Страница 1 из 2
«Быть посвящённым Богу, значит любить».
Сергей ГРУ (ник на сайте «В кругу друзей») очень хотел пообщаться с Александром Готовцевым, но не имел повода. А проклятый москаль молчит и молчит. Может быть, недоволен работой, выполненной им в последний раз? Может быть, что-то было упущено или не соблюдено? Кто знает? Как узнать?
Даже самые везучие, самые удачливые порой оступаются. Не исключено – где-то сделал промах и он. Как иначе объяснить, что «кандидат на гиляку» молчит и молчит. Или услуги Сергея ГРУ ему больше не требуются?
Впрочем, деньги за террористические операции на Украине приходят регулярно на его счет в Яндекс-мани. Слава богу, он не нуждается теперь в средствах. За последнюю операцию – убийство полковника СБУ – ему перевели кругленькую сумму.
А теперь что – творческий отпуск? Никаких новых идей. Проклятие!
Что, если самому написать? Спросить – как здоровье, кацапище?
Он открыл страницу переписки на сайте и написал: «Привет, москаль! Как дела? Наши дроны ещё не беспокоят тебя? Есть ли затеи для меня? А то можно совсем потерять форму».
Потом сидел, думал, не решаясь отправить.
Убийства полковников (да хоть генералов!), охота за «Патриотами» – дела доходные, но малоинтересные. В нем, думал о себе Сергей ГРУ, заложены способности стратегического мышления. Он не бегает с пистолетом за своими жертвами (разве только для досуга) – выслеживает их в инете и отправляет «на дело» специально завербованных боевиков – тех же «азовцев» без страха и совести, без денег, а порой без конечностей (инвалиды войны). Но Сергею нужны масштабы.
Никак этого не поймет москаляка. Готовцев – не делится с ним своими планами. А он бы не был лишней палкой в колесе. В отличие от Сергея, ватник Саня имеет доступ к источнику средств. А так бы он и даром не нужен – мы сами с усами.
Не знает москаль всех талантов Сергея ГРУ. Когда он убивал и ходил на «дело», то стрелял поразительно метко и хладнокровно. На войне был бы не последним боевиком, но нахрен она нужна – пусть дураки воюют.
Сидит он в Киеве сейчас, смотрит на Украину и думает – где бы и как ей напакостить. Не от убеждений, конечно, а за деньги.
Есть у Сергея ГРУ увлечение – очень он любит историю. Увлекает Ближний Восток. Он даже хочет туда перебраться. Жить, например, в Вавилоне. А что? Но денег пока не достаточно для безбедного существования. На досуге изучает древнеперсидский язык. Впрочем, и современный арабский тоже.
Вовремя этот москаль подвернулся, а то – хоть в бандиты иди. До смерти надоели обеды в дешевых кафе, очереди на массовых распродажах вышедших из моды вещей, мытье посуды в ночных барах и почасовая работа сидельцем (слово «сиделка» Сергей ненавидел) – иначе не на что жить.
И тут Готовцев со своим «лимоном» за Туркея. А дальше совсем пошло хорошо. Так хорошо, что Сергей ГРУ вел счет не деньгам, а жертвам.
Правильно ли он живет?
Сейчас это уже неважно. Черт с ней, Украиной – пусть катится, куда её спонсоры катят. Он, Сергей ГРУ сам по себе. Затвор передернут, пружина на взводе – где же ты, очередная жертва? Общество получило, кого хотело – механизм убийства в человеческом облике. Но он желал быть не исполнителем, а стратегом.
Где же москаль?
Черт бы его побрал!
Сергей ГРУ натянул куртку, сунул в карман АПБ, выпил залпом две чашки крепкого кофе и вышел к машине. Решил покататься и развлечься в поисках случайной жертвы.
Выезжая на улицу, включил приемник на волне новостей. Сообщения из сектора Газа.
Ну-ка, ну-ка, что там Израиль вытворяет с арабами?
Вот она, тема для денежных сборов – мочить евреев по всему миру. Разобиженные мусульмане последние гроши отдадут, чтобы сионистов за зло наказать. А короли нефтяные? Да они толкового человека в золоте искупают.
Вот это тема!
Прозвучал сигнал мобильника.
– Арпа беспокоит. Я в Киеве. Можем встретиться?
– Привет, Алик. Куда запропал? У меня тут деньги твои в кармане болтаются.
В трубке раздался тяжкий вздох.
– Сейчас трудные времена, мой друг. Проблемы на фронте. Все усложняется.
– Я понимаю.
– Нам нужно немедленно встретиться и поболтать.
– Хорошо. Ты где? На машине? Давай встретимся на дороге. Поговорим в салоне автомобиля.
Обусловили место.
У Сергея было минут пятнадцать в запасе – он заскочил в бистро, взял закуски и два стакана походного кофе – поехал на место встречи. Подкатил Альгимантас Арпа.
И следом пошел снег – предзимье, однако.
Постояли немного, выжидая – кто к кому в машину идет?
Авторитет Сергея пересилил. К тому же у него кулек с пирожками и кофе.
– Привет, Алик!
– И тебе не хворать.
– Угощайся.
Помолчали, жуя.
– Есть работа? – спросил Арпа.
– Работа всегда есть. Стреляй ВСУшников с СБУшниками – получай бабки.
– Что-нибудь разом и покруче – хочу домой свалить отсюда.
– А дома что?
– Там войны нет.
– Так, мне кажется, только на войне и можно зарабатывать.
– Здесь шибко жарко становится.
– Неужто струсил?
– По-моему, командиры ваши, начиная с Зеленского, умом тронулись – гонят людей на погибель без всякого прока.
– Тебе-то что?
– Так ведь могут послать и нас в контрнаступ.
– И вас? – изумился Сергей. – Безопасников?
– И нас, – обреченно Альгимантас. – Все шеф решает – пошлет и пойдешь. Иначе к стенке.
Оба помолчали.
Арпа:
– Послали в Киев, в контору. Думал, у тебя что-нибудь есть.
– Думаю, – хмуро отозвался Сергей. – Ты как к жидам относишься?
Латыш понял к чему разговор.
– Платить будут, буду мочить. Да их и в Латвии пруд пруди.
– Значит, в отставку?
– А что ты предложишь?
Сергей ГРУ достал бумажник, отсчитал несколько крупных купюр, подал Альгимантасу:
– Мой долг за последних двух козлов. И учти – в два раза больше теперь платят за польских наемников.
– Буду иметь в виду…
Наконец-то на связи москаль Готовцев. Точнее, ответил на послание.
Готовцев:
– Привет, ГРУня!
Сергей ГРУ:
– Сто лет, сто зим.
Готовцев:
– Бездельем маешься?
Сергей ГРУ:
– Да уж. А ты?
Готовцев:
– Тему мучачу.
Сергей ГРУ:
– О чем, если не секрет?
Готовцев:
– Давно уже пора взяться за ваших раскольников-богоборцев. Но как подступиться – не разумею.
Сергей ГРУ:
– Да проще простого! Готовь бабки – будем мочить.
Готовцев:
– Тут не все просто. Кто раскошелится? И потом – простое убийство не прокатит. Необходимо камуфлировать их под Божью кару. Разумеешь?
Сергей ГРУ:
– Давай вместе подумаем. А для толчка я кончу Божьей рукой митрополита Киевского, который ныне себя называет «Святейшим Патриархом Киевским и всея Руси Украины». Давно он на мушку ко мне просится. Ты ведь найдешь …?
Сергей написал сумму.
Готовцев:
– Не много ли?
Сергей ГРУ:
– Так ведь глава раскола и главный богоборец. И потом, учти курс рубля. В зеленых бумажках совсем ничего не останется.
Готовцев:
– Хорошо. Но за простое убийство не дам ни рубля.
Сергей ГРУ:
– Успокойся. Все будет выглядеть, как кара Божья.
Готовцев:
– Ну, добро. Договорились.
Закончив общение, Сергей позвонил Альгимантасу Арпа.
– Ты ещё в Киеве? Подъезжай…
Назван был адрес.
– Смогу через час.
– Я подойду.
Через час в машине Арпы.
– Цель операции – ликвидация. Но не просто пиф-паф. Мужика надо убрать так, чтобы было похоже на несчастный случай. А ещё лучше – на Божью кару. Скажем, молния с неба.
– О ком речь?
– Митрополит Киевский, отколовшейся церкви глава. Тебя не коробят религиозные чувства?
– Да нет. Гонорар?
Сергей озвучил половину своей.
– Но надо избавиться от службы – уйти в отпуск или в отставку.
– Зачем?
– А следить за вероотступником кто будет? Мое дело ему смерть придумать божескую, чтобы на убийство не походило.
– Я найду ему следопытов.
– Из своего кармана?
– Конечно.
Арпе понадобилось девятнадцать часов, чтобы «посадить на хвост» митрополиту Киевскому своих людей. Изучают каждый шаг святейшего. До ликвидации ещё далеко.
Изредка Альгимантас проверял своих агентов. С документами сотрудника СБУ его подпускали достаточно близко. Если бы заказчик дал добро, «замочил» уже.
Почему медлит Сергей, не мое дело – думал Арпа. – Моя задача – ликвидация. Он так и не узнал, за что взорвали бабенку конторы. Потом была стрельба в ВСУшников – в тылу и на фронте. За каждую смерть аккуратно платили.
И все – в нем что-то умерло. С тех пор, помимо службы в СБУ он занимался одним и тем же: спокойно и расчетливо убивал хохлов в форме (наемников тоже) и получал за это деньги. Большие деньги. В Латвии таких не заработать. Да и в СБУ тоже.
Тем не менее, временами казалось, что его все равно обошли, обделили. Он не знает, какие деньги получает Сергей за те же убийства и операции, сидя дома, ничем не рискуя. Он был для него, Альгимантаса Арпы, работодателем. Запросто общался с российским заказчиком, получал деньги. А он, сотрудник СБУ, оставался парией.
Почему? Этот вопрос он задавал себе часто. Очень жалел, что не сошелся с ватником поближе тогда, когда это было возможным
Впрочем, Сергею позарез нужны люди для грязной работы. И он не скупился. Хотя, Арпа не знал, сколько на нем зарабатывает верткий хохол.
Он как-то задал вопрос хитромудрому:
– Почему хохлы убивают хохлов? Ну, ладно я – латыш. А ты ведь хохол – мочишь своих.
– Послушай, тебе какая разница, как деньги зарабатывать? А мир, наверное, не для нас.
– Почему?
– Исторически так сложилось. Гнобили нас ляхи, потом немцы, потом москали. теперь пендосы. Все приходят, когда нам плохо. И делают все, чтобы стало ещё хуже. Такова наша судьба.
– Это не судьба, Сергей, а ваше желание – здесь каждый сам за себя. Столько веков на вашей земле сплошная вражда. И виноваты в ней вы сами. Москалей зря вините.
Сергей вдруг спросил:
– Алик, ты бы хотел работать на ЦРУ?
– Я бы хотел работать на себя самого. Но голова не смогает.
– Тогда держись за меня. Ты нужен мне, я тебе – вместе мы что-то можем.
– А я так думал – ещё три-четыре десятка убийств и валю домой. Тучи сгущаются над Украиной.
– Да погоди ты нас хоронить! Пришло время «мочить» зеленских с залужными, а это такие бабки – закачаешься. А прямо сейчас интересная партия с Киевским митрополитом – гонорар бешенный! Но простое убийство не катит.
– «Замочить», не убивая – интересно, как?
– Думаю, мой друг, думаю…
Жизнь в доме Готовцевых начиналась рано – с первыми лучами солнца. Но учтите – на дворе конец ноября.
Ирина всегда просыпалась первой. Потянувшись плавно и грациозно, как пантера, вскакивала с постели и, запахивая на ходу халатик, шла вниз, к плите – готовить кофе по-турецки для всех взрослых, как только она одна умеет.
После душа за туалетный столик у себя в спальне и не спеша расчесывала волосы, делала необходимый макияж. А потом спускалась вниз, где Санек уже пил кофе – приветствовала его и садилась напротив.
Готовцеву нравилось наблюдать за девушкой исподтишка. Он любовался ею. Каждый день.
Вообще, в нем происходили странные перемены. Он всегда считал себя непоседой, дальнобойщиком, для которого движение – это все. Рутина оседлой жизни его пугала…
И на тебе! Счастливый брак! Милый ребенок. И все прочее, остальное…
Из дома уезжать сейчас не хотелось.
Он уже получал истинное удовольствие от общения с «девочками» – в число которых входили все остальные обитатели дома, включая Алису.
Ирина тоже не скучала – начала учить мелкую английскому с ирландским языкам и немало преуспела в этом. Девчушка все схватывала на лету.
И Ира тоже добавляла. Подумать только, говорила себе, а ведь у меня вполне могла быть такая дочь! Может быть, даже старше. Если бы она раньше поняла, как это важно. Как необходимо иметь свой дом – не салон для приемов, не «гнездышко» для мимолетной влюбленности, а настоящий дом. Очаг, если угодно.
Кроме языков Ирина обучала мелкую светским манерам. Например, как церемонно вести себя за столом – просить у старшего разрешения сесть или встать, уйти совсем. Кристина все это воспринимала с детской серьезностью.
Чем больше Готовцев привязывался к новой жизни, тем меньше его тянуло в прежнюю. Скромное обитание в уютном домике на берегу целебного озера – это одна сторона медали. Другая – активное участие в акциях «Фонда Правосудия». Он разбирал присылаемые материалы – свидетельства о совершенных акциях и выдавал Ольге рекомендации: кому платить, за что и сколько.
Эта деятельность доставляла Сане удовольствие больше дороги и путешествий.
Появилась мелкая на лестнице сверху.
– Кристина, – сказала Ирина. – Ты самая красивая девочка на свете.
– Учись, папа, делать дамам комплименты, – серьезно сказала мелкая. – А ты только – «доброе утро».
Он рассмеялся.
– Да кто из вас кого красивей, один черт разберет.
– Кристина! – раздался голос из спальни Нины Николаевны. – Не смей таскать куски из буфета. Сейчас я завтрак соберу.
Кристина состроила капризное личико.
– Я тоже хочу готовить.
– Тогда приготовь апельсиновый сок.
Спустилась сверху Нина Николаевна, мимоходом взъерошила Сане волосы.
– Доброе утро всем.
Следом спустилась Оля и поцеловала мужа.
– Мне надо, милая, тебе что-то сказать.
– Не надо, прошу тебя. Давай до завтрака не говорить о делах.
– Давай будем есть и думать. Намечается новая тема для «Фонда Правосудия».
Алиса с лаем кинулась к входной двери.
– К нам гости, – сказала Нина Николаевна.
– Сиди, я открою, – придержала мужа Оля на стуле и, напевая какую-то песенку, направилась к входной двери. Открыла её и застыла на месте – холод сковал пухлые губки.
Перед Ольгой Алексеевной стоял её бывший муж и направлял ей в лицо уродливый – длинный и толстый – ствол пистолета.
Бесстрашная Алиса набросилась на штанину незнакомца, но была отброшена безжалостной ногой.
– Видит Бог, я пришел договариваться, но начну, наверное, с убийства. Уберите собаку!
Оля подхватила Алису на руки.
Микола Шкуро вошел в дом. Подошел к столу и прямо из графина попил апельсиновый сок.
– Доченька, ты не хочешь отца обнять?
Девочка подняла на него глаза полные ужаса и попятилась.
– Понятно, – Шкуро поиграл желваками. – А ведь мы с тобой давно не виделись. Ты, наверное, отвыкла.
Микола сел у стола, достал из кармана сигареты, закурил, затянулся и пустил струю дыма в сторону Сани.
– А это, стало быть, твой новый папа?
– Как ты меня нашел? – испуг прошел, Оля была зла и расстроена.
– Был в твоей Красноселке – там подсказали.
– И чего же ты хочешь?
– Ни тебя и ни дочь – успокойся. Прежде всего, укрыться в России, потом много денег и рашкин паспорт. Поможете мне, останетесь живы.
– Ты же нацбатовец. Тебе грозит пожизненный срок. Довоевался, голубчик.
– Но-но. Ты не очень-то. Сейчас время вам бояться. Не та ситуация.
– Детектив голливудский, – проворчала Нина Николаевна, до сих молчавшая.
Микола повертел головой.
– А мне здесь нравится. Я, наверное, поживу у вас. Стеснять сильно не буду, но кто-то всегда будет при мне в заложниках.
Глоток обжигающего кофе заставил его закашлять.
Утерев слезы, Шкуро улыбнулся своим новым мыслям.
– А я смотрю, вы уютно живете. Может, и для меня найдется комната? Поживу у вас, как на каникулах, а потом видно будет. Как спроворите мне документы, так и уеду. Насколько длительны они будут, зависит от вас.
Это он сказал, а подумал – приживусь в России, тут меня вряд ли станут искать, потом найду выход на ЦРУ и стану агентом. В Ленгли, говорят, специалисты такого класса высоко ценятся. Разве идея спрятаться от следствия на Урале – не само совершенство?
И пока все идет по плану. А забавны же эти люди. Может, мужика пристрелить для острастки? Нет, не стоит – свою бывшую не запугаешь, а только озлобишь. Не будем спешить. Как говорится – никто не спешит умирать.
Живут неплохо – можно сказать, шикарно. В средствах не нуждаются. И, может быть, есть заначка. Поживем – увидим.
Если иметь деньги да надежные документы, можно и в Рашке неплохо устроиться.
Микола решил, что кофе в чашке остыл, и пора его допить.
– Я вижу, вы завтракать собрались – так ешьте-ешьте, и я с вами, – сказал беглый нацбатовец и наложил себе в тарелку салата.
Обитатели дома смотрели на него и молчали, за стол не садились..
Не нашли общий язык – подумал Микола, уплетая за обе щеки.
– Конечно, после всех невзгод в Украине и Рашке, хотелось бы дать себе возможность отдохнуть и поразвлечься как следует, – продолжал дезертир, обводя взглядом студию – она же кухня, столовая и прочая-прочая… весь первый этаж.
