Макс Вальтер
Тлен
Глава 1
Рождённый в понедельник
Людей он ненавидел с самого детства. Нет, не просто не любил, а именно ненавидел, словно лютых врагов. Засыпая, каждый раз представлял, как на человечество обрушивается апокалипсис: как они визжат, как их кишки размазывает по стенам и асфальту, а головы взрываются, будто гнилые арбузы. Иногда мечтал, что это он разрывает их тела на части. В такие моменты ему становилось особенно хорошо, и он засыпал с улыбкой на лице.
Тощий очкарик Игорь Кочетков. Природа не наделила его ни силой, ни здоровьем. С раннего детства он постоянно болел, отчего медицинская карта походила на роман «Война и мир», притом сразу оба тома. Однако это не уберегло его от призыва в армию.
Он был в ужасе от одной только мысли о том, что вскоре ему предстоит пережить. На носу выпускные экзамены, защита диплома – и всё… Год ужаса и издевательств без возможности спрятаться от безжалостных ублюдков.
Если сейчас, покидая институт, он запирался в своей комнате и мог чувствовать себя относительно безопасно, то там он будет лишён этой возможности. Двадцать четыре на семь ему придётся находиться в обществе тех, кого он ненавидит.
Страх вновь скрутил внутренности, когда он вспомнил суровый взгляд человека в военной форме и сухую фразу: «Годен». Стрелки часов уже перевалили за два часа ночи, но сон так и не шёл. Сегодня не помогали даже фантазии о конце света, потому как все мысли вновь и вновь возвращали его к этой долбаной медицинской комиссии. Последняя надежда рухнула, откосить не получилось.
Он ненавидел всех, в том числе свою мать, которая не смогла заработать денег, чтобы откупить любимого сына от этого ужаса. А ведь как бы всё изменилось, будь он богат. Никто бы не посмел его и пальцем тронуть, а тёлочки сами бы лезли к нему в трусы, чтобы приобщиться к деньгам и власти. Тогда бы они не жили в этом сраном городе, где по вечерам ни один нормальный человек не показывает носа на улице.
Этой ночью он так и не сомкнул глаз. Нервы, страх и мрачные мысли о будущем не отпускали. Завтрак не лез в горло, а мама лишь раздражала своими тупыми вопросами. Это она во всём виновата…
– Игорёчек, ну ты что такой хмурый сегодня? Давай тебе яичко почищу.
– Не надо, мам, я не хочу.
– Как так не хочу? Тебе нужно позавтракать, ты ведь весь день будешь в институте. Может, тебе сосисочку отварить? Будешь сосисочку?
– Да я же сказал, что не хочу! – не выдержал и взорвался он. – Что ты всё прыгаешь здесь?! Заебала!
– Игорёчек… ты что такое говоришь?
Женщина опешила от подобного поворота. Как же так, её ангелочек, сы́ночка – и вдруг такие слова?! За что? За то, что она заботится о нём? Нет, быть этого не может, Игорь не такой. У него что-то случилось… Он ведь никогда себе и слова грубого не позволял, и вдруг такое!
Она хотела спросить сына о том, что с ним такое происходит, но услышала, как хлопнула входная дверь. Женщина устало опустилась на табурет и принялась доедать завтрак, который остался почти нетронутым. На сердце было тяжело, словно это она виновата в плохом настроении сына. Мысли продолжали скатываться в огромный ком, каждый раз становясь всё мрачнее. И в конце концов она довела себя до слёз.
Внезапно её грудь скрутила острая боль, словно кто-то вонзил ей раскалённый нож прямо в желудок. Стало тяжело дышать, в глазах потемнело, а тело вмиг показалось тяжёлым, будто налитым свинцом. Вилка выскользнула из рук, помещение закружилось, а в следующее мгновение женщина ощутила себя лежащей на полу. «Таблетки», – мелькнуло в её угасающем сознании.
Но Игорёк всего этого уже не видел. Да и вряд ли стал бы жалеть о сказанном, даже глядя на слёзы матери. Он впервые огрызнулся, дал отпор, и это немного улучшило настроение. Однако счастье длилось недолго. Стоило покинуть подъезд, как суровая реальность тут же вернула его с небес на землю.
– Эй, Кочет, сюда иди! – окликнул его наглый голос.
Марго, конченая шлюха из соседнего подъезда. На самом деле её зовут иначе: Рита Ми́льцева. Очень красивая, с правильными, тонкими чертами лица, большими глазами и пухлыми губками. Возможно, где-то в другой жизни она могла бы стать моделью или актрисой, но судьба распорядилась по-другому.
Алкоголичка-мать постоянно валялась по подъездам в луже собственной мочи и блевотины, а Рита была предоставлена сама себе. Никто не готовил ей завтрак, не следил, во сколько она вернулась домой. А из воспитания она видела только пинки и затрещины, да и то лишь в тех случаях, когда мешала пьяной матери спать.
Свою половую жизнь она начала лет в тринадцать, а может, и того раньше. Ходили слухи, что её изнасиловал один из собутыльников матери, но сама девушка их не подтверждала. Беспорядочный секс, алкоголь и лёгкие наркотики были постоянными спутниками её жизни. Возможно потому, что мать являлась примером для подражания. А может, просто не получалось иначе.
– Тебе чего? – хмуро спросил Игорь.
– Деньги есть? – тут же последовал ожидаемый вопрос.
– Нет.
– Хули пиздишь?! Тебе мать всегда на обед даёт. Может, надо уебать и переспросить?
– Мы сегодня поссорились.
– Кочет, не беси меня, сука! Я с утра злая, пиздец.
– Рит, отвали, а?
– Хуясе! Ты чё такой борзый сегодня?! Говна, что ли, въебал?!
– Э, Марго, отъебись от додика, я замутил, погнали!
– Ладно, живи. – Девушка нагло ухмыльнулась и похлопала Игоря по щеке. – Но вечером мне лучше на глаза не попадайся.
Парень сглотнул вязкую слюну, молча развернулся и направился к остановке. По дороге он мял в кармане ставшую мокрой от пота сторублёвую купюру. Отдай он её, и до института пришлось бы добираться пешком.
***
День прошёл как обычно: немного унижений от сокурсников… странно, даже меньше, чем всегда. Обошлось всего парой подзатыльников и плевком в салат, который он и так есть не собирался. А потому домой он возвращался в приподнятом настроении. Жизнь уже не казалась столь невыносимой, как это было всегда. Может быть, по этой причине Игорь решил пройтись пешком, а на оставшуюся мелочь побаловать себя мороженым в вафельном стаканчике.
Город гудел. В центре снова образовалась пробка из-за ДТП на перекрёстке. И там явно творилось что-то нехорошее, потому как происходящее собрало вокруг толпу зевак. Люди, вместо того, чтобы оказать помощь пострадавшим, снимали их на телефоны. Наверняка спешили поскорее опубликовать у себя на странице в соцсети, чтобы собрать как можно больше лайков.
Игорь на мгновение замер, охваченный любопытством, но когда толпа вздрогнула и подалась назад, поспешил ретироваться с опасного места.
И не прогадал.
Спустя всего минуту от места аварии донесли громкие хлопки́, очень похожие на взрывы петард. Но парень догадался, что это было на самом деле. Кто-то стрелял. Скорее всего, полицейские. Люди не стали бы кричать просто так, а вой от них разносился знатный. Он обернулся и едва успел отскочить от пробегающего мимо человека. Где-то вдалеке уже слышался вой сирен…
А ведь он впервые в жизни видит такое. Что же должно было произойти, чтобы полиция открыла огонь в самом центре города, да ещё и в час пик?! Это не кино, за подобные выходки могут и головы полететь.
Однако страх превысил любопытство, и Игорь прибавил шаг, чтобы поскорее убраться подальше.
Прежде чем войти во двор, он внимательно осмотрел его из-за угла. Очень уж ему не хотелось попадаться на глаза пьяной Марго. Девушка была неуправляемой, едва в неё вливалось чуть больше бутылки пива. Глаза становились стеклянными, словно у куклы, и она переставала различать друзей и врагов. Оставалась надежда, что ей уже удалось где-то раздобыть травы, тогда дело может обойтись без рукоприкладства, одними лишь тупыми шутками. Но лучше, если сейчас её кто-нибудь трахает в подвале.
Повезло: девушки в пределах видимости не оказалось, и парень спокойно прошмыгнул в подъезд. Он облегчённо выдохнул, услышав спасительный щелчок магнитного замка, и вдавил кнопку вызова лифта. Двери послушно распахнулись, а Игорь тихонько выматерился, прочитав надпись на противоположной стене: «Кочет – пизды хочет».
– Очень оригинально, – поморщился он и попытался стереть чёрный маркер.
Однако тот не желал поддаваться, и парень оставил эту затею. К тому же лифт, словно назло, вновь распахнулся, заставляя Игоря отпрыгнуть в испуге. Он обернулся и сжался ещё сильнее, столкнувшись взглядом с соседом сверху.
Все называли его Квадрат, и не без основания. Это сейчас он немного сдал после тюрьмы, в которую загремел за убийство ещё в начале двухтысячных. В те годы жизнь уже сильно изменилась, но этот бугай так и завис где-то там, в середине девяностых. Попытка поставить очередного комерса на счётчик вышла из-под контроля. А когда Квадрат выбрался из отделения тогда ещё милиции, где ему весь день капали на мозги, решил проучить ссучившегося должника. В итоге забил его до смерти ногами, за что и сел на двенадцать лет.
Впрочем, освободившись, образ жизни он не изменил. И сейчас трудился в какой-то полулегальной конторе, выбивая долги из всех, на кого укажет пальцем начальство. Поговаривают, что он периодически возвращается домой весь в крови, но полиция почему-то его больше не задерживает.
Квадрат смерил соседа презрительным взглядом и ухмыльнулся, прочитав надпись на стене.
– Эт про тя, што ль? – зачем-то спросил он и заржал во весь голос.
Игорь благоразумно промолчал, а когда двери лифта распахнулись, протиснулся мимо и трясущимися руками вставил ключ в замок. Как же ему хотелось выпустить кишки этому уроду! Но он понимал, что никогда не сможет с ним справиться. Злость и обида кипели в душе Игоря, он вновь ненавидел весь мир, желая ему поскорее рухнуть в бездну.
Первое, что он почувствовал, войдя в квартиру, – едкая вонь. Словно кто-то решил размазать свежее дерьмо по полу. И это было очень странно. Мать всегда поддерживала дома идеальный порядок, и вдруг такое. Игорь сбросил кроссовки, заглянул на кухню и едва смог сдержать порыв рвоты. Вот откуда взялась эта вонь!
На полу, рядом со столом, который почему-то стоял наискосок, кто-то размазал дерьмо. Нет, даже не так. Вначале навалил кучу, а затем устроил на ней натуральные танцы. Отчётливые следы вели в прихожую, где становились едва различимы на ковровой дорожке. А со стороны дальней комнаты доносилась невнятная возня, словно кто-то пытался процарапать себе путь прямо сквозь дверь.
Сердце Игоря сжалось в нехорошем предчувствии, страх на некоторое время сковал мышцы, но он смог побороть оцепенение. Адреналин влетел в кровь, заставляя сердце биться чаще, руки затряслись, а зрение сузилось до размеров прихожей. Разум ещё ничего не понимал, но внутреннее подсознание просто кричало об опасности.
– Ма-ам? – осипшим голосом едва слышно произнёс Игорь и прислушался.
Кажется, скрип и шорохи усилились, стали более агрессивными.
– Мам, – уже более смело позвал Игорь, и в этот момент из дальней комнаты раздался стук.
Стало очевидно, что там кто-то есть, и он очень хочет вырваться. Животный ужас поглотил разум Игоря, и он вылетел в подъезд, с грохотом захлопнув входную дверь.
Как он оказался на первом этаже, вспомнить не удавалось. Сердце стучало с такой силой, что готово было проломить рёбра. Парень уже собирался выскочить на улицу, но остановился, замер с вытянутым пальцем. Он так и не вдавил клавишу разблокирования магнитного замка. Его сдерживал всё тот же страх, но теперь он был направлен на тех, кто мог подстерегать снаружи. Из оцепенения его вывел громкий девичий смех. Нечего было и мечтать о безопасности по ту сторону двери. Похоже, Марго как раз пребывает в том самом состоянии, когда она готова вцепиться в рожу первому встречному.
Игорь глубоко вздохнул и, поднявшись на пролёт выше, осторожно выглянул в подъездное окно. Весёлую компанию отсюда не было видно, но он знал, что они тусуются у соседнего подъезда. Их громкие голоса разносились на весь двор, и в выражениях они не стеснялись.
Более-менее уняв дрожь в ногах, парень снова побрёл домой. Вначале он делал это по инерции, считая квартиру самым безопасным местом. Но чем выше он поднимался, тем страшнее ему становилось. Он замер у двери, держа в руке ключ, и не решался вставить его в замочную скважину. Изнутри, даже сквозь толстую железную дверь, доносился громкий стук.
– Эй, какого хуя… – Дверь соседней квартиры распахнулась.
На лестничную площадку вышел сосед из смежной квартиры. Нет, этого мужика Игорь не боялся, он был самым обычным человеком. Всю жизнь проработал на заводе, крепкий и жизнерадостный тип. Каждый раз при встрече называл Игоря пионером и отпускал какую-нибудь добрую, но крайне тупую шутку. Однако сейчас он был явно недоволен шумом, который устроили соседи.
– Игорь, ёпт, вы какого хуя там на ночь глядя?! – выдал он и уставился на парня в ожидании адекватного ответа.
– Да какая ночь, дядь Вить? – ответил он. – Время едва за пять часов перевалило.
– И чё, я должен после работы грохот ваш слушать?! У вас там ремонт, что ли?
– Типа того, – поморщился парень, не зная, как объяснить происходящее.
– Ёпт, днём этой хуйнёй заниматься нужно, – пробормотал сосед, и, открыв дверь, вдруг остановился. – Иди скажи, чтоб заканчивали к хуям, иначе ментов на вас вызову. Совсем уже… ёпт…
Он добавил что-то ещё, но фразу оборвала закрывшаяся за ним дверь. Игорь некоторое время стоял неподвижно, а затем всё же отомкнул замок и снова вошёл в квартиру. Поморщился от запаха дерьма и, схватив кроссовки, хотел снова выскочить обратно. Но стук вдруг прекратился.
Парень замер, прислушался, но дом погрузился в полную тишину. Лишь слабое бормотание телевизора проникало через стены соседней квартиры. Похоже, дядя Витя решил прибавить звук, чтобы не слышать грохот.
Игорь крадущейся походкой подобрался к двери маминой спальни и приложил ухо к створке. Нет, тот, кто находился внутри, никуда не исчез, он продолжал скрестить, но теперь уже в стену. Видимо, его привлёк звук телевизора, что доносился оттуда. Но кто это мог быть? В смысле, кто пролез к ним в дом? Зачем он нагадил на кухне и что вообще с мамой?
В этот момент кто-то наверху спустил воду в унитазе. Поток обрушился вниз по стояку, оповещая об этом всех до самого первого этажа. И тот, кто закрылся в комнате мамы, тут же отреагировал на изменение обстановки. Очередной удар обрушился на дверь, заставляя Игоря вздрогнуть и отскочить. Он едва не завалился на пол, запнувшись о край дорожки, что заканчивалась в этом месте. Но шум лишь раззадорил таинственного гостя, и тот забарабанил в дверь с новой силой.
– Да ёбаный рот! – раздался глухой крик из-за стены. – Заткнитесь вы нахуй…
Продолжение фразы утонуло в грохоте. Было похоже, что проникший в дом навернулся на пол всем пластом. Однако при этом он не издал ни малейшего звука (в смысле – стона) или чего угодно, чем по обыкновению должно сопровождаться подобное. Что в этот момент перемкнуло в голове у Игоря, наверное, не скажет ни один психотерапевт. Возможно, адреналин превысил все возможные пределы, а может, дома и стены помогают. В общем, парень решил, что сейчас настал самый лучший момент для атаки на злоумышленника.
Он повернул круглую ручку и толкнул дверь. На полу ворочалась какая-то женщина в халате матери. Взъерошенные волосы торчали во все стороны, а движения такие, словно в ней сидит не один литр самогона. В тот момент Игорь слабо вникал в ситуацию, страх гнал его вперёд. А может, это было какое-то другое чувство? В любом случае для анализа не самый подходящий момент.
Драться парень никогда не умел. Да его телосложение и не подходило для этого, даже если бы он старательно, ежедневно посещал спортивные секции по единоборствам. Нет, что-то из него там однозначно бы вылепили, но он их не посещал. А потому всё, на что он был способен, – это отвесить пинка женщине, которая уже поднялась на четвереньки.
И кое-каких результатов он всё де добился. Бомжиха (как он считал на тот момент) вновь растянулась на полу и опять не издала ни единого звука. Она вцепилась пальцами в ковёр, сжала их и подтянула тело. Игорь даже в самых страшных кошмарах не мог себе представить, что кто-то способен обладать подобной силой. Но вот оно, прямо перед глазами, и уже готово занять вертикальное положение. Парень смотрел на женщину, не в силах пошевелиться от страха.
Он уже давно пожалел о том, что ворвался в комнату, и даже о том, что вообще родился на свет таким убогим слабаком. Ужас поглотил его настолько, что он не почувствовал, как горячая моча́ потекла по ногам, образуя жёлтую лужу на полу. Но всё это было лишь цветочками. То, что он испытал, когда женщина наконец поднялась и повернулась, изменило его жизнь на «до» и «после».
На Игоря смотрела мама. Точнее, её мёртвая оболочка. Да и как смотрела? Её глаза были мертвы, их словно заволокло белой пеленой. Они больше не двигались, постоянно пялились в одну точку, и это казалось неестественным. Впрочем, и лицо матери больше не выражало эмоций. Оно застыло каменной маской, лишь рот безмолвно открывался, превращая происходящее в натуральный кошмар.
Ужас, что сейчас испытывал Игорь, сложно передать словами. Не каждый человек в своей жизни испытывает такое, даже глядя в глаза смерти. Он поглотил его полностью, сожрал, переварил и выплюнул, чтобы снова с жадностью наброситься и перемолоть остатки. Говорят, в такие моменты перед глазами пролетает вся жизнь, но что он мог вспомнить? Как его унижали в школе? Как избивали одноклассники? Или то, как он по ночам сжимал тощие кулачки, желая им всем мучительной смерти?
Мгновение – и немая сцена пришла в движение. Мама сделала шаг навстречу, и в этот момент случилось то, о чём Игорь втайне мечтал всю свою жизнь: страх отступил. Он не просто улёгся, постепенно снижая обороты, нет, он просто исчез. Пелена спала, и мозг вдруг сделался ясным, притом настолько, что парень оценил всю ситуацию за один миг. Но вместе со страхом исчезли и другие эмоции, словно кто-то невидимый рванул вниз рубильник.
Игорь молча развернулся и вошёл в свою спальню. Он точно и чётко понимал, что и в каком порядке нужно делать. Парень больше не суетился, его перестало трясти, а где-то глубоко внутри зарождалось новое, неведомое чувство. Оно было ещё непонятным, нераскрывшимся, словно молодой бутон, но Игорь уже желал к нему прикоснуться.
Он встал на четвереньки и, сунув руку под кровать, нащупал там гантель. Её холод придал парню дополнительной уверенности, а свежий бутон новых эмоций слегка приоткрылся, обещая превратиться в цветок невероятной красоты.
Игорь шагнул к мёртвой матери и, когда расстояние сократилось да минимально возможного, со всего размаха опустил гантель на её голову. Послышался глухой стук, но мать по прежнему оставалась на ногах и тянула к сыну скрюченные пальцы. Ей даже удалось схватить его за руку, и Игорь осознал, что если не доведёт дело до конца, ни за что не сможет разжать эту хватку. Он не почувствовал боли, но пульсация крови в пальцах подсказала ему, насколько сильны руки матери. А она, раскрыв пасть, уже тянулась к его предплечью.
Игорь любил всё, что было связано с гибелью человечества, и фильмы о зомби не стали исключением. Потому он точно знал, что его ждёт, если зубы сомкнутся на его плоти, и подыхать (а уж тем более обращаться) не собирался. От того трусливого ботаника ничего не осталось. Будь мама жива, она бы ужаснулась тому монстру, в которого превратился её любимый сын.
Второй удар вышел более точным, и глухой стук сопроводил уже влажный хруст. Но мать всё так же продолжала тянуться к предплечью, и Игорь ударил ещё раз, а затем ещё и ещё. Он не прекратил бить, даже когда от лица матери совсем ничего не осталось. Кровавые ошмётки летели во все стороны, клок волос прилип к орудию и противно шмякнул о стену позади, когда Игорь занёс гантель для очередного удара.
Опустив её в последний раз, он вдруг расхохотался. Глядя на изуродованный труп, он наконец в полной мере ощутил то самое чувство, что наконец раскрылось и расцвело в полную силу. Да, это было именно то, о чём он всегда мечтал. Ему вдруг стало так легко, так хорошо и прекрасно, как никогда в жизни. И хохотал он так же легко и непринуждённо, по-настоящему, открыто и никого не стесняясь.
Идиллию разрушил настойчивый стук в дверь.
– Блядь! Эта хуйня ещё долго будет продолжаться?! – прогремел за дверью голос соседа.
Игорь поднялся и направился к двери. Весь перепачканный кровью и мозгами, с прилипшим осколком кости на лице. Он распахнул створку и уставился на соседа, всё ещё продолжая сжимать окровавленную гантель.
– Ёпт, – опешил дядя Витя. – Ты чего это, Игорёк?
– Простите, дядь Вить, – оскалился парень, хотя он вовсю пытался изобразить дружелюбную улыбку. – Мама мясо на рынке купила, вот порубить пытаемся.
– Этой хуйнёй вы его всю ночь рубить будете, – кивнул тот на гантель.
– Да это я сверху по топору стучу, – оправдался парень.
– Понятно, – как-то сразу смягчился Виктор. – Ну, вы это, ёпт, заканчивайте уже, в самом-то деле. Дайте отдохнуть после смены, ёпт.
– А мы всё, больше не будем, – снова оскалился парень. – Ещё раз извините.
– Ой, да ну вас, ёпт, – отмахнулся тот и скрылся за дверью.
Игорь с ехидной ухмылкой захлопнул дверь и бросил взгляд на обезображенное тело матери. Он уже понял, что миру настал конец, но не собирался трезвонить об этом на каждом углу. Напротив, сейчас он смоет с себя кровь, выпотрошит все мамины заначки и как следует приготовится к грядущему. А когда всё случится, он выйдет на улицу и покажет всем тем ублюдкам, что издевались над ним. Ведь в хаосе, который непременно настанет, уже никто не понесёт наказания, чего бы он ни сделал.
От этих мыслей в штанах у Игоря потяжелело, возбуждение дрожью пробежало по телу, и он как-то иначе взглянул на труп матери, что лежал посреди прихожей, раскинув ноги в стороны. Но он не решился на гнусный поступок, и вовсе не по моральным соображениям. Его не прельщала возможность заразиться. Тот факт, что всё его лицо было перепачкано заражённой кровью и часть её даже попала в рот, почему-то не вызывал опасений.
Однако возбуждение никуда не ушло и требовало немедленной разрядки.
Игорь перешагнул через тело матери и вошёл в ванную. Сбросив грязную одежду, он включил душ и, забравшись под горячие струи, наконец удовлетворил себя рукой. И снова всё ощущалось как-то иначе, более ярко, словно он переродился, стал совершенно другим человеком.
Глава 2
Ноль эмоций
Одновременно с оргазмом ушёл и свет. Мир вокруг сделался блеклым, словно с него в один миг смыли все краски. Игорь не сразу догадался, что вдруг произошло. Лишь когда он в очередной раз перешагнул тело матери, понял: он не испытывает никаких эмоций, вообще. Больше нет ни горя, ни радости, ни сожалений. Всё исчезло без следа, будто их никогда и не было. Наверняка немногим раньше он мог бы расстроиться по этому поводу или порадоваться за себя нового, но увы, даже такая малость отныне стала ему недоступной.
Впрочем, он и не вникал. Планомерно обыскивая квартиру в поиске денег, он строил планы на будущее. Его даже не смущал запах дерьма, который распространился по всему дому. Мало того, он совершенно спокойно точил бутерброд, по ходу выбрасывая вещи из шкафов и комодов. Заодно он вывернул все карманы в одежде матери и выпотрошил сумки. Не побрезговал и халат проверить – всякое бывает. Деньги, что он находил, складывал на кухонном столе. А когда с обыском было покончено, уселся за подсчёт.
Финансов оказалось негусто, всего каких-то сто пятьдесят тысяч с копейками. Но этого ему хватит за глаза, чтобы пересидеть первую волну, которая обязательно вскоре случится. Его логика была простой и понятной: как только количество заражённых превысит допустимые нормы, на улицы выйдут военные и полиция. Скорее всего, всем жителям настрого запретят покидать дома, а любой, кто им попадётся, будет убит на месте. При таком раскладе никто не станет разбираться, живой ты или уже умер и блуждаешь по городу в поисках свежего мяса.
Поэтому около недели, а может, и больше, придётся торчать дома, для чего требуются запасы. Есть ещё один нюанс – труп матери. Сейчас его никак нельзя светить, будут проблемы. Придётся дождаться, когда начнётся хаос, и тогда её можно просто выбросить в окно. К тому моменту тел на улицах и без неё окажется полно. Так что одним больше – одним меньше… Но до этого его нужно как-то законсервировать, чтобы не нюхать вонь, когда она начнёт разлагаться.
Совсем недавно Игорь смотрел фильм про маньяка. Так там герой скрывал трупный запах, используя известь, которая свободно продаётся в строительных магазинах.
Парень бросил взгляд на часы, что висели на стене. Стрелки едва перевалили за шесть часов вечера, а значит, он ещё успевает закупиться. Вопрос в другом: как пройти мимо пьяной Марго и не лишиться того, что лежит в карманах? Физически он всё так же слаб и вряд ли сможет справиться с несколькими гопниками, даже имея в руках оружие. Впрочем, нож он всё же прихватил.
Дельная мысль посетила парня у двери, и он, не разуваясь, вернулся на кухню. Из окна открывался прекрасный вид на площадку перед подъездом. Игорь набрал знакомый номер и поднёс телефон к уху.
– Такси «Новинка», здравствуйте, – прозвучал приятный женский голос.
– Добрый вечер, – вежливо ответил он. – Будьте добры, машину на Пролетарского сто двенадцать, пусть водитель остановится у третьего подъезда.
– Куда поедете?
– По магазинам.
– Хорошо, ваш заказ принят. Примерное время ожидания – двадцать минут. К вам подъедет белая «киа», номер семьсот двадцать два.
– Спасибо, – добавил Игорь и сбросил звонок.
Чтобы не тратить время даром, он уселся на подоконник и вышел на просторы интернета. Его интересовало, насколько сильно ситуация вышла из-под контроля. Нет, свои выводы он уже сделал, и счёт шёл буквально на часы. Непонятно было, что на это думают люди.
Видео с произошедшим на перекрёстке попалось ему одним из первых, всё-таки подобные вещи моментально набирают максимальное количество просмотров. Некоторые порталы уже оказались недоступны, точнее, ролик на них был удалён. Однако помогало слабо, и за пару кликов Игорь без проблем отыскал нужный файл. Он не стал всматриваться в происходящее и сразу перешёл к комментариям.
Люди резвились, кто во что горазд. Им было абсолютно плевать на серьёзность ситуации. Кто-то кричал, что мы все умрём, и предлагал разобраться, какая часть человека наиболее вкусная. Свои слова он сопровождал укатывающимся от смеха смайликом. Ниже шло обсуждение, фейк это или крутая постановка. А некоторые утверждали, что видео вырвано из съёмок нового сериала о зомби-апокалипсисе.
Однако новостные порталы вели себя так, словно воды в рот набрали. И именно это показалось Игорю наиболее странным. А чтобы заткнуть журналистов, это нужно о-очень сильно постараться. Они даже момент ДТП не упомянули. И вот здесь как раз таился тот самый пушной зверёк, которым медленно, но верно накрывался привычный мир. Власти уже осознали суть происходящего и всеми силами пытались сдержать панику. Ведь если люди поймут, что вскоре случится на самом деле, начнётся такой бардак, который ни одна силовая структура не сможет проконтролировать. Вирус разлетится по миру со скоростью света, и его уже точно не получится локализовать.
За пять минут Игорь узнал всё, что хотел: заражение не локально. Подобное происходит повсюду, и интернет уже пестрит всевозможными заголовками о приближающемся конце света. Вопрос в другом: как давно всё это началось? Ещё вчера было тихо. Или он просто что-то упустил, или власти давно пытаются удержать информацию под контролем. В любом случае вскоре стоит ожидать официального заявления и карантинных мер.
Как только на улице стемнеет и ничего не подозревающие люди лягут в свои тёплые постели, начнётся самое веселье. Потому как не все укушенные обратятся в больницу. У нас всегда так: если рана не смертельна, значит, само заживёт. Помажут зелёнкой и лягут спать, а наутро вся семья окажется порванной и пополнит армию живых мертвецов.
Стоп!
Игоря аж подбросило от осознания сути происходящего. Чтобы убедиться в своих доводах, он кинулся к телу матери и принялся внимательно осматривать её на наличие укуса или царапины. И когда таковых не было обнаружено, хищно оскалился. Выходит, что любой, кто отдаст душу богу или дьяволу, непременно обратится в ходячий труп. И вот это уже не остановить никакими силами. А значит, миру точно конец.
Ещё вчера он бы прыгал от счастья, поняв, что его мечты стали явью. Но сейчас он холодно констатировал факт, а ухмылка на лице была скорее привычным сопровождением мысли – и только. Или нет?
Игорь прислушался к себе и вдруг снова почувствовал тот самый бутон неведомых до сего дня эмоций. И появился он там не просто так, а при мысли, что отныне он сможет безнаказанно убивать.
Он вернулся к окну и увидел стоящую у подъезда белую машину. Бросив взгляд на экран телефона, парень убедился, что это за ним, и подался к выходу. Нож он спрятал во внутренний карман летней ветровки. Деньги тоже не стал брать все и часть убрал в комод, стоящий в комнате матери. Вниз он спустился по лестнице, здраво рассудив, что лифт может встать в любую секунду, а вытаскивать его вскоре будет уже некому.
Домофон проиграл тоскливую мелодию, но Игорь не спешил покидать подъезд. Для начал он убедился, что успеет беспрепятственно добраться до машины.
– Куда едем? – уточнил водитель, когда парень хлопнул дверью.
– В ближайший строительный, потом в продуктовый, – ответил он и бросил взгляд на часы.
Без двадцати семь. Строительные работают до восьми, а значит, можно не волноваться. Продуктовые – так вообще до одиннадцати. Лишь бы не нарваться на заражённого, или ещё хуже – на панику.
– Сегодня все как с ума посходили, – выехав со двора, заговорил водитель.
– А что такое? – не без умысла заинтересовался Игорь.
– Да хрен их там поймёшь. Говорят, мёртвые оживают, п-хах…
– Думаете, врут?
– Да ты чё, пацан?! – Таксист даже обернулся. – Если бы такое реально происходило, уже по новостям бы сказали.
– Будет паника, – резонно заметил Кочетков.
– Ну, тоже верно. – Водитель почесал макушку. – Кино и немцы, бля… Ой, извини…
– Ничего страшного, я и не такое слышал.
– Это понятно. В строительный-то какой?
– Без разницы, главное, чтоб там сухие смеси продавались.
– Ремонт, что ли, затеяли?
– Типа того. Так что в городе-то происходит?
– Да чёрт его разберёт! Весь центр стоит, народ прямо толпами валит, в некоторых магазинах уже драки за консервы. Скорая с ментами весь день туда-сюда, туда-сюда… Слушай, может, и правда пиздец грядёт?
– Мне-то откуда знать? – флегматично пожал плечами парень.
– Ну, ты вроде как умным выглядишь, очки вон носишь, ха-ха-ха.
– Я всего лишь студент, у меня нет допуска к такого рода информации.
– Да шучу я, – отмахнулся таксист и свернул на стоянку перед строительным супермаркетом.
– Припаркуйтейсь, пожалуйста, поближе ко входу, – попросил Игорь, и, дождавшись, когда водитель её исполнит, покинул машину.
В этот момент он думал об очередной странности, что с ним происходят. Он совсем никак не воспринял слова таксиста об очках и умном виде. Ведь очевидно же, что он шутил, но в тот момент Игорь просто получил информацию – и только. Ему не было обидно или смешно, он услышал вопрос и ответил – всё.
Он целенаправленно загрузил три больших куля с известью на тележку и направился к кассам. Ввиду отсутствия народа покупку удалось оплатить сразу, без очереди. Затем он выкатил на стоянку, а таксист даже помог загрузить покупку в багажник. Теперь предстояло самое сложное: затариться едой и поднять всё это в квартиру.
До ближайшего к дому супермаркета Игорь всё больше присматривался к окружающей обстановке. Таксист молотили языком без умолку, но парень отвечал односложными фразами, и тот в итоге заткнулся. А в городе и в самом деле царила суета. Впрочем, для этого времени суток – вполне нормальное явление. Час пик уже схлынул, но движение продолжится часов до девяти. Последние, основные кучи пройдут в восемь вечера, а дальше останутся только работники продуктовых маркетов.
Однако люди сновали по улицам гораздо интенсивнее обычного, словно на носу Новый год или какой другой значительный праздник. Выходит, не все восприняли информацию как фейк, некоторые отнеслись к ней очень серьёзно. Вот только они не понимают одного: безопасных мест отныне не существует. Хотя где-то в посёлке или глухой деревне выжить будет гораздо проще. И на эту тему стоит подумать как следует.
В любом случае пока не до конца понятно, катится мир в пропасть или есть ещё шанс спастись? Ведь подобное дерьмо случалось уже не раз. Нет, речь не о том, что каждый вторник воскресают мёртвые и бросаются на первого встречного. Но всяческие эпидемии и стихийные бедствия обрушиваются на людей с завидной регулярностью. Кто знает, какие меры на сей счёт припасены у правительства? Может, они прижмут мертвяков так, что те и пёрнуть не посмеют. И тогда Игорю, скорее всего, придётся отправиться в места лишения свободы. Вряд ли полиция оценит его манипуляции с телом матери. Как пить дать – закроют.
Районный супермаркет тоже гудел, словно человеческий улей. Но от внимательного взгляда Игоря не ускользнуло, что глобально закупались лишь единицы. Большинство посетителей стояло на кассе со стандартным набором продуктов. Ну или лениво прогуливалось между прилавков в ожидании, когда подтает очередь.
В отличие от них, Кочетков действовал быстро и расчётливо. Он нагружал телеги продуктами долгого хранения, крупой, консервами и прочим. Парень понимал, что вся идиллия в магазине может закончиться в считаные секунды. Хватит, чтобы сюда ввалился один-единственный заражённый – и всё, паника обеспечена. И где-то в глубине души он желал, чтобы случилось нечто подобное. Ему хотелось посмотреть, как из этих ленивых ублюдков будут вырывать куски мяса. Как будут визжать от страха кассирши, а мужики – жаться по углам, хлопая глазами в нерешительности.
Ведь как ни крути, а своя рубаха ближе к телу, и по этому принципу живёт девяносто процентов населения Земли. А то и все девяносто восемь. Мало кто полезет на рожон, чтобы заступиться за незнакомого человека. Нет, всегда найдутся герои, но, как правило, их единицы. Большинство постарается поскорее свалить, да ещё стянуть корзину с продуктами под шумок. Впрочем, в последнем нет никакого смысла, потому как если цивилизация рухнет, деньги станут бесполезной бумагой.
Расплатившись на кассе, Игорь выкатил три телеги с продуктами на стоянку. Таксист аж глаза округлил, когда помогал разместить покупки в багажнике и салоне автомобиля. На его лице явно читалась озабоченность. Наконец-то до него дошло, что грядёт нечто страшное и лучше быть к этому готовым. Но и сомнения до сих пор не покидали голову. А что, если нет? Что, если всё не так страшно? Деньги-то даются с большим трудом, и ох как тяжело с ними каждый раз расставаться.
Видимо, этот вопрос больше других не давал ему покоя, и он решил его озвучить.
– Не жалко денег? – кивнул водитель на пакеты, что ютились на заднем диване.
– Жалко будет сдохнуть от голода, – честно ответил Кочетков.
– А если ничего такого не случится?
– Сожрётся, – так же, без эмоций ответил пацан. – Хуже будет, если случится, а запасов хуй.
– Тоже факт, – кивнул таксист и подхватил рацию. – База, это тридцать второй, приём.
– На связи, Толь, – ответила девушка на другом конце.
– Больше заказов на сегодня не беру.
– Да вы там сговорились все, что ли? Толь, ты уже пятый сегодня, а звонки всё не прекращаются.
– Не, у меня срочные дела нарисовались, так я всё.
– Поняла, ладно.
По голосу было понятно, что диспетчер осталась недовольна. Ещё бы, сейчас самый клёв должен начаться, а машины с рейсов сходят. Начальство такому вряд ли обрадуется. Вот только всем уже плевать, что они там подумают и чем будут недовольны. На кону жизнь, и в такие моменты никто не станет задумываться о счастье руководителей.
Вскоре машина въехала во двор, в котором уже на всю катушку гремела музыка из портативной колонки, а ор стоял такой, что от него не спасала даже звукоизоляция в салоне.
– Нихуя себе у вас здесь фестиваль! – усмехнулся водитель.
– Нормальное явление. К одиннадцати успокоятся, чтоб с полицией не связываться, – ответил Игорь и покинул салон.
Водитель помог выгрузить пакеты, и делал это не ради чаевых. Судя по его резким, рваным движениям, он спешил заняться тем же, пока ещё на полках магазинов что-то осталось. А Игорь спешил поскорее скрыться в подъезде, и как только на тротуаре появлялся очередной пакет, тут же хватал его и заносил на площадку. Он всем нутром чувствовал, как его пристально рассматривают в пьяной компании. И едва машина тронулась с места, от детской площадки отделились два пошатывающихся тела.
– Хуясе, Кочет, ты чё, в лохтерею выиграл? – начала с наезда Марго. – А с друзьями поделиться?
– Отвали, Марго. – Игорь специально назвал её по кличке: знал, что она её ненавидит.
Они росли в одном дворе, и всё, что здесь когда-либо случалось, не являлось секретом для соседей. А история этой клички носила весьма забавный характер. В общем, один из приятелей застукал её за непристойным занятием. Понятно, что потрахаться она не прочь и бывали случаи, когда её жарили аж в восьмером, выстраиваясь при этом в очередь. Впрочем, именно по этой причине её и держали в общей компании, чтобы при внезапно возникшем желании не нужно было далеко бежать и кого-то искать. Марго была в этом плане безотказна, как автомат «Калашникова».
Так вот, в тот вечер произошло знаковое событие. Приятель, внезапно решивший поделить девушку с ранее уединившимся с ней другом, спустился к ним в подвал. А там его взору предстала картина, которую он никак не смог сохранить в секрете. Товарищ стоял у стены со спущенными штанами, а перед ним на коленях стояла Марго и щекотала ему кончик ресничками. Это показалось пьяному приятелю столь забавным, что он выскочил на улицу и поведал об увиденном всем корешам. После чего Рита Ми́льцева и обзавелась кличкой Марго.
В гоп-компании противиться такому бесполезно, и тот, в чьём сопровождении она подошла к Игорю, – лучший тому свидетель. У этого индивида была ещё более лихая погремуха: «Жопа». Всё потому, что однажды побрившись наголо, он обнажил форму черепа, которая как две капли воды походила на вышеупомянутую часть тела. Вначале его звали жопоголовый, но в обиходе это было слишком длинное слово, и его смело сократили до необходимого минимума. Естественно, он пытался сопротивляться и даже отстаивал свою честь в драках. Но подобное поведение лишь ещё сильнее забавляло корешей, а Жопа был вынужден смириться.
– Как ты меня назвал?! – Угрожающие прищурив глаза, Марго приблизилась к Игорю.
– У тебя что, со слухом проблемы? – спокойно спросил Кочетков.
Девушка слегка опешила, потому как его поведение сильно разнилось с тем, к которому она привыкла. Очкарик её не боялся. Он смотрел ей прямо в глаза, и… его взгляд совсем ничего не выражал, словно перед ней – не живой человек. Она бы ещё поняла, если бы Кочет смотрел с вызовом, или, поддавшись чужому влиянию, внезапно осмелел. Но нет. Он просто смотрел и просто отвечал. Вот только заднюю включать ей было не с руки, ведь если начал переть, придётся идти до конца, иначе свои не поймут.
– Да разбей ты ему ебальник, Марго, – посоветовал стоящий рядом приятель.
– Жопе слово не давали. – Игорь перевёл на него взгляд.
Он уже давно извлёк из кармана нож и просто ждал, кто из них нападёт первым, чтобы пустить оружие в ход. Парень не учёл одного: опыт, полученный гопниками в драках. Искры посыпались из его глаз быстрее, чем он успел отреагировать. Очки отлетели в сторону, а сам Кочет осел сломанной куклой на тротуар. Не прошло и мгновения, как на его тело градом обрушились пинки.
Однако Игорь не проронил ни звука. Он чувствовал боль, но она казалась ему столь же далёкой, как и эмоции. А потому он спокойно перенёс побои, а как только Жопа склонился над ним, чтобы прокричать очередную угрозу в окровавленное лицо, атаковал.
Нож вошёл в горло гопнику, словно в тёплое масло, и с противным скрежетом воткнулся в шейный позвонок. Парень моментально заткнулся и выпучил глаза. Игорь вытянул нож, при этом постарался максимально расширить разрез. Из открывшейся раны хлынул поток горячей крови. Молодое сердце, переполненное адреналином после драки, очень хорошо качало алую жидкость.
Жопа упал, схватился руками за распоротое горло. Он хрипел, булькал, стучал ногами по асфальту, а Игорь внимательно смотрел за каждым движением и пытался сохранить в памяти предсмертную агонию, впитать её всю, без остатка.
В отличие от него, Марго впервые за долгое время испытала настоящий страх. Такое с ней было в тот день, когда в её спальню ворвался пьяный собутыльник матери. Тогда она тоже боялась пошевелиться. Вот и сейчас её мышцы сковало, а язык моментально присох к нёбу. Она боялась даже дышать, наблюдая, как прямо на глазах подыхает её приятель. А этот… этот долбаный псих смотрит так, словно сейчас кончит! И всем вокруг насрать! Абсолютно. Несмотря на то, что сейчас вечер, на улице всё ещё светло, май в самом разгаре и солнце даже не коснулось горизонта.
Да, их район никогда не отличался благопристойностью, как-то так исторически сложилось. Дешёвое жильё, выстроенное ещё в пятидесятых, вечные проблемы с электричеством. Про подачу воды вообще лучше не вспоминать. И какой кретин догадался поставить здесь две девятиэтажки? Нормально помыться, живя на самом верху, можно только глубокой ночью. Хотя местные жители не без иронии называют эти квартиры «Пентхаусами».
Всё это сыграло свою роль, и встретить здесь успешного человека с тугим кошельком можно лишь по счастливому стечению обстоятельств. Зато всякая мразь стянулась сюда достаточно быстро, опять же, из-за цен на жильё. И чем больше подобных жильцов поступало, тем меньше оставалось нормальных людей. Полиция катается на вызовы в этот район по несколько раз за день. И всё равно, на такие происшествия всегда реагировали. А сейчас всем вдруг стало плевать?
Жопа дёрнулся в последний раз и вытянулся на залитом кровью асфальте. Марго всё так же, не отрывая глаз от ужасной картины, смотрела на его тело.
Из оцепенения её вывел громкий женский крик:
– Ой, бля… Эт чё делается-то? Убили! Убили!
Девушка вздрогнула и медленно перевела взгляд на ухмыляющуюся рожу Кочета. Он уже стоял на ногах, а в его взгляде читалось всё…
– Помоги занести пакеты в дом, – совершенно спокойным голосом произнёс очкарик, словно это не он только что вскрыл глотку человеку.
