– Нет, я не с теми и не с другими, – резко отреагировал Бендер, – просто интересуюсь, чем увлекается современная публика.
– Бендер, ты что и правда меня не узнаёшь?
– И с кем же я имею честь размещать рядом своё бренное тело?
– Я же Клячкин, … Мусик! К тебе в офис несколько раз забегал и передавал коммерческое предложение на поставки мяса для «Микояна»… Да и ещё про свои беспокойные сны тебе рассказывал.
– А … Так это вы, распорядитель «злачных мест усопших». В таком волосатом обличии и в наряде неизвестного племени вряд ли кто из ваших знакомых сможет вас узнать. А вы-то в таком виде часто узнаёте себя в зеркале.
– После сабантуя, честно говоря, иногда тоже не всегда узнаю себя в зеркале!
– А жена?
– Моя Клёпа тоже путает меня с соседом по общаге «Законников и сексуальных меньшинств». Он здесь уже где-то бегает и почти в таком же прикиде шастает.
– Так это вы, – главный «бескорыстный» надзиратель за невино усопшими, но повадки, после ухода с поста по надзору за кладбищем, у вас стали какие-то замысловатые и целенаправленные, – Бендер, сделав небольшую паузу, добавил, – вы, вероятно, в очередь за проблемами, которые будут ожидать вас после приобретения акций.
– Да за ними и все мы радуемся!
– А вы чему радуетесь, Бендер?
– Пока радуйтесь прозе жизни.
– Правда? Значит радуетесь вместе с нами! – умилённо спросил бакенбардист, заглядывая в глаза и пытаясь приникнуть к плечу Оскара, который более чем на голову был выше его. – Как я благодарен, я так благодарен судьбе, что она нас свела!.. А что же касается моего прикида – так это последний пискмодысамых передовых демократических стран!
– Ну слава богу, что не первый, – парировал Иванов-Бендер.
– А заодно с этим «писком», в общаге у наших «Законников» и лексикончик «прихватил» для солидности. Представляешь, мне этот прикид удалось приобрести почти за пол цены! – продолжал вещать Клячкин. – А недавно продал свой МЭРС, квартиру, которые я «честно» заработал на кладбище и полностью вложился в «Три Ку-Ку»! Так что срочно, через кладбищенские связи, подаюсь в миллионеры!
– Да ты что!.. Конечно, – красиво жить не запретишь! Значит ты, добровольно ради этой мечты, переместился жить на кладбище к своим усопшим знакомым, чтобы в случае чего не тратиться, на чистый воздух, еду и дорогу, – да это подвиг сумасшедшего! – засмеялся Бендер.
– Да нет! Ты меня не так понял, – шёпотом произнёс Клячкин, – просто пока временно проживаю в общаге «Законников и сексуальных меньшинств». Так сказать, в ожидании очередного взлёта акций… Вношу посильные взносы в их «революционные» деяния, а заодно приобщаюсь к их лексикону и работе над общими земными проблемами общежития «Благородных сексуалов».
– Ну живи, живи, но не забывай, что нет более постоянного чем «временное».
– Да я, товарищ Бендер, через несколько дней хоромы поимею!
– Только смотри чтоб они тебя не поимели.
– Как всегда шутишь!.. А вот увидишь, как я с моей Клёпой, в самое ближайшее время, обзаведусь шикарной квартиркой, самолётиком и суперавто!.. – и он, немного помолчав, добавил, – понимаешь, планов по самое некуда! Я сейчас живу как на пороховой бочке, но во сне …
– Кстати, а как твои ранние сны поживают сейчас? Или всё как прежде снятся страшные?
– Нет, нет, что ты! Страшные редко. Чаще радостные – про долларовую «зелень»! Вот, совсем не давно, приснился наш президент – Пьяньцинь, пьяный до последней возможности, с грязными мешками долларов, но на шикарной яхте. Рядом с ним какой-то рыжий со слитками золота, и я в своём прикиде помогаю им складывать эти слитки в ящики из чистого золота, но, почему-то на половину заполненные пищевыми отходами…
– А трусы тебе, как прежде, в крупный горошек не снятся? – вставил Бендер.
– Не поверишь, – снятся! Вот позавчера, я в домашних трусах, в красный горошек и с красными подтяжками, в моём модном цилиндре, сижу на пляже какого-то таинственного острова. Вокруг благодать!.. Небо голубое, голубое! Солнце золотое, золотое! Вокруг – пальмы, бананы, золотой песок! И вдруг появляется девушка в бикини. Неожиданно подул резкий ветер, и я оказался с ней, в океане на надувном резиновом баллоне от КАМАЗа. Ветер нас подхватил и понёс в открытый океан. Когда отплыли далеко от берега, я зачем-то стал прятать доллары в её бикини, и тут… из этого баллона стал выходить воздух. Представляешь! – Клячкин стал с шумом втягивать в себя воздух, – и так мне стало страшно и жалко, что мои доллары утонут!.. Я аж закричал и … от крика проснулся весь в поту… Ты только никому об этом не рассказывай, даже моей Клёпе, а то она догадается, что я трус, а я не трус – я просто боюсь… Ну и не надо сообщать куда следует.
– Не волнуйтесь, это не моё хобби.
– Простите, а вы не партиец?
– Я сегодня не по этой части.
– Ответ меня устраивает! Ну, так что, товарищ Бендер?.. Я, пожалуй, побегу в зал? Наверное и Клёпа меня заждалась? – Клячкин, ожидая указаний Бендера, в нерешительности топтался на месте, переминаясь с ноги на ногу. – Да, я ведь совсем забыл, что ещё требуется прикупить для «зарядки» и банку с водой.
– Топай, топай – не стесняйся.
– Тогда я пошёл, за водичкой за водой, за водичкой ключевой, – весело «замурлыкал» Клячкин…
В организационной комнате, – штабе «Три Ку-Ку», шла интенсивная подготовка к шоу.
– Хитров… Леня… Подойди ко мне, – позвал Кузя Маврушкин, – у меня появилась идея.
– Что за идея, если не секрет?
– Пригласи-ка в мою комнату Кашпо и Аллана Чуму.
– Ну вы же… вроде бы как бы, – Хитров немного помялся, – вы же говорили, что не хотите с ними лично общаться? Да они и подраться могут.
– Надеюсь, что в моём присутствии не подерутся, но «полаяться» могут, – Кузя задумался, – скажи им, что я приглашаю их выпить по рюмочке в честь нашего профессионального праздника.
– Намёк понял! Через минуту оформлю вашу идею в лучшем виде!..
Сказано – сделано, и уже через несколько минут, как будто сойдя с телеэкрана, на пороге резиденции Маврушкина, появился обаятельный Леня Хитров с Алланом Чумой и чудо-врачом Кашпо, имеющим одно высшее образование на двоих.
– Приветствую вас господа! – Кузя Маврушкин с распростёртыми руками двинулся на встречу Кашпо и Чуме, – рад что не отказались от моего предложения.
– Ну как можно отказаться от общения с основателем «Дорожной карты» к финансовому благополучию народов всего мира! – торжественно произнёс Чума.
– Поздравляю с нашим общим профессиональным праздником! – произнёс Кузя. – Прошу к столу!
Кузя, не давая им опомниться, сразу с места в карьер приступил к делу: «Слушайте сюда… Есть тайное задание от одного из главных членов правительства!.. Нам троим предложено заняться благородным делом – то бишь лечением и отвлечением нашего народа от стрессовых ситуаций, возникающих от пустых полок в магазинах и вообще от забот,! Также, по ходу «пьесы», – помочь Думе разобраться с вредными разговорами в семьях!» – Маврушкин, сделав паузу, посмотрел по сторонам.
– Что мне надо делать? – заинтересованно спросил Чума, погладив себя по голове.
– А мне? – тут же вклинился Кашпо.
– Нам троим требуется объединить наши усилия и сосредоточить их на здоровье во благо народов вообще, и нашего финансового процветания, в частности! – торжественно произнёс Кузя. – Теперь о конкретном деле…
– Давай уж излагай, – с нетерпеньем произнёс Кашпо.
– Первое, – создаём клуб «Чистых и Честных!» – Маврушкин на короткое время задумался, а затем продолжил, – президентствовать клубом «МОЗГОЁД» мы будем попеременно – каждый по полгода.
– Второе, – вы двое продолжаете «лечить» со сцены и голубых телеэкранов, давая установку народу покупать акции «Три Ку-Ку».
– Это что? Всё даром? – задёргался Чума.
– Да не беги ты впереди паровоза!
– Ладно, как скажешь.
– Я вас лично буду обогащать двумя процентами от полугодовой чистой прибыли! – удовлетворённые ответом, Кашпо и Чума, закивали.
– Третье, – сейчас с экранов по теме «Три Ку-Ку» показывают ролики в основном с моим Лёней Хитровым. Вот с этим, – указал Кузя кивком головы в сторону Хитрова. – Кстати, можете с нимпознакомиться в живую… Эффективность у него не плохая, но не достаточная. Чтобы наши ролики были более эффективными и более продуктивными, – он выдержал паузу, – я предлагаю ввести на телеэкран шоу сказочных героев, согласно тактике «доброго и злого следователя»! Как вам моё предложение?
– Действительно в этом предложении есть что-то новенькое. Я в принципе согласен, – и Аллан Чума, улыбнувшись, кивнул головой.
– Солидарен с вами, господа, – мрачно произнёс Кашпо. Я тоже, пожалуй, с вами солидарен – что-то есть!
– Кто какие роли будет исполнять? – весело спросил Аллан?
– «Правительство Пьяньциня» порекомендовало, чтобы за роль «доброго» теле колдуна отвечал ты, уважаемый Аллан Чума, заряжая «энергией и позитивом» банки с водой.
– Почему я?
– Да потому что ты похож на положительного Шурика из гайдаевских фильмов.
– Ладно, раз рекомендовано, «брыкаться» не буду!
– Роль «злого» попросили исполнять Михалыча.
– Зачем так? – начал было возражать Кашпо. Я же по жизни добрый.
– А ты себя, хмуро глядящего и раздававшего короткие указания телезрителям, видел?
– Нет.
– То-то, а мы с Чумой, видели – жуткая картина.
– Но – для чего всё это «тайному» правительству Пьяньциня? – с «кислой» физиономией, спросил Кузю Михалыч.
– А для того, чтобы у людей создавалась иллюзия выбора, сизокрылый ты наш, – кто не хочет смотреть «злого» Кашпо, станет поклонником Чумы! А кто не верит в «добренького шарлатана Чуму», соглашался бы с Кашпо и говорил «в этом точно что-то есть!».
– Хитро завлекаешь! – весело отозвался Аллан Чума.
– В общем, – продолжил Маврушкин, – чтобы вся страна прилипла к экранам, а пустые полки и прочее проблемы в их головах, исчезли.
– Хитро придумано! – одобрил Аллан. – В итоге… волки сыты и овцы целы! А главное Пастух с «тайным правительством» живы и мы с вами в наваре!
– Но мне-то это зачем? Я сам с усам! – неожиданно произнёс Кашпо, – а Чума, он и есть чума, – мой главный конкурент, который изображает лечение через телеэкраны, но он же «неуч» и «шарлатан»!
– Что случилось Михайлыч? – спросил миролюбиво Кузя, – ты что с цепи сорвался?!
– Запомните вы все – я, Анатолий Михайлович Кашпо, – в отличии от вас, окончив Винницкий медицинский институт по специальности «психотерапия», почти четверть века отпахал с психами в психиатрической больнице!
– Ну да, работал исключительно с психами, аж все ладони в мозолях, видимо физию им массажировал! – ухмыльнулся Чума, – и ни одной нормальной рожи за эти годы не видел. Вот и стал злым недотёпой.
– На что ты намекаешь, неуч? – Кашпо «подарил» свой сердитый взгляд Аллану, – такой человек как ты, с образованием журналиста, не может называть себя экстрасенсом. – Ты Чума, никакой не целитель. Я создал тебя своим умом. А телевидение сделало из тебя бизнес! Я не раз говорил и говорю, что не биру деньги за свои сеансы. А ты их берёшь косвенным путём!
– Ты, Кашпо, сосиска в сравнении со мной! Ты же сам признавал, что попал на телевидение случайно, через Листа в момент перестройки, которая происходила в советской журналистике. Ведь твоей путёвочкой на большой экран стала программа «Взгляд»! Верно, я излагаю?
– Я этого и не скрываю. Да, в то время, я действительно, часто выступал на разных площадках в Москве. И однажды ко мне подошел мужчина и предложил мои идеи осуществить по телевидению. Да, это был Лист. Я сказал, что «могу». Мы познакомились. Он свел меня с редактором программы «Взгляд». Ну и что? Это не даёт тебе право обзываться тем более, что я тогда воплощал олько свои идеи в жизнь!
– Так что сам ты, Чума – сосиска с подвесками из редиски.
– Господа! Господа! Мы же с вами интеллигентные люди! Ну разве так можно обзываться? – пытался урезонить их Маврушкин, – берегите свои нервные клетки, ведь вы знаете, что они не восстанавливаются.
– Я не хочу выступать вместе с этим «законченным», – весело произнёс Аллан Чума, – действительно я в отличие от тебя не имею медицинского образования. Ну и что? Зато я окончил физкультурный факультет, который не менее близок к человеку… Я почётный тренер человеческих душ!
– Да у тебя всё события развивались почти по Гоголю, – усмехнулся Кашпо, – стал тренером, превратив многих из этих Душ в почти в «мёртвые души», за что и был осмеян настоящими профессионалами своего дела! Конечно, я отдаю тебе должное, что после этого конфуза ты умудрился податься в журналистику.
– Ну и что? – не сдавался Чума, – мне там удалось более основательно познать глубину человеческой души и усовершенствовать моё влияние на человеческие полушария!
– Ну да, особенно, когда с материалами об экстрасенсах ознакомился, которые уже тогда стали получать бешеные деньги, – поддел Кашпо, – и ты сразу прозрел, случайно обнаружив в себе волшебный дар в моих кустах.
– Да перестаньте лаяться, – пытался урезонить их Кузя, – вы же интеллигентные люди!
– Только вот, в отличие от многих этих коллег, – продолжил изливать душу Кашпо, – ты сразу стал просить вознаграждение за свой труд. Основные источники твоих доходов – это реклама БАДов, частные и групповые занятия, выступления на ТВ тем более, что воду тогда можно было получать бесплатно! Что съел!.. Нечем крыть, Чумашка!
– Я деньги зарабатывал своими выступлениями, а не воровал, как некоторые.
– Это просто один из способов «зарабатывания» денег, который ещё знаменитый Остап Бендер использовал при продаже «сто первого способа» изготовления водки из опилок и воды.
– И что ты хочешь этим сказать? – не сдавался Аллан, – хочешь показаться умным.
– Ты, чтобы узаконить свои аферы, даже попытался получить государственный сертификат от Минздрава, чтобы узаконить свои деяния, – продолжал Кашпо обличать Аллана, – но тебе грамотные экстрасенсы предложили экспериментальную проверку твоих способностей, от которой ты тут же отказался.
– Ну, я просто в это время приболел, – отбивался Чума.
– Конечно ты приболел, но, как всегда, вовремя, – съязвил Кашпо. – А что ты скажешь про лжестатьи твоих знакомых журналистов о волшебных воздействиях на всё живое и мёртвое водичкой, заряженной тобой?
– Я их статей не читаю, – обиженно буркнул Чума, – ну и что там такого?
– Будто-бы, после обработки заряженной тобой водой, у бурёнок стали бурно расти рога в виде хризантем, а надои в несколько раз увеличились!
– Ну ладно, господа, – все мы врём, но при этом просто надо знать меру, а иногда полезно говорить правду, – пытался их примерить Кузя.
– Подумаешь рога! У некоторых они иногда и отваливаются, – засмеялся Аллан, не обращая внимания на реплику Кузи, – да от моей воды у людей более значимые места увеличиваются и это подтверждается не только увеличением поголовья скота, но и статистикой рождаемости в стране.
– Но ты же сам понимаешь, что это «бред сивой кобылы»! – крыть было не чем и Чума промолчал.
– Впрочем, все это неоднократно опровергалось в ученом сообществе! – наступал Кашпо, – ни один твой эксперимент не удовлетворял требования о беспристрастности и объективности. Вот так ты, как червь, пролез в мою задницу и стал «заряжающим» червём на сцене! – Кашпо прервав на некоторое время свою пламенную речь, стал хватать от негодования воздух ртом, как рыба, при недостатке кислорода…
Немного отдышавшись, вдруг заявил: «Я с «заряжающим» неучем работать вместе не намерен!»
– Господа, господа, то, что вы оба не сговорчивы и подозрительны, это многим известно, в том числе и спецслужбам, -
Кашпо и Чума сразу насторожились и сразу перестали ругаться. – Именно это и стало причиной слежки за вами.
– Правда? – удивился Чума, – это опасная штука.
– А мы об этом не догадывались, – в свою очередь изрёк Кашпо дрожащим голосом.
– А вы и не могли об этом догадываться.
– Это ж почему? – обиделся Чума.
– Потому, что вы как глухари на токовище «грудью бьётесь до крови» и ничего вокруг не слышите и не видите! Говорю вам как на духу, – изрёк Кузя Маврушкин, – они сильно заинтересовались вашими персонами и начали записывать все ваши сеансы. Так что господа, прошу по мелочам не ссорится, а то нас возьмут за одно место по-крупному.
– Да уж… – изрёк Чума, – вот уж никогда не думал, что нами заинтересуются «органы».
– Это, пожалуй, веский аргумент в пользу совместной работы, – наконец для себя уяснил Кашпо.
– Одним словом, господа, доскакали допрыгались, – сделал вывод за них Маврушкин.
– И что же с нами будет? – боязливо оглядываясь, поинтересовался Кашпо.
– Господа не боись! – успокоил их Кузя Маврушкин, – скажу вам по секрету, мне всё же удалось уговорить «органы», чтобы некоторое время, они нас не трогали. Это будет в силе пока среди нашей «чистой троицы» будет «тишь да гладь и божья благодать!»
– А как же выступления? – поинтересовался Кашпо.
– Я сумел не только договориться с нужными людьми, но и согласовать с ними тематику выступлений, – Кузя, самодовольно улыбнулся, – но выступления должны быть редкими, да метками! Цель – отвлечения масс от проблем. Но, чтобы успокоить вас окончательно, сообщаю, что в основном мы будем выступать раздельно.
– Грандиозно! – произнёс Кашпо. – Так что, после этих слов, предлагаю выпить за мир во всём мире!
– Ну, а главное между вами! – уточнил Кузя Маврушкин. – Более того, мне дали возможность выпускать акции, а вам разрешили большие турне не только по стране с выступлениями «оффлайн-гастролями», но и за рубежом.
Поймав нужный момент, Кузя наполнил гранёные емкости: «График ваших выступлений внутри нашей страны они уже расписали до конца года. Вот сами смотрите».
– Это просто фантастика! – и Кашпо с Чумой стали заинтересованно всматриваться в строки листка Маврушкина, – ты видишь Михалыч, – Тараз, Уральск, Алма-Ата, Нур-а Султан, Москва.
– И стоимость билетов приличная! – подметил Чума, – более восьми тысяч рублей за штуку.
– В кассах «РИА Новости» мне сообщили, – продолжил Маврушкин, – что в Москве на ваши сеансы билеты раскуплены уже на ноябрь!
– Что требуется от нас? – заинтересованно спросил Михалыч.
– Выполнять рекомендации, – тут же отреагировал Кузя, – так, например, нам рекомендовали не затягивать выступления в залах и по телеку. Делать всё по-народному простенько, но со вкусом. Стараться не перегибать палку, но программу делать необычной, спользуя, что-то такое, чего ранее на советской сцене и телеку не было.
– Мы уяснили, – ответил за двоих Аллан.
– Уже наметился серьёзный прогресс в нашем разговоре, – отметил Кузя, пожалуй данный момент следует закрепить коньячком.
– Лично мне такой подход к делу нравится, – подметил Чума.
– Я тоже весь во внимании, – откликнулся Михалыч.
– Что касается зарубежных поездок, то вам даже предложили выступить в штаб-квартире ООН, но по согласованию текста с Президентом США. Больше того, доложу я вам, некоторые его члены, точнее его Конгресса, сильно больны и просят использовать вашу методику в борьбе со спидом, эклером и другими заболеваниями, а так же с последствиями радиации и пустотами в их головах.
– Михалыч, чуешь, слух о нас прошёл не только по Руси Великой! – гордо подметил Чума.
– В этом, ты Чума, не ошибся! – и Михалыч первый раз изобразил что-то смахивающее на улыбку.
– Мне там, на верху прямо сказали, что мировые политики с нетерпением ждут ваших выступлений, видя в них еще один признак «демократических» преобразований в нашей стране. – Маврушкин показал глазами на верх и, набрав полную грудь воздуха, продолжил, – они надеются, что вы намагнитите столько кубов «волшебной» воды, что ею можно будет окропить головы Президентов и Премьеров всех стран мира. После этого действия, они твёрдо верят в то, что все краплёные вашей водой беспрекословно будут исполнять волю одного чудака, на другую букву, одной штатной и «шизонутой» страны, – вы конечно догадываетесь какой?
– Ну конечно той, Президенту которой, наш Пьяньцинь, не приходя в сознание, докладывал об успехе, осуществлённого им и его подельниками, переворота! – уточнил Чума.
Кузя молча кивнул, переводя дыхание от своей длинной, опасной, но стимулирующей его подельников, речи.
– Но за какие такие «голубые глаза» эти блага свалились на нас с небес? – не веря своим ушам, ещё раз поинтересовались непримиримые «друзья» Чума и Кашпо.
– Но ещё раз пораскиньте своими мозгами и пошевелите многочисленными извилинами. Вот лично мне кажется, что вас, как «телевизионных целителей» запустили на экран для того, чтобы отвлечь людей от насущных проблем и общего коллапса совковой экономики, как-бы для заполнения пустых полок магазинов, – Маврушкин, глубоко вздохнул и, улыбнувшись, продолжил, – а вот мне по эту «сурдинку» разрешили выпускать свои акции с моей физиономией!
– Во дают! – восхитился Чума.
– А зачем же с твоей физиономией? – поинтересовался Михалыч, – оставили бы прежнюю.
– Потому что прежняя – это символ революции, а они сами с усами, – Кузя расправив плечи продолжил, – а моя физия стимулирует массы и направляет их противоречивый дух в нужную Пьяньциню сторону, вселяя в них надежу, что финансовый горизонт к ним скоро приблизится на расстояние вытянутой руки…
– Да… уж! – отреагировали «друзья» по несчастью, – и какой же длинны у них руки?
– Да, – они любого достанут! Но, мужики, нам стоит учитывать, что несмотря на этот хаотичный сквознячок «ветра перемен», любые наши передачи по телевидению, – Маврушкин снова втянул в себя воздух, – будут утверждаться на самом высоком уровне!..
– Я согласен, – Чума снова пригладил ладонью свои волосы.
– Ты меня уговорил, речистый! – произнёс Михайлыч, – но вместе выступаем первый и последний раз!
– Я тоже подтверждаю своё согласие на тех же условиях, но, Аллан поднял руку, выдерживая паузу, – поскольку Михайлович на журналистов в обиде, то будем с ним солидарны, отказывая им, по возможности, в интервью, заявляя, что «Журналисты извращают наше благородное дело».
– Пожалуй, за это предложение я Аллана поблагодарю, а за все резкие слова, сказанные в мой адрес, прощаю, – добавил Кашпо, – а также сообщаю, что с условиями создания и сроков президентства в клубе согласен!
– Правда, уж больно название клуба какое-то заковыристое – «МОЗГОЁД», – подметил Аллан.
– Да ничего заковыристого нет – почти простой медицинский термин: мозг и йод или ёд в простонародье, а «О» для их связки! – засмеялся Кузя, – а вы что подумали?..
– Конечно, каждая расшифровка зависит от степени испорченности человека, – по-философски рассудил «законченный» медик.
– Но, признайся Михайлыч, всё-таки, если заменить в этом названии последнюю букву, то появится привкус оригинальности! – подметил Чума.
– Но безусловно, в этом что-то есть! – согласился Кашпо.
– Добро! С этой минуты запомните – мы с вами для сцены чистокровные братья Чарльза Понци и основатели клуба «МОЗГОЁД», – и Маврушкин, подписав контракт, передал его Аллану.
– Но ведь Ч. Понци не чистый, и в итоге его всё же «чпокнули», – констатировал Аллан Чума, – но контракт подписал и передал его Кашпо.
– За солидарность, тебе от меня, Аллан, ещё раз отдельная благодарность, – произнёс примирительно Кашпо, – я, пожалуй, тоже соглашусь с Чумой. Действительно он не чистый и плохо кончил! – но поставив «закорючку» в контракте, вернул его Маврушкину, а свой экземпляр быстро сунул в портфель.
– Зато мы будем кончать хорошо! – весело скаламбурил Кузя, взяв подписанный членами «концессии» контракт.
– На ком? – тут же отреагировал Чума.
– Кто о чём, а вшивый о бане! – резюмировал Кашпо, – а как быть с ответственностью в случае чего?
– Что же касается ответственности, – не боись! Я всё заранее обмозговал, – и немного помолчав, Маврушкин продолжил, – основным ответственным лицом в нашем контракте прописан Чарльз Понци, который давно отдал богу душу! Мы же, всего на всего, его родственники. А как известно, ещё с времён «Отечественной», – родственники за отца и его сыновей не отвечают! – вот за это я и предлагаю ещё раз дербалызнуть! – подвёл итог «творческой» встрече Маврушкин.
– Гениально, – произнёс «законченный» доктор.
– Да уж, классный ход «конём»! – оценил, сказанное Маврушкиным, Чума.
Кузя, повернувшись в сторону организатора шоу, спросил: «Брендин, ты ещё здесь?»
– Здесь!
– И от услышанного ты ещё не сбрендил?
– Нет! Это не ругань, а так – маленькое весёлое шоу. Бывало, слушал тирады и похлеще, – пятистопным ямбом с матом и «хореем», аж уши «вяли»!
– Да, пожалуй, ты «выдержан» на самом лучшем коньяке! Тогда «тяпни» ещё пол гранёного стаканчика нашего напитка и начинай шоу «Семь пятниц на неделе!» – Брендин «тяпнул» предложенную ему дозу, и, закусив «рукавом», отправился на сцену…
– Мы, то есть организаторы, приветствуем вас в этом прекрасном зале! – подняв обе руки, сообщил Брендин, выйдя на средину сцены, и этим обозначил начало Шоу. Зал ожил.
– Сегодня открою вам секрет… Эту лечебно-завлекательную встречу мы начали готовить ещё задолго до девяностых, но не получалось. Нам неоднократно отказывали. Приходилось менять места дислокации и названия шоу. И каждую пятницу недели мы друг другу и вам обещали не только подготовить, но и провести это шоу. И каждый раз не получалось. Выходило, что мы вешали себе и вам «лапшу» на уши!..
– Наконец клуб «Шанс» сориентировался и родил идею организовать в это, не простое для нас и продовольственных полок магазинов, время нашу встречу под прикрытием закупки оборудования по изготовлению лапши прямо в холле дома культуры фабрики «Макаронных изделий», – ведущий выдав на сцене двойное сальто, закончл мысль, – и идея сработала!..
– Поблагодарим же и поприветствуем за эту идею членов «Шанса», которые подарили нам этот шанс! – неожиданно, сам для себя, скаламбурил Брендин, – но поскольку на неделе семь дней, то родилось название нашего проекта – «Семь пятниц на неделе!»..
Послышались хлопки и смех в зале…
– Вот они встречайте, – и Брендин махнул рукой.
На сцену вышли два улыбающихся размалёванных существа, с поднятыми вверх голубыми волосами и непонятной половой ориентации, но зал ошарашенный увиденным почему-то молчал не реагируя на их появление. Удивлённые существа решили поклониться.
– Почему не слышу аплодисментов, вашу мать? – почти прокричал ведущий, и продолжил, – а сейчас, к вам на сцену выходит великая «чистая» троица! – зал продолжал молчать, но группа скандирования отрабатывая, полученные деньги, трижды что-то непонятное прокричала и захлопала. Публика стала медленно отходить от полученного шока.
– Итак, я, под ваши бурные аплодисменты приглашаю…, приглашаю… Хлопаем господа либералы, партократы-демократы и прочие! – ведущий старался изо всех сил, – хлопаем товарищи господа! – приглашаю на эту сцену, нашего великого финансового благодетеля обновлённой демократии вместе с магами целителями и хранителями нашего здоровья!..
Из двери, по центру сцены, вышел сияющий Кузя Маврушкин, держа в руках над головой метровую акцию «Три Ку-Ку» со своей физиономией.
Синхронно, из боковых дверей сцены, слева появился улыбающийся Аллан Чума, почти седой блондин в больших роговых очках и чёрном свитере с широкой зелёной горизонтальной полосой, а с права хмурый Михайло Кашпо.
Ведущий, переместившись в центр сцены, сообщил: «Вот она – наша «звездонутая» великая троица! Она принесёт вам здоровье и приблизит вас к вашей голубой мечте!.. Они созидатели вашего здоровья и финансового благополучия! Они не на горизонте, а уже реально на этой сцене!»
Публика сразу очнулась и вошла в раж. Некоторые, в порыве «нежных» чувств, вскочили, уронив банки на пол и стали собирать осколки, шлёпая по жидкости.
– А вы знаете, – продолжил вещание ведущий, – что наш Кормчий Маврушкин, Чума и Кашпо родились в один день?
– Нет, не знаем…, – ослышались отдельные голоса из группы скандирования, – а когда?
– Догадайтесь сами с трёх раз… Раз, два, три, четыре, пять, – продолжил отсчитывать ведущий, – проскочив на скорости контрольную цифру, но вдруг по ходу неожиданно, вспомнил детскую считалку, и, досчитав до пяти, произнёс, – я пришёл вас выручать… Вот именно в день нашего профессионального праздника – первого апреля! – и махнул рукой. Группа скандирования по отмашке Брендина дружно, как на параде, что-то прокричала – ведущий, облегчённо выдохнул, и достав платок, в купную клеточку, с удовольствием высморкался перед микрофоном.
– Извините, что-то то там – в носу от счастья сбрендило, – и испарился со цены…
Его место занял Аллан Чума: «Теперь поговорим с вами о серьёзном, то есть о вашем здоровье! Я ваш врач-экстрасенс! Прошу сесть поудобнее и поставить на коленочки ваши баночки с водичкой, а также вынуть из карманов и сумочек, предусмотрительно купленные бутылочки с водочкой. Поставить водочку с водичкой, снадобья и всевозможные мази, рядом, а главое успокоиться. Вы хотите, чтобы я их зарядил?..
– Да! – послышалось из группы скандирования.
– Ваше желание – для меня закон! – громко произнёс «заряжающий» и как-то забавно начал двигать руками, делая пасы в сторону публики. – Я подойду куда следует и начну заряжать вашу водичку и водочку с одновременной подзарядкой аккумуляторов ваших авто на улице, стоящих рядом с вашим «Шанцем» на здоровье, – по рядам пошёл шум.
– Не волнуйтесь, господа – по окончании сеанса всех даром окроплю заряженной водичкой! – произнёс Аллан Чума с улыбкой обращённой к залу, но по залу опять прокатилась шумовая волна. – Сейчас начнётся передача энергии молчанием и ещё раз прошу вас не волноваться – воды на всех хватит, я со своей посудой!
– Даром… это хорошо! Вот теперь можно ждать и надеяться, – облегчённо выдохнул розовощёкий парень, сидящий рядом с «божьим одуванчиком».
– Поскорей бы уж, а то так долго причитают, что и чумой заболеть можно, – проворчала, сидевшая рядом бабуля в белом платочке. Она трижды перекрестила сцену и низко поклонилась, чуть не уронив стоявшую на коленях трёхлитровую банку с водой, но поймав её левой рукой, добавила, – о господи, – пронесло!..
– Как же хорошо-то! Мож и правда аккумулятор зарядится! – обрадовался седой дедок в валенках, сидевший на табуретке в проходе, рядом с ней, – а то аккумулятор у внука совсем стар стал, никудышный, как я, аж песок сыплется …
– Дед, а ты почшто в валенках то? Ведь на улице-то ешо лето, – спросила, сердобольная старушенция в белом платочке.
– Ступни мёрзнут, мать. Потом икры сводит, да и сами ноги уж ня ходють. Им уже за сотню перевалило.
– Да дед, быват… и на «Е» быват и на …, – продвинутая старушенция на мгновенье задумалась…, – в общем по-всякому быват, дед. А лучше всё-таки лечиться по-народному, по нашей поговорке.
– По какой ешо поговорке надо лечиться? – заинтересовался дед и повернул ухо в её сторону.
– По народной.
– Да ты не тяни меня подруга за …
– Ладно, ладно дед! По секрету «всему свету» скажу, запысывай…
– Повремени маненько, старая, – дед, пошарив по карманам, сначала достал тетрадный лист в клеточку с чернильным карандашом и послюнявив карандаш, скомандовал, – давай.
– Слухай сюда: «Ручки зябнуть, ножки зябнуть – не пора-ли нам дерябнуть?» – «божий одуванчик» вопросительно посмотрел на деда.
– Ты шо стара, совсем очумела?.. Бутыль ведь ешо не зарядилась!..
«Заряжающий», Аллан, услышав их «интимную» беседу, спросил: «Дедок, ты не будешь возражать, если мои помощники перенесут тебя на сцену, поближе к экрану телевизора, чтобы ты побыстрей излечился».
– Сынок, да кто ж будет возражат-то против такого. Давай, касатик, ташы, може и правда полегчае?
– Как величают-то тебя, дедок?
– Пахомом в детстве обозвали, касатик…
Накаченные руки, с цветными наколками, подхватили деда Пахома, сидящего в обнимку с трёхлитровой банкой, и как пушинку, переместили на место указанное «заряжающим» …
