— Я понял. Как только закончишь с рубкой, разбуди меня.
Борис не удостоил меня ответом. На мониторе просто выскочило сообщение о принятии приказа. Откинув голову на подголовник, я задумался. Что мы имеем? Вернуться на Землю я не могу. Подать сигнал бедствия я тоже не могу. Значит, буду исследовать Гостя и чинить корабль. Успокоив себя этой мыслью, я уснул.
ОНИ
ОНИ вновь осознали себя. ИМ было больно, так больно, что ОНИ постоянно теряли ментальные связи друг с другом. Для восстановления ИМ было нужно повышенное давление, то, которое может дать газовый гигант. Там, в океане из аммиака, ИМ было бы хорошо. После катаклизма, природу которого ОНИ не могли понять, ИХ разум затух. Остался инстинкт, который не давал ИМ отделиться от колонии и тянул к планете. Она была рядом: небольшое усилие — и спасительная атмосфера планеты окутает ИХ. Но ОНИ всё дальше удалялись от неё. Чтобы выжить, колония пришла к одному‑единственному решению: она стала создавать необходимое давление внутри себя. Так колония потеряет много своих особей, но разум её проснётся. Разум — это всегда шанс на выживание.
Попытки приблизиться к планете были отброшены как нереализуемые. Дабы не тратить драгоценную энергию, колония начала создание области повышенного давления. Самые лучшие особи колонии были помещены в эту область. Постепенно ОНИ стали обретать разум, и разум этот принялся с детским любопытством исследовать себя и окружающий мир.
В колонии находилось инородное тело. Никто уже не помнил другой своей жизни, это тело восприняли как данность. Внутри этого тела ОНИ чувствовали других. Это тоже была колония существ, и ОНИ захотели прикоснуться к ней. ОНИ звали других, но те не отвечали. Возможно, другие тоже пострадали, и им требовалась помощь. Сначала было решено создать область повышенного давления над другими. ОНИ готовы были пожертвовать частью своей массы для поддержки разума. Но исполнить это не смогли: для этого нужно было находиться рядом с другими. Потом ОНИ захотели переместить других внутрь себя, но сделать это не успели. Неживой объект стал наращивать вокруг колонии других очень твёрдую плёнку. ОНИ могли только наблюдать и звать их к себе.
Потом разум других стал отвечать. Радость, которую ОНИ испытали, быстро прошла. Другие не знали о НИХ. Они просто транслировали в пространство свои мысли. Это были образы колоний. Их было много, очень много. Почему они не стали одним? ИХ инстинкт просто кричал о необходимости объединяться. Разум же пытался осознать новые знания. Возможно, это позволяет выживать. Но чем меньше колония, тем слабее её разум. Вскоре они поняли, что другие общались звуковыми волнами. ОНИ сформировали орган для воспроизведения и приёма звука.
Вскоре разум других опять закрылся. Их колония пришла в движение, приблизилась к тонкой плёнке, которая разделяла их, и тоже попыталась проникнуть внутрь. ОНИ смотрели и слушали. Другие издавали звуки и передвигались по мёртвому объекту. Быстро выяснилось, что в мёртвом объекте есть ещё разум. Он тоже общался с помощью звука. ОНИ пытались звать звуком, но тот молчал.
***
Андрей проснулся с чувством чужого присутствия рядом. Оглядевшись и никого не увидев, он позвал Бориса.
— Боря, как у нас дела?
— Задания выполнил, можешь выходить.
Я выбрался из спасательной капсулы и оглядел рубку. Дальней стены не было. Вместо неё была серая монтажная плёнка с армирующей сетью за ней. Она иногда шевелилась. Подойдя к плёнке, я провёл по ней рукой. Появилось чувство чужого взгляда. Он был не враждебен, скорее любопытен.
— Почему использована армированная плёнка?
— Инородное тело пыталось занять объём рубки.
— Как поживает наш Гость? Мы его не сильно повредили?
Борис обозначил паузу, давая понять свою неуверенность в ответе.
— Он плакал, — и воспроизвёл запись «плача».
— Действительно, очень похоже. А чем он вообще занят сейчас?
Вместо ответа на монитор вышел отчёт, из него следовало, что Гость занимался своим ремонтом. Внутренности его перестраивались, часть из них стала генераторами и излучателями рентгена. По центру появилось ядро большой плотности, от которого отходили нити. Всё это я просматривал в ускоренной перемотке. Внимание привлекла мембрана, стоящая как раз напротив нашей армированной плёнки.
— Боря, наша плёнка пропускает звук?
— Да.
— А плач ты записал тоже здесь?
— Да.
Возможно, Гость выяснил, что мы общаемся с помощью звуковых волн, и пытался поговорить с нами. В таком случае нужно попробовать с ним пообщаться. Я тут же направился в мастерскую и собрал там устройство с направленным динамиком и микрофоном. Загрузил в него старую программу, разработанную нами для связи с Гостем. Пришлось повозиться, пока переводил частоты рентгена на звук. Всё это мог проделать и Борис, но мне необходимо было поработать руками. Установив на штатив всю эту конструкцию напротив плёнки, я стал ждать.
Довольно долгое время ничего не происходило, пока я не начал отбивать пальцами ритм, который выдавал прибор. И тут Гость стал отвечать.
Путём нехитрых экспериментов выяснилось, что Гость отвечает только мне и Борису. Любые приборы, которые мы ставили, он игнорировал. Борис высказал гипотезу о том, что Гость разговаривает только с организмами, воспринимает их тоже как живые, а всё остальное игнорирует.
Сидеть целый день и щёлкать пальцами мне не хотелось. Борис тоже отказался это делать, сославшись на занятость ремонтом и на моё психоэмоциональное состояние. Всё‑таки с ним намного проще было, когда работала его эмоциональная матрица. Тогда я буду просто повторять весь сигнал два раза за сутки в одно и то же время. И польза, и занятие.
А сейчас мне захотелось выйти наружу. Нужно было осмотреть всё собственными глазами. Шлюз остался целым, и я не преминул этим воспользоваться. Разворотило нас знатно. Вся носовая часть отсутствовала, в местах соединения корабля с Гостем поверхность не двигалась. Дальше, насколько хватало глаз, по поверхности гуляла рябь.
— Я пройдусь.
Уведомив таким нехитрым образом Бориса, я ступил на поверхность Гостя. Это было похоже на прогулку по астероиду. В пилотской школе мы бывали на таких. Там проходил экзамен по выживанию. Сдавали его с первого раза не все. Нужно было подать сигнал о бедствии и дождаться помощи. Мне тогда досталась глыба во внешнем кольце Сатурна. Состояла она преимущественно изо льда, поэтому воды для выживания и синтеза энергии мне хватало. А вот написать программу для связи было очень сложно. Глыба постоянно вращалась, и прицелиться антенной в Землю удалось не сразу. Наверное, мне тогда повезло.
Пока шёл по Гостю, мешало чувство неправильности. Мозг думал, что поверхность не будет твёрдой, ведь она постоянно менялась. Роботы выяснили и то, что твёрдость поверхности была сродни алмазам. Этакая алмазная броня. Дальше от корабля стали появляться холмы. Они все стояли группами по три. Внимательно обследовав ближайшую группу, я заметил по центру маленькое круглое зеркало. Оно казалось мне безопасным, и я сунул в него щуп. Он тут же нагрелся и потёк, а по поверхности зеркала пошли круги. Испугавшись, я выпустил его. Через мгновение поверхность стала гладкой.
— Предупреждать нужно! — голос мой дрожал. — А если бы я наступил на это зеркало?!
Впредь буду аккуратнее.
— Боря, щупы из какого материала сделаны?
— Керамика. Они полностью инертны к любым воздействиям.
— При какой температуре они будут плавиться?
— 4040 градусов по Цельсию.
***
Уже подходя к шлюзу, я заметил периферийным зрением шевеление на горизонте. Обернувшись, увидел три фигуры, стоявшие на месте трёх холмов, где мной был утерян щуп. В ту сторону уже бежал робот. Смешно перебирая своими маленькими ножками, он быстро приблизился к скульптурной группе. Спустившись в шлюз и добежав до рубки, я подключился к роботу, чтобы наблюдать за всем в реальном времени. Робот уже просветил фигуры и взял пробы, просверлив в них парочку отверстий. Они оказались выполнены из того же материала, что и копия скаута.
Перед сном я ещё раз прощёлкал всю программу для Гостя и, не дождавшись никаких изменений, лёг спать.
Концепция индивидуализма
Утром меня разбудил Боря.
— Капитан, срочно пройдите в рубку! Гость отвечает.
Я быстро поднялся в рубку, там шла трансляция второго цикла программы. Гость уже решил первый цикл и принялся за следующий. Когда он закончит последний из циклов, можно будет общаться на примитивном уровне. Так мы просидели целый день. У Гостя отсутствовало понятие «Я». Он осознавал себя как сообщество существ, которые жили все вместе и были связаны единой целью — выжить. Разум позволял это сделать проще. Впрочем, как и у людей. Меня и Бориса он воспринимал как такие же колонии существ. Мои попытки донести до него концепцию индивидуализма не привели ни к чему. Он не хотел её воспринимать. Зато я узнал, зачем он так сильно стремился к планете. Для того чтобы вылечиться, ему требовалось высокое давление, примерно 2 миллиона бар. После этого он вновь сможет двигаться дальше. Куда он направлялся и откуда, Гость сказать не мог или просто не хотел.
Вечером, ужиная и размышляя о прошедшем дне, я думал о предстоящем эксперименте. Во время беседы выяснилось, что Гость может улавливать образы моих мыслей во время сна. Может, именно поэтому я так плохо спал последнее время. Поняв это, я стал готовиться. Я собрал в мастерской прибор, который поможет попасть в осознанное сновидение. Мысль была очень простой: мне нужно было одновременно спать и быть в сознании. В корабельной библиотеке я прочёл всё, что было на эту тему. Всё это казалось околонаучными сказочками, но я нашёл и конкретные советы. Тут ещё чуйка стала подсказывать, что всё получится.
Договорившись с Гостем, я приступил к тренировкам. Когда мозг переходил в фазу быстрого сна, включалась россыпь лампочек красного цвета. Они были достаточно яркими, их свет пробивался через закрытые веки. Идея состояла в том, чтобы выработать у меня условный рефлекс: увидел звёзды — понял, что сплю. Поначалу ничего не получалось, пока Борис не обратил внимания на то, что перед осознанием мозг должен быть отдохнувшим.
— Если высплюсь, то как потом усну? — поинтересовался я.
— Можно применить генератор биоритмов. Схемы есть в библиотеке.
Скоро генератор был готов, и дело пошло веселее. Увидев звёзды во сне, я осознанно понял, что сплю. Опыт был интересен. В своём сне я стал Богом, мне было подвластно всё.
Проснувшись в приподнятом настроении, я записал свои впечатления в дневник. Пообщавшись с Гостем, я узнал о том, как он ощутил меня, но, по нашей договорённости, не пытался прикоснуться к моим мыслям.
Продолжив тренировки, я добился вхождения в осознанное состояние даже без генератора биоритмов. Мне не терпелось скорее провести эксперимент. Гость тоже испытывал любопытство, это чувствовалось. Только Борис был настроен скептически, из‑за его настойчивости эксперимент решили проводить в медицинском блоке.
Хорошенько отдохнув накануне, я залез в медицинскую капсулу и уснул. Вскоре я стал искать Гостя. Это удалось, я видел его во сне как скульптуру с поверхности. Сначала осторожно, а потом всё смелее и смелее я начал проникать в него. Поняв, что этот неокрепший разум нуждается в наставнике, я стал учить его. Ему были чужды понятия морали, и я пытался их объяснить ему. Постепенно он пропускал меня всё глубже в себя. В какой‑то момент я понял, что растворяюсь в нём. Меня охватила паника, с огромным трудом я подавил её и стал выбираться.
***
Борис внимательно наблюдал за хозяином, мозговая активность была на уровне напряжённой мыслительной деятельности. Хозяин явно решал сложные задачи. После потери эмоциональной матрицы Борис чувствовал себя ущербным, он понимал, что хозяину сильно не хватает общения, поэтому он так настаивал на рискованном эксперименте. Если получится разобраться с принципом движения Гостя и научиться им управлять, они смогут добраться до Земли, а там Борис вернёт свою матрицу. На всякий случай Боря запустил на орбиту планеты робота с простейшим двигателем для поддержания на орбите. В робота Борис положил копию их отчётов и выводов.
Хозяин стонал во сне, мозг явно был на пределе. И тут Борис сделал ошибку: вместо того чтобы разбудить хозяина, он ввёл его в медикаментозную кому.
***
Почти сутки Андрей был в коме, за это время он научился понимать Гостя и воспринимать множество его понятий и поведенческих моделей. Понятие «Я» у Андрея осталось, но стало размытым, он перестал отделять себя от человеческого общества. Мысль скорее слиться с ним стала доминирующей, но сначала нужно было починить колонию.
Выйдя из комы, Андрей направился в рубку и написал новую программу для ремонтных роботов. Приступив к её выполнению они убрали армированную плёнку из рубки и смонтировали там медицинскую капсулу, затем побежали укреплять корабль. Приказав Борису готовить корабль к спуску на газовый гигант, Андрей спустился в мастерскую и стал изготавливать вспомогательный прибор для соединения с колонией. Хорошенько подкрепившись, он лёг в медицинскую капсулу и уснул. Корабль стал погружаться в Гостя, переместившись поближе к его ядру, а медкапсула постепенно обрастала керамическими нитями, пока не стала похожа на кокон.
Вся колония стала замедлять свой бег по орбите, постепенно снижаясь. Ни Борис, ни Андрей уже не видели появления огромной научной станции. Земля наконец то обратила свой взор на этот далёкий мир.
Земля
— У нас получилось!!! — с радостным воплем Таня ворвалась к Ане в комнату.
Отложив компьютер, Аня спокойно посмотрела на подругу. Зная её характер, Аня не стала задавать вопросов. Сейчас Таня немного повозмущается и спокойно всё расскажет.
— Ну же, Анька, пляши! Ты скоро увидишь своего Андрюшку!
Аня требовательно протянула руку.
— Держи: направление от нашего института. — Таня отдала подруге копию приказа о назначении оной в экспедицию на должность начальника биологической лаборатории.
Обе девушки работали в институте по изучению внеземной жизни. В институте даже ходила байка о скорейшем переименовании их в космобиологов. Биология внеземной жизни в основном изучала грибы — они были самыми распространёнными жителями исследованного космоса. Откровенно говоря, никаких особых открытий в этой области давно уже не было. И вот буквально месяц назад случилось чудо. И принёс это чудо Андрей, её Андрей. Он обнаружил внеземную жизнь, да ещё предположительно разумную.
Аня запомнила этот яркий момент своей жизни. Тогда она была в лаборатории и готовила центрифугу. На личный коммуникатор пришло видео с сообщением об открытии Андрея. Аня тогда несколько раз пересматривала это сообщение. На следующий день уже было созвано собрание, где обсуждалась целесообразность организации полноценной научной экспедиции. Физики говорили о давно предсказанных червоточинах во Вселенной. Положительное решение приняли очень быстро.
Вот тогда Татьяна и предложила Ане записаться в эту экспедицию.
— Анька, тебе нужно лететь! Сколько ты будешь сохнуть по своему Андрею?
— У меня нет шансов. Я же биолог. Только и умею, что грибы по чашкам Петри раскладывать.
— Анька, биолог — это обязательная должность в таких экспедициях. Говорят, туда направят новейшую исследовательскую станцию «Валерия».
— Ну хорошо, я напишу заявление.
— Дура! За счастье нужно бороться! Я уже всё придумала: тоже подам заявление, потом заболею — и возьмут тебя.
Так они и сделали: отправили свои заявки на включение в состав экспедиции. Ректор дал добро — престиж института нужно поднимать. Их фото появилось на институтской доске почёта.
Но дальше случилось то, чего никто не ожидал. Очередной отчёт от Андрея наделал больше шума, чем возможное нахождение червоточины. Негуманоидная разумная жизнь. Наверное, не было ни одного новостного канала, который бы не упоминал об этом событии. А так как институт занимался космической биологией, их привлекли к разбору событий. Аню как эксперта стали приглашать на телешоу. Ректор сразу сказал, что отказываться нельзя.
Ничего полезного она зрителям сказать не могла. Прецедентов для таких событий никогда не происходило. Да и зрителей больше интересовала не наука, а их отношения с Андреем.
Танька была счастлива: её тоже звали на разные шоу, где она развлекалась, рассказывая разные байки.
И вот это случилось: их утвердили. Две недели подготовки к отлёту прошли словно во сне. Тренировки, тесты и снова тренировки. Аня прочитала кучу наставлений коллег. Её, как наиболее подготовленного специалиста, сделали начальником лаборатории. Так у неё в подчинении оказалось пять человек.
За любовь нужно бороться
Космическая исследовательская станция «Валерия» появилась в нормальном пространстве и тут же выпустила целый рой скаутов различных модификаций. В течение 24 часов звёздная система 110 Девы была исследована. Данные, добытые кораблём свободного поиска, уточнялись и дополнялись. Были развёрнуты малые ворота финиша. Они позволяли принимать почтовые скауты с Земли. Таким образом наладили устойчивую связь. Особое внимание уделили самой звезде и газовому гиганту, который для простоты стали именовать шестой планетой. Сама «Валерия» вышла на орбиту шестой планеты как наиболее перспективной для исследований.
Один из автономных модулей станции отправили к звезде. Эта звезда имела спектральный класс «К» и температуру в 5 тысяч кельвинов. На модуле осталась работать группа физиков. Точку, которую Андрей обнаружил, все дружно стали называть червоточиной. Очень скоро удалось обнаружить ещё четыре таких точки. Они находились на одной линии на одинаковом удалении друг от друга, словно по звезде выстрелили из пистолета. Путём несложных вычислений и некоторых допущений нашли предположительное местонахождение «стрелявшего». Находился стрелок на расстоянии 250 миллионов световых лет. Там, на траверзе, располагалась огромная гравитационная аномалия, называемая «великим аттрактором».
Аня сидела в кресле и смотрела на проплывающую внизу планету. Над планетой крутились циклопические штормы различных оттенков. Особенно они были сильны на границах атмосферных потоков. От Андрея по‑прежнему не было вестей. Подруга, видя, в каком состоянии Аня, оставила её одну. Тихо подошёл робот и поставил перед ней бокал вина. Аня жестом отпустила его и тихонько вздохнула. Её личная каюта располагалась на правом борту станции и имела приличных размеров иллюминатор. За то небольшое время пребывания здесь она полюбила смотреть в него. Это помогало думать. Как и все влюблённые девушки, она любила грустить. Вот и сейчас, сидя с бокалом вина, она думала о нём. По сообщениям, которые он ей отправлял, было видно, что он тоже скучал. Вспомнила момент, когда станция выпала в обычное пространство этой звёздной системы: сразу были пойманы сигналы с шестой планеты. Там был подобран робот с информацией об экспедиции Андрея. Аня не могла сдержать слёз, когда смотрела на видеозаписи с человеком, которого любила. Ещё со школы она старалась быть рядом с ним, и вот теперь он ходил по коридорам своего кораблика и разговаривал сам с собой. Психолог экспедиции предположил, что произошёл обмен разумов, а точнее, их взаимное проникновение.
— Я не знаю, что с ним случилось, наверное, он теперь не человек.
То, что так пугало Аню, воодушевило всех членов экспедиции. Лаборант Антон высказал гипотезу:
— Если проникновение было взаимным, то мы имеем уникальный шанс пообщаться с негуманоидом, который думает как человек.
Из базы пилотской школы было затребовано досье Андрея. На основе него было составлено несколько моделей поведения пришельца.
После того как экипаж «Валерии» познакомился с записями Андрея, началось массовое увлечение осознанными сновидениями. Технология, которую разработал Андрей, оказалась на редкость продуктивной. Многим захотелось приобрести такой опыт. Вопрос, который вызывал много горячих споров, был о связи двух спящих. Медики в один голос говорили о невозможности такой связи. Они приводили неопровержимые доказательства, которые разбивались об отчёт Андрея, ведь он разговаривал с Гостем. Объяснить этого никто не мог. Даже предположить, в какой области науки лежала эта возможность, никому не удавалось. Гипотезы строили разные. Один из техников сделал запрос на Землю, ему прислали копию старинной книги. Так в обиход вошло слово «астрал».
Собравшись в лаборатории, группа биологов маялась от безделья.
— Пока мы не встретим Гостя, работы для нас точно не будет, — посетовал один из лаборантов.
Попытки найти Гостя в атмосфере газового гиганта проводились много раз. Каждый раз, когда туда уходил очередной скаут, сердце Ани билось сильнее.
Личный коммуникатор Ани завибрировал. Скосив взгляд на экран, она побледнела и на немой вопрос Татьяны показала ей сообщение.
— Анька, очнись и быстро на центральный пост. К нам работа летит, — обведя взглядом замерший коллектив, она пояснила: — Гость объявился.
Всё бросив, Аня быстро прошла по коридору и по центральной шахте поднялась на пост. В лифте она встретилась с другими руководителями служб.
С центрального экрана на них смотрел Андрей. Он выглядел вполне здоровым, только глаза… Она не понимала, что с ними не так. Глаза были неподвижны. Во время разговора наши глаза живут, а тут они были мертвы. Андрей беседовал с Олегом Петровичем, научным руководителем экспедиции. Они обсуждали предшествующие события.
— И вот мы здесь, — закончил свою речь Олег Петрович.
Андрей, глядя на него, усмехнулся:
— Вы опоздали буквально на час. Мишенька сейчас учит наш язык. Думаю, вы скоро сможете с ним поговорить без моего посредничества.
— Почему такое странное имя?
— Сам не пойму, Гость выбрал его только вчера.
— У него появилась индивидуальность? Но почему тогда не Михаил? Что за сюсюканье?
— По‑моему, он просто считает себя ещё маленьким, и такое обращение снижает градус возможной агрессии. Что касается индивидуальности, тут ничего не могу сказать. Возможно, это просто надстройка для облегчения общения с нами.
— А если поговорить напрямую, через сон?
— Не получится, тут нужен непосредственный контакт, а Мишенька пока не закончил свою перестройку.
По‑прежнему не двигая глазами, Андрей обратился к Ане:
— Привет, подруга.
Она даже не поняла, что он обращается именно к ней. Потом, спохватившись, спросила:
— Что с твоими глазами?
— А что с ними не так?
— Они не двигаются.
Он ненадолго задумался.
— Не знал. Видимо, так происходит потому, что я ими сейчас не пользуюсь, мне удобнее смотреть через Мишеньку. Возможность формировать любой орган с любыми характеристиками очень удобна.
В зале центрального поста всегда стояла тишина, а тут она стала просто осязаемой. В этой тишине прозвучал голос начальника медицинской службы:
— Андрей, можете показать нам всё ваше тело?
Картинка сменила ракурс, на экране появился Андрей, сидящий в кресле. Рубка его корабля выглядела сошедшей из фантастических фильмов прошлого. Часть приборов отсутствовала, на их месте были различные образования. Форма их менялась. Сам же Андрей выглядел нормально: он, конечно, был бледен, но это не сильно бросалось в глаза.
***
Собрание проходило в актовом зале «Валерии». На видеостене демонстрировалась запись прошедшего разговора. Люди разбились на группы и обсуждали увиденное.
— Что скажете, коллеги? — этими словами Олег Петрович начал внеплановое заседание. — Мы собрались здесь, чтобы выработать общую модель поведения и распределить зоны ответственности предстоящего контакта. Думаю, что выскажу общее мнение: мы не можем гарантировать адекватное восприятие Андреем окружающей действительности. Он воспринимает весь окружающий мир через чувство Мишеньки.
В зале раздался одобрительный гул.
— Я согласен с выводами психолога: через Андрея с нами говорит Мишенька.
Со своего места поднялась Таня:
— Не согласна, мы не можем это утверждать. С тем же успехом можно говорить об обратном.
Танька стояла, подбоченившись, и смотрела на своего оппонента.
— Татьяна Игоревна, мы сейчас обсуждаем различные возможности, не нужно смотреть на меня как на врага. Ваше мнение тоже будет учтено.
— Анна Игоревна, а что скажете вы? Вы были лично знакомы с Андреем Михайловичем.
Аня поднялась со своего места. Окинув взглядом коллег, она заговорила:
— Андрей никогда не принимал необдуманных решений. Хоть он и говорил о спонтанности своего выбора уйти в «поиск», я уверена, что это не так. Также я считаю, что это место он тоже выбрал намеренно.
Она тихо опустилась на своё место. Олег Петрович кивнул ей и задал вопрос одному из физиков:
— Вам удалось узнать, откуда прилетел Мишенька и как он это делает?
— Мы пока не поняли этого. Скажу только, что способ передвижения завязан на времени. Точнее скажу, когда Мишенька сможет нам это продемонстрировать. Пока он даже от планеты не может далеко отлететь. У меня сложилось впечатление, что он просто не знает, как это сделать.
***
По внутреннему времени станции было 2 часа ночи. Не спали только вахтенные смены. В Таниной каюте горел свет.
— Аня, то, что ты хочешь сделать, — это безумие!
— Ты сама мне говорила, что за любовь нужно бороться, а теперь не хочешь меня поддерживать.— Но ты не просто хочешь угнать катер, ты предлагаешь мне соблазнить пилота и уговорить отвезти тебя туда. Ни один нормальный мужик на это не пойдёт!— Это почему?— Да потому, что его лишат лицензии.— И как мне попасть к Андрею? Я же вижу, что он не в себе. Его спасать нужно, а вы все только рады. Тоже мне, нашли посредника.— Аня, ты сама понимаешь, что это огромный шанс.— Это не шанс, это человек. Ты мне поможешь или нет?— Помогу.
Аня встала и ушла в свою каюту. Таня же посидела немного и пошла к своему другу. Он был одним из молодых физиков, работающих на станции. Может, он что‑нибудь посоветует.
Ч.П. в космосе
Таня пыталась уговорить коллегу помочь Ане.
— Придумай что‑нибудь. Нужно помочь Аньке связаться с Андреем — они же любят друг друга. Им обязательно нужно поговорить без свидетелей!
Парень задумался и предложил идею. На каждой большой станции обязательно установлена коммуникационная система связи. Она будет включать в зону своей ответственности любое устройство с Земли. Нужно просто отдать Андрею такой передатчик.
— И где мне взять передатчик?
— Возьми свой старый телефон — и всё. Что касается доставки, то мы поступим так…
И он всё сделал. Немного доработал программу для скаута. Они же постоянно летали вокруг «объекта». Скаут с доработанной программой просто сбросил телефон с запиской на «объект». К телефону скотчем примотали маломощный бипер. Таким образом, на объект попал старый Танькин телефон. Подруги, очень довольные своей выдумкой, стали ждать звонка.
***
— Привет, Аня!
Услышав эти слова, Аня перестала дышать. Она в этот момент была в своей лаборатории и готовила комплекс мероприятий для своей команды. Сказав всем, что выйдет поговорить в коридор, ушла в подсобку и заперлась там.
— Андрей, ты как себя чувствуешь?
— Нормально, — голос у Андрея был ровным и равнодушным. — Ты о чём хотела поговорить?
— Я хочу тебя увидеть и обнять! Я скучала! Знаешь, как тяжело мне было эти три года, что ты болтался по космосу?
Ответом ей была тишина.
— Алло, Андрей, ты меня слышишь?
— Да, слышу, Аня. У меня к тебе встречный вопрос: у тебя всё в порядке? В голосе Андрея появились эмоции. Я думал, ты вообще замуж вышла и уже детей нарожала. Никак не ожидал тебя здесь увидеть.
— Андрей, нам нужно поговорить — и не по телефону.
— Хорошо, скоро увидимся.
Андрей не стал откладывать решение вопроса. Связавшись с Олегом Петровичем, он сообщил о завершении восстановительных работ.
— Андрей Михайлович, мы можем Вас посетить?
— Конечно, прилетайте, когда будете готовы. Только на катере: Мишеньку будет нервировать большое количество народа. Личная просьба: пусть Анна Игоревна войдёт в состав участников — хочется её увидеть.
— Хорошо, я Вас услышал.
Закончив разговор, Андрей стал менять ландшафт «объекта». С поверхности и до шлюзовой камеры корабля сформировался туннель. Андрей долго думал, как проще посадить катер на поверхность Мишеньки, и решил воспользоваться древнейшим способом стыковки. Мишенька принялся вращаться вокруг своей оси со скоростью 2 метра в секунду. К одной из осей вращения вёл туннель от шлюза. Он выходил ровно посередине оси вращения. По окружности, на одинаковом удалении, Мишенька вырастил пять холмов. Теперь любой аппарат, который причалит к этим холмам, будет надёжно прижат центробежной силой, а трение не даст ему сдвинуться с места.
Чтобы попасть на Мишеньку, учёные устроили собрание. Туда нужно было всем. Кто‑то хотел сделать открытие, кто‑то желал прославиться, а кому‑то было просто любопытно. Но директор быстро охладил пыл всех желающих. По условию, которое выдвинул Андрей, туда могло попасть только семь человек.
— Два биолога, медик, который осмотрит Андрея, и два физика.
— Но там есть ещё два места! — раздался возмущённый крик.
— Ещё полетят два пилота, или вы забыли, что на «объекте» нет нормальной причальной системы? Автопилот просто угробит катер. Пилоты будут сажать его в ручном режиме.
На этом споры закончились, началось обсуждение рабочих вопросов. Какое оборудование необходимо смонтировать первым? Для экономии места даже не стали брать роботов — решили монтировать его сами.
***
Олег Петрович вызвал к себе доктора.
— Эдик, ты являешься внештатным сотрудником СБ. Что думаешь о просьбе Андрея?
— Петрович, недавно на личный коммуникатор Анны Игоревны поступил звонок от её подруги Татьяны. Мы бы его пропустили, но наш ИИ сделал стойку на место нахождения коммуникатора: он находился вне станции.
— Как интересно… И о чём они беседовали?
— Девочка явно влюблена в Андрея и просто хочет быть рядом с ним, а вот его мотивов я не понимаю. Реакции парня больше похожи на реакцию ИИ — он как будто имитирует их. Они придумали эту экспедицию, чтобы просто увидеться. Я бы наложил запрет на неё, но расхождения в реакциях Андрея незначительны. Хочу понаблюдать за ним вблизи.
— У меня сложилось впечатление, что ты знал о влюблённости Анны Игоревны ещё на Земле.
— Конечно, все участники экспедиции были проверены. В СБ были осведомлены о чувствах девочки. Это было одной из причин, почему её назначили начальником биологов. Таким образом, мы дали ей больше свободы.
— Мне крайне не нравится то, что я сейчас слышу. Это может поставить под удар всю экспедицию.
— Не волнуйся, в группе биологов есть человек, который легко её подменит. Всё продумано.
***
Катер кружил над «объектом», примеряясь к столь необычной посадочной площадке. Поначалу пилот никак не мог выкинуть из головы то, что будет садиться на живое существо. Это мешало сосредоточиться. Но всё же он легко воспринял основную идею организации такой причальной палубы. Катер последний раз полыхнул дюзами, легко касаясь «объекта». Центробежная сила подхватила его, надёжно прижав к одному из холмов. Пятеро землян покинули привычный для них мир и шагнули на поверхность Мишеньки. Они смотрели на близкий горизонт, над которым медленно поднималась планета. Линия горизонта постоянно менялась, создавая красивую иллюзию сказочного океана. Все стояли, замерев, — никто не хотел нарушать тишину этого мира.
— Чего вы ждёте? — голос принадлежал одному из пилотов.
Они остались на катере ждать возвращения группы.
— Красиво! — Аня помотала головой, сбрасывая наваждение. — Пойдемте скорее внутрь.
Но вдруг случилось несчастье. Михаил, один из физиков, увидел что‑то интересное и решил подойти поближе к непонятному образованию на краю посадочной площадки.
— Ребята, смотрите!
— Стой, идиот! — крикнул его коллега, но было уже поздно.
Центробежная сила была неумолима: Миша упал, и его потащило от центра с возрастающим ускорением. И вот он уже вылетел с «объекта», как камень из пращи. Пилот не мог воспользоваться системой экстренного старта: пламя двигателей выжгло бы всех рядом с катером, поэтому катер стартовал медленно. За это время Миша удалился на приличное расстояние. К несчастью, несло его прямиком к планете. Пилот катера проявил чудеса пилотирования и смог подобрать пострадавшего. Для этого пилоту пришлось спуститься слишком низко к планете. Теперь катер не сможет вырваться самостоятельно и будет опускаться всё ниже, пока сила тяжести не убьёт весь экипаж.
На «Валерии» дежурная смена наблюдала за разыгравшейся трагедией и не знала, что предпринять. Единственный корабль, который мог помочь, находился у звезды, но пока он прибудет, хрупкий живой груз катера уже погибнет.
В это время Андрей находился в рубке своего корабля. Он смотрел, как катер подбирает человека, понимая, что выбраться они уже не смогут. Где‑то на краю сознания шевельнулось чувство, похожее на сожаление.
— Андрей, наши гости уже в шлюзе. Впустить?
— Да, Боря, впусти их и пригласи сюда.
Аня вбежала в рубку первой, кинулась Андрею на шею.
— Андрей, что там? У нас связь прервалась.
Он обнял её и вывел на экран прогноз:
— Через 10 часов люди умрут…
Аня зарыдала, у неё началась истерика. Доктор вколол ей лекарство, и она сразу заснула.
— Здравствуйте, Андрей Михайлович! Позвольте представиться: Эдуард.
Эдуард по очереди представил всех членов экспедиции.
— Жаль, что приходится знакомиться при столь трагических обстоятельствах, но всё же я задам вопрос. Вы можете их вытащить? Мне кажется, «объект» обладает достаточными возможностями, чтобы подобрать катер.
— Да, это возможно, но я не могу взять и приказать Мишеньке что‑нибудь сделать. Эта ситуация не принесёт непосредственной опасности ему, а вот людям выжить при таких манёврах точно не удастся. Гравитация не пощадит никого.
— Но Вы же выжили, — сказал один из прибывших учёных.
— Я бы не был столь категоричен, — Андрей задумался. — Хотя…
— Если Вы можете спасти наших товарищей, сделайте это. Мы будем Вам очень признательны.
— Хорошо. Сейчас я вызову ещё один катер. Вам придётся покинуть Мишеньку, или Вы тоже погибнете.
— А как же Вы?
