– Был слабый порыв поехать к Ричарду и поговорить с ним. Но после смерти мамы меня накрыла обида и презрение к этому человеку. Мама давала мне всё, что только могла. Она сутками работала на нескольких сменах, чтобы я лишний раз мог сходить с друзьями в кафе и в кино. Я буду всегда благодарен маме за всё, что она мне дала. А Ричарда Уильямса я презираю. Он слабый человек, который не смог взять на себя ответственность за своего общего с матерью ребёнка. О чём мне с ним говорить?
– Вы правы, – я тяжело вздохнула, даже не пытаясь возражать мужчине. – Ричард поступил неправильно и безответственно. Но как психотерапевт, я могу вас заверить, что он повёл себя так из-за того, что у него не было отца рядом и примера правильной манеры поведения. Его мать была жестокой и критичной женщиной, которая всю жизнь критиковала сына и не принимала его. Парень в шестнадцать лет растерялся после новости о беременности вашей матери. Он хотел добиться успеха и вырваться из ямы, где он просиживал всю свою жизнь. Он хотел получить шанс устроить себе и своей семье достойную жизнь. Мистер Уильямс, разве вы не делаете то же самое последние пятнадцать лет?
– Откуда у вас такие глубокие познания в биографии Ричарда Уильямса? Кто вы ему?
– Неважно, кто я ему и кем он был для меня. Важно лишь то, что вы его сын и настоящий наследник. Вы похожи на него внешне и внутренне. Вы смогли подняться с низов и построить успешное дело. Вы зарабатываете неплохие деньги и живёте достойной жизнью, как я могла заметить. Так скажите, похожи ли вы на своего настоящего отца и в чём между вами разница? Разве не вы говорили, что вы до сих пор не готовы стать отцом. А Ричарду было шестнадцать лет, когда ваша мать забеременела от него. Чего ещё можно было ожидать от подростка?
– Как бы там ни было, но я добился всего сам. Мне от Ричарда ничего не нужно.
– А вот ему от вас нужна одна вещь, – я замялась, боясь произнести необходимые мне слова. – Ему нужны вы и ваше прощение, Трэвис. А также ваше признание его как отца.
– Вы же сказали, что Ричард умер. Как я могу простить и признать его?
– Банально. Просто примите факт, что Ричард Уильямс – ваш отец, и поверьте, что он любил вас и мечтал встретиться с вами. Он был бы счастлив узнать, что вы добились успеха и стали состоявшимся человеком. Вы, несомненно, более достойный наследник Ричарда, чем… – я запнулась, сглотнув комок в горле. На глаза навернулись слёзы, и я поспешила отвернуться.
– Чем кто? Дочь Ричарда?
– Вы знаете о его дочери? – мой голос дрогнул, а руки затряслись. – Откуда?
– Мне было интересно узнать больше о жизни отца. Как я могу не знать о дочери, которая появилась на свет намного позже меня? Ричард никогда не афишировал дочь, да и она, кажется, скромная и не любит светские мероприятия. Я мечтал увидеть сестру на одном из таких мероприятий, но так и не смог её найти.
– Вы… Вы хотели увидеть свою сестру? Зачем вам это?
– Оливия, вы, кажется, должны понимать такие поступки и мотивы желаний.
– После смерти матери вы остались один, без близких рядом. Как бы сильна ни была ваша обида на отца, вам хотелось иметь кого-то родного рядом. Я могу предположить, что вы хотели узнать свою сестру и найти с ней общий язык, надеясь обрести в её лице близкого человека.
– Теперь я наконец-то верю, что вы психотерапевт, – на лице Трэвиса появилась мягкая улыбка. – Примерно так всё и было. Но, признаюсь вам, я просто хотел узнать девушку, с которой должен был делить жизнь и дом.
– И у вас не возникло негатива по отношению к этой девушке? Она ведь, фактически, заняла ваше место.
– А в чём её вина? Она, как и я, не выбирала свою судьбу. Да, девушке повезло родиться желанным ребёнком и расти в богатой семье. Но я не держу на неё зла. Дочь Ричарда ни в чём не виновата и не имеет никакого отношения ко всей этой истории.
– Трэвис, вы бы хотели встретиться со своей сестрой сейчас?
– Если вы знаете, где я могу найти наследницу империи Ричарда Уильямса, то я буду вам благодарен за эту информацию.
– Трэвис, могу я попросить вас проводить меня до дома? Мне немного дурно, и у меня кружится голова.
– А где вы живёте?
– Я прилетела из Пало-Альто и остановилась в башне Мэдисон у своих близких друзей.
– В таком случае я с радостью провожу вас до дома. И я надеюсь, что за нашу прогулку вы успеете рассказать мне о судьбе Ричарда и о моей несостоявшейся сестре.
Мы вышли из ресторана и направились по оживлённым улицам Нью-Йорка в сторону квартиры Стефани и профессора Уайта. Я не решалась начать разговор и перейти к его сути. Трэвис тоже молчал, о чём-то глубоко задумавшись. Это было заметно по выражению его лица.
– Трэвис, расскажите немного о себе, – я наконец-то решилась начать разговор, выбрав более непринуждённую тему для беседы.
– По-моему, вы и так неплохо изучили мою биографию, чтобы задавать подобные вопросы, – мужчина позволил себе улыбнуться. – А вот ваш рассказ о себе я с радостью послушаю.
– Обо мне? – я удивлённо покосилась на рядом идущего мужчину. – Зачем вам это?
– Как я уже говорил вам ранее, мне всегда было интересно узнать свою сестру лично и пообщаться с ней вживую.
– Что? – я остановилась на месте, испытывая неимоверный шок и страх. – О чём вы?
– Оливия, не стоит продолжать этот спектакль. Вы ведь Оливия Уильямс, дочь Ричарда и, как я полагаю, моя сестра. – Улыбка Трэвиса стала ещё более широкой. – Теперь давайте закончим со всеми этими формальностями и перейдём к более дружеской беседе.
– Как вы узнали, кто я?
– Это было слишком очевидно. Вы хотя и не похожи с Ричардом внешне, но в вас слишком ярко прослеживаются его черты. Да и ваша реакция на его смерть не оставила во мне сомнений по поводу вашей настоящей личности.
– Почему вы сразу не дали мне понять, что знаете, кто я?
– Вы психотерапевт и не можете этого объяснить? Где вы учились?
– Я закончила Стэнфорд в прошлом году и получила степень магистра по психологии. Но я и подумать не могла, что вы обо всём догадались.
– Оливия, что всё-таки привело вас ко мне? Почему вы решили найти меня спустя столько лет?
– Как и вы, я узнала о вашем существовании незадолго до смерти отца. Он просил меня найти вас и передать, что он любил вас и сожалел о своём поступке. Я хотела всеми силами исполнить его последнюю волю и тем самым освободить его душу от мук.
– Вы верите в наличие души и загробную жизнь? – Трэвис усмехнулся, чем в очередной раз напомнил мне об отце. – Вы не похожи на верующего человека.
– Я не то чтобы была верующей. Но я знаю, что душа существует, и верю, что после смерти тоже есть жизнь.
– Вы совершенно не похожи на богатую и избалованную наследницу многомиллионного состояния.
– Я психотерапевт, который отдаёт своему делу всё своё время и силы. Я совсем не стремлюсь занять место отца и возглавить его дело. Это немного не моё.
– А что тогда ваше?
– Помогать людям находить себя и обретать порядок в разуме и душе, – мой голос стих. – Хотите верьте, хотите нет, но это моя врождённая способность.
– Даже так? И Ричард позволил вам идти по этому пути?
– Он был первым, кто поддержал меня в этом стремлении. Отец был внимателен ко мне и сильно любил меня. Даже больше, чем моя мать.
– Значит, вам в этой жизни повезло гораздо больше, чем мне.
– Трэвис, он тоже вас любил. Если бы вы успели встретиться с ним при жизни, вы бы это поняли.
– Не стоит говорить столь громких речей. Сейчас, когда он мёртв, вам легко говорить мне об этом. Но мы оба никогда не узнаем, что было бы, если бы Ричард застал меня при жизни. Я сомневаюсь, что он бы принял меня в качестве сына.
– Вы ошибаетесь. Он принял и всегда принимал вас.
– Оливия, прошу вас, остановитесь, – голос мужчины был резким и напряжённым. – Я потерял мать больше двадцати лет назад и остался совсем один. Я не хочу снова корить себя за то, что не успел узнать отца. Это слишком больно. Мне легче считать его эгоистом и трусом, чем мучить себя ненужными переживаниями.
– Но вы не правы. Папа никогда не был подлым, он мечтал узнать вас! – Я остановилась на одном месте, дёрнув Трэвиса за рукав. – Вы должны поверить мне и простить отца.
– Я не могу простить Ричарда, как и не могу поверить в его отцовские чувства ко мне.
Трэвис развернулся и пошёл в противоположную от меня сторону. Я быстро встала со своего места и крепко схватила его за руку. В этот момент я не думала о последствиях, я просто хотела помочь ему. Я почувствовала душу Трэвиса и перенесла наши сознания в своё воспоминание о разговоре с отцом. Вспышка света ослепила меня. Я открыла глаза в спальне отца.
Передо мной лежал слабый отец на своей кровати, а я сидела рядом с ним, прижавшись к его груди. Рядом со мной стоял Трэвис, испуганно озираясь по сторонам.
– Что за…? – закричал Трэвис слишком громким и испуганным голосом. – Что за чертовщина?
– Трэвис, не пугайся, – я взяла мужчину за руку. – Это всего лишь моё воспоминание, в котором сейчас находятся наши души.
– Что? О чём вы? – Трэвис трясся, продолжая оглядываться по сторонам. – Это какой-то гипноз?
– Это моя, скажем так, сверхспособность. Я могу проникать в души людей и путешествовать по их воспоминаниям. Сейчас я перенесла твою душу в моё воспоминание. Ты должен был это увидеть своими глазами и узнать всё лично.
Я подвела Трэвиса ближе к фигурам отца и меня. Отец в этот момент рассказывал историю о своей девушке и о совершённой им ошибке. Трэвис стоял парализованный, без единого движения. Он смотрел на отца безумным взглядом, полным ужаса и страха. Я подошла вплотную к кровати отца, смотря на него мокрыми глазами.
– О, Боже. И ты винишь себя за это?
– Да, виню. Я должен был поддержать её и сохранить этого ребёнка. Но я поступил как последний эгоист и лишил её семьи, а нашего ребёнка – будущего. Моя жизнь сложилась удачно, но мысль о том, что стало с Мэри и нашим общим ребёнком, не даёт мне покоя всю мою жизнь.
– Пап, а ты уверен, что она жива и что она не сделала аборт?
– Не знаю, Лив. Это чувство неизвестности разъедает меня. Мысль о том, что Мэри могла родить от меня, и мой ребёнок рос бы без отца и моего присутствия, убивает меня. Вдруг он или она нуждались во мне, а я был в стороне.
– Пап, ты хоть и поступил не совсем правильно, но тебе было шестнадцать! Чего ещё можно было ожидать от малолетнего подростка? Это вполне логичное решение в таком возрасте.
– Может быть. Но я всё равно виню себя из-за этого поступка. Мэри не заслужила мучиться из-за меня и моих решений.
– Это было ваше общее решение. Если она родила, то это был её выбор. Ты не должен винить себя.
– Но я виню. Я виноват перед ней и нашим ребёнком.
Моя фигура и фигура моего отца начали медленно исчезать. Трэвис стоял неподвижно, не замечая ничего вокруг. Его лицо было совершенно растерянным, а взгляд – пустым.
– Трэвис, как ты? – спросила я, подойдя к мужчине и положив руку на его плечо. – Прости за всё это. Я хотела доказать тебе на практике, что папа любил вас обоих. Он никогда не забывал о тебе и думал о тебе всю свою жизнь. Он тебя очень любил и любит.
– Я не понимаю. Как такое возможно? Кто ты такая?
– Это довольно долгая и запутанная история, – ответила я. – Просто знай, что я твоя сестра и часть твоей семьи. Хотя папа и не успел узнать тебя, я хочу стать для тебя той семьёй, которую ты заслуживаешь.
Вспышка света снова ослепила нас. Мы с Трэвисом оказались посреди улиц Нью-Йорка, где сотни тысяч людей проходили мимо нас, не замечая двух потерянных фигур. Трэвис продолжал стоять с тем же растерянным лицом, что и во время нашего путешествия. Я прижалась к его каменной фигуре и прошептала:
– Я рядом и буду рядом с тобой. Мы семья, Трэвис, и у нас одна фамилия на двоих. Наш отец был бы горд узнать, что оба его ребёнка нашли друг друга и поддерживают друг друга, как единая семья.
– Спасибо, Оливия.
– Лив. Называй меня Лив. Оливия звучит слишком официально, а мы всё-таки брат и сестра, чтобы соблюдать все эти формальности.
– Согласен, – Трэвис улыбнулся мне той же тёплой улыбкой, которой всегда улыбался папа. – Спасибо тебе за эту встречу.
– Не за что. Поверь, мне она была нужна гораздо больше, чем тебе.
– Лив, сможешь мне разъяснить одну вещь? – спросил Трэвис.
– Какую?
– Что это всё-таки было и как ты смогла сделать то, что сделала? Я, конечно, верил во всякую чертовщину вроде экстрасенсов и людей с экстраординарными способностями, но чтобы моя сестра была одной из них. В это сложно поверить.
– Я сама во всё это поверила не так давно. Но это вышло случайно, и с этими способностями всё немного запутанно.
– Я готов выслушать твою историю. В качестве твоего теперь уже официального старшего брата.
– Ты веришь в пришельцев или в богов?
– В пришельцев я не верил, а вот в высший разум скорее да, чем нет. Что-то в этом есть. К чему эти вопросы? Тебя похитили инопланетяне или ты пережила клиническую смерть и у тебя была встреча с Богом?
– Не угадал, но ты был довольно близок, – ответила я, не зная, как мне лучше себя вести и что сказать своему брату. – Я скорее два в одном.
– И что это значит?
– Что тебе не стоит меня бояться, и теперь ты под надёжной защитой высших сил.
К моему удивлению, Трэвис не стал больше допытываться у меня вопросами. Я же решила прекратить эту тему и закрыть её. Мы с братом почти всю ночь общались о самых простых вещах, рассказывая друг другу всевозможные истории.
На рассвете Трэвис привёл меня к башне Мэдисон. Прощаясь со мной, он впервые обнял меня и пообещал поддерживать со мной связь, не пропадать. Когда я уже заходила в холл высотки, Трэвис окликнул меня и тихо произнёс:
– Как бы там ни было, но я прощаю отца. Я отчасти понял его и понял, что он не был таким подонком, каким я его считал. Если душа Ричарда нас слышит, то я могу сказать ему, что я прощаю и принимаю его. Ведь семья – это самое главное и самое дорогое, что есть в жизни каждого человека. Поэтому я буду следовать его заветам и хранить это семейное тепло в душе. Я прощаю Ричарда Уильямса и хочу, чтобы он простил себя за совершённую им ошибку.
Глава 6
Встреча с Трэвисом полностью изменила моё настроение и состояние. Я впервые за долгое время ощутила воодушевление и надежду. Трэвис убедил меня, что всё можно исправить и душа моего отца может обрести покой.
Когда я вернулась в квартиру Стефани и профессора Уайта, вся компания встретила меня с огромным нетерпением. Стефани сразу же начала задавать мне множество вопросов о моей встрече с Трэвисом и её результатах. Я рассказала всей компании о нашей встрече, не упоминая о своём рискованном поступке. С моей стороны было неправильно говорить при профессоре Уайте о путешествиях в чертоги души. Он был обычным человеком, который навсегда забыл о существовании сверхъестественного в мире.
После этого я позвонила Джеймсу и пересказала ему ту же историю, что уже рассказала Стефани и Дэмиану. Он был рад услышать, что моя встреча прошла успешно и принесла результаты.
На этот день мы с Локи решили остаться в Нью-Йорке и провести обычный день, как обычные люди. Мы решили активно провести время, прогуливаясь по оживлённым улицам мегаполиса.
– Док, что ты планируешь делать дальше? – спросил Локи.
– Я хочу снова встретиться с отцом и рассказать ему о Трэвисе. Это должно принести ему покой и избавить от душевных мук.
– А когда он обретёт покой, что ты планируешь делать дальше?
– Честно говоря, я не знаю. Смерть отца выбила меня из колеи, и сейчас у меня полное безразличие ко всему. Я не знаю, как жить дальше и что я должна делать.
– То есть, ты больше не хочешь участвовать в нашем противостоянии, и тебя совершенно не волнует остальной мир? Я правильно тебя понял?
– Нет, не хочу. Всё это слишком дорого обходится. – Я опустила глаза на свои ноги и тяжело вздохнула. – Это всё не для меня. Я хочу обычной жизни обычного человека.
– А ты сможешь быть обычным человеком, зная правду о себе и об устройстве мира? Ты можешь сделать этот мир лучше, если захочешь этого.
– Но я не хочу. Я просто не вижу в этом смысла.
– Смысл один – помочь Вселенной находиться в балансе. Нужно попробовать добиться того, чтобы все существа имели свободу воли и свободу выбора.
– Для того, кому плевать на Вселенную и кто не стремится к власти, ты слишком странно рассуждаешь. Складывается ощущение, что у тебя всё-таки были мысли о том, чтобы сесть на трон и быть у власти.
– Были, но это было давно. Я был молод и слишком амбициозен, – Локи виновато потупил свой взгляд в сторону. – Я давно перерос эти амбиции.
– То есть, по-твоему мнению, сейчас ты не амбициозен? – Я демонстративно фыркнула. – Боюсь представить, каким ты был в свои молодые годы.
– Тебе бы пришлось довольно тяжело с моей более молодой версией, – Локи о чём-то задумался, а затем на его лице появилась злорадная улыбка. – Чтобы ты понимала, я нынешний – это версия Локи из «Войны бесконечности». А моя молодая версия – это Локи из первого «Тора» и оригинальных «Мстителей».
– Хочешь сказать, что в молодости ты был эгоистичен и самовлюблён, стремился захватить власть и подчинить всех себе?
– Не совсем так. Но в чём-то ты права: мне были свойственны эгоизм, самовлюблённость, безрассудство, упрямство, желание всем насолить и показать, какой я особенный.
– Странно слышать это от парня, которому, по твоим словам, пять тысяч лет. И в какой момент ты перестал стареть? Как ты взрослел?
– Мы растём немного медленнее, чем обычные люди. Лет в сто я был подростком. Ближе к пятистам годам я стал молодым мужчиной, а свой нынешний облик обрёл примерно после двух тысяч лет. Но в Асгарде время течёт иначе, чем в Мидгарде. То, что у вас продолжается год, у нас занимает десятилетия. А окончательно я повзрослел, когда родился Тор.
– Ты помнишь, каким он был в детстве?
– Ещё бы не помнить, – Локи усмехнулся. – Этот мелкий паршивец здорово мне досаждал и устраивал разнос половине дворца.
– Тор был настолько непослушным?
– Скорее, он был гиперактивным и всё время стремился доказать отцу, что он достоин и лучший из наследников.
– А сколько у Одина было наследников?
– Официально двое – Бальдр и Тор. А вот неофициально даже представить страшно. Наверное, около восьми.
– Он настолько любвеобилен? Какой ужас. Мало того, что он одержим властью и жаждет подчинить всех своей воле, так ещё и изменник. Просто образцовый пример для подражания.
– На самом деле в нём есть и некоторые положительные черты, – Локи замялся, а его голос стал заметно тише. – Один когда-то спас меня от смерти и младенцем принял в свою семью и дом. Он воспитал меня равным себе и дал большую власть в Асгарде. Уже позже я стал проявлять характер и делать всё наперекор ему. Но в детстве я долго почитал Одина и был благодарен ему за всё, что он мне дал.
– Даже так? Сложно поверить, что вы когда-то были семьёй и были близки.
– Были и довольно неплохо. Я даже где-то любил его и видел в нём настоящего брата.
– Но он же захватил твой мир и уничтожил две твоих семьи.
– Лично Один не убивал моих родных. Мою семью убил Хеймдалль, за что я ненавижу его все эти тысячелетия. В Хеймдалле точно нет ни капли семьи и чувств.
Мы с Локи прогуливались по одной из улиц в сторону Бруклинского моста. Подойдя к ограждению, я обратила внимание на чёрную воду, в которой яркими бликами отражались огни соседних зданий. Внезапно мне стало нехорошо, голова закружилась, и я почувствовала тошноту.
В этот момент на небе сверкнули молнии, земля под ногами задрожала, и люди вокруг начали падать на землю, сбитые с ног сильными толчками. Вода в реке стала выплёскиваться из русла, здания дрожали, а волны становились всё сильнее. Вскоре во всех стоящих рядом автомобилях сработала сигнализация. На улицах царил настоящий хаос.
Локи быстро схватил меня в объятия, не давая упасть на пол. К моему удивлению, он стоял на ногах довольно уверенно и твёрдо. В некоторых зданиях начали лопаться стёкла, разлетаясь на миллионы мелких осколков, которые попадали в случайных прохожих, усиливая панику и беспорядки на улицах.
– Лив, нам надо это прекратить, – сказал Локи, глядя на происходящее с тяжёлым взглядом.
– Как? – прошептала я в ужасе. – Что это вообще такое? Откуда в Нью-Йорке землетрясение такого уровня?
– Это не землетрясение. Это предупреждение Всеотца о скором нападении на Мидгард.
– Что? О чём ты?
– Я потом тебе расскажу. Сейчас мы должны остановить это. Просто вспомни, кто ты такая, и пробуди свою силу. Подстрой реальность под себя.
Локи взял меня за руку, и его глаза зажглись ярким огнём. Кулон на моей шее начал обжигать кожу. Я взялась одной рукой за украшение, а другой держала Локи за руку.
Я давно не пользовалась своими силами и старалась отрицать своё наследие. Но сейчас стоял вопрос о защите и помощи беззащитным людям. Моя жажда справедливости взяла верх. Я всем своим разумом захотела прекратить это и не допустить многих смертей. По телу прошла сильная дрожь, я распахнула глаза, которые светились таким же ярким светом, как и у Локи.
В один момент всё прекратилось. Люди опасливо поднимались с земли, озираясь по сторонам с диким страхом в глазах. Мои глаза вновь стали обычного вида, а ноги подкосились от слабости. Локи успел подхватить меня, обеспокоенно косясь в мою сторону.
– Док, что с тобой?
– Мне что-то нехорошо, у меня дикая слабость.
– Ты с непривычки перестаралась и использовала слишком много сил, – Локи взял меня на руки, крепко держа моё обмякшее тело. – Но ты справилась, Лив. Ты и только ты прекратила эти беспорядки.
– Что это было?
– Это? – Локи тяжело вздохнул, а затем я услышала его тихий шёпот: – Начало конца.
Я не могла ничего ответить. Сознание затуманивалось, унося меня за пределы реальности. Мне ничего не снилось, была только чернота и полное забвение.
Когда я открыла глаза, то обнаружила, что нахожусь в своей спальне в Пало-Альто. За окном была серая и унылая картина: небо имело тяжёлый и хмурый оттенок, что было нетипично для Калифорнии.
Я попыталась сесть, но моих сил не хватало для этого. Голова болела нестерпимо, в горле пересохло, а в мышцах было неприятное ноющее чувство.
Я снова попыталась встать, и на этот раз моих сил всё же хватило. Я прошла до уборной и начала жадно пить воду из холодного крана. В горле появилось приятное ощущение влаги. Желудок предательски заурчал, возмущаясь долгим отсутствием еды и питательных веществ.
Спустя десять минут я вернулась в спальню. Дойдя до кровати дрожащими ногами, я сразу же упала на своё прежнее место. Воспоминания о произошедшем случае яркими вспышками разыгрались в моей голове.
«Что это было? Локи сказал, что это не землетрясение, а предупреждение. Неужели Один решил так открыто напасть на нас и уничтожить Землю? Но это же полный абсурд».
В висках снова застучало от невыносимой боли. Я потянулась к тумбочке за обезболивающим, и в этот момент дверь в спальню начала медленно открываться.
– Лив, ты очнулась, – это был не вопрос, а утверждение со стороны пришедшего человека. – Как ты?
– Я? Бывало и лучше. Что произошло?
– Ты остановила небольшое стихийное бедствие и спасла сотни жизней, – ответил рыжеволосый парень, который подошёл ближе ко мне и сел на край кровати. – Но ты немного перестаралась и оставила себя без энергии, что привело к потере сознания.
– Как долго я была без сознания?
– Это произошло вчера ночью. Примерно часов десять назад. Сейчас почти четыре часа дня.
– Я так долго была в отключке? Что говорят об этом?
– Официально все СМИ говорят о том, что на солнце произошла вспышка, которая вызвала небольшой катаклизм на планете. Но мы-то знаем, что это была далеко не вспышка на солнце.
– А что это было?
– Это послание и своеобразное предупреждение всему Мидгарду о неминуемом приходе Всеотца.
– Зачем он предупреждает планету о своём приходе и чего он хочет этим добиться?
– Добиться паники и страха. Смертных начинают одолевать разнообразные катастрофы и катаклизмы. Они все впадают в панику и отчаянье. Когда Всеотец придёт в Мидгард, чтобы покорить его, Одину даже особо напрягаться не придётся. Мидгард итак слаб, а при подобном раскладе он не сможет получить ни единого шанса сопротивляться Всеотцу.
– Господи, – я прикрыла рот рукой, испытывая дикий ужас. – Это… Это же ужасно!
– Ужасно. Но именно об этом я и говорил, когда пытался остановить брата. Ради того, чтобы этого не допустить, мы и устраивали Рагнарёк. Но теперь все наши усилия пошли к чёрту.
– Это буквально или в переносном смысле?
– Сейчас я говорю фигурально.
– Так что мы можем сделать?
– Честно, я впервые не знаю, что делать.
Локи тяжело вздохнул. Его волосы упали на лицо, закрывая жёлтые глаза. Я впервые видела его таким подавленным и впервые он не использовал свой обычный юмор и сарказм в разговоре. Это был плохой знак, который не предвещал ничего хорошего для всех нас.
Превозмогая боль, я встала со своего места и подошла ближе к Локи. Обняв его со спины, я положила голову ему на плечо.
– Помнишь, что говорил профессор Уайт? Никогда нельзя исключать ни одну из возможных вероятностей.
– И что это значит?
– Это значит, что существует вероятность того, что мы найдём выход из этой ситуации и сможем остановить Одина.
– Лив, кто ты?
– Что? – я резко отпрянула от Локи и посмотрела на него недоумённым взглядом. – Что это значит?
– Ответь мне первое, что придёт тебе в голову. Кто ты?
– Оливия Уильямс. Психотерапевт из Калифорнии и дочь Тора, Бога Грома. Я Богиня из древнего мира, которая умеет управлять душами и обладает невообразимыми и необузданными силами.
– Спасибо за честный ответ, – Локи одной рукой прижал меня к себе. – Мне было крайне важно услышать это от тебя.
– Зачем? Что это дало тебе?
– Понимание того, что у нас есть небольшой шанс противостоять Одину.
– И с чего ты это решил?
– Знаешь, в чём заключалась наша ошибка с твоими родителями при Рагнарёке?
– Не могу знать. И в чём же?
– В тот раз мы действовали втроём против Всеотца. И мы выступали тихо и скрытно. В этот раз стоит поступить совершенно иначе.
– Иначе – это как?
– Для начала собрать как можно больше союзников, хотя бы в пределах Мидгарда. Когда Всеотец придёт со своим войском, мы должны дать ему отпор и защитить весь этот мир от порабощения.
– Ты хочешь сказать, что здесь может произойти сражение с Одином?
– Не может, а с большой долей вероятности оно произойдёт именно здесь. Нам надо подготовиться как можно тщательнее к подобному событию.
– Что в твоём понимании подготовиться?
– Во-первых, освободим душу твоего отца из Ада. Это принесёт покой в твою душу и позволит тебе освободиться от внутренних оков, которые сдерживают тебя сейчас.
– Я так понимаю, есть ещё несколько пунктов в твоём плане.
– Есть. Во-вторых, мы должны поговорить с Тором и Сиф. Они первые встали на мою сторону и пошли против Всеотца. И в-третьих, нам надо будет найти должных союзников и объединить все наши силы против брата.
– Звучит довольно сложно, – я обречённо вздохнула. – Так ты предлагаешь начать с отца и его души?
– Без этого пункта все остальные действия будут бесполезны. Лив, ты нужна всему этому миру. От твоего душевного равновесия зависит судьба всей Вселенной.
– Тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь с масштабами?
– Не кажется, в чём ты сможешь рано или поздно убедиться.
Весь этот день я провела, восстанавливая силы, смотря телевизор и наслаждаясь любимым мороженым. Локи был рядом со мной и пытался отвлечь меня от тревожных мыслей. Впервые я заметила на его лице слишком явное напряжение. Он говорил слишком тихо и без эмоций. В тот вечер не было привычных шуток и язвительных комментариев с его стороны, что в очередной раз напугало меня.
На следующий день я решила позвонить Стефани, чтобы убедиться, что все мои нью-йоркские друзья в порядке. Разговор с подругой принёс мне небольшое облегчение, потому что она заверила меня, что никто из них не пострадал. Её семья и все их близкие были в порядке, и землетрясение не причинило вреда никому из моего окружения.
По телевизору круглые сутки выступали различные эксперты и учёные, предлагая всевозможные теории о причинах этого явления. Как оказалось, катаклизм охватил практически всю планету, и учёные с трудом могли это объяснить. После разговора со Стефани Локи предложил мне немедленно отправиться в Ад к отцу и покончить с этим делом.
Мы снова оказались в Аду, где было немного мрачнее, чем в наш предыдущий визит. Нас встретил парень, который приходил к Люциферу в кабинет в прошлый раз. Его фигуру было сложно не узнать. Он окинул нас внимательным взглядом и тяжёлым голосом произнёс:
– Владыка просил меня сопроводить вас до камеры Ричарда и лично убедиться, что вы всё сделали правильно.
– Каин, Люцифер и так знает, что док всё сделает правильно. К чему эти разговоры? – Локи презрительно фыркнул, косясь на парня с недоверием. – Зачем ты здесь?
– Владыка Люцифер приказал мне сопровождать вас, что я и делаю. Я никогда не иду против воли своего правителя.
– Какая верность. Даже тошно становится наблюдать картину, как кто-то не имеет характера проявить немного самолюбия.
