. Ни лопат, ни граблей, ни топоров. И нигде их нельзя было купить. Это потом правительство поручило оборонке начать выпускать этот инвентарь. Одним словом, эти 6 соток – очередное издевательство над людьми. Испытание их на прочность. И они выстояли.