Вероника Толпекина
Сказка – явься! Чудо – здравствуй!
Волшебная Матрешка. Русская народная сказка
Ох, как же мне было скучно в тот дождливый майский день! Десять лет – это возраст, когда скука просто невыносима. Мама велела прибраться на чердаке, а мне так не хотелось. Но именно там, под слоем пыли и стопкой старых газет, я нашла её – старинную, потрёпанную книгу без названия, с золотистым узором на обложке. Она будто светилась изнутри! Я стряхнула пыль – и на обложке проявилось тиснение: «Сказки народов мира».
Я открыла её, и первое, что бросилось в глаза, – выведенная тонкими линиями, почти невидимая фраза на титульном листе. Там было написано: «Если в сказку ты стремишься, сердцем в ней ты растворишься, трижды вымолви заветное: “Сказка – явься, чудо – здравствуй!”». Мои глаза загорелись! Неужели это правда? Я ведь обожаю сказки! И вот, набравшись смелости, я громко, с замиранием сердца, произнесла:
– Сказка – явься, чудо – здравствуй! Сказка – явься, чудо – здравствуй! Сказка – явься, чудо – здравствуй!
И тут же комната словно растаяла! Я ощутила запах хвои, влажной земли и свежего ветра. Открыв глаза, я увидела вокруг себя не стены чердака, а гигантские сосны, могучие кедры и нежные берёзки, у которых кора будто бы светилась белизной. Над головой проплывали пушистые облака, а где-то вдалеке слышалось глухое рычание – кажется, бурый медведь! «Вот это да! – пронеслось в моей голове. – Я в Сибири! В настоящей русской сказке!»
Я шла по лесной тропинке, удивляясь каждому листочку, каждому мху. Вдруг из-за огромной коряги выскочил Ле́ший* – весь покрытый мхом, с глазами-угольками! Он начал смеяться, топать ногами и кружить меня, чтобы я заблудилась. «Ага, старый хитрец!» – подумала я, вспомнив бабушкины сказки. Я тут же расстегнула свою курточку, вывернула её наизнанку и надела обратно*. Леший замер, удивлённо моргая.
– Что за чудеса? – пробормотал он. – Так меня ещё никто не обманывал!
Я улыбнулась ему самой доброй улыбкой и сказала:
– Дедушка Леший, не пугай меня, я ведь заблудилась. Покажи дорогу к людям добрым, пожалуйста.
Леший почесал затылок, засмущался и махнул корявой рукой:
– Ладно уж, смелая девчонка! Иди прямо, к избушке, что на курьих ножках стоит, там Баба-Яга́* живёт. Она хоть и вредная, но иногда готова помочь, если с ней по-хорошему. Да передай ей, что беда случилась-приключилась в народе. Она поймет…
Я пошла, куда указал Леший. Вскоре сквозь деревья показалась та самая избушка. Древняя, деревянная, с резными наличниками. А вокруг – берёзы и рябины. Я подошла поближе и вежливо постучала.
– Кто там ещё стучится?! – проворчала Баба-Яга, высунув из окошка свой крючковатый нос.
– Это я, Варя, бабушка Яга, – ответила я. – Заблудилась я в лесу, да и беда стряслась в округе, слышала я. Могу ли я помочь чем-нибудь?
Яга прищурилась.
– Беда, говоришь? А, знаю я твою беду! Коще́й Бессме́ртный*, паразит этакий, да мои Кики́моры* ему помогали. Похитил царских детей – царевича Ивана и царевну Василису – из самого их терема, что у Кремля стольного, древнего, возвышается! И забрал он с собой Матрёшку волшебную, в которой вся радость Руси хранилась. С тех пор и печаль на земле, даже балала́йки* замолчали…
Яга вздохнула.
– Ладно, вижу, не глупая. Вот тебе клубок, он тебя к Кощею приведёт. А от меня – добрый совет: Кощей радости боится, она его, аки солнышко тучку, прогоняет. А Матрёшка* та в его сокровищнице, под охраной одной из Кикимор. Держи, вот тебе пирожок, угости Кикимору, они сладкое любят.
Я поблагодарила Ягу и пошла за клубком. Долго ли, коротко ли, клубок привёл меня к глубокой пещере, заваленной камнями. Я пролезла внутрь и увидела огромный сундук. Рядом с ним сидела Кикимора – маленькая, вредная, с зелёными волосами.
– Кто здесь?! – зашипела она.
– Это я, Варя. Вот, пирожок тебе принесла, угощайся!
Кикимора, увидев пирожок, аж запрыгала от радости. Она быстро его слопала и стала добрее.
– Ну, спасибо, Варенька! Давно мне никто сладостей не приносил. Что хочешь?
Я указала на сундук.
– Мне нужна Матрёшка, которая в нём.
Кикимора вздохнула.
– Ну ладно, бери. Только знай: Кощей не просто так её спрятал. Он ненавидит радость. Его смерть не только в яйце, в игле, в утке и зайце, но и в самой радости людской. Чем больше радости вокруг, тем слабее он становится.
Я открыла сундук, и там, среди золота и драгоценностей, лежала она – большая, расписная Матрёшка! Как только я взяла её в руки, по всему телу разлилось тепло, а в сердце заиграла такая радость, что захотелось петь и плясать! Матрёшка словно бы светилась. И тут я услышала голоса, слабые, но полные надежды. Царевич Иван и царевна Василиса! Они были заперты в дальней части пещеры.
Я пошла на голоса. И там, в сумрачной пещере, восседал на троне сам Кощей Бессмертный, худой, костлявый, в золотых цепях. Рядом томились бледные царские дети.
– Ха-ха-ха! – проскрипел Кощей. – Кто это к нам пожаловал? Ещё одна жертва моей печали?
Я подняла Матрёшку.
– Это не печаль, Кощей! Это радость! И я принесла её!
Тут Матрёшка засветилась ярче – и Кощей зашипел, словно змея, и начал таять! Он уменьшался, уменьшался, пока не превратился в маленькую, сморщенную косточку. Оказывается, Кикимора не соврала: радость была его настоящей погибелью!
Царевич Иван и царевна Василиса были свободны! Я помогла им выбраться из пещеры. А тут, словно по волшебству, послышались топот коней и звон доспехов! Это были богатыри: Илья Му́ромец, Добрыня Ники́тич и Алёша Попо́вич*! Они давно искали царских детей, а вспышка радости указала им путь.
Мы все вместе отправились обратно, к стольному граду, к древнему Кремлю, который виднелся вдали. Когда мы вошли в город, люди ликовали! Печаль ушла – и на улицах снова заиграли балалайки. В честь спасения царских детей устроили великий пир! Было столько вкусного, особенно борща – горячего, наваристого, с пампушками*! После пира начались танцы: водили хороводы, плясали перепля́с*, а потом и удалую тро́йку*. Я стояла, смотрела на этот праздник жизни, и сердце моё пело от счастья.
Меня благодарил сам Царь, а царевна Василиса подарила мне маленькую, резную матрёшку – такую же, как та, что спасла их.
И тут я почувствовала лёгкое покачивание. Я открыла глаза – и вот я снова на своём чердаке, книга лежит передо мной, и лёгкое свечение исходит от неё. В руках у меня не было матрёшки, но в сердце осталась та самая радость, а в памяти – вкус борща, звон балалайки и вид древнего Кремля.
Я улыбнулась. Это было невероятное приключение. И я поняла главное: добро всегда побеждает зло, даже если кажется, что оно совсем маленькое, как десятилетняя девочка. Ведь главное – это смелое сердце, добрые намерения и вера в то, что даже самый большой страх можно разогнать светом и радостью. И тогда даже медведь покажется тебе добрым, а Леший – старым другом.
Пояснения:
*Ле́ший – это дух или хозяин леса в славянской мифологии. Представь себе сказочного человечка, который может менять свой рост – то быть маленьким, как травинка, то высоким, как деревья. Он защищает лес и животных, которые в нём живут. Иногда леший может путать путников, заводя их в чащу, но, если к нему относиться с уважением, он не причинит вреда. Можно сказать, что леший – это как сторож леса в сказках.
*«При встрече с Лешим я тут же расстегнула свою курточку, вывернула её наизнанку и надела обратно» – В старинных сказках люди верили, что леший может путать дорогу и морочить голову. Расстегнуть и вывернуть одежду наизнанку считалось способом обмануть лешего, сбить его с толку и защититься от его чар. Как будто говоришь ему: «Смотри, я уже запутанный, тебе не нужно меня путать». Это как секретный код или волшебное действие из сказки. Конечно, на самом деле лешего не существует, но эта традиция показывает, как люди раньше относились к лесу и его загадкам.
*Баба-Яга́ – это сказочный персонаж, живущая в избушке на курьих ножках. Представь себе старушку с костяной ногой, длинным носом и взлохмаченными волосами. Она летает в ступе, погоняя её пестом и заметая следы помелом. Баба-Яга может быть как злой, так и доброй. Иногда она помогает героям сказок, давая им советы или волшебные предметы, а иногда, наоборот, пытается им навредить.
*Коще́й Бессме́ртный – это злой волшебник из русских сказок, худой и очень старый. Он славится своим бессмертием, но его жизнь спрятана в нескольких волшебных предметах, вложенных один в другой: игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сундук висит на высоком дубе. Если разрушить иглу, Кощей умрёт. Он часто похищает принцесс и прячет их в своем замке.
*Кики́мора – это маленький, вредный дух в славянских сказках. Представь себе крошечную, лохматую старушонку, которая живёт за печкой или в подполе дома. Она любит шалить: путать нитки, пряжу, бить посуду и шуметь по ночам. Кикимора – не очень злой дух, скорее проказница, но её шалости могут сильно надоесть.
*Матрёшка – это деревянная расписная кукла, внутри которой спрятаны другие, точно такие же куклы, только поменьше. Они вставляются одна в другую, как по волшебству! Самая маленькая матрёшка – цельная, её уже нельзя открыть. Матрёшки бывают разного размера и с разными рисунками, но чаще всего это девушки в ярких сарафанах и платках.
*Илья Му́ромец, Добрыня Ники́тич и Алёша Попо́вич – это самые известные русские богатыри, герои былин (старинных сказаний). Они невероятно сильные и смелые воины, которые защищали свою землю от врагов и спасали людей от разных бед. Илья Муромец самый могучий из них, Добрыня Никитич известен своей мудростью и хитростью, а Алёша Попович – смекалкой и ловкостью. Представь себе команду супергероев из древней Руси!
*Борщ – это очень вкусный и сытный суп ярко-красного цвета. Его варят из мяса и овощей: свёклы, капусты, картошки, моркови и лука. Пампушки – это маленькие, мягкие булочки, которые едят с борщом. Их обычно посыпают чесноком и зеленью. Представь, как аппетитно макать ароматную пампушку в горячий, наваристый борщ!
*Балала́йка – это русский народный музыкальный инструмент. Представь себе деревянный треугольник с длинной ручкой, на котором натянуты струны. На балалайке играют, перебирая струны пальцами или специальным треугольным медиатором. Звучит она звонко и весело, часто используется в народных песнях и плясках.
*Перепля́с – это весёлое соревнование в танце! Это почти как в спорте, только вместо бега или прыжков – крутые движения, кто кого перетанцует! Выходят танцоры и по очереди показывают, на что способны: кто лучше импровизирует, у кого движения зажигательнее. Победитель получает всеобщее восхищение!
*Тро́йка – это весёлый, задорный танец, в котором танцуют сразу три человека. Представь себе быструю русскую тройку лошадей – так же быстро и лихо двигаются танцоры! Часто в тройке есть один главный танцор, а двое других ему «подтанцовывают», выполняя похожие движения. Получается очень красиво и энергично!
Волшебная флейта. Ирландская народная сказка
Ох, с каким же нетерпением я ждала этого момента! После русской сказки, когда я вернулась на чердак, сердце у меня прямо-таки горело. Я знала, что волшебная книга зовёт меня снова. На этот раз я открыла её на странице с кельтскими узорами, которые словно танцевали на пожелтевшей бумаге. На иллюстрации был изображен маленький человечек в зелёном одеянии, с золотым горшком, и подпись внизу: «Ирландские сказки».
Я закрыла глаза, вдохнула поглубже, и, помня предыдущее приключение, громко, чётко, с чувством произнесла: «Сказка – явься, чудо – здравствуй! Сказка – явься, чудо – здравствуй! Сказка – явься, чудо – здравствуй!»
Мир вокруг меня поплыл и растворился в зелёном тумане. Я почувствовала запах свежескошенной травы и влажной земли. Открыв глаза, я увидела бескрайние зелёные холмы, тянущиеся до самого горизонта. Над головой расстилалось лазурное небо, а под ногами колыхались поля клевера и папоротника. Где-то вдалеке послышались звуки ирландской арфы, но это была какая-то грустная, минорная мелодия. Не такая, как в фильмах, где все весело танцуют джигу.
«Что-то не так», – подумала я. Ведь мне всегда казалось, что Ирландия – это страна веселья, танцев и звонкого смеха! Я пошла по узкой тропинке, чувствуя, как мягкий мох щекочет ноги. И тут я увидела его! Под огромным древним дубом сидел лепреко́н* –маленький, в зелёном кафтанчике и смешной шляпе, но он не улыбался. Он сидел, подперев щёку кулачком, и казался очень печальным. Рядом с ним не было золотого горшка, только пара одиноких монеток.
Он вздрогнул, поднял на меня свои проницательные глазки и вздохнул.
– Здравствуйте, дедушка лепрекон, – вежливо сказала я.
– Здравствуй, дитя. Только радости в этих холмах не осталось. Дана Ши*, древняя ирландская Банши, похитила Сердце Эйре – наш самый главный кристалл радости, что светился на холме Тара. Она его заточила в своем сумрачном логове, и теперь наша музыка звучит печально, танцы позабыты, а золото не приносит счастья. Даже Кентерви́льское привидение*, что веками пугало людей, теперь лишь грустно стонет в старом замке, потому что никто больше не пугается. Оно само в тоске.
Я опечалилась.
– А что же делать?
Лепрекон вздохнул.
– Нужна чистая душа, которая не боится печали. Сердце Эйре питается радостью. Если его не вернуть, вся Ирландия погрузится в вечную грусть. Некоторые фе́йри* и Сидх* уже почти исчезли.
Я подумала: «Я же Варя, и я не боюсь!»
Моя бабушка всегда говорила, что доброе сердце и смелость – единое оружие.
Он с сомнением посмотрел на меня, но потом кивнул.
– Дедушка лепрекон, покажите мне путь к этой Банши!
– Ладно. Возьми вот эту подкову. Она принесет тебе удачу. А ещё помни: чтобы победить тьму, нужно найти свой собственный свет.
Я взяла подкову и пошла по тропинке, которая становилась все темнее и вела к мрачным скалам. Внезапно из-за куста лесного папоротника выскочил огромный, лохматый ирландский волкода́в*! Он не зарычал, а лишь жалобно заскулил и лизнул мою руку.
– Ты заблудился? – спросила я. Я погладила его по голове, и он, виляя хвостом, пошёл впереди меня, будто показывая дорогу. Какой же он оказался добрый!
Вскоре мы вышли к древнему, полуразрушенному замку. Он выглядел очень старым, с кельтскими узорами на обветшалых камнях. Внутри было сумрачно. Из одного окна донеслось громкое, но какое-то безнадёжное завывание. Это было Кентервильское привидение!
Оно висело в воздухе и пыталось напугать меня, но у него получалось так грустно, что мне стало его жалко.
Привидение перестало выть и удивлённо посмотрело на меня.
– Эй, мистер Привидение! – крикнула я. – Что вы так унываете? Пожалуйста, покажите мне, где Банши держит Сердце Эйре!
– Ты меня не боишься? Наконец-то! Дана Ши там, за этой стеной, в потайной пещере. Она сделала так, что мои собственные цепи стали тяжёлыми, а я сам стал невидимым для всех, кроме таких чистых душ, как ты. Меня никто не слышит, не боится. Какая же это жизнь для привидения?!
– Не переживайте, – сказала я. – Когда я верну Сердце, вы сможете снова пугать всех как следует!
Привидение фыркнуло, но в его глазах промелькнула искорка надежды. Он указал на потайную дверь, скрытую за старым гобеленом.
Мы с волкодавом вошли в мрачную пещеру. В самом центре, на возвышении из черных камней, висел огромный кристалл, окруженный темной и мерцающей аурой – это было Сердце Эйре!
А рядом, раскинув свои тёмные волосы, сидела Дана Ши – её глаза были полны вечной печали. Она протянула ко мне костлявые руки – и я почувствовала, как меня окутывает холодная волна отчаяния.
– Что тебе здесь нужно, дитя? – прошипела она. – Ты принесла мне новую порцию тоски?
– Нет! – громко сказала я, пытаясь отогнать печаль. – Я принесла тебе надежду и свет!
Я вспомнила всё, что знал Лепрекон и что он рассказал о Кельтском Пантеоне, о мудрости А́онгуса*, бога любви и красоты, о доблести Куху́лина*, героя Ирландии. Они говорили, что истинная сила не в битвах, а в свете сердца.
Я вытащила из кармана маленькую деревянную флейту, которую нашла утром под клевером (наверное, оставили фейри). Я не умела играть, но я попробовала извлечь из неё самый радостный, самый звонкий звук, который только могла. Я просто дула в неё, представляя весёлые ирландские танцы, звонкую джигу и дружный ке́йли*. Я думала о смехе, о тёплом солнце, о зелёной траве, о счастливых рыбках, играющих в море, и о вкусном ирландском рагу, которое я видела однажды на картинке.
Мой писклявый, но искренний звук не был мелодией, но он был полон надежды. А подкова в моей руке начала светиться! Свет от подковы и моя «музыка» стали разгонять мрак. Тёмная аура вокруг Сердца Эйре начала рассеиваться. Дана Ши зашипела, но не от злобы, а от боли. Казалось, свет обжигает ее. Она начала уменьшаться, а её чёрные волосы превращались в лёгкий туман. Она не исчезла полностью, но стала лишь маленькой, одинокой тучкой, которая улетела прочь, потеряв свою тёмную силу. Она больше не внушала страх, а лишь лёгкую, безвредную грусть.
Как только Дана Ши исчезла, Сердце Эйре вспыхнуло ярким, изумрудным светом! Он наполнил всю пещеру, выплеснулся наружу и разлился по всем зелёным холмам. Мгновенно всё вокруг ожило! Я вышла из пещеры, и меня встретил радостный лай волкодава. Вдалеке зазвучала настоящая, весёлая ирландская арфа, и я увидела, как из-под холмов стали выходить лепреконы, Сидх и фейри – они смеялись и хлопали в ладоши.
Позже, на большой поляне, где трава сияла изумрудом, устроили праздник. Все танцевали: лепреконы отплясывали джигу, фейри кружились в хороводах, а люди, которых я до этого не видела, но которые, видимо, тоже вернулись, начали большой Кейли! Я тоже присоединилась, и мы кружились, смеялись, а потом я попробовала самое вкусное ирландское рагу, которое только можно было представить! Кентервильское привидение радостно завыло, и я поняла, что теперь оно снова будет пугать людей, но уже без своей печали.
И тут, как в прошлый раз, я почувствовала лёгкое покачивание. Я открыла глаза и снова оказалась на чердаке. Книга лежала передо мной, а на её обложке мерцал слабый изумрудный свет. В руках у меня не было моей флейты, но в душе продолжала играть весёлая мелодия, а сердце было полно радости и тепла.
Я улыбнулась. Это было еще одно доказательство того, что добро, даже в лице маленькой девочки, всегда побеждает зло. И что самый сильный свет – это тот, который исходит из доброго и храброго сердца.
Пояснения:
*Лепреко́н – это маленький, озорной человечек из ирландских сказок. Он похож на гнома, но очень любит прятаться и обманывать. Главное, что у него есть – это горшочек с золотом, который он всегда тщательно охраняет! Найти лепрекона очень сложно, а если и найдешь, то он скорее всего обманет и укажет на ложное место, где спрятано золото. Так что будь осторожен, если вдруг встретишь лепрекона!
*Да́на Ши – это древний ирландский дух, похожий на женщину. Она считается предвестницей смерти. Если кто-то услышит её печальный, пронзительный крик или плач, это значит, что скоро кто-то из близких людей умрет. Дана Ши – не злобная, а скорее грустная и печальная, и её крик – это предупреждение.
*Ке́йли – это традиционный ирландский танец. Представь себе быструю, энергичную музыку и танцоров, которые двигаются очень точно и синхронно, часто выстраиваясь в линии или круги. Они почти не двигают руками, зато ноги выписывают замысловатые узоры! Кейли может быть как групповым, так и сольным. Это очень весёлый и захватывающий танец, который часто можно увидеть на ирландских праздниках. Если увидишь – обязательно посмотри, это очень красиво!
*«Кентерви́льское привидение» – это очень смешная история про привидение, которое живёт в старом замке. Это привидение пытается пугать новых жильцов (кричит, ухает и бренчит цепями, в которые закованы руки привидения) – американскую семью, но у него ничего не выходит! Семья оказывается очень весёлой и находчивой, и привидению приходится очень трудно. В итоге привидение даже становится немного… добрым! В общем, это веселая история про неудачливое привидение и смешных людей.
*Ирландский волкода́в – это очень большая и сильная собака из Ирландии. Они выглядят как настоящие великаны, с длинной шерстью, часто серого или пшеничного цвета. Раньше их использовали для охоты на волков, отсюда и название. Сейчас же это добрые и ласковые гиганты, которые очень любят своих хозяев, хотя и требуют много места и заботы из-за своих размеров.
*Фе́йри – это волшебные существа из сказок, похожие на маленьких людей. Они могут быть добрыми и помогать людям, а могут быть злыми и проказливыми, устраивая всякие шалости. Они живут в лесах, полях и других диких местах, и часто обладают магическими способностями. Встреча с феями – это всегда что-то необычное и волшебное. Но остерегайся их, потому что они могут очень капризными!
*Сидх – это волшебный народ из ирландских и шотландских сказок. Представь себе скрытый мир, похожий на наш, но населённый волшебными существами! Сидх – это как их королевство, и его обитатели – красивые, но таинственные люди, которые умеют колдовать и жить в гармонии с природой. Они могут быть не только добрыми, но и опасными, если их разозлить. Они живут под холмами и в скалах, и иногда их можно увидеть, если очень повезёт!
*А́онгус – это ирландский бог любви и красоты! Он очень молодой и красивый, и помогает людям найти свою любовь. Он часто изображается с красивыми крыльями и управляет прекрасными птицами. Аонгус может быть немного шаловливым, но всегда стремится к счастью и радости.
*Куху́лин – это герой из ирландских мифов, что-то вроде супергероя! Он невероятно сильный и храбрый воин, который защищал свою землю от врагов. В бою он превращался в настоящего берсерка – становился огромным, с искажённым лицом и нечеловеческой силой. Представь себе Халка, только из древних легенд! Несмотря на свою ярость в бою, в обычной жизни Кухулин был добрым и благородным. Его история полна захватывающих приключений и подвигов.
Волшебный аккордеон. Немецкая народная сказка
Коротая время глубоко в мягком кресле, где я обычно прячусь от маминых дел и школьных забот, у меня всегда под рукой была она – та самая, старая, потрёпанная книжка со сказками народов мира с пыльного чердака. Это была не просто книжка. Она была волшебным порталом, и я, десятилетняя девочка Варя, знала это наверняка. Достаточно было трижды произнести особые слова «Сказка – явься, чудо – здравствуй!» – и ты оказывался внутри, среди героев и злодеев, где добро всегда сражалось со злом, а конец был непредсказуем, пока не наступит победа.
Сегодня мой выбор пал на Германию. На страничке была иллюстрация с тёмными силуэтами елей и шпилями, похожими на замок Нойшванштайн, про который рассказывала мне бабушка. Я прошептала трижды заветные слова – и мир вокруг меня закружился, а когда остановился, я оказалась… в настоящей немецкой сказке!
Холодный, влажный воздух ударил мне в лицо. Вокруг раскинулся Чёрный Лес – не тот, что на картинках, а настоящий, жуткий, с вековыми дубами и колючими елями, чьи ветви переплетались над головой, не пропуская ни лучика света. Тишина, прерываемая лишь шорохом невидимых существ, была такая, что звенело в ушах. Мне стало страшно по-настоящему, но я знала: в настоящих сказках всегда сначала бывает жутко.
Вдруг из-за старого, замшелого пня выскочила… да-да, та самая Красная Шапочка! Только она была не такой румяной и беспечной, как я думала. Её корзинка была пустой, а глаза были заплаканными и испуганными.
– Ох, горе мне, горе! – всхлипнула она, заметив меня. – Злой карлик, этот проклятый карлик, украл Волшебный Аккордеон! Его вёз на ежегодный праздник Ла́длера* мой дедушка, самый лучший аккордеонист во всем Шва́рцвальде*! Теперь никто не сможет танцевать, никто не сможет петь! Кукушка в старых часах замолкла, а дикие кабаны рыщут по лесу, озлобленные отсутствием музыки!
Моё сердце ёкнуло. Аккордеон! Без него Чёрный Лес погрузится в вечную печаль!
– Я помогу! – решительно сказала я, хотя внутри меня всё дрожало от страха.
Мы брели по лесу, продираясь сквозь колючие кусты. Нам встретился Братец Кролик*, который, по обыкновению, что-то хитроумно замышлял. Услышав о злобном карлике, он скрипнул зубами.
– Этот злыдень! Он однажды пытался подсунуть мне вместо морковки сушёную шкурку! Я знаю его избушку – она глубоко в чаще, под старым кривым дубом, а путь к ней охраняют озлобленные дикие кабаны, которые без музыки стали совсем неуправляемыми!
Кролик предложил отвлечь кабанов, притворившись особо вкусной колбаской. Я заулыбалась: «о, эта немецкая ирония»!
Чуть дальше, у ручья, я увидела крошечного человечка с огромной чалмой на голове – это был Маленький Мук*! Он сидел, подперев голову рукой, и выглядел очень несчастным.
– О, путница! – воскликнул он, заметив меня. – Мои волшебные скороходы бесполезны, если нет цели! Вредный карлик забрал мою любимую чашку с ароматным кофе! Без нее я не могу мыслить ясно и не могу бегать! Я бы помог, но боюсь его… Он злой, и его смех, как скрип несмазанной телеги!
Я пообещала, что мы вернём его кофе, если он поможет нам добраться до избушки этого бандита. Мук скрепя сердце согласился. Его скороходы были незаменимы!
Мы мчались через лес, обходя рычащих кабанов, а затем и Бре́менских музыкантов*! Они сидели под огромной елью, мечтая о сочном шницеле, угрюмые и голодные.
– Музыка ушла – и с ней ушла вся радость! – прохрипел Осел. – Мы бы сыграли этому злодею такую серенаду, что он сам бы взвыл от отчаяния, да только чем?! Аккордеона-то нет!
Я объяснила им наш план, и они с надеждой заблестели глазами:
– Если вернёте музыку, мы устроим такой танец Шу́платлер*, что стены будут дрожать!
Наконец мы подобрались к избушке злобного карлика. Она была кривая, чёрная от старости, с крошечными оконцами. Изнутри доносился скрипучий, злорадный голос.
– Ах-ха-ха! Никто не знает моего имени, даже я! А значит, я всегда буду творить зло и обижать всех вокруг. Никто не догадается, что аккордеон у меня! Я буду танцевать один, и весь лес будет плакать!
Он так хвастался, так насмехался над всеми, что не заметил, как я прислушалась.
Вдруг из-за деревьев степенно вышел Барон Мюнхгаузен*! Он, как всегда, был невозмутим и сиял.
– О-хо-хо, дети мои! – басом произнес он. – Однажды я был в такой же передряге! Один великан забрал у меня самую большую именную пивную кружку, что я привез прямо из Берлина! Моё имя было написано на дне внутри кружки. Он наполнил её пивом и ходил вокруг неё, бормотал: «Моя! Моя! Никто не отнимет!» – А я ему и говорю: «Скажи своё имя или покажи его на дне кружки». И он, дурак, проговорился! А потом выпил пиво, и все узнали, что он вор.
Барон исчез так же внезапно, как и появился, оставив нас с мыслью.
– Его имя! Вот в чём дело! – догадалась я.
А карлик в избушке хохотал, крутя в руках украденный аккордеон. Он начал бормотать, сам себе напевая:
– Ах, как хорошо, что никто не знает, что меня зовут… Ру-ру-рум-рум-рум…
Он не договаривал, но я заметила, что каждый раз, когда он произносил «Рум», он подпрыгивал, как будто это его щекотало.
Братец Кролик, с его острым слухом, прошептал мне:
– Он всегда хвастается своим именем, но скрывает его! Может в этом и есть «ключ»? Как бы узнать? Может, Красная Шапочка…отвлечет его! А мы поищем его секрет…
Идея! Мы подтолкнули Красную Шапочку к окну. Она постучала.
Старикашка карлик выглянул, рассерженный.
– Чего тебе, девчонка?!
Пока он отчитывал её, я, приободренная мудростью Барона и подсказками друзей, пробралась к кукушечным часам, что висели у него на стене. Кукушка молчала, но за ней я увидела щель, а в ней – небольшой, старый, выцветший свиток. На нём было написано: «Мое имя – Румпельшти́льцхен*. Кто его выговорит, тот меня победит».
Вот оно! Он сам же и записал его, чтобы не забыть от злости.
Я глубоко вдохнула. Страх сменился решимостью.
Выпрямившись во весь рост, я громко, четко, на весь Чёрный Лес, крикнула:
– Румпельштильцхен! Вот твоё имя!
Эффект был мгновенным и ужасающим. Злобный карлик взвыл! Он закрутился на месте, как волчок, его глаза стали дикими, а от злости его тело начало раздуваться и сжиматься. Он кричал, скрипел зубами, но не мог ничего поделать. Волшебный Аккордеон выпал из его рук, а сам Румпельштильцхен с оглушительным треском исчез, оставив после себя лишь едкий запах серы.
Мы подбежали к аккордеону. Он сиял мягким светом! Бременские музыканты тут же схватили его. Осёл взял аккордеон, Собака залаяла в такт, Кошка замяукала, а Петух запел свою самую громкую арию! Они заиграли такую веселую, зажигательную мелодию, что сам воздух в лесу завибрировал! Лес ожил! Кабаны, до этого рычавшие, начали радостно хрюкать, а лани вышли из чащи, помахивая хвостами.
Маленький Мук нашёл свою чашку с кофе, и, сделав глоток, закружился в бешеном танце на своих скороходах, а затем привез всем по колбаске и шницелю, которые Румпельштильцхен припрятал. Красная Шапочка радостно запрыгала. Все танцевали: сначала старинный, степенный Ладлер, а потом и задорный Шуплатлер, от которого дрожала земля! Кукушка в часах в избушке Румпельштильцхена, которая чудом устояла, начала куковать без остановки.
Смотря на это ликование, я почувствовала, как тепло разливается по моей груди. Добро победило – и мир снова наполнился музыкой. Вдалеке, на горизонте, сквозь густые ели, мне показались силуэты высоких, будто игрушечных за́мков, похожих на Нойшванштайн, а в сердце я почувствовала такую лёгкую радость, что ноги сами пустились в пляс.
И когда последний аккорд аккордеона растворился в воздухе, я почувствовала знакомое покалывание. Я снова сидела в своем кресле, книжка лежала на коленях, а из соседней комнаты доносился мамин голос. Но я уже была не та Варя. Я побывала в настоящей сказке, где злу дают отпор, а смелость и доброе сердце всегда находят путь к победе. И главный урок: иногда, чтобы победить зло, нужно просто узнать его имя и не дать страху себя одолеть.
Пояснения:
*Шва́рцвальд – это очень красивый и густой лес в Германии. «Шварцвальд» переводится как «Чёрный лес», потому что там так много высоких елей и сосен, так что в нём всегда немного темно. Представь себе сказочный лес, где живут гномы и феи! Там есть горы, быстрые реки и красивые озёра. В Шварцвальде делают знаменитые часы с кукушкой и очень вкусные торты «Шварцвальд»!
*Ла́длер – это весёлый баварский танец, похожий на очень быстрый вальс! А праздник Ладлера – это большая вечеринка, где люди надевают традиционные костюмы, слушают народную музыку и, конечно же, танцуют ладлер! Представь себе много людей, кружащихся в ярких нарядах под весёлую музыку! Это очень энергичный и радостный праздник.
*Маленький Мук – это главный герой сказки Вильгельма Гауфа. Это карлик, который переживает много приключений. Из-за своего маленького роста ему приходится нелегко, но он находчивый и умный. Волшебные туфли и волшебная трость помогают ему преодолевать трудности и наказывать злых людей. В конце концов Маленький Мук находит своё счастье и становится богатым и уважаемым. Это история о том, что даже если ты маленький и отличаешься от других, ты можешь добиться успеха благодаря своему уму и доброй душе.
*Шу́платлер – это очень весёлый и шумный баварский танец! Танцоры надевают кожаные штаны с подтяжками и вышитые жилеты. Они топают ногами, хлопают в ладоши и даже шлёпают себя по бёдрам и подошвам, создавая ритмичный звук. Представь себе, что ты бьёшь чечётку, но ещё и хлопаешь при этом! Это очень энергичный и забавный танец.
*Барон Мюнхгаузен – это персонаж, который прославился своими невероятными и забавными историями. Он рассказывает о своих удивительных приключениях, например, как летал на пушечном ядре, вытаскивал себя за волосы из болота или ездил верхом на половине лошади. Конечно, все эти истории – выдумка, но они такие забавные и увлекательные! Барон Мюнхгаузен стал символом фантазёра и рассказчика небылиц.
*Румпельшти́льцхен – это маленький злобный карлик из сказки. Он умеет прясть солому в золото, но за свою работу требует высокую цену. Он хитрит и обманывает людей, заключая с ними сделки, которые им не под силу выполнить. Его имя сложно выговорить, и в этом тоже кроется его сила. Это сказка учит нас быть осторожными с обещаниями и не доверять тем, кто предлагает слишком лёгкие решения сложных проблем.
*«Бре́менские музыканты» —это сказка о четырёх друзьях-животных: осле, собаке, коте и петухе. Они уже старые и больше не нужны своим хозяевам, поэтому отправляются в Бремен, чтобы стать музыкантами. По пути они находят дом разбойников и своим шумом и музыкой так пугают их, что те убегают. Животные остаются жить в доме и становятся настоящей командой, помогая друг другу. Это история о дружбе, надежде и о том, что никогда не поздно начать что-то новое.
*Братец Кролик – это хитрый и озорной персонаж. Он маленький и слабый, но очень умный и ловкий. Он постоянно попадает в разные переделки, но всегда выходит сухим из воды благодаря своей хитрости. Братец Кролик обманывает Братца Лиса, Братца Медведя и других животных, используя свою смекалку и знание их слабостей. Это забавные истории о том, как ум может победить силу.
Неуклюжий Каппа и сямисэн. Японская народная сказка
Сегодня моя волшебная книга позвала меня снова! На этот раз она раскрылась на японской сказке, где страницы казались сотканными из лепестков сакуры и разносили в воздухе аромат рисовых полей, подхваченный горным ветром. Я шепнула: «Сказка – явься, чудо – здравствуй!». Мир завертелся перед моими глазами, как традиционный праздничный танец одори, и я оказалась… на берегу чистейшей реки, прямо у подножия величественной горы Фудзиямы.
Воздух был прозрачным и свежим, а вокруг шелестели высокие бамбуковые стебли. Недалеко, в тени цветущей сакуры, сидела старая-старая женщина в простом кимоно. Её руки, морщинистые, но нежные, держали старый японский трёхструнный музыкальный инструмент сямисэн* с длинным грифом и небольшим корпусом. Но вместо того, чтобы играть на нём, она тихонько плакала. Слёзы текли по её щекам, словно капли росы по листу лотоса.
Конечно, я поинтересовалась причиной её горя.
– О, добрая девочка, – прошептала она, заметив меня, – великое горе постигло мой дом. Мой любимый внук, мой единственный свет, заболел. А Ка́ппа* из этой реки, дух воды с панцирем черепахи, каждый день приходит и шумит под окнами, не даёт ему покоя. Я пыталась прогнать его, но он лишь смеётся и швыряет камешки в мой дом, а когда я прошу остановиться, его панцирь становится темнее, и он только больше шумит. Он такой озорник! Я не знаю, как спасти моего внука от его беспокойства!
Моё сердце сжалось от жалости. Опять на помощь пришли рассказы моей бабушки. Я вспомнила легенды о Каппа, которые любят шалить, но иногда могут быть и добрыми, если их поймут. И ещё я вспомнила, как много мудрости таится в японских сказках, как важно уважать природу и её духов.
Я взяла с собой деревянную дощечку с суши, которую попросила у старушки – кто знает, может, Каппа любит суши? – и пошла к реке. Солнце играло на воде, и я заметила в волнах что-то зелёное. Это был он, Каппа! Он плескался, смеялся своим пронзительным смехом и бросал камешки в сторону хижины.
– О, уважаемый Каппа, – сказала я самым вежливым голосом, на который только была способна, – могу ли я предложить тебе немного суши? И, если ты не возражаешь, у меня есть вопрос.
Каппа замер. Он, кажется, не ожидал, что кто-то будет говорить с ним так спокойно и уважительно. Он осторожно подплыл, его нос-клюв чуть шевелился, а спина, покрытая панцирем, блестела. Он схватил суши и быстро проглотил их, а затем посмотрел на меня своими глазами-бусинками.
– Почему ты так шумишь под окнами бедной бабушки? – спросила я. – Её внук болеет, и шум мешает ему выздоравливать.
Каппа вдруг стал грустным.
– Я не хотел зла, – пробурчал он. – Просто мне так одиноко. Я живу в этой реке многие годы, и никто никогда со мной не разговаривает. Все боятся. А мне так нравится музыка, которую играет бабушка на своём сямисэне! Когда она играет музыку для нихон-буё*, я так радуюсь! Но она перестала играть. И я решил привлечь её внимание. Я думал, что шум заставит её снова взять в руки инструмент.
Вот оно что! Каппа не был злым, он просто был одинок и хотел слушать музыку. Я почувствовала, как моё сердце наполнилось теплом.
– Но если ты будешь шуметь, внук не поправится, и бабушка не сможет играть, – объяснила я. – Если ты будешь тих и терпелив, возможно, когда мальчик выздоровеет, бабушка снова возьмёт сямисэн, и будет играть для вас обоих.
Каппа задумался. Его зелёная кожа потемнела от раздумий.
– Правда? – спросил он. – Я правда смогу слушать музыку снова?
Я кивнула.
– Да. И, может быть, ты даже подружишься с ними. Ведь настоящая доброта – это понимать других, даже если они совсем не похожи на тебя.
Каппа исчез под водой. Я вернулась к бабушке. Она была очень удивлена, когда узнала, что Каппа больше не шумит. Внук начал поправляться.
Вечером, когда солнце зашло за Фудзияму, я увидела, как бабушка вышла на берег реки. Она взяла в руки свой сямисэн и начала играть. Её музыка была нежной и тихой, как шепот бамбука. И иногда я замечала маленькую зелёную голову, выглядывающую из воды. Каппа слушал. Он не шумел. Он просто слушал.
Сказка была окончена. Я вернулась в свою комнату. В моей душе поселилось новое понимание. Иногда то, что кажется злом, на самом деле лишь неуклюжая попытка найти любовь или внимание. И стоит лишь проявить немного доброты и понимания, как даже самые озорные существа могут стать твоими союзниками. И, может быть, где-то там, у подножья Фудзиямы, старая бабушка и её речной друг Каппа до сих пор делятся музыкой и тишиной, ожидая рассвета нового дня. Кто знает… Кто знает…
Пояснения:
*Ка́ппа – это существо из японского фольклора, что-то вроде водяного. Представь себе маленького человечка с зеленоватой кожей и панцирем, как у черепахи. На голове у него углубление с водой – если вода выльется, каппа потеряет силу. Живут они в реках и озёрах и, если верить легендам, любят проказничать: то огурцы украдут, то людей напугают. Но если с ними подружиться и проявить уважение, каппа поможет и даже научит чему-нибудь полезному.
*Сямисэ́н – это японский трёхструнный музыкальный инструмент, похожий на гитару или банджо. У него длинный гриф и квадратный корпус, обтянутый кошачьей или собачьей кожей (сейчас чаще используют пластик). Звук извлекается с помощью специального медиатора – плектра. Сямисэн часто используют для аккомпанемента в японском театре и для исполнения традиционной музыки. Представь себе смесь банджо и гитары с немного дребезжащим, но очень завораживающим звуком – это и есть сямисэн!
*Нихон-буё – это как балет, только японский. Представь себе танцоров в красивых кимоно, которые плавно и грациозно двигаются, рассказывая какую-нибудь историю. В отличие от балета, в нихон буё больше внимания уделяется выражению эмоций и жестам. Танцоры используют веера, зонтики и другие предметы, чтобы сделать свой рассказ ещё ярче. Это очень красивый и изящный танец, который помогает понять японскую культуру.
Ритм Страсти, против Быка Безразличия. Испанская народная сказка
Мне десять лет, и я Варя. Я обожаю путешествия, особенно когда они начинаются прямо с книжной полки! Моя самая любимая книжка – это старый, потрепанный томик «Сказок народов мира». Но он не простой, а волшебный! Стоит произнести заветные слова: «Сказка – явься, чудо – здравствуй!», как страницы оживают, и я… попадаю прямо внутрь истории!
Я открыла книжку – и воздух вокруг меня тут же наполнился ароматом горячего солнца, спелых цитрусовых и маслянистых оливок. Где-то вдали зазвенели струны гитары, наполняя всё вокруг такой знакомой, но при этом такой новой мелодией. Я вздохнула, закрыла глаза и прошептала трижды: «Сказка – явься, чудо – здравствуй!».
Я открыла глаза – и меня окутал золотистый свет Андалу́сии*! Солнце было такое яркое, что мне пришлось прищуриться, а вокруг расстилались бескрайние оливковые рощи, чьи серебристые листья танцевали под легким, тёплым ветром. Я оказалась на пыльной, но уютной дороге, ведущей к небольшой деревушке, вылепленной из белого камня, с красными черепичными крышами. Воздух звенел от стрёкота цикад, но чего-то не хватало. Той самой страсти, того огня, который, как я слышала, бьётся в сердце каждого испанца. Сегодня моё сердце выбрало Испанию.
В деревне было тихо. Слишком тихо. Не доносилось звонкого смеха, не слышно было стука каблуков, отбивающих фламенко, ни даже задорных аккордов испанской гитары. Я постучала в одну дверь, потом в другую – никто не открывал. Сердце моё сжалось. Куда же подевалась вся жизнь?
Вскоре я увидела одинокого старика. Он сидел под старым оливковым деревом, его взгляд был задумчивым, как у Дон Кихо́та*, который потерял своего верного Са́нчо*. Я подошла к нему.
– Дон, – сказала я, – почему здесь так тихо? Где же музыка, где смех, где танцы?
Старик тяжело вздохнул.
– Ах, дитя, – промолвил он, – ушла от нас дуэ́нде*. Потеряла наша земля свою страсть. Живёт у нас в деревне одна девушка, которую зовут Селия. И вот случилось горе, заколдовал злой магический Бык Безразличия её топор и тот отрубил ей руки. А потому как руки были её душой – красиво двигающиеся и отбивающие ритм кастаньетами, – она не могла больше танцевать. Когда-то она была величайшей танцовщицей фламе́нко* и играла на гитаре так, что камни Альга́мбры* вторили ей. Но после этого ужасного случая её сердце наполнилось безразличием, и её страсть угасла. И вместе с ней – наш огонь.
– Безразличие? – переспросила я.
– Да, – кивнул старик. – Бык Безразличия, невидимый, но огромный, – он пришел и забрал у людей радость, опустил их руки, не дал им больше чувствовать ритм жизни. Говорят, чтобы вернуть страсть и душу Селии, нужно отыскать Цветок Страстоцве́та*, который спрятан в самом сердце горы, охраняемой старой испанской беско́гтяй ящерицей*, символом холодной отстраненности. И только тот, кто осмелится бросить вызов Безразличию своим собственным пламенем, сможет вернуть душе огонь.
Я почувствовала, как внутри меня загорелся огонь. Нельзя допустить, чтобы такая красота – фламенко, музыка, радость – просто угасла!
– Я помогу! – дерзко заявила я.
Старик лишь улыбнулся.
– Путь туда долог, дитя, и требует не только силы, но и страсти. Ищи дорогу там, где земля встречается с небом, а камни помнят древние заклинания.
Я отправилась в путь, полная решимости. Шла я высоко в горы, где воздух становился всё прохладнее, а камни были словно высечены тысячами лет. Я увидела величественные, незавершённые шпили, напоминающие Собор Святого Семейства*, словно само небо тянулось к ним, призывая к вечному движению и созиданию. И тут, в тени одного из ущелий, я увидела Эльфийку. Она была почти прозрачной, сотканной из света и воздуха, а её глаза сияли древней мудростью.
– Ищешь Цветок Страстоцвета, дитя? – прозвучал её голос, словно шелест листвы. – Он расцветает только тогда, когда сердце человека, давно остывшее, снова почувствует истинную страсть. Чтобы его пробудить, ты должна бросить вызов своей собственной тени сомнения, своей апатии.
Я кивнула.
– Но как найти Девушку-Безручку Селию?
– Она там, где нет музыки. Где танцы забыты. Где руки опущены, потому что нет желания творить. Её сердце ждёт искры, идущей от тебя. И помни, что сила Святого Иа́кова* – в вере и неуклонности. А для того, чтобы Бык Безразличия отступил, нужна не сила, а безудержная радость.
Я поспешила вниз, туда, где слышались лишь редкие, грустные голоса. И вскоре увидела её. Молодая девушка сидела на лавочке, её взгляд был пуст, а руки… вместо рук, ветер развевал пустые рукава её платья. Она была красива, но без огня во взгляде.
Я села напротив неё, чувствуя, как моё сердце бьётся в ритме пасодо́бля*. Вспомнила всё, что слышала: фламенко, гитара, смелость. И я, Варя, девочка, которая только что пришла из другого мира, дерзко сделала глубокий вдох и начала. Я не умела танцевать фламенко, как настоящая испанка, но я начала хлопать в ладоши. Сначала тихо, потом громче, задавая ритм. Ритм, который, как я верила, живёт в каждом испанском сердце.
