– То есть ад – это место, где души получают знания, упущенные на Земле? – не поверил Адам.
– Что-то вроде того, – улыбнулся Михаил. – Вот только на Земле, пока живо тело, выполнить эти задачи намного легче, хотя я и не говорю, что просто.
– То есть, доучившись, так сказать, в аду, душа отправляется в рай? – уточнил ведущий.
– Да, конечно, – слегка замялся гость, что не укрылось от Адама.
– И много ли душ, попавших в ад, доучились до рая?
– Такие есть, – твёрдо ответил ангел. – Да, их пока немного, но они есть.
– А можно узнать, сколько именно? – рискнул спросить Адам.
– Конечно: трое. – После секундного молчания, Михаил добавил: – Одна душа из средних веков, одна из восемнадцатого века и одна совсем недавняя, пробывшая в аду всего пару десятилетий.
– Всего пару? – саркастично повторил журналист. – Ну, знаете ли…
– А что вы хотели? – лишь развёл руками ангел. – Я же сказал, этот путь гораздо дольше. Поэтому намного проще сделать всё назначенное на Земле. Но каждый человек волен выбирать как именно прожить отведённые ему годы.
– Хорошо, вернёмся к изначальной теме, – постарался не отвлекаться Адам. – Так почему именно этих людей, почти два процента населения, насколько я знаю, отправили прямиком в ад, хотя их время, очевидно, ещё не пришло.
– Были выбраны лишь те души, у которых осталась последняя жизнь, а шансов на то, чтобы решить все поставленные задачи, нет никаких.
– А кто определяет есть у человека шанс или нет? – внутренне возмутился ведущий.
– Вы называете его: Бог, – спокойно ответил ангел.
– А он никогда не ошибается? – немного присмирел Адам.
– Пока ни разу, хоть каждый раз на это и надеется.
– Бог надеется ошибиться? – не поверил своим ушам журналист.
– Да, – подтвердил Михаил. – Мы ведь говорим не только о периодах жатвы. Бог всегда знает, остался у души ещё хоть микроскопический шанс расправится со своим списком дел на Земле, или же её ждёт высшая школа ада. Каждый раз, он искренне надеется, что хоть одна из этих душ его удивит, но пока такого не было за всю историю человечества, – грустно добавил ангел.
– Хотите сказать, что у всех, кого вы за последние дни забрали, не было ни единого шанса? И по сути они все негодяи, которых ждал ад? – решил резюмировать Адам.
– По сути да, – хмурясь подтвердил Михаил. – Я бы не назвал их всех негодяями… Просто заблудшие души, которые уже ничему на Земле не научатся.
– Уточняющий вопрос, лично от меня: вы начали со страны, которая является жертвой военной агрессии и забрали там огромное количество жизней. А в стране, которая считается агрессором, забрали не больше душ, чем в других странах. Как такое может быть?
– Мы не смотрим на страны и не вмешиваемся в конфликты. Мы даже не судим, кто из них прав, а кто виноват. Мы нацелены на определённые души. А их концентрация больше всего была именно там, потому мы и начали оттуда. – Увидев, что Адам хочет ему возразить, Михаил добавил: – Просто теперь вы знаете, какие именно люди сражались на той стороне, не более того.
– Значит страна-жертва – это страна с безнадёжными людьми? – неожиданно осознал Адам.
– Видимо, именно так. В любом случае – не все. Мы там забрали многих, но далеко не всех.
Такое известие, явно поразившее весь мир, нужно ещё переварить. Но не сейчас. А в текущий момент важно продолжить интервью, пока есть время.
– Хорошо. Вы сказали, что приходите каждые шестьсот шестьдесят шесть лет. Так почему же мы об этом ничего не знаем? Должны же в истории остаться хоть какие-то свидетельства? Или вы раньше действовали скрытно?
– Вовсе нет, – засмеялся ангел. – Мы также объяснились после. Но, человеческая природа такова, что не желает помнить о том, что ей не нравится или не выгодно.
– Но теперь же у нас есть физические доказательства существования ангелов и загробной жизни. Не пошатнёт ли это человеческую веру? Я хочу сказать, что люди перестанут верить, так как будут знать наверняка.
– Вы это серьёзно? – впервые подала голос Майя и, посмеявшись, передала слово своему напарнику.
– Вы думаете, что многие поверят в реальность происходящего? – с усмешкой спросил Михаил. – Допустим, некоторые поверят. Но уже завтра их отвлекут более важные дела. Через год даже свидетели происходящего либо начнут сомневаться, либо просто не будут вспоминать. Лет через десять все и думать забудут об этом. А когда умрёт последний человек, бывший этому свидетелем, останется поколение, для которого это в лучшем случае окажется забавным мифом.
– Но есть же видео доказательства, – запротестовал Адам, не веря.
– Мы наблюдаем за человечеством, я смотрел ваши великолепные фильмы. У вас получаются очень правдоподобные ангелы, которые и летают, и сражаются. С чего вы решили, что отснятые за последние дни ролики, будут более правдоподобными?
– Хотите сказать, все решат, что это какие-то спецэффекты? – зная в глубине души ответ, спросил ведущий.
– Хочу сказать, что даже сейчас многие так думают, – парировал Михаил.
Адаму было нечем крыть. Он понял, что Михаил абсолютно прав. Не хотелось признавать, что настоящее чудо воспримется как фейк. Но человек действительно склонен верить не доказательствам, а тому, во что ему удобно верить. И даже унесённые жизни, пусть и не самых лучших людей, ни для кого не станут аргументом.
* * *
Дания. Местное время 13:16. Частный дом.
Сара сидела дома, в окружении трёх собак, своих преданных любимцев. Муж не сумел отпроситься с работы, чтобы посмотреть вместе ангельское интервью. Вначале женщина расстроилась, но потом поняла, что даже рада этому. Саре не хотелось делить этот момент с ним. Дело в том, что последний год был для хозяйки дома очень тяжёлым. Она находилась в поиске, не зная, чем наполнить свою жизнь. В юности у Сары случались затяжные депрессии и даже попытка суицида. И вот, непонятно почему, недавно она начала ощущать знакомые тяжёлые чувства.
Единственная, кто знала обо всём, с кем в любой момент можно поделиться, была подруга Берта – сильная, успешная, целеустремлённая. Она всегда помогала Саре в тяжёлые минуты и, кажется, знала ответ на любой вопрос. И вот вчера лучшая подруга, духовная сестра и опора стала одной из жертв ангельской жатвы.
Несчастная женщина, слушая объяснения Михаила, никак не могла поверить, что душа Берты попала в ад и теперь вошла в ряды дьявольской армии. За что? Она ведь хороший человек. Хотя ангел говорил о «заблудших душах». Не сходится. Если кто из них и заблудшая, так это Сара.
Старшая собака, которую, по случайному стечению обстоятельств, тоже звали Бертой, положила голову на колени хозяйке. Сара стала её наглаживать и, словно к подруге, обратилась к собаке:
– Как бы мне хотелось посмотреть эту передачу с тобой. Тебе бы нашлось, что сказать.
Стоило это произнести и в голове прозвучал голос Берты:
– Я бы отказалась смотреть этот бред и тебе бы не позволила!
Сара удивилась – уж слишком отчётливо звучал этот голос, но быстро поняла, что это лишь её богатое воображение, приправленное чувством утраты. Не испугавшись, женщина решила воспользоваться моментом и пообщаться с подругой, обращаясь к собаке:
– Ты не веришь, что это настоящие ангелы?
– Да чёрт с ними, пусть даже настоящие, – фыркнул голос в голове. – Просто я не дам кому-либо, даже ангелу, вешать себе лапшу на уши. Я и без них прекрасно знаю все ответы.
– Прям-таки и все? – переспросила Сара, чувствуя, что именно так бы её подруга и сказала.
– Да, все, – твёрдо заверил придуманный призрак. – Вспомни, я хоть раз к кому-нибудь обращалась за помощью? Нет. Это было бы унизительно.
– Но я же к тебе постоянно обращалась. Хочешь сказать, что я унижалась? – скромно спросила Сара.
– Человека нельзя унизить! Человек сам выбирает почувствовать себя униженным или нет, – парировал голос.
– И ты выбрала бы чувствовать себя униженной в такой ситуации?
– Я просто не допустила бы такой ситуации. Никогда! – убеждённо отрезала Берта.
После некоторых раздумий, до Сары начало кое-что доходить. С Бертой они были знакомы уже семь лет. Все эти годы Сара восхищалась подругой, чувствовала, что ей самой никогда не дорасти до неё. Но за всё время дружбы Берта ни капельки не изменилась. Возможно, ангел в чём-то прав.
Мудрая подруга, хоть и казалась лучше всех, кого Сара знала, но она не училась ничему новому. Если у Берты и правда имелся список невыполненных задач, она сама ему явно не следовала. И да, вряд ли бы такая сильная личность изменилась, вот это уж точно. Бушующую стихию, как Берта, не представлялось возможным усмирить или направить. Она как могучая река – сама прокладывала себе дорогу. Тут Бог точно не прогадал, его бы Берта не удивила.
Чувствовалось странное ощущение: страдания от утраты перерастали в нечто новое, ранее не познанное. Это был покой. Всё, о чём вещал ангел, начинало сходиться. Пусть раньше Сара и не особо верила в загробную жизнь, но сейчас, кажется, начала обретать надежду. Недовольный голос подруги вывел её из умиротворяющего состояния:
– Чему ты радуешься? Раз загробная жизнь – это правда. Тебе прямой путь в ад.
– С чего это ты взяла? – теперь уже испугалась Сара.
– Ну как же? Ты – самоубийца, а это смертельный грех. Его ничто не смоет.
– Ты не можешь этого знать! – вскричала Сара так, что потревоженная собака убрала морду с колен.
– Уж раз всё это правда, то с одним ты не поспоришь. Если некое сверх существо дарит тебе самое ценное, что только может быть – жизнь, а ты в ответ, вся такая недовольная и неблагодарная, швыряешь ему это в лицо, что может оказаться хуже? Я бы лично такое не простила.
– Да, я помню, как ты вычеркнула из своей жизни родного брата, который не оценил твою жертву, – припомнила Сара.
– Вот-вот. И Бог поступит также, вот увидишь, – съязвил внутренний голос.
– Посмотрим, – неуверенно, но с надеждой, оспорила Сара. – Вот, думаю, прям сейчас увидишь! – смело добавила она, услышав очередной вопрос ведущего.
* * *
– Хорошо. А расскажите подробнее о том, что ждёт человека после смерти, – решил всё-таки вернуться к своему списку Адам.
– У каждой души свой уникальный путь, у всех всё по-разному. Но, так называемый, рай – это тоже путь, а не его конец. – Михаил указал на свою спутницу. – Вот, например, Майя. Когда-то она тоже была человеком. Спустя всего пару столетий в раю, я нашёл её и сделал своей ученицей. Теперь она помогает мне. Раньше я справлялся и один, но теперь людей слишком много, я бы не успел в срок.
– А вы тоже были человеком? – поинтересовался ведущий.
– Нет, я изначально создан таким.
– Значит человек может стать ангелом? Очень приятная новость.
– Далеко не каждый, – не согласился гость. – Майя – скорее редкое исключение из правил. Но да, такое случается.
– А ангел может умереть? И если да, то что с ним будет после? – полюбопытствовал журналист.
– Умереть, конечно, может. Бывали случаи. А что дальше? Я даже не знаю. Думаю, мне этого пока не понять. Как и вам не понять многое, пока вы не умрёте. Спасибо, что задаёте вопросы, которые легко можно объяснить, – слегка поклонился ангел, с искренней благодарностью, без тени иронии.
– Рано благодарите, – усмехнулся Адам. – Мой следующий вопрос: какая религия угадала?
– Никакая. И все. Почти каждая в чём-то угадала или правильно записала из того, что я уже доносил в прошлые свои визиты. Но дословно никто не прав. Так как человеческий мозг не может постичь того, как устроен мир. Даже попытайся я вам это объяснить – вы не поймёте или поймёте неправильно. Это всё равно, что объяснять цвет слепому. Чтобы было с чем сравнить – нужно умереть.
– Осторожнее со словами. Некоторые зрители могут понять ваши слава превратно и повыпрыгивать из окон, чтобы поскорее обрести это знание, – искренне обеспокоено поправил ведущий.
– Это бессмысленно. Да и не получится. Как я уже говорил, у каждой души свой срок. Оттянуть или ускорить его невозможно. За исключением жатвы, конечно, – не согласился ангел.
– Но люди же уходят из жизни по собственной воле? – удивился Адам.
– Значит, либо пришло их время, либо они сделали выбор, в который их поставила жизнь. Если душа не прошла все испытания и у неё ещё осталось время – она просто переродится в новом теле. Правда это всё усложняет, так как времени остаётся меньше. Ну, сами понимаете, пока человек в новой жизни вырастет и получит минимальный необходимый опыт, который уже был в прошлой жизни, пройдёт много времени.
– А если времени на новую жизнь не осталось, скажем у души всего десять лет. И тут человек решает покончить с собой, что тогда?
– Тогда у него просто не получится это сделать, – заверил его Михаил. – Его хранитель этого не допустит.
– Приятно слышать, что у меня есть хранитель, – улыбнулся Адам. – Значит вера не важна?
– Почему это? – растерялся Михаил.
– Ну вы же сами сказали, что человеческие религии не способны полностью всего осмыслить.
Майя положила руку на плечо своему учителю и мягко произнесла, с ностальгической улыбкой:
– Люди часто путают религию и веру.
– А, ну да, – успокоился Михаил. – Поймите, вера, конечно, не обязательна. Но она помогает пройти путь с меньшими усилиями. Верующим людям гораздо проще. И я сейчас не о религии. Верующих людей одинаковое соотношение, как среди религиозных, так и нет.
– Хорошо. Понятно, что теперь я верю в Бога. И как мне это поможет? – усомнился Адам.
– Вы вовсе не верите в Бога, – мягко поправил Михаил.
– Как после такого не поверить? Вы, конечно, правы, многие в происходящее не поверят. Но я не сомневаюсь, – возразил ведущий.
– Вы просто верите теперь, что Бог существует, не более.
– А это не одно и то же?
Михаил несколько секунд всматривался в Адама, а затем неожиданно спросил:
– Несколько дней назад, вы сказали своему сыну, что верите в него. Имелось в виду, что вы верите в его существование? – спросил ангел с хитрым прищуром.
– Нет, конечно! Я знаю, что он существует.
– А что вы тогда имели в виду?
– Ну, что я ему доверяю, что он справится и сделает правильный выбор… О! – Адам неожиданно понял, в чём отличие, хоть и не мог пока сформулировать. – Ясно. Действительно, в таком аспекте я не верю.
* * *
США. Местное время 10:27. Небольшой офис частной компании.
Джеймс стоял в дверях своего кабинета, опираясь о косяк и благодушно взирал на свой небольшой коллектив. Миниатюрный муравейник, как про себя его называл. Сегодня он разрешил им оторваться от работы и посмотреть эту нашумевшую онлайн трансляцию с ангелами. Конечно, это бессмысленная трата времени, но всё лучше, чем выдуманные больничные или обиженные несосредоточенные на работе сотрудники.
Сам начальник считал это интервью чушью, даже если всё происходящее – правда, но всё равно решил устроить перерыв и себе, чтобы проследить за подчинёнными. В любом случае, сейчас весь мир занят этой ерундой, так что будет полезно находиться в курсе. Однако Джеймс не сел рядом со всеми, но своё присутствие обозначил.
Выходило нечто очень любопытное. В офисе работало пять человек. Все сейчас собрались возле компьютера Марка – лучшего сотрудника, прилежного семьянина, который всегда являлся объединяющим звеном. Он, как обычно, улыбался, так что по Марку ничего нельзя было определить. Две молодые девчонки, постоянно соперничающие друг с другом, сейчас мирно сидели рядом. Очень религиозная дама средних лет, Мэри, выглядела неожиданно скучающей, но смотрела внимательно. Молодой, обычно болтливый, парень старался молчать, лишь бы не мешать остальным, чтобы не сорваться, он беспрерывно жевал.
Если не считать периодических ахов и похрустывания закусок, в офисе впервые за всё время соблюдалась абсолютная тишина уже почти полчаса. Даже телефоны и те не звонили. Если бы Джеймс делал ставки на то, кто первым сорвётся, он бы поставил на религиозную даму. Уж очень провокационной была информация, которую они слышали. В крайнем случае, на молодого парня, который сегодня бил все собственные рекорды по безмолвию.
Но если бы начальник сделал ставку, то проиграл бы, так как первой открыла рот главная красотка офиса – девочка не очень умная, зато добродушная и старательная. Именно за последнее качество Джеймс и держал её у себя. То, что вырвалось из уст милой простушки, насмешило начальника:
– Да спроси же ты про ЛГБТ* (Здесь и далее: Экстремистская организация, запрещённая на территории РФ)! Почему он не спрашивает про ЛГБТ*?
Сама красотка не принадлежала к этому сообществу, но постоянно пропагандировала их движение. Весь её стол был наполнен вещицами, окрашенными в шестицветную радугу. Джеймсу даже иногда приходила на ум мысль, что эта инфантильная особа впряглась в это сообщество только из детской любви ко всему яркому и разноцветному. А что? Если ты топишь за ЛГБТ*, то можешь позволить себе украсить свою взрослую жизнь радужными атрибутами.
Да уж, и здесь не сдержалась, как Джеймс мог этого не предвидеть? На нарушительницу тишины зашикали, но Марк решил ей всё-таки ответить, причём неожиданно агрессивно:
– Вообще-то, Михаил уже озвучил небесную позицию по этому вопросу. Слушать нужно внимательнее. А точнее слышать не только, что говорят, но и что имеется в виду.
Нестандартное поведение главного добряка произвело отрезвляющий эффект на глупышку. Девушка удивилась, замолчала, оставив все свои возмущения при себе (что случилось впервые) и продолжила смотреть. Но тут в дискуссию вступила Мэри:
– А я услышала то, что ты имеешь в виду, Марк. Вот только не соглашусь, что это небесная позиция. Я всё больше сомневаюсь, что это настоящие ангелы.
Никто не решился вступить с ней в спор. Женщиной она являлась волевой и горячей, а из-за продолжительного одиночества ещё и недолюбливала сильных мужчин. В офисе Мэри покровительствовала лишь болтливому юнцу, который тоже не сдержался и решил вступить в диалог:
– Вы имеете в виду позицию, что подобные вещи для небес не важны? Разве это не согласуется с нынешней католической позицией?
– Сегодня согласуется. Завтра политическая ситуация поменяется – и всё сразу вернётся на круги своя, – раздражённо сообщила Мэри.
Все разом оторвались от экрана. Услышать такое крамольное суждение от ярой католички! Мэри продолжила:
– Эта тема действительно не так важна для Бога, как, например, для нашей юной красотки. Проблема не в людях, меняющих пол и иже с ними. Проблема как раз, в этих самых несмышлёных пропагандистах, – глянула дама в глаза красотке, после чего добавила: – Я не верю, что это ангелы, по другой причине.
– И по какой же? – первым не выдержал Джеймс.
Обычно не участвующий в офисных обсуждениях, начальник вступил в беседу и выбил Мэри из колеи. Ошарашенная дама долго смотрела ему в глаза, после чего решила честно ответить:
– Я не могу ему поверить, что истинного зла не существует. Что даже дьявол – не зло, а лишь избранник, исполняющий волю Божью. Обычный директор школы для трудных подростков. Я не могу поверить, да и не хочу. Я слишком много зла видела в своей жизни и долго боролась с ним, чтобы в это поверить.
И лишь одна сотрудница так ничего и не сказала. Она даже не слушала своих коллег, ведь самое важное происходило на экране. Обсудить всё можно и после. Хотя, что тут обсуждать? Сказанное Михаилом, даже если он не настоящий ангел, оказалось настолько ошеломляющим и при этом таким очевидным, что не верилось, как можно было не додуматься до этого самому раньше?
* * *
– Значит, всё, что нужно для прямого билета в рай – это пройти все поставленные задачи и сделать правильные выводы? – резюмировал Адам.
– Совершенно верно, – подтвердил гость.
– А если ты сделал все правильные выводы только в самом конце… – начал ведущий, но Михаил его перебил:
– Обычно, именно так и бывает.
– Понятно. Но, если за долгие годы до этого человек натворил много чего плохого, гораздо больше, чем хорошего – это разве не считается? – закончил он свою мысль.
– Если человек успел прийти к верным выводам, у него возникнет раскаяние по поводу всего совершённого, – ответил ангел.
– То есть, достаточно под конец жизни сказать: «Прости» и всё сразу обнулится? – уточнил Адам.
– Вы упрощаете, – покачал головой Михаил. – Как бы вам объяснить суть искреннего раскаяния? Оно встречается не так уж часто.
На подмогу своему учителю пришла Майя, сказав:
– Адам, помните случай в вашей юности, когда после, так скажем, шалости пострадала собака?
Журналист побледнел. Он вспомнил, как в семнадцать лет, вместе с компанией, поджёг какой-то заброшенный сарай. В памяти всплыл тот тоскливый собачий вой, пробиравший до глубины души. В доме, оказывается, находилась собака со щенками. Дворняга успела вытащить только одного малыша и, вернувшись в дом, сгорела со своим оставшимся потомством.
Адам вспомнил смех двух своих товарищей, которым эта ситуация показалась забавной. Именно тогда его жизнь резко изменилась. Он оборвал все связи с прежней компанией, забрал щенка, который прожил потом с ним пятнадцать лет. И главное – наладил отношения с родителями, которые до этого казались ему слишком правильными слабаками.
Но, несмотря на то, что жизнь его после случая с собакой улучшилась, Адам очень сожалел о совершённом и всё бы отдал, чтобы изменить содеянное.
– Вижу, помните, – удовлетворённо кивнула Майя. – Мы говорим сейчас именно об этом чувстве, а не о формальном: «Прости».
Чтобы выиграть немного времени и взять себя в руки, Адам задал вопрос из списка, который ему не особо интересен:
– А Иисус существовал?
– Многое из того, что написано в ваших священных писаниях, действительно происходило. Правда, не совсем в той форме, в которой описано, – понимая состояние собеседника, начал долгий монолог Михаил. – Например: Ной и потоп. Да, это реальные события. Этому человеку его хранителем было поручено спасти как можно больше зверей. Вот только речь шла не о всей планете, а о небольшом куске суши, на котором Ной и жил. Кстати, этой земли уже давно не существует. Ноя предупредили за три года до катаклизма, полностью скрывшего остров. И, надо отдать ему должное, этот человек спас больше половины, существующих на том куске земли видов. А что касается Иисуса… Разумеется, он существовал.
– И он был сыном Бога? – уже почти пришёл в себя Адам.
– Да, как и все люди. Как и все мы, – улыбнулся ангел. – Иисус пытался донести именно эту мысль, но в историю вошёл как единственный сын Бога. Видимо потому, что он, действительно, являлся особенным. Душе Иисуса отмерян был самый маленький срок – около тридцати лет, как я уже и говорил. И, несмотря на столь маленький отрезок времени, он прошёл все свои задачи. Большая редкость!
* * *
Румыния. Местное время 18:42. Маленькая кофейня.
Виолетта со своей подругой Стелой не пошли сегодня на занятия в университет. Они сидели в переполненном кафе, все посетители которого уставились в телевизор. Для такого количества народа здесь было довольно тихо. Многие переговаривались, но шёпотом, чтобы не мешать другим смотреть. Каждый в этом кафе чувствовал себя свидетелем великих событий. Но лишь Виолетта поставила на интервью жизнь. Не свою жизнь.
Не так давно юная второкурсница узнала, что беременна. Единственная случайная связь могла очень круто изменить всю жизнь. К таким переменам девушка оказалась не готова. Но будучи глубоко верующим человеком из православной семьи, к «единственному логичному» для многих решению проблемы она относилась крайне негативно. Когда Стела только предложила такой кощунственный вариант, подруги впервые серьёзно поссорились.
Спустя пару дней Виолетта первой извинилась. Помирившиеся подруги долго обсуждали эту тему и так ни к чему и не пришли. А когда объявили новость о пресс-конференции с настоящими ангелами, Стела посоветовала переложить ответственность за такое важное решение на них. Предложение оказалось заманчивым. Теперь подружки внимательно вслушивались в каждое слово ангелов. И хотя тема абортов не поднималась, девушки нашли, что обсудить. Начала Стела:
– Ну вот видишь, греха, как такового, не существует. Важно лишь пройти испытания, а плохих поступков, да и людей, по сути нет.
– Даже если так. Возможно, в этом и есть моё испытание. Ведь не просто так я забеременела, – запротестовала Виолетта. – Передо мной сейчас стоит нелёгкий выбор. Я даже представить боюсь, что будет, если я решу оставить ребёнка. Но точно знаю, что если последую твоему совету – буду сожалеть об этом до конца дней.
– То есть будешь искренне раскаиваться? Так ведь он только что сказал, что это снимает с тебя вину, – нашлась Стела.
– Он не совсем это сказал, – нахмурилась собеседница.
– А что тогда? – искренне удивилась подруга.
Виолетта понимала каждое слово Михаила, да так, что оно отзывалось в её сердце. Но как объяснить это не самому умному, хоть и доброму атеисту? Всё же она попыталась:
– Ну смотри. Раскаяние – это когда после. А если до, то это ненастоящее раскаяние. – Увидев очумелые глаза подруги, Виолетта решила привести пример: – Вот чем, по-твоему, отличается ошибка от преступления?
– Преступление – это когда намереваешься причинить кому-то вред. А ошибка – это просто случайность, – немного подумав, ответила Стела.
– Проще говоря: преступление – это когда знаешь, как правильно, но намерено делаешь неправильно. Ошибка – это когда не знаешь, как правильно, пробуешь, а только потом понимаешь, что поступил неправильно. Так?
– Наверное, так, звучит логично, – согласилась подруга.
– Раскаяться может только человек, совершивший ошибку. Когда он делал что-то плохое, он не осознавал, что это плохо. А стоило дорасти и осознать – пришло и раскаяние, – объяснила Виолетта.
Стела надолго задумалась. Девушка тщательно переваривала новую информацию – не быстро, по-честному, вдумчиво. Они молчали до самого конца интервью. И только после программы юная атеистка выдала:
– В твоей логике есть одно большое «НО». Никто не совершает преступлений.
– Как это? – удивилась Виолетта. Услышать такое она не ожидала.
– А так! – настаивала Стела. – Приведи мне тогда хоть один пример преступления? Даже маньяк-убийца, по твоей же логике, не совершает преступления, он просто делает ошибку. Он же не думает, что делает что-то плохое. Да, он знает об уголовной ответственности. Но сама подумай, разве он чувствует вину или раскаяние? Нет. А раз так, то он просто получается не дорос до этого. Он просто не дозрел до элементарного понимания, что убивать – это плохо. А значит не делает ничего плохого.
– Ну ты завернула! – отмахнулась подруга.
– Тогда скажи: в чём я не права?
Виолетта пыталась найти изъян в логике подруги, но не получалось. Да и Михаил в интервью тоже намекал на нечто подобное. Ангел называл отпетых негодяев, которых они отправили в ад, так как те уже не исправятся, всего лишь «заблудшими душами». Но, в отличие от своей собеседницы, Виолетта не любила так долго думать, она привыкла чувствовать. Именно поэтому девушка и выдала:
– Всё равно! Если я сделаю аборт – я совершу преступление.
– Да брось! Ты ведь уже решила, что не сделаешь его, – улыбнулась Стела.
– А ведь ты права, – только сейчас поняла Виолетта.
– Ну вот видишь: если человек заранее понял, что делает что-то не то – он просто этого не сделает.
На это беременная студентка не нашлась, что ответить. Да это было и неважно. Сейчас все её мысли занимало совсем другое. Что ей дальше делать с таким решением?
* * *
– Вы сказали, что Сатана пойдёт войной на небеса, уже в который раз. Не скажется ли это на людях? В безопасности ли мы? – спросил пришедший в себя ведущий.
– Вообще-то, это два разных вопроса, – переглянувшись с Майей, ответил ангел. – Но я вас понял. Нет, на людях эта война никак не отразится.
– Даже если он победит? – прищурился Адам.
– Он никогда не победит, будьте уверены, – твёрдо сказал Михаил.
– Тогда зачем он это делает, если шансов никаких нет?
– Просто, потому что может, – пожал плечами ангел. – Он – первый из созданных. У него особая, самая сложная, миссия. Назовём её: руководство исправительного учреждения. Чтобы нести такую ношу, ангел должен быть особенным. Он, разумеется, не такой, как мы. У него свой путь и идти по нему Люциферу ещё очень и очень долго. По сути, он в самом начале пути, – грустно заметил Михаил.
– Он ведь в ссоре с Богом?
– Он с ним – может и да, не знаю. Но Бог с ним – нет. Поймите, не все ангелы одинаковые. И среди нас встречаются чудаки, – улыбнулся гость.
– Можете привести пример? – полюбопытствовал ведущий.
– Пару сотен лет назад двое ангелов влюбились и произвели на свет ребёнка, – как нечто из ряда вон выходящее, произнёс Михаил.
– И что в этом такого? Разве ангелам нельзя влюбляться и создавать семьи?
– Можно-то можно, конечно. Просто обычно наши желания совсем другого уровня. Подобный вид любви нам уже совсем не интересен, мы его переросли, – попытался объяснить гость.
– Но разве это плохо, влюблённость? – удивился Адам.
– Нет, но это странно, – и, видя, что его не поняли, добавил: – Ну вот, например. Вы же не будете спорить, что материнское молоко – это самое лучшее, вкусное, полезное и прекрасное, чем может питаться младенец?
– Разумеется, – подтвердил ведущий, который искренне в это верил.
– Тогда почему, если ничего лучше нет, вы сами не питаетесь грудным молоком?
– Но я же не младенец! – возмутился Адам.
– А ангел – не человек, – добавил Михаил. – Вы не младенец, так что для вас придуманы блюда, гораздо более вкусные и интересные. Если взрослому человеку нравится пить грудное молоко – это не плохо, но странно.
– Теперь понятно, – нервно посмеялся Адам. Его смутила такая аналогия. – Ладно, не будем углубляться в особенности ангельского быта. Следующий вопрос: будет ли Апокалипсис?
– Сложный вопрос, Адам. Очень сложный, – задумался гость. – Никто не знает. Я вот лично, как главный воин света, считаю, что нет.
– А я уверена, что да, – вмешалась Майя. Видимо, эта тема была предметом частых дискуссий среди ангельского населения.
– Тут всё зависит от очень многих факторов. Никто не в состоянии точно знать будущее. Как я уже говорил, даже Бог надеется, что когда-нибудь ошибётся, а значит – такое возможно. Любая неожиданность может в корне изменить ход истории.
– А Бог как считает, Апокалипсис будет? – встревожился Адам.
– Я не знаю, как ОН считает, могу говорить только за себя, – закрыл тему Михаил.
* * *
Россия. Время 21:51. Квартира многодетного семейства.
После ужина все собрались на диване у телевизора. Руслан – отец семейства приятно удивился, что старший сын Глеб (типичный ворчливый подросток) присоединился к ним. Ведь обычно после ужина он запирался у себя в комнате, как медведь в берлоге, игнорируя семейные посиделки. А тут и уговаривать не пришлось, сам пришёл.
Ольга – глава семейства больше удивилась тому, как младшенький шестилетний непоседа, прочувствовав через родителей важность момента, во время трансляции молча сидел и смотрел, будто понимал. А может так и есть? Коленька всегда казался ей смышлёным.
Дочка Алина, как зачастую бывает со средними детьми, пыталась обратить на себя внимание мамы и папы, постоянно задавая вопросы. Она уже достигла того возраста, когда человек самостоятельно начинает размышлять и составлять собственное мнение, но при этом, родительский авторитет ещё не оспаривается.
Вот только вопросы Алины были не особо глубокомысленные. Скорее касались общей осведомлённости. Руслан и Ольга даже не задумывались до сегодняшнего дня, что в возрасте десяти лет можно не знать элементарных вещей. Этим нужно будет заняться, но позже.
После ответа ангела на личный уточняющий вопрос Адама в самом начале интервью, Ольга, ухмыльнувшись, посмотрела на мужа. У них были разные политические взгляды, что в последнее время вызывало жаркие споры в семье. Но теперь уж Руслан должен признать её правоту. И, судя по его ответному взгляду, муж и правда впервые задумался.
Передача подходила к концу, когда Ольга задала семье вопрос:
