Стараюсь осторожно нести чашку, не пролив ни капли, хотя она слишком полная. Прямо до краев. Кажется, Илинка не особо контролировала этот процесс.
Потому что..
Слишком торопилась нас выпроводить. Будто бы боялась, что он может выдать что-то еще.. но что?
– Я вижу – отвечаю сестре.
– Конечно видишь! – взмахивает руками – это бы даже слепой увидел! Но почему? И почему парень закричал?
– Я не знаю – впервые за день отвечаю ей честно – понятия не имею. Но он чего-то испугался, как и тогда, на улице, когда первый раз начал задыхаться..
– И что значит
(..он злой! очень черный! он ударил меня! я упал..)
черный? – фыркает она – типо, темнокожий?
И тут же ее лицо вытягивается в понимании:
– Или.. или он имел ввиду типо колдун? Ну конечно.. очень злой-очень черный! Он говорил о каком-то темном колдуне?
– Бога ради, Милли, откуда я знаю! Он же.. немного ребенок. Вполне возможно, он этим просто имел ввиду плохого человека! – раздражаюсь, пока поднимаемся на крыльцо летнего домика – открой лучше дверь, чтобы я не разлила..
Милли открывает дверь, пропуская меня внутрь, и забегает следом:
– Ага, плохого, как же! Он же сказал, что тот ударил его глазами! Глазами!
– Может, просто зло посмотрел..
– Ты не считаешь так! – шипит она – я же вижу! Ты сама считаешь иначе, тогда нафига врешь мне? Потому что это как-то связано с тем, что произошло вчера?!
– Давай потом, Милз – останавливаюсь у порога комнаты друга – надо помочь Лео, а все остальное подождет. Отвар остынет. По-моему, это важнее.
Я так ставлю вопрос, что у сестры просто нет шансов как-то на это ответить без оскорбления Лео. Потому она лишь фыркает и демонстративно плюхается на диван нашей комнаты:
– Хорошо, я подожду.
Что ж. Значит, я буду напаивать Лео отваром очень и очень долго.. настолько долго, насколько потребуется, чтобы по выходу не получить дюжину вопросов, от которых уже голова болит и хочется зашить Милли рот ниткой.
Согласна, может на ее месте я бы тоже бесилась. Все что-то знают, но скрывают от тебя..
Впрочем, я и бесилась, оказавшись в такой же ситуации в замке между Владом и Локидом. Но, опираясь на свой опыт, я теперь знаю, что намного лучше пусть беситься от того, что чего-то не знаешь.. чем это что-то узнать.
Облегчения это не приносит.
Так что пусть лучше бесится. Приедем в Америку – она быстро вольется в обычную колею, встретится с друзьями, обо всем этом забудет.
А вот если узнает правду.. забыть уже не получится.
Молча захожу в комнату Лео, плотно прикрыв за собой дверь. Если не прикрою, то Милли непременно будет туда коситься и рано или поздно поймет, что я просто тяну время. Поскольку делаю я это сама, то часть отвара все-таки проливается на старый, затертый ковер. Что ж, неважно. Уверена, на деле его и не должно быть столько много. Думаю, если бы Илинка схватила не чашку, а кастрюлю – то и ее бы в тот момент наполнила до краев.
Рефлекторно потерев носочком по ковру, дабы влага впиталась в него быстрее, не оставляя улик моей неосмотрительности, я подхожу к кровати друга. Однако одного взгляда на нее хватает, чтобы понять, что мой замысел придется отредактировать.
Я полагала, что усажу его, облокотив на подушку, и чуть запрокинув голову, стану понемногу вливать отвар. Поскольку он совершенно не двигался и был словно парализованный (или труп) , это не должно как-то осложнить ситуацию.
Однако, теперь его кровать похожа на кровать беспокойного ребенка.
Очевидно, последние часы, пока готовился отвар, положение дел почему-то резко изменилось. Лео будто бы находился в глубоком тревожном сне – все простыни измяты, подушка упала на пол, точно он дергался, будто в лихорадке. Одеяло скинуты, кудри разметались. Даже матрас немного навис над полом, отчасти уйдя из-под его тела.. это какую джигу-дрыгу надо было оттанцовывать, чтобы такое навести?
Однако сейчас он лежит совершенно спокойно.
Лицо все такое же серо-пепельное. Одна нога свисает с кровати, вторая чуть подогнута. Руки распахнуты в разные стороны, точно он собирается взлететь или принять кого-то в объятия. Он лежит на спине, так что я могу увидеть, что его рот чуть приоткрыт.
Да, сейчас он не мечется.. однако, я вижу, как бешено двигаются глаза под веками. Словно он не спит, а что-то смотрит по ним, как по проектору. Типо виртуальной реальности.
Слышала, такое бывает в динамичных сновидениях глубокой фазы сна. Кстати, в ней же люди и могут дергаться и так далее.
Подхожу и осторожно ставлю чашечку на тумбу подальше. Чтобы если он вдруг дернулся, то не сбил ее. После чего подхожу и поднимаю одеяло, пытаюсь немного подправить матрас..
БАМ!
Левая рука Лео дергается и со всей силы ударяется о прикроватную тумбу, но он будто бы этого не замечает. Его брови морщатся, не открывая глаз, и он цедит:
– Нет! Не тронь ее!
Рука вновь начинает метаться и я отскакиваю, боясь получить по голове в этой его агонии. Ноги остаются в покое – и даже вторая рука лишь немного дергается.. А первая то и дело нарезает вертикальные линии, словно бы.. он что-то рубит или держит невидимый меч, атакуя кого-то. Может, ему снятся события минувшей ночи? Как раз и меч, и атака нечисти?
Его рука вновь бьет по тумбе – только теперь уже немного выше. Потому сметает какую-то мелочевку, там наставленную. Это вызывает знатный грохот и я кричу раньше, чем сестра успеет заглянуть:
– Все нормально, Милз! Я просто уронила!
Что именно уронила – времени придумывать нет. Главное, чтобы сестра сейчас не пришла помогать. А то ее потом не выпроводишь и значит не растянешь время. Уж лучше самой управиться с Лео – чем слушать настырные вопросы Милли до самого сна.
Чтобы грохот не повторялся, мне приходится все-таки подойти к другу с другой стороной. Я принимаюсь трясти его за плечо, пытаясь пробудить:
–Лео! Лео, проснись!
Если он видит сны и может так метаться – значит, наверное, может тогда и проснуться? Так и с отваром тогда проще бы было..
Но он не просыпается.
Лишь рука замирает, после чего он щерится еще сильнее:
– Не могу! Я должен уберечь ее! Родина? Она
(..я вижу аслана – почему-то в военных доспехах, его лицо свирепо перекошено, глядя на кого-то в сторону:
– родина? – он переводит взгляд на меня – она моя родина!..)
моя Родина!
Я так и замираю, словно оцепенев. А Лео начинает с новой силой метаться по кровати и махать рукой, только каким-то чудом не задевая вещей около себя. А может и не чудом – вероятнее всего это оттого, что он просто уже смахнул все, что мог, в первый раз.
Я ошарашенно гляжу на него.
Так ли он видит бой с нечистью?
Он точь в точь повторил слова, которые я слышала от Аслана.. обращенные к Лале. Перед тем, как очнуться в лапах «Влада». И он тоже тогда стоял в военной амуниции с мечом в руках. Его лицо было так же перекошено свирепой яростью, как лицо Лео в тот момент, когда он это говорил.
Будто бы два брата-близнеца.
ВЖИХ!
Лео так резко поднимается на кровати, точно какая-та кукла. И что самое жуткое – он так же резко распахивает глаза. Только они не смотрят ни на меня, ни куда-то еще – это остекленевший взгляд, находящийся где-то далеко отсюда и видящий что-то совершенно другое.
Брови друга вскакивают в каком-то судорожно-печальном выражении, широко раскрытые глаза наполнены болью, и он восклицает непривычно высоким, едва ли не срывающимся, голосом:
– Пожалуйста.. ласточка! Не надо!
И тут, словно в каком-то фильме ужасов, не поворачивая головы – он скашивает глаза на меня. Но видит будто бы совсем не меня.. может, Лале?
Но вот Лео хватает мою руку, так же смотря на меня, но при этом на кого-то другого, и молебно кричит:
– Не лети за солнцем! Ты погибнешь!
После чего, словно бы окончательно разряженный аппарат, закрывает глаза и тело его, обмякнув, с гулким «бум» падает обратно на кровать так, что та жалобно скрипит.
В какой-то момент меня охватывает ужас и я решаю, что это были его предсмертные слова и агония, и теперь он попросту умер. Но уже в следующее мгновение, когда я готова поддаться панике, его грудь медленно, но верно, поднимается.
А потом опускается.
И вновь повторяет это движение.
Незамысловатое, но приносящее такое облегчение.
Дверь все-таки скрипит и Милли озадаченно заглядывает внутрь, не переступая порога:
– Все норм? Это Лео кричал?
– Да – киваю – но сейчас уже все нормально.
Сестра скептично глядит на кровать, которая теперь уже почти полностью перекочевала на пол:
– Тебе помочь?
– Нет, он уже угомонился. Я сейчас подправлю матрас и дам ему отвар. Все нормально, иди.
Она еще какое-то время неуверенно мнется:
– А отвар еще не остыл? Может мне сходить, попросить у Илинки нового?
А, понятно, откуда ноги растут. Лишь бы предлог найти туда сходить.
– Жидкости слишком много, она так быстро не должна остыть – говорю – а если даже чуть и убавит, так теплый лучше, чем кипяток. Только рот бы ему обожгли.
– Ладно.
Она поникает, но все-таки выходит и закрывает за собой дверь.
Лео продолжает лежать смирно, но не проявляя никак признаков того, что все-таки собирается проснуться. Я встаю и принимаюсь подправлять разбросанные вещи. Мне требуется порядком десяти минут, чтобы привести в норму все, включая его кровать. С кроватью, конечно, сложно сказать наверняка – я не могу окончательно ее заправить, пока Лео лежит на ней.
Но по крайней мере вернула подушку, одеяло, и попыталась немного сдвинуть обратно матрас (правда безуспешно).
После чего, подперев подушку немного иначе, повторяю тот маневр, который и собиралась сделать с самого начала. Не без труда опираю его на подушку, создав полу-сидящее положение, и чуть запрокидываю голову. Есть риск, конечно, что так человек может поперхнуться.. но если вливать совсем немного, и контролировать как-то этот процесс.. в любом случае, других вариантов нет.
Требуется еще полчаса, чтобы полностью влить в него отвар.
Однако, прислушавшись, различаю за дверью какие-то разговоры – Милли смотрит что-то в интернете. Значит, выходить еще рано. Потому, держа на всякий случай чашку в руках (если заглянет – скажу, что еще не весь отвар споила), сажусь на кровать рядом с другом.
Точнее, на самый ее край и не без опасений получить коленом по спине, если он вдруг резко примется метаться.
Но этого не повторяется. На удивление.
Он больше не заговаривает, ни мечется, и вообще вновь лежит так же спокойно (мертвенно-спокойно), как и в машине. Однако, я начинаю замечать, что пепельная серость понемногу сходит с его лица. Конечно, не о каком румянце речи нет, и бледность, конечно же, все еще при нем.. но хотя бы эта мертвенная, по-настоящему трупецкая серость начинает немного отступать..
Интересно, это отвар так быстро подействовал?
Невольно задаюсь вопросом – ушел ли уже Габи, и пришел ли он в себя? Что они там делают? И будто бы мгновенным ответом (здравствуйте, мэм, любой каприз за ваши деньги – идите рассчитайтесь на кассу, мы пока упакуем) слышу стук во входную дверь.
Тут же скрипит диван и быстрые шаги Милли.
Дверь открывается.
– О, Носферату! – голос сестры – спасибо, Сандра!
Сандра.
– Да уж, а то вы его забыли.. – смущенный голос подруги – а он так перепугался, еле его словила, он даже покусал..
Смех Милли:
– Да, это он может. Ну же, мальчик, чего же ты.. ай!
Визг и приглушенный смех. Очевидно, кот все-таки вырвался. Ладно, зато теперь он хотя бы бегает по этому домику и мы точно знаем, где его искать. Лео и правда может расстроиться, если в какой-то момент судьба его любимого кота станет загадкой.
Дверь уже скрипит вновь – очевидно, Сандра уходит, занеся то, что хотела, но голос Милли:
– А что с тем парнем, Габи? Ему уже лучше?
Впервые радуюсь любопытству сестры, и сама замираю, боясь прослушать и слово:
– Все нормально – нарочито беззаботный голос Сандры – он пришел в себя, и мы его уже проводили. Он тут, через ограду живет.
– А почему он закричал?
– Не знаю – я почти вижу, как Сандра фальшиво дергает плечом – он же болен, Милз. Его пугает все на свете. Ну ладно, пойду, а то Инке еще помочь убраться надо, после отвара этого..
– Ну ладно..
Скрип двери, щелчок.
Шаги сестры, вновь скрип дивана.
И когда я уже решаю (глянув на часы), что ждать ее засыпания бесполезно – очевидно, она принципиально будет дожидаться меня хоть до самого утра – и встаю, собравшись выйти.. Лео вдруг медленно, со сдавленным стоном, открывает глаза.
Я замираю, глядя на него.
Опять сон с открытыми глазами?
Но теперь его взгляд более ясный. Он растерянно оглядывает комнату, после чего с трудом сосредотачивается на моей фигуре и беспомощно спрашивает:
– Дженна? Где я?
Пытается сесть, но это дается ему нелегко и результата не приносит. Я тут же подбегаю, вновь подложив подушку как надо и усаживаю его в том же положении, в котором давала отвар. Однако, он начинает дышать так часто, словно этот процесс отнял у него очень много сил.
Хотя делала практически все – я сама.
Не удивительно, он очень слаб.
– Наверное, я позову Илинку.. – сдавленно бормочу сама себе, рассуждая вслух.
Но он на это устало протягивает руку:
– Не надо.. Илинку.. мы у селе, получается?
Еще мгновение думаю, после чего все-таки киваю и сажусь обратно к нему на край дивана:
– Да. У них дома. Та же комната, где ты раньше спал. Ты как? – делаю осторожную паузу – что-то помнишь?
– Я не склеротик, Джен – слабая, болезненная усмешка.
Его пальцы тянутся к шее – правда сначала выбирают неправильную сторону, и лишь со второй попытки нащупывают две красных точки от укуса.
Мгновение мы оба молчим.
– Илинка знает, что делает.. – звучит это как утверждение, а не вопрос, однако я все равно согласно киваю.
– Она сказала, сколько это займет времени?
– Не знаю – жму плечами – но учитывая, как быстро ты очнулся, хотя я тебе отвар дала только чуть больше часа назад.. думаю, ты быстро встанешь на ноги.
– Хотелось бы.. что с..
Вновь неловкая пауза.
– Я забрала твои вещи из замка тоже. И кота. Мы все съехали от Влада.
Он кивает, но никто из нас пока не затрагивает открыто тему того, что мы оба узнали той ночью. Единственные, не считая Локида, который сам это все и организовал.
Спешу сменить тему:
– Ты кричал во сне, дергался. Не помнишь, что снилось?
Конечно, нельзя назвать это нейтральной темой, но все же
(..родина? она моя родина!..)
это не дает мне покоя. Хоть я и подозреваю, что он не сможет вспомнить сон. От обычного сна-то люди бывают мало что запоминают, а здесь такая агония..
Но на удивление он чуть хмурится, задумавшись, и протягивает:
– Немного.. там вроде была девушка..
– Где?
–Во сне.. в моем. Она.. – озадаченный взгляд на меня – была копия, как ты. Вернее, это и была ты.. только в какой-то странной одежде и почему-то тебя звали по-другому.. как-то..
– Лале? – мой голос уже едва слышно.
– Да! – оживает он – точно, Лале. И Лале грозила опасность..
– Какая опасность?
На том моменте прошлого, где была с картинами я, никакой опасности еще никому не грозило.
– Я.. – он вновь хмурится и расстроенно вздыхает – я не помню..
– Ты говорил что-то про ласточку и солнце. Не лететь на солнце.
Вновь пауза и медленное качание головой:
– Нет, не помню.. Но помню себя. Я там был вроде как воин в какой-то древней стране.. восточной стране..
Он начинает хмурится еще сильнее:
– Они почему-то так странно меня называли.. так же необычно, как и Лале.. что-то связанное со львом..
– Аслан.. – уже шепчу я.
И тут, наконец, он обращает внимание на мою странную осведомленность его «сном».
Взгляд, одновременно настороженный и изумленный, отнимается от простыни и поднимается на меня:
– Да… Аслан. Верно.
– А древняя восточная страна – Османская империя.
– Да.. очень похоже на твой сон – замечает он – помнишь, ты рассказывала, когда мы только
(..но.. сегодня ночью мне приснился сон об этом парне. там была и я, и.. – делаю паузу – и ты.. точнее, люди очень внешне на нас похожие..)
познакомились, про султанов. Мне кажется, я видел что-то похожее. Ты поэтому так все угадала?
Молчу.
Его взгляд становится пытливее и в итоге, отведя на мгновение глаза, говорю то, что следовало сказать ему еще очень давно:
– Это был не сон, Лео. Мы оба увидели прошлое.
-9-
Ожидаю самой различной реакции на это заявление.
От радикального скептицизма до полного непонимания. Но на удивление, ничто из этого не проскальзывает на лице Лео. Он лишь еще больше сосредотачивается, молчит пару секунд, словно что-то обдумывая, после чего просит:
– Расскажи, что знаешь. Всё, что знаешь.
С одной стороны мне больше всего на свете хочется уже с кем-то разделить свое знание. Это будто бы разделить тяжелую ношу, чтобы самому стало легче. Кто бы что не говорил – а хранить подобные тайны это отнюдь не привилегия, а тяжкий груз. К тому же, вряд ли из-за моего рассказа меня сочтет сумасшедшей тот, кто еще вчера боролся на мечах с нечистью.
И, что еще больше склоняет меня все-таки к откровению – едва ли он рехнется и станет пациентом Джуперс-Хилла. Если так, он бы уже сейчас нервно посмеивался, как Габи, и твердил всякую ахинею. Но нет, увидев нечисть, сражаясь с ней, и даже став добровольной жертвой вампира.. он все еще здесь, пусть и очень болезненный, но в сознании и, вроде как, даже в своем уме.
В отличии от Милли, ему Правда едва ли грозит съезжанием с катушек.
Да, она вряд ли ему повредит, и вряд ли выставит в его глазах меня сумасшедшей.
Но могу ли я ему доверять настолько, чтобы рассказать об этом?
Конечно, Локид мог и нарочно
(..не так прост, как остальные..)
провоцировать меня, стараясь нас всех разрознить.. но почему-то его слова ни раз подтверждались. Почему Лео так спокойно отреагировал на нечисть? Почему совсем не удивился тому, что Влад вампир и так невозмутимо предложил ему свое «донорство?». Едва ли это как-то зависит от пола – мол, мужчина сильный и смелый. В таких ситуациях, подозреваю, в истериках бы бились все.
Нет, тут точно есть какой-то другой фактор.
Но.. каким бы он не был – он точно человеческий. Быть может хитрость, расчетливость или даже подлость, сокрытая тайной.. но все это человеческое. Почему-то теперь все человеческое совсем не кажется мне страшным.
По какой бы причине Лео так быстро не поверил в нечисть – в отличии от Влада, он ею хотя бы не был. Он человек – а на этот час мне другого и не надо.
Человек, который поверит в рассказ. Человек, который от него не сойдет с ума. И человек..
Который будто бы.. должен это знать?
Почему-то ни Илинке, ни Сандре (которые бы тоже в это поверили безоговорочно) мне не хочется рассказывать о картинах и переносе в прошлом. Это будто бы.. будто бы как разболтать чужой секрет.
Но Лео другое. Он сам есть там.. точнее Аслан, парень, похожий на него как две капли воды. Тем более, если он сам только что видел это.. может это и был намек мне? На то, что пора ему все рассказать?
Все-таки, он имеет право знать.
И думаю, я больше не могу отнимать у него это право.
Лео меня не торопит, и, когда я наконец собираюсь с мыслями, то говорю медленно и, стараясь не сумбурно:
– Все началось в Брашове, когда я приехала за картинами. Знаю, звучать будет бредово, но тогда я впервые попала в прошлое..
И я рассказываю.
Рассказываю ему Всё.
И то, как впервые попала в прошлое и решила, что сошла с ума. И то, как в итоге свыклась с этой мыслью. И то, как потом поняла, что это прошлое – тот самый 15-ый век – приходится как раз на пленение Влада III Дракулы и может рассказать мне его тайну. И то, какое странное идентичное сходство наблюдается у трех друзей с нами.. Обо всем, что мне только известно касательно картин и прошлого.
Лео слушает меня внимательно, не перебивая и лишь иногда что-то уточняя. Не знаю, сколько проходит времени, прежде, чем я заканчиваю.
– Значит.. – задумчиво говорит он – там, в XV веке было трое друзей. Лале – девушка, которую я видел и которая как ты. Аслан – который как я. И Влад, который..
Повисает тишина.
Решаю, что пора ее все-таки заполнить:
– Который тот самый Влад – голос мой звучит как-то слишком натянуто – не его предок, а он же самый. Влад III Басараб Дракула.
Лео какое-то время молчит. После чего произносит:
– Он.. вампир. Это я уже понял. Но ты знаешь, как это случилось?
– Как случилось, я не знаю.. но кое-что мне известно.
И я теперь уже пересказываю ему все то, что узнала от Локида. О том, как Влад организовал нечисть, как потом ушел в небытие, превратился в дикого зверя, но увидев мое фото захотел вернуться в мир людей. А дальше мы сами все видели.
– Увидел фото девушка, которая как две капли воды, похожа на его подругу.. – говорит Лео, сам не подозревая, что едва ли не слово в слово повторяет слова Ноэ.
– Да..
И тут меня, наконец, осеняет.
