Хоть в приюте и не преподавали язык гномов, но из-за близости гор их обитатели часто встречались в городских тавернах и предпочитали разговаривать в своих компаниях исключительно на родном языке. Поэтому и сейчас заслышав, знакомые слуху басистые реплики она смогла разобрать, о чём идёт разговор. Оказалось, караван решил проскочить предгорье по быстрее, поэтому вышли раньше запланированного времени и в результате застряли на полпути. Теперь командир отряда сопровождения в пол голоса поносил не в меру прыткого караванщика, по чьей вине им приходится торчать в каком-то проклятом подлеске, вместо того чтоб наслаждаться тёплым пивом в сухом и нагретом помещении трактира или на худой конец в доме старосты той самой деревеньке, которую они проскочили четверть часа назад. Послушав ещё немного гномьей брани Бастэт решила больше не скрывать своё присутствие и осторожно сев на своём импровизированном ложе, она обозначила своё присутствие банальным приветствием.
– Добрый путь, странники. – Поздоровалась она, не решаясь при этом сразу спускаться на землю, а то ещё разошедшийся в приступе негодования гном решит выместить свою обиду на случайно подвернувшимся чужаке, у их народа это недолго.
– Добрый. Ток ма, уже вторая половина оборота давно минула. Ты прощай, если разбудили. – Отозвался откуда-то чуть сбоку другой гномьий голос, до этого руководивший то ли обустройством лагеря, то ли вытаскиванием застрявшей телеги.
– Тут ты не прав брат по всем пунктам. Дорога отвратная, а этот. Эй, малец, ты как туда забрался? И где остальной караван, аль разбойничьи твои дружки? – Спросил материвший до этого караванщика гном.
– Никакого каравана кроме вашего тут больше нету. Да и вообще, народу помимо меня и вас тоже нету. Я, как и ваш караванщик решил время сэкономить да проскочить пока Тлань светит, да вот только дождь все планы спутал. – Ответила Баст.
– Так знать ты один путешествуешь? – Спросил гном.
Только сейчас девушка осмелилась свеситься со своей ветки, чтоб по лучше рассмотреть своих собеседников. Вопрос, прозвучавший ранее, был задан гном в начищенной кольчуге с пепельными усами и аккуратной короткой стрижкой, по всей видимости, это и был тот самый гном, распекавший своего подопечного. Одет он был в полу расстёгнутый, стёганный кожей поддоспешник поверх мелко звенчатой кольчуги, штаны и ботинки не поддавались распознанию из-за огромного слоя налипшей грязи, сильно контрастировавшей с чистенькой кольчугой, создававшей впечатление, что гном решил проверить глубину какой-то лужи, и умудрился провалиться в неё по самый пояс. За его спиной виднелись рукояти парных боевых топоров, а под мышкой он держал снятый шлем, остальной доспех уже был устроен на одной из телег и явно требовал чистки, так как тоже был изрядно запачкан грязью. Было видно, что этот гном даже будучи не облачённым в полный боевой доспех может заставить нерадивых охотников за чужим добром горько пожалеть о встрече с ним. Совсем рядом с ним ещё трое гномов избавлялись от своих доспехов, из которых летели комья грязи, струями стекала грязная вода и слышалось неразборчивое бурчание, принятое Баст за очередное ругательство в сторону торопливого караванщика.
– Да один. – Согласилась Баст всё ещё не решаясь спуститься на землю.
– А ты не плохо по нашенски курлыкаешь. – Высказался подошедший к дереву рыжеволосый и рыжебородый гном.
Одет он был в добротной кожаные одежды, состоящей из зелёного подпоясанного плаща до колен со здоровущей золотой цепью на груди, символизирующей принадлежность хозяина сего украшения не к простым купцам, а представителям одного из знатных подгорных домов. Коричневые высокие сапоги тоже на взгляд были дорогими, если учитывать пряжки из жёлто – золотистого Гелиодора (драгоценного непрозрачного камня). Причём в отличие от многих своих спутников этот гном был абсолютно чистый, только на сапогах несколько клякс, свидетельствовавших о том, что их хозяин только недавно ступил на грязную и раскисшую землю.
– Да так. Нахватался по верхам пока жил в приюте. – Решила прояснить ситуацию Бас.
Сидение на ветке в неудобной позе ей порядком надоело. Но были у неё подозрения, что если она и дальше будит ходить вокруг да около, то сидеть ей здесь и седеть, а стоит ей только спуститься на землю, как глава охраны каравана сразу скрутит её в витой рог. Уж больно подозрительно он щурился, рассматривая засевшую на дереве девушку, от чего у той то и дело проскакивало желание покрутить головой по сторонам, дабы самой убедиться, что она одна на этой триве.
– Так откель ты. Из какого приюта будишь? – Спроси глава охраны.
– Я из Ратиль, что в Ардом-лили. Направляюсь на службу в Крону.
– А! Знаем такое место. Но как-то далече тебя послали служить. Да и странно это. Ваш брат обычно в ремесленники идёт, а ты в солдаты, да ещё недалече от проклятых земель?
– Скажешь тоже, недалече. Да ближе к ним только крепость Амеша находиться. – Высказался купец.
– Да ладно тебе. – Отмахнулся от замечания товарища глава охраны. – Слышь, паря, а звать тебя как?
– Бас.
– А нормально мамка не назвала чёль?
– Бастр Клов. Можно Баст. – Легенду, как и имя, прорабатывали специально, чтобы можно было подогнать в полевых условиях, но, к сожалению, фантазией у Бастэт всегда было туго, если что-то надо было придумать реалистичное.
– Слышь, Бастр, спускался б ты на землю, а то уже шея затекла башку к верху держать. – Заметил купец.
– Ага, как только глава вашей охраны перестанет пилить меня взглядом и мечтать скрутить и допросить по подробнее с применением всех своих знаний. – Высказала свои опасения Баст.
– Да ладно малец. Коль правду ранее сказал, то так уж и быть, не стану тебя трогать. Как видишь, мы и сами застряли в этом подлеске по кое чьей вине. – Осуждающе заметил гном, косясь на своего рыжего собрата.
– Да успеем мы везде, не беспокойся. Не может ведь этот проклятый дождь идти несколько недель к ряду! – Воскликнул торговец, всплёскивая руками.
– Будем надеется.
Пока гномы снова занялись одним из своих любимых дел, выяснением кто в данной ситуации прав, Баст с трудом смогла спустить своё закостеневшее, сначала от неудобного сна, а потом и сидения на ветки тело на отсыревшую землю. При этом раньше весьма ловко штурмовавшая фруктовые и просто лиственные деревья девчонка дважды чуть не свалилась с несчастного лиственного монстра, который приютил её на время дождя. Стоило ей оказаться на земле, как внимание гномов снова переключилось на неё и не только спорщиков, но и всех, кто путешествовали с данным караваном. Даже звери и те уставились на нежданное явление с обычного, казалось, дерева.
– Раз собрался на службу значит, умеешь обращаться с оружием. Так чем воюешь Бастр? – Снова вступил в разговор вояка, перед этим строго окинув взглядом своих подчинённых, от чего все гномы вернулись к своим делам, то и дело, косясь в их сторону.
– Да немного луком и ножечками.
– Ясно безбородый.
– Ну дык, а как ещё? В приюте этому и то не учат, самоучка.
– Самоучка значится. Так тя, вряд ли на службу возьмут, вот если немного понаёмничать, поднабраться опыта. – Заметив, что парнишка скис после слов купца, вояка решил сменить гнев на милость.
– Ладно, не трясись, есть у меня одна мыслишка.
– Какая?
– Мы сейчас идём в Вертоград. Так ты с нами пойдёшь до вашей столицы. Платить, как наёмнику мы те не будем, а я те за это время покажу, как настоящее оружие держать надо правильно.
– А от меня что требуется. Ведь сопровождение не единственное условие, да и больно щедро всё как-то?
– Сообразительный. Из столицы ты всё равно направишься в Крону? В Кроне мой племянник работает, передашь ему весточку от меня, ну и гостинце. Ток смотри сам не слопай всё по дороге. – Заулыбался в бороду глава охраны, а у самого в глазах искры пляшут, и знакомый такой прищур, но девичья память никак не хотела вспоминать, где Баст могла раньше видеть этот взгляд?
Дождь продолжался ещё много часов. За это время Баст успела познакомиться со всеми гномами, путешествующими в данном караване. К большому её удивлению в караване было два основных лидера. Одним, из которых и был тот самый не в меру подозрительный гном. Звали его Тордион, и командовал он не наёмниками, как поначалу показалось Баст, а личной охраной Тъзона из рода Амару. Вторым вполне ожидаемо был сам Тъзон Амару и по обмолвкам других гномов был он весьма уважаемым торговцем в подгорье, добившимся всего своего состояния честным трудом и принятый в род Амару после женитьбы, что состоялась в прошлом году. Это была его первая поездка как члена рода Амару, потому Тъзон и отправился, казалось, в самую неудачную для путешествий пору, Быструю Таль, презрев разумные доводы своего верного соратника и по совместительству давнего командира охраны Тордиона. Нынешнее положение заставляло Тъзона сильно нервничать, ведь раньше он отвечал только за себя, торговец средней руки без роду и племени хоть и весьма удачливый, и состоятельный. Теперь же на него легла большая ответственность, ведь род Амару, в который его приняли, считался уважаемым не только в предгорье и в самих горах, но и далеко за их приделами. Не имея личного торгового дома, они были известны повсеместно, их товары считались одними из самых качественных и за ними купцы сами приезжали в горы. Теперь, после женитьбы, Тъзон получил личное дозволение главы рода торговать продукцией от имени дома Амару и имеет полное право в будущем, при удачном стечении обстоятельств войти в круг верхушки торговой палаты гномьих гор. От таких новостей Баст только присвистнула, поражённая оказанной ей честью. Правда Тъзон сразу попросил не придавать этому большого значения, потому как он сам не особо любит все эти велико возвышенные расшаркивания, на которые уходит уж больно много времени.
К Тъзону в этом путешествии решили присоединиться ещё два купца и давних друга по торговле. Синок, также, как и Тъзон впервые путешествующий в новом статусе главы торгового дома после смерти своего дяди, не оставившего прямых наследников и передавшему своё дело самому хваткому из многочисленных племянников. Вторым был Азал, средней руки торговец, не имеющий своего торгового дома, но в бытности хорошо друживший с дядюшкой Синока и пообещавший тому присмотреть за его племянником на первых порах и научит тому, чему не успел научить торговец своего приемника. Азал, в отличие от своих спутников в троице торговцев был самым старшим, и потому активно поддерживал Тордиона, в попытке объяснить остальным опрометчивость их поступка. Они на пару пытались достучаться до Тъзона и объяснить, что его идея явная глупость и для всех будит лучше, если глава каравана повернёт обратно и согласиться переждать дождливый полуцикл в нормальной обстановке. Да хотя бы в той самой деревне, но, к сожалению, к нему в этой авантюрной идее теперь присоединился и Синок. Теперь двум упрямцам, вдохновившимся ещё больше после встречи с Бастэт, идея, отправиться дальше в такое неблагоприятное время казалась, наоборот, удачной, и доводы их оппонентов казались им не убедительными. Поэтому, как только дождь слега стих, караван отправился в дальнейший путь.
Во время пути Баст узнала, что Синок является торговцем весьма редкой ткани, а Азал которому и принадлежало большее количество повозок, торгует разной амуницией, в то время как Тъзону принадлежала только одна крытая повозка. Это сильно удивило Баст, ведь она насчитала в караване одиннадцать телег, прикрытых непромокаемой тканью и шесть крытых повозок с высокими бортами.
Оказалось, Азал в отличие от своих молодых коллег по торговле, уже второй раз за этот год направлялся с товаром в человеческую столицу. Он рассчитывал до наступления тёмного цикла добраться с начало в Вертоград, а потом со своими товарищами и до морских городов Дарун и Немал, где можно неплохо так расторговаться, или нанять корабль и отправиться по прибрежным странам, но и здесь были свои особенности. Для торговли в портовом городе и Дарун и Немал, подходили идеально, но если брать корабль для водной торговли, то здесь подходил только Дарун. И на вопрос, почему так, Азал ответил что-то настолько туманное, что Баст быстро выкинула это из головы.
– Тъзон, послушай. Неужели простая женитьба сейчас заставила тебя отправиться в непогоду через всё сопредельное королевство? – Спросила Баст ехавшая вместе с купцом на его крытой повозке, укрываясь при этом от так сильно надоевшего за последнее время дождя.
– Ты не понимаешь. Мая птичка заслуживает всего самого лучшего! И она настолько прекрасна, что оставлять её одну на долгий срок я попросту боюсь. – Ответил Тъзон.
– Ну, да, и есть из-за чего. Она ж первая красавица подгорья! Да за ней сам принц хвостом ходил, да ток ма она на него ноль внимания. – Усмехнулся ехавший рядом Тордион.
– Да и правильно сделала. Я вообще беспокоюсь за северное подгорье, учитывая какой у нас наследник. – Согласился Азал перебираясь в повозку к приятелю для того, чтоб в очередной раз посохнуть.
– А с чего такое недоверие к наследнику? – Удивилась Баст.
– Да видишь, в чём вся штука. У правителя северной части подгорья есть только один наследник, тогда как у правителя южной их шесть. Да и у правителей высокогорья их не меньше трёх в каждой семье, и всё имущество, и обязанности, по правде, между ними их отцы по уму и способностям делят. А наш правитель избаловал своего наследника. Единственный сынок и всё ему дается, считай задаром. Если б не закон, сдерживающий загребущие ручки принца то и мою Серу, прибрал бы к рукам насильно. – Горько вздохнул Тъзон.
– И что? Неужели настолько ваш правитель сына распустил?
– Ты даже не представляешь. У него двенадцать дочерей и лишь один наследник. Надоело ему, что рождаются одни девки, вот больше жён и не заводит. А с наследника пылинки сдувает и плевать ему, что парнишка ни шиша не умеет делать. Не смыслит ни в торговле, ни в ремесле, ни тем более в политике. Сера тогда правильно сказала “зачем муж, которого на себе надо таскать?”. Тогда правитель и сказал, что раз ей нужен муж, который и семью подымит, и дело не пустит на самотёк, да её саму будет на руках носить, то пусть её избранник докажет, что он во всём превосходит принца. – Усмехнулся Азал.
– Но учитывая, что ты рассказал о принце, это было нетрудно. – Заметила Баст, а сама посочувствовала бедной гномки, что попала в такую неприятную ситуацию.
– Принца несложно, тут ты прав. Но там было столько претендентов на руку прекраснейшей Серы. Даже двое сыновей высокогорного правителя, и младший сын южного прикатили. А ещё сыны известных и просто знатных домов. Такая суматоха, что хоть падай да плачь. – Вздохнул снова Тъзон.
– И как тебе удалось обставить всех претендентов? – Искренне удивилась Баст, ведь сыновей знатных и известных семей с малых лет готовят к взрослой жизни, а тут их обскакал безродный торговец!
– А он их и не обскакал, он выкрал Серу и потребовал от всех претендентов на её руку выкуп, и кто даст больше тому она и достанется! – Засмеялся Тордион.
– И она не настучала по голове тебе за такой аукцион?
– Нет. Она в то время называла меня бездарностью и искала не стыковки в годовом реестре доходов. – Улыбнулся, наконец, Тъзон.
– Как так?
– Да он наплёл ей, что выкрал её лишь из крайней нужды. Узнав о её незаурядном таланте, и попросил помочь найти ошибки в бюджете. Сера хоть и красива, но умна и при этом не заносчива как многие гномки, потому и согласилась помочь. А он тем временем устроил аукцион.
– Ну да, устроил. А когда отец Серы сказал, что выкуп за свою дочурку потребует и сам, то тут часть претендентов и отсеялась. К тому времени цена Серы уже превышала годовой заработок любого торгового дома подгорья.
– А как ты всё-таки выиграл? – Никак не могла унять разыгравшееся любопытство Баст.
– Я записывал ставки каждого претендента и предупреждал сразу, что внесённая сумма по окончанию аукциона будет возвращена лишь победителю. А остальные играют на свой страх и риск. Они приносили мне выкуп, я записывал кто и сколько, с учетом, что многие дома объединились, для выкупа невесты это было не так уж и сложно. Ну а когда отец невесты пришёл узнать результаты через два оборота, я и выдал ему всю сумму, собранную на аукционе, и он не смог отказаться. – Самодовольно заявил Тъзон.
– Настолько большая?
– Хватило выплатить взнос правителю в казну и обеспечить недельную свадьбу на всё высокогорные и подгорное королевство! – Продолжал хвастаться Тъзон.
– И как тебя после этого не побили? – Удивилась Баст.
– А надо уметь правильно аргументировать свои действия. Вот смотри. Устройство аукциона – способ заработать. Равные правила и права для всех участников – политика и торговая отрасль. Умело составленный договор – дальновидность и подкованность в составлении договоров. Использование заработанных на аукционе денег для выкупа у отца невесты – прагматичность. Недельный пир на оставшиеся средства в совмещении с кое-какими вливаниями отца невесты – стратегия для поддерживания партнёрских связей. Принцы, кстати, со мной вроде как побрататься хотели, но отец невесты сказал, что не позволит ездить на своём горбу и теперь они уже заключили помолвки с близкими Амару родами. Это ещё одна причина, по которой я хочу до темноты вернуться в предгорье, дабы погулять на свадьбе кузин. – Заявил Тъзон.
– А как ты пришёл к идее отправиться в Быструю Таль. Учитывая, что дороги в предгорье размывает до непотребного состояния?
– Да я как услышал от вернувшегося из ваших земель Азала, что к портовым городам из вашей столицы по окончанию Быстротой тали большие караваны отправляются, вот и решился проскочить до окончания четверть цикла в вашу столицу сперва добраться. А как дороги просохнут вместе с другими торговцами отправиться в один из портов.
– Хошь сказать, что это я виноват в том, что ты сорвался невесть куда в самую мерзкую пору меж цикла! – Возмутился Азал.
– Да нет. Просто идея пришла, вот и решил не мешкать, а то потом неизвестно, когда такой большой караван в ту степь пойдет, да и с моим товаром по дорогам особо не поездишь.
– Прости, что лезу не в своё дело. Но какой груз может уместиться в одной телеге?
– Ишь, какой любопытный.
– Не хочешь не говори. – Попыталась сделать как можно более бесстрастную рожицу Баст.
– Да ладно. Камни драгоценные, обработанные, да эксклюзивные украшения.
– Тогда задаётся другой вопрос. Ты что, решил поработать приманкой для бандитов?
– Я ему о том же говорил, поверь. Так он упёрся” одна повозка с кучей охраны привлекает много внимания, а для среднего размера каравана охраны в самый раз”!
– Ну, я мог и вообще без охраны проскочить да в мешках товар боюсь, попорчу.
– Я те дам без охраны! – Сразу рассвирепел Тордион.
– Ладно тебе. Я ж пошутил.
– Да за такие шуточки голову оторвать тебе мало!
– Пошли отсюда паря. Они теперь часа три ещё спорить будут. – Кинул через плечо Азал и полез наружу.
Пропустив несколько всадников на силионах, ездовых ящерах, Азал весьма ловко вскочил на проезжающую телегу, кивком отпустил возницу отдыхать, а сам приглашающем жестом махнул Баст предлагая пристроиться рядом с ним на телеге. Учитывая его габариты, превосходившие Тъзона раза в два, а из-за плаща палатки увеличившийся в габаритах ещё больше и проступающую в серых волосах седину, это было довольно удивительно.
Что бы ни говорили в народе о том, что гномы не любят путешествовать верхом, но все охранники каравана путешествовали на силионах – горных рогатых ящерицах, которые были гораздо удобнее в плане транспортного средства для приземистых гномов, чем длинноногие лошади. Силионы достигали всего метр в высоту и почти два в длину, имели гибкое и бронированное тело, и передвигались на всех четырёх лапах в отличие от своих приморских собратьев аксов, являющихся скорее декоративными ящерами для забегов, чем полноценным транспортом. Силионы, будучи не столь привередливыми в плане питания как копытные товарки могли и сами найти себе пропитание, если снега хоть чуть-чуть сошли с полей, и поэтому в таких путешествиях корм брали по минимуму, только на крайней случай. Правда, несмотря на все их преимущества в обозе присутствовали и приземистые грузовые лошадки, используемые как тяговая сила. На вопрос, почему ящеров нельзя запрячь в повозки, один из охранников каравана объяснил, что при всех своих преимуществах силионы обладают большим недостатком. Скверным и строптивым характером, к тому же они обладают зачатками разума и являлись очень злопамятными тварями. Поэтому некто их и не запрягает, боясь в случае чего остаться без товара или вообще покалечиться от выкрутасов силионов, да и парно их не заставишь ходить ни под какими увещеваниями или угрозами.
За всё то время что Баст путешествовала с караваном, небо прояснилось лишь однажды, и то на небольшой промежуток времени. Сам караван после памятной рощи так и не вставал не на одну длительную стоянку. Заминки случались лишь тогда, когда какая ни будь из телег случайно съезжала в размытую калию и другим возницам приходилось её вытаскивать. Только в таком случае караван и вставал, всё остальное время он шёл с определённой скоростью и без задержек. Возницы сменяли друг друга, давая время своим товарищам отдохнуть, часто и сами купцы подменяли уставших возничих, а бойцы на силионах спали, прям на своих ящерах, просто перестраиваясь, уходя ближе к повозкам, тем временем уже немного отоспавшиеся всадники растягивались по внешнему периметру, прикрывая караван со всех сторон. На семнадцать гружёных возов приходилось порядка тридцати восьми всадников на силионах, что позволяло им спокойно меняться во время вахты и не ослаблять защиту. Если кому из возничих или купцов требовалось отойти во время движения, то они просто оставляли управление транспортом на сменщика, если в это время они сидели на руле, спрыгивали с телеги или повозки и отходили с дороги чтобы не мешать движению. Затем нагоняли оставленную телегу, на силионе вместе с кем ни будь из охраны, и снова брал управление повозкой на себя, или если сейчас была не их смена, могли дальше лечь спать или заниматься чем пожелают. Охранникам было и того проще, съехал с дороги, а потом нагнал караван. Питание тоже происходило в пути. У гномов, как и у самой Баст с собой были сухари, вяленое мясо и фляги. Время от времени в одной из повозок начинала работать походная кухня на колёсах, и всем выдавалось по миски наваристого бульона с кусками разваренного мяса и недоваренного рса, белой крупы варёной прямо со стеблями, придававшими блюду ещё большую жирность. Бастэт тоже удалось попробовать это странное блюдо, мясо было сильно пересолено, а крупа практически не проварилась, но была весьма склизкой из-за разварившихся стеблей, и как приходилось признавать, в голодное время и такое пойдёт на ура. Учитывая, что на улице было всё так же прохладно, и моросил дождь, горячая пища приходилась как раз кстати, и хоть совсем немного, но согревала озябших странников.
После очередной остановки и выталкивания телеги из колеи, Бастэт перебралась в крытую повозку к Синоку, и так – как тот был самым молодым, как среди купцов, так и среди охранников, они быстро сдружились, а затем раскисшая хлябь под колёсами сменилась каменистым трактом. Тордион с чего – то начал возмущаться по поводу медлительности их продвижения и принялся подгонять как своих подчинённых, так и возниц и никто ему в этом не мешал, словно это было само собой разумеющееся явление.
За то время что караван уже двигался по нормальной дороге, Синок объяснил Баст, что за те два с половиной оборота, что они находятся в пути, им удалось преодолеть отрезок длинной равной трём с половиной оборотам. С учётом погодных условий это было по-настоящему удивительно.
Поначалу Баст удивлялась, как купцы определяют время без затемнённого купола. Где-то после пяти смен возничих, во время трёх из которых Баст, и сама поспала, она всё же спросила об этом у Синока. Тот показал ей песчаника, и попутно объяснив, как им пользоваться.
Песчаник представлял собой медную полусферу, размером с небольшой кулак на длинной цепочке. Внутри песчаника находились десять разноцветных стеклянных трубочек – усиков с засечками равными десяти, двадцати и соответственно тридцати тактам. Соединялись трубочки усики в центре меньшей сферой заполненной песком, образуя тем самым что-то наподобие объединённой Тланьи и Риммы, какими их обычно изображают на рисунках маленькие дети. Из меньшей сферы, песок пересыпался в расположенный на данный момент в низу ус. По заполнению того срабатывал вращательный механизм заменяющий заполненный песком ус, на пустой. Вращение происходило по направлению движения Риммы, с права на лево. Это означало, что данный песчаник был создан гномами, у которых главным светилом считается именно красное светило, человеческие песчаники имели вращение по ходу движения Тланьи, с лева на право, и отличались своей массивностью. Посмотреть время на песчанике можно было, сдвинув плоскую медную пластину, закрывавшую полукруг, с одной стороны, вверх на половину, и посмотрев какой из усов сейчас наполняется песком. Благо цвета песчаника не сильно отличались от тех, что были привычны и известны Баст ранее, просто было их меньше, чем она привыкла считать.
В приюте всех в обязательном порядке обучали времяисчислению. Делалось это на воднике, большом стеклянном колесе с вращающим механизмом сзади. Состоял водник из двадцати разноцветных волнистых трубок, менявших свою яркость от низа к верху и заполняемых водой из располагаемой в центре водной сферы, благодаря которой устройство и получило своё название. Помимо изменения оттенка на трубки были нанесены засечки равные одному такту. Из тридцати тактов состоял один час, каждому часу соответствовал цвет трубки водника. Обороты состоял из двадцати часов или одного оборота водника. Двенадцать оборотов составляли суотки, которые в свою очередь повторяясь шестьдесят раз составляли неделю. Год делился на четыре неравных цикла, синий, сдвоенный, красный и соответственно тёмный.
Синим циклом, считалось время, когда холодная голубая Тлань путешествовала по небу с гномьих гор к морю. Синий цикл делится на четыре цикла (четверть цикла), состоящих каждый из пяти недель: Первоснег знаменующий восход Тланьи. Беленья приносящий благословение Тланьи на землю и укрывающий всё снежным покрывалом. Позём, время полного господства Тланьи над землёй. Таль, время, когда с моря начинает подниматься и дарить своё жаркое благословение Риммы, большая из двух светил Ллойда. Дальше шёл сдвоенный цикл, последние три прохладных недель синего цикла Быстрой тали, когда природа уже начинает вбирать тепло Риммы начинающей своё путешествие по небосводу, а Тлань постепенно скрывается за её большим и горячим телом. В это время погода всегда самая неустойчивая. Ещё два часа назад на улице могло быть просто холодно, а сейчас может лить дождь. Это время многие в шутку называют “временем слёз Тланьи”. Длится синий цикл в общей сложности двадцать недель, он плавно переходит в смешанный цикл, длящийся ещё шесть с половиной недель. Хотя, многие народы относят последние шесть с половиной недель синего цикла к промежуточным, чем обычно календари нечеловеческих рас и отличались, люди часто первые три недели Быстрой Тали относили к синему циклу, не усложняя себе жизнь подсчётом промежуточного цикла.
По окончанию Быстрой тали начинается время красной, горячей Риммы. Цикл состоял из двадцати недель и условно делился на четыре четверти, как и в синем цикле. Первоцвет, когда природа, напитавшись слезами Тланьи, распускает многочисленные цветы и почки. В это время на небе присутствуют как Тлань, так и Римма, но принято Цветень относить к красному циклу, так как природа уже начинает, кутается в багрянец, изгоняя из себя остатки голубого, холодного света Тланьи. Следом идёт Сажень, к этому времени Риммы уже забирает излишки влаги, и посадка производится во влажную, но не раскисшую от дождей почву. Зреющий, в это время Тлань и Риммы уже успевают пересечься и теперь находятся по разные стороны, направляясь к своему месту отдыха. Урожайны или же Сборный, последний из четырёх отрезков красного цикла. В отличие от синего цикла, когда Тлань окрашивает мир в свой голубой оттенок, красный был так окрещён в знак уважения к Римме, но в отличие от своей предшественницы она не погружала всё вокруг в свой цвет, являясь невероятно чистым временем, когда природа показывает свои истинные цвета. Римма хоть и была красным светилом, но давала весьма прозрачный и чистый свет, при этом не туша полностью свою сестру Тлань, от чего этот цикл ещё называли двуединым.
Последний из четырёх циклов, чёрный цикл. Самый противоречивый и жуткий цикл, не делящийся на под циклы. Длящийся в основном девять недель, составляющих один полный цикл, но при этом каждые десять лет его длительность увеличивалась до одиннадцати недель. Эти года считаются самыми неспокойными и именуются в народе тёмными. К ним начинают готовиться обычно за несколько лет до их наступления, такая подготовка в основной своей массе является индивидуальной в зависимости от расы, региона и множества других влияющих факторов. Во время тёмного цикла все города и деревни запирают свои ворота наглухо. Только самые отчаянные могут покинуть укреплённые населённые пункты, и отправится по дорогам, кишащим разными тварями, активизирующимися с наступлением тёмного цикла. Во время тёмного цикла проводиться большинство празднеств и обрядов, возносящих молитвы духам с просьбой о защите и покровительстве. По этому поводу мнение сильно разниться. Некоторые считают, что данная традиция народных гуляний, приводящихся в столь неспокойное время, появилась, как попытка справиться с ужасом, приходящим с наступлением сумерек и последующей темноты. Ведь малые народы, не имеющие своих собственных покровителей умудряться проводить свадьбы и многие другие торжества, и люди с радостью переняли эти странные традиции. Теперь посмотр проводиться под голубым сиянием Тланьи или во время смещенного цикла, сватовство под красным оком Риммы, а сама свадьба в тёмный цикл, как доказательство крепкого союза готового пройти через любые невзгоды вместе. Некоторые относят эти празднества к поклонению пяти духам смерти. Четырём духам, что бы не оставили своим вниманием и защитили от проклятого Лонкала, являющимся пятым духом смерти. Так же среди обрядов, много отвращающих зло обрядов призванных отвратить даже тень Лонкала. По этой же причине в это время никто не проводит похороны. Считается, что захороненные в тёмное время попадают под власть проклятого Лонкала. Из-за этого поверья, тела умерших во время этого цикла и сжигают в храмах. Всё с теми же защитными и отвращающими обрядами, а само захоронение происходит только после восхода Тланьи. В первые три оборота синего цикла (называемые сохранными) идут повсеместные похороны с повторным применением многочисленных очищающих обрядов направленных на изгнание тени проклятого духа смерти Лонкала и призыва его четверых братьев, дабы те взяли освободившиеся души под свою защиту и направили на дальнейший путь. Нередко обряды при сжигании и захоронении отличаются, от чего их так же считают не повторными, а похоронными. Правда для самой Баст присутствующей только при похоронных разница была не заметна, и там и там мёртвые окуривались дымом различных трав, и там и там тела и прах сбрызгивались специально приготовленными настоями и землями и далее по списку. Молитвы также возносились в зависимости от принадлежности расы и роду деятельности, старшему духу смерти или его братьям.
Старший из духов смерти считается Илмерин – покровитель героев и мастеров своего дела, один из самых уважаемых духов, обитающий в чертогах Шала. Второй дух смерти и один из трёх братьев перерождения Талан – собиратель душ ушедших в своё время. В книги Талана записано время, отведённое каждому живому существу и растению. Третий дух смерти и второй из братьев перерождения Илмерин – ответственный за круг перерождения и помогающий своему ослабленному брату, потерявшему человеческое обличие Сиционом возвращать души в новый цикл жизни. Сиционом, третий из братьев перерождения, покровительствующий обитающим в темноте тварям и имеющий обличие огромного чёрного волка, при этом утративший все свои другие ипостаси. Ему так же помогает младший из близнецов, весельчак Палану – забирающий в Трок в качестве наказания глупцов, умерших от глупого несчастного случая или самоубийства. И последний из духов смерти, близнец Палану Лонкала – хозяин проклятых земель и тех, кто застрял между смертью и жизнью.
– Слушай Баст, а у вас в приюте рассказывали легенду о Сиционом и Лонкала? – Спросил Синок в очередной раз меняясь местами с возницей и давая тому отдохнуть пока молодой купец вновь набивает руку на управлении повозкой.
– Честно, смутно помню что-то подобное. У нас больше застряли внимание на духе Серес.
– Неужели совсем ничего?
– Ну, знаю лишь, что Лонкала оказался проклят, когда попытался завладеть тем, что ему не принадлежало.
– Неужели вам не читали легенду пяти духов смерти?
– Если и читали, то меня на том занятие вероятно не было.
– И где ж тебя тогда носило? – Усмехнулся Синок, бросив лишь быстрый взгляд на собеседника и снова вернувшись к дороге.
Так – как сейчас именно молодой купец управлял крытой повозкой, он старался как можно реже отвлекаться от дороги что бы не угодит в очередную яму как несколько часов назад, когда он на ходу решил показать Баст песчаник и не заметил манёвр впереди идущей телеги, огибавшей подозрительно широкую лужу. В результате повозка чуть не хватила бортами воды при попытке маневрирования. К тому времени как молодой купец спохватился, заводной уже отфыркивался на другой стороне водной преграды, а сама повозка начала тормозить, увязая колёсами в спрятанной на дне лужи вязкой жиже. Баст тогда пришлось прыгать на относительно сухой край и помогать вытаскивать буксующую повозку. Это была одна из тех ситуаций, когда толканием мало что можно было сделать и ей вместе с Азалам, Тордионом и ещё двумя гномами охраны пришлось чуть ли не вручную поворачивать всё больше увязающую в жиже повозку и затем вытягивать ту на более устойчивую почву. Поэтом малое внимание к своей персоне во время разговора она воспринимала вполне спокойно, хоть и не любила, когда собеседник не смотрит на того, с кем говорит, но если сравнивать с возможностью потягать гружёную повозку из грязи, то пусть уж лучше за дорогой внимательней следит, меньше проблем будит.
– Если б знал, ответил. Либо в городе, либо просто прогуливал.
– Ты, как я посмотрю, не особо то и любишь учиться.
– Не люблю учиться тому, что не интересно. Вот занятья по стрельбе из лука и метание ножей, даваемые проезжими наёмниками я обожал. Мне даже пару раз дали из арбалета пострелять. – Похвасталась Баст.
– Понятно. А истории продухов тебя похожее не особо то и прельщают. – Усмехнулся Сорк, сменяя на козлах Синока заметив, как тот всё меньше уделяет внимание маршруту и начинает жестикулировать, заставляя нервничать и так настрадавшееся от его управления животное.
– Ну не сказать. Просто наставница до ужаса нудно рассказывала. Я возможно даже и праву раз засыпал под сказ о духах смерти. – Честно призналась Баст.
– Хочешь расскажу легенду духов смерти как она ходит по подгорным королевствам.
– А чем она от обычной легенды отличается?
– Ну, там не затрагивается проклятый народ, как это часто случается у вас.
– Я только за! Мне этими проклятыми уже всю нервную систему расшатали.
– Это как?
– Стоит только о них услышать уже в сон начинает клонить.
– Ну это точно никакого отношения к нервам не имеет. – Рассмеялся Сорк, и повёл заводного ближе к правой стороне, огибая очередную разлившуюся на всю дорогу лужу по самому её краю.
Сорк работал возницей ещё у отца Синока и был вдвое старше своего нынешнего работодателя. Был он на удивление общительным и весёлым, при этом его соломенного цвета косички волос были достаточно длинными и маленькими, от чего при движении повозки его шевелюра почему-то напоминала девушки скопление сонных змей. В противовес им, усы и борода были сплетены в одну толстую косу, что в совокупности с чёрным безразмерным плащом палаткой, скрывавшей даже кисти рук держащих поводья, визуально делая его лишь на несколько десятков лет старше Синока.
– Да ладно тебе придираться к словам.
– Ну-ну.
– Так. На чём я там остановился? – Пытался припомнить Синок.
– Ты хотел рассказать своему приятелю подгорную легенду о пяти духах смерти.
– А, точно! Так вот. По легенде, Лонкала сильно завидовал старшим братьям. Да так что решил подговорить своего брата близнеца Палану на захват Шалы, святой обители, где все духи привечают умерших и награждают тех по заслугам прожитой жизни. Но Палану, не любящий сложности по своей природе, и тогда ещё часто увиливающий от своих обязанностей не нашёл в предложение брата ничего интересного. Посчитав, что Лонкала хочет свалить часть своих немногочисленных обязанностей на него, Палану обратился за помощью к одному из трёх братьев перерождения Сиционом. Сиционом часто прикрывал младшего безалаберного брата и потому сразу согласился помочь. Сиционом узнав о намереньях Лонкала, попытался вразумить того, но безрезультатно. Разразился скандал и на шум пришли остальные братья. Послушав перепалку братьев и поняв в чём дело, Талан сильно разозлился на подлость Лонкала и запретил тому собирать души, пока брат не осознает свою вину и не раскается. Не согласный с таким решением Лонкала без ведома старших братьев собрал души, но, когда пришло время сопровождать их в Тарк, двери не пропустили их туда, отбросив обратно в уже безжизненные тела. Увидев, что натворил Лонкала, Сиционом попытался спасти души несчастных, попавших в ловушку уже мёртвых тел. Но попытка Сиционом повторно собрать собранные ранее Лонкала души ещё больше разозлила потерпевшего неудачу духа. Переполненный злобой и ревностью Лонкала решил проучить зарвавшегося старшего брата, забрав его силу себе. В то время братья собирались в мир смертных, и отсутствие двух братьев обеспокоило Палану, считавшего недавнею сору между братьями своей виной. Пока старшие вели приготовления к встрече новых душ, Палану отправился на поиски братьев и, найдя тех, увидев, что творит Лонкала, Палану поспешил к старшим, рассказал о том, что увидел. Пришедшие за Палану братья застали Лонкала в тот момент, когда тот пытался вытянуть остатки сил из раненного Сиционом. Взбешённый такой низостью младшего брата Илмерин призвал свой двуручный меч, решив отрубить загребущие руки Лонкала, но в последний момент предатель попытался уклониться и подставить бессознательное тело Сиционом под удар. Не в силах смотреть на творящийся кошмар Палана проскользнул под мечом брата и ухватил Сиционом за оставшуюся от его сущности тень, попытавшись выдернуть того из-под удара. Меч Ил меина разрубил Сиционом надвое, отделив его животную сущность от других. Для Лонкала этот бой тоже прошёл не без последствий. Сиционом сильно подрал его и в таком состоянии даже с большей силой брата он не мог сражаться со всеми остальными братьями разом. Поклявшись однажды вернуться и закончить начатое, Лонкала призвал собранные им ранее души и в тумане проклятых скрылся в дальних землях. С тех пор и появились проклятые земли и по ним снуют орды тварей, детей Сиционом, ища предателя Лонкала и похищенную силу своего покровителя. А сам Сиционом с тех пор потерял человеческий облик и практически решился разума. Говорят, что с наступлением темноты Сиционом измученный невыносимой болью и страшной ненавистью создаёт всё новых и новых тварей. Отправляя тех в мир живых на поиски утраченной части себя, тем временем как проклятый и преследуемый другими духами Лонкала под покровом темноты снова и снова собирает души для своей армии, набирается сил для новой встречи с братьями. А Палана так и не простивший себя за то, что когда-то попросил Сиционом решить за него сложный вопрос теперь во всём помогает своим братьям стараясь искупить как свой грех, так и грех своего брата близнеца.
– Поэтому и считается, что любой покинувший стены города или посёлка идёт в объятья смерти. И кому из пяти братьев приглянется душа такого смельчака или безумца, некто не решится предположить. Ведь как бы безумно это не звучало, но в королевстве существуют и те, кто борются с порождениями обезумевшего Сиционом и проклятого Лонкала. Войны крепости Амеша расположенной на границе с проклятыми землями, и охраняющие земли королевства от массового вторжения порождений темноты. – Подвёл итог Сорок.
– Поговаривают, что на стражей Амеши даже законы королевства не распространяться. – Не удержался от комментария один из подчинённых Тордиона ехавший недалеко от них.
– С тамошними условиями и не удивительно. Там свои законы и устав, который писан не одно тысячелетие кровью, так что закройся и не позорься умник. Ты себе и представить не сможешь и малую часть того, с чем тамошние стражи сталкиваются постоянно. – Цыкнул на него Тордион, невообразимым образом, оказавшийся тоже рядом на своём силионе.
Примерно ещё через шесть часов после того, как караван вышел на мощеный тракт Тордион скомандовал свернуть на извилистую, но всё ещё мощёную дорогу, уходящую за высокий бревенчатый забор. За забором находилось весьма приземистое здание из цельных брёвен со странными полуовальными и вытянутыми к верху окнами, которые встречались скорее у замков, нежели у таких вот домов. Ещё одной особенностью данного места, которая сразу бросилась в глаза – отсутствие привычного для таких заведений широкого крыльца с перилами. Создавалось впечатление, что это был когда-то обычный жилой дом в последствии переоборудованный под трактир.
Часть охраны уже спешились и заводили силионов на площадку, расположенную на возвышении сбоку от здания, укрытую под крышей – скосом от постепенно усиливающегося дождя и при этом имеющую весьма маленькие стенки, не закрывающие и половины пространства от пола до крыши этого импровизированного стойла. Тогда как купцы поочерёдно выстраивали вдоль забора свои телеги в две ровные линии и спешили распрячь и отвести заводных куда-то за дом огибая навес с силионами. Благо размер двор позволял вмещать довольно крупный караван при этом не забивая его полностью.
– Синок! Вы всегда останавливаетесь только в корчме? – Спросила Баст у друга, когда телега, на которую он перебрался, стоило только каравану свернуть с основного тракта пошла вровень с повозкой, на которой она сейчас находилась.
– Не в корчмах, а в трактирах. И не всегда, а только когда есть такая возможность. – Ответил Синок, безжалостно дёргая поводья своих заводных.
– Но ведь до этого мы шли практически без остановок?
– А. Вот ты о чём. Просто Азал посоветовал проскочить разбитый тракт быстрее. Говорит там места плохие.
– Он не боится загнать лошадей? – Наблюдая, как пара прошедших перед ними повозок встают в ряд.
– Не переживай ты так. Они ведь заводные, причём смески, им в принципе вредно останавливаться. – Улыбнулся молодой гном.
– Заводные, смески? Вредно останавливаться!?– Баст не смогла сдержать возмущения, когда до неё дошёл смысл сказанного Синоком.
– Ну, я наверно не так выразился. Ведешь ли заводные как ты, наверное, уже знаешь, это такая порода лошадей, причём очень распространённая из-за своей природной силы и выносливости. А эти как ты уже мог заметить в полтора раза меньше обычных ездовых и тяговых, они могут долго путешествовать без остановки, еды и воды если войдут в некое подобие транса. В таком состоянии они инстинктивно выбирают правильную дорогу, поэтому могут путешествовать как под проливным дождем, застилающим всё вокруг или непроглядном тумане, так и в тёмное время. Это у них от родственников ящеров, с которыми в давние времена их скрестили. Правда не помню имя того, кто это сделал.
– Тамрон, от того их ещё и называют Тамронскими смесками. – Подсказал Сорк выпрягая из повозки заводного.
– Да вроде. Помню, мой покойный отец как-то отправился доставить очень важный и срочный груз по тёмному циклу. Так он потом рассказывал, сидит на козлах вокруг нечего не видно, темнота тучи небо ещё застилали, страшно, от любого маленького шороха у дороги вздрагивал, а заводной знай себе, тянет повозку как при свете светил и всё ему нипочём. Пока по этим дорогам до заказчика отец добирался на пол головы посидел, а этой животине, хоть бы что! Отдохнул десять часов в стойле и счастлив. – Ухмыльнулся Синок продолжая свои неуклюжие попытки наконец то поставить телегу ровно.
– А почему им нельзя всё-таки останавливаться часто? – Так и не поняла самого главного Баст.
– Темп сбивается при остановке. Они хоть и хороши в этом, но им нужно весьма приличный промежуток времени для того, чтоб войти в свой транс, или как молодые теперь говорят ритм. Да и после длительного перехода им всегда нужен отдых не менее десяти часов. – Пояснил Азал.
Он с первой попытки поставил свою повозку во второй ряд и сейчас со скепсисом наблюдал, как Синок продолжает мучить бедного тягового, постоянно дёргая поводья то в одну, то в другую сторону. Бедное животное уже заметно нервничать, а телега постоянно уходила то одним, то другим краем вперёд так и норовя встать наискось и выбиться из общего ряда. И это при том, что Синок ставил телегу в первый ряд, когда его старший товарищ и по совместительству учитель сделал это с наскока. Причём втиснулся между стоящими сзади, спереди и с левого бока повозками.
– Зачем тогда Тордион всех подгонял последние шесть часов? – Не поняла Баст.
– Да что с его нытьём, что без него. Всё равно на половину оборота мы здесь остановимся. Слушай паря, дайка мне поводья иначе мы так некогда не укроем телеги. – Высказался Азал, перебираясь на телегу Синока и беря нечастные поводья у молодого и уже порядочно нервничавшего купца.
– А пока заводные будут отдыхать, мы с тобою займёмся паря первой частью нашего уговора. – Ухмыльнулся Тордион, подходя к выстроившимся повозкам.
– Какой? – Не поняла Баст.
– Ну, я вроде как обещался тебя под натаскать. А то, что это за охранник, который даже не знает с какой стороны топор держать?
– Тордион! Я не настолько глуп чтоб не отличить лезвие топора от его рукояти! – Возмутилась Баст.
– Да, да малой. Только ты ещё не забыл, что этим самым топором ещё и по врагу попасть надо при этом, не подставившись под его удар? – Улыбнулся охранник.
– Думаешь, я не смогу попасть? – Баст сразу повелась на умелую провокацию гнома и началась бы их тренировка намного раньше, не вмешайся в их маленький спор Тъзон.
– Не дёргай заводных Тордион, и ты, паря не спеши! Мы все нуждаемся в отдыхе после перехода, занявшего несколько оборотов. Пусть малец нормально поест и поспит, а там и займёшься его тренировкой. – Вступился за Баст Тъзон помогающий возницам поставить откидную крышу над выстроившимися телегами.
– Ладно. В чём-то ты прав. Поесть нормально после такой дороги надо. Но на сон даже не рассчитывай, через полтора часа, если погода ещё сильней не испортится, начнём.
– Хорошо.
– Вот и славненько. Пока можешь пойти перекусить, я присоединюсь к вам, как только закончу свои дела.
Как бы приятно не было ничего не делать, но по своей натуре Баст была весьма активной личностью и долгое сидение в повозке ей уже порядком надоело. Так что весть о скором начале тренировок взбодрило её лучше, чем перспектива, наконец, нормально поесть.
– Бас! Ты там, где застрял?! – Отвлёк от радужных мыслей девушку голос Синока.
За время, что она потратила на препирательства, Синок уже успел добраться до крыльца трактира и сейчас топтался на пороге явно терзаемый противоречивыми желаниями. С одной стороны по его лицу было видно, как сильно молодому гному хотелось по скорее оказаться в тёплом и сухом помещении и скинуть с себя надоевшую плащ-палатку, но с другой, совесть и воспитание не позволяли ему зайти внутрь, не дождавшись своего нового друга, который всё ещё мок пот дождём. Поэтому Бастэт решила больше не задерживаться с хитрым начальником охраны каравана и поспешила к Синоку. В помещение они зашли одновременно, благо дверной проём оказался на удивление широким для такого здания. В него спокойно вместилась троица троллей, не то – что Баст со своими скромными габаритами и не слишком широким для представителя гномьего народа Синоком.
Первое что при входе бросилось в глаза, был весьма интересно обустроенный зал, углублённый на семь локтей. Широкие и массивные деревянные ступени, покрытые лаком, сильно выделялись на фоне нижней части стен, отделанных серым камнем начиная от пола и заканчивая уровнем порога. Тогда как вся верхняя часть помещения и само здание состояло из цельных брёвен. Окна, казавшиеся странными с улицы, оказались размещены под самым потолком и казались весьма высокими за счёт углублённого помещения, пропуская внутрь достаточное количество света. Размещались они друг напротив друга, от чего помещение визуально вытягивалось в длину.
Поскольку сейчас на улице шёл сильный дождь, в помещение не проникало достаточно количество света Тланьи, на стенах, там, где камень переходит в дерево, горели магические факелы, дававшие достаточное количество света, при этом абсолютно не дымящие и не коптящие, что наталкивало на мысль о магическом происхождении данных предметов и явной состоятельность хозяина сумевшего позволить себе такую роскошь. Ведь любые устройство основанные на магии требовало обслуживания в зависимости от интенсивности его использования, от одного раза в год при нечастом использование до еже цикличного при практически постоянной работе. И стоило это обслуживание не дёшево из-за монополизации данных благ аристократами, и военными по указу одного из предшественников нынешнего правителя.
Зал состоял из трёх круглых, огромных столов, размещавшихся в центре, и вместивших бы минимум ещё один такой же караван, как тот с которым сейчас путешествовала Бастэт. Помимо этих громадных столов вдоль стен размещались столы по меньше, но всё той же круглой формы. У больших, как и у малых столов вместо обычных скамей и табуретов стояли изогнутые скамьи, визуально образуя поделённые на четыре части обручи и навевали воспоминания из прошлого.
Бастэт ранее пару раз видела такие скамейки, когда приходила к другу, покинувшему приют намного раньше неё и подавшийся в подмастерья к плотнику, жившему без семьи в квартале мастеров. Тогда она сильно удивилась, зачем так изгибать простую лавку? Но мастер посчитал что какой-то девице это знать необязательно знать, а молодой подмастерье и сам не имел представления для чего это делается. Так что девушка выкинула этот инцидент из головы, и лишь увидев помещение трактира, вспомнила о том давнишнем случае.
Пока Баст завороженно разглядывала зал, успели подойти Тордион с Тъзоном. Из-за ширины ступенек Баст заметила командира охраны и его друга только когда мокрый край плаща, по быстрому накинутого Тъзоном задел её по руке выведя из транс созерцания.
– Эй паря! Долго ещё будишь проход загораживать? – Спросил Тордион, скидывая с плеч мокрый плащ.
– Да будит тебе. Он, небось в гостях у гномов раньше не бывал ни разу. – Усмехнулся Тъзон, отряхивая свой плащ, который надевал только по крайней нужде.
– О-о-о, кого мы видим!? Не Тъзон ли это со товарищами!? Проходи, проходи старый друг! Располагайся, обсохни, отогрейся да откушай. Небось, всю дорогу с гномьих гор только сушёным мясом и питались? Я вас сейчас горяченьким накормлю. Эй, мальцы! Принесите пинту нашим гостям, да подогрейте её как следует!
Навстречу гостям откуда-то сбоку вышел, по-видимому, хозяин трактира, который явно хорошо знал попутчиков девушки. Это был гном не в пример шире Тордиона, и это не в плане большого живота. Весь уже седой и с пересекающим наискось всё лицо шрамом, гном вызывал какой-то внутренний трепет. Светло-голубые глаза выдавали в нём полукровку и излучали внутренний свет. Одет он был весьма просто: добротная рубаха, из-под которой проступали ещё не заплывшие жиром мышцы, широкие красные штаны и короткие чёрные сапоги на шнуровке. Располагающая улыбка на суровом лице сразу подкупила Баст, и у девушки появилось странное желание поведать этому могучему и добродушному гному обо всех своих невзгодах, но она вовремя себя отдёрнула. Голос у хозяина трактира был весьма зычный, как и у всех гномов, отдающийся во всём теле вибрацией подобно эху от каменного обвала.
– Тибору, старый друг! Спасибо за гостеприимство, от тепла да горяченького обеда не откажемся. – Расплылся в ответной улыбке Тъзон, и они с седовласым гномом стали обниматься, да так что было слышно, как кости хрустят.
– Тибору, братишка! Как ты тут поживаешь? – Подхватил инициативу Азал, расплывшись в не менее широкой улыбке, чем его собеседник.
– Спасибо братишка, пока справляюсь потихоньку. А вы как в разгар дождливая здесь оказались? – Ответил Тибору и сжал Азала в приветственных объятьях, а Бастэт испугалась, как бы этот здоровяк не переломил того пополам от полноты радости встречи.
– Да Тъзону в зад Электра ударила до конца цикла попасть в Вертоград, а оттуда с большим караваном до одного из портовых городов добраться. – Ухмыльнулся Тордион, сдавая своего друга со всеми потрохами.
– Тордион, братишка! Прости, не признал тебя без твоего любимого доспеха! – Воскликнул старый гном.
– Ничего. По такой погоде только доспех портить. Пусть он лучше в сумах в сухом месте полежит, дольше потом прослужит. – Отозвался командир охраны.
Только сейчас Баст обратила внимание, что вояка тоже пришёл в плаще, под которым оказалась стёганная, коричневая куртка. А ведь ещё совсем недавно Тордиона не смущала никакая непогода и он мало того, что ехал в своём доспехе но ещё и плащом не пользовался, ссылаясь на его неудобства и то, что при внезапной атаке плащ только помещает замедлив реакцию и в нём очень легко запутаться, а значит и стать отличной мишенью для лучников и арбалетчиков.
– А если кто нападёт? Тогда что делать будишь? Брюхо подставлять? – Усмехнулся трактирщик, провожая гостей до одного из больших столов на который мальчишки помощники разного возраста и расы выставляли кружки и кувшины с нагретой пинтой.
– Скажешь тоже Тибору. Если кто в такую погоду и нападёт, то только на главном тракте. Мы на него только съехали. Да и если, где кто пошаливает, то ты об этом точно хорошо осведомлён и предупредишь. – Улыбнулся Тордион, садясь за один из больших столов.
– А если б наткнулись на засаду до моего трактира?
– Мы с гномьих гор едем, вывернули с разбитой дороги, а от неё до твоего трактира только смертник додумается устроить засаду. – Подчеркнул слова Тордиона Азал.
– Уж больно вы на мой авторитет полагаетесь друзья. Я уже давно завязал.
– Да по тебе и не скажешь, что ты давно не брал в руки секиру. Уверен, ты всё ещё тренируешься втихомолку, да парней своих натаскиваешь. – Заметил глава охраны каравана.
– Эй, молодёжь, тоже давайте рассаживайтесь. В ногах правды нет. – Улыбнулся уже расположившийся за столом Тъзон, когда увидел, что Синок и Бас не решаются присесть рядом.
– А это не сын ли Валка с тобой, друг мой? – Обратил своё внимание на молодого гнома трактирщик.
– Племянник, сын Салта, старшего брата Валка. Отец Синоком нарёк, а сам Валка помер, прям перед самым тёмным циклом. – Вздохнул Тъзон.
– Так до самой смерти семьёй и не обзавёлся, зато племянника хорошо воспитал. – Грустно усмехнулся Азал.
– Сочувствую паря. Но ты смотри дело отца и дядьки своего не загуби. Он его ещё от деда своего унаследовал. – Заметил Тибору.
– Спасибо. Знаю. Отец часто рассказывал историю нашего торгового дома, пока жив был. – Откликнулся Синок, устраиваясь рядом с одним из возниц.
– Ты отцом и Валка звал? – Удивился трактирщик.
– Ну да. Родной то помер, мне и трёх лет не было. Дядька вырастил как родного, за что ему поклон и дорога в шалу.
– Тибору, друг камней моих. Ты почему ко мне на свадебку не приехал? – Возмутился Тъзон.
– Уж прости друг сердечный. Сам знаешь, мне трактир не на кого оставить. Кровиночка моя так и не вернулась.
– Брат. Тебе давно говорили “женись повторно” только ты почему-то и слышать об этом не хочешь. Вот упёрся и хоть реж!
– Да ну тебя Азал. Сдались мне эти бабы. Вон ум меня мальцы шустрые есть. Может, кому из них своё дело оставлю.
– А что случилось с кровиночкой вшей? – Не смог удержаться от вопроса Синок, а Баст поблагодарила духов за развитое гномье любопытство, ведь ей самой было неудобно задавать подобные вопросы малознакомому гному.
– Видишь ли, Синок. Я, Азал и Тибору являемся хоть и дальними, но родственниками. Пути мы все выбрали хоть и разные, но вместе росли и дружили с малых лет. Тибору раньше всех покинул дом и стал наёмником, потом женился на одной гномки из города и открыл это место. У них была дочь. Да только комочка пошла в эльфийскую бабку, такая же тонкая, звонкая, при этом имела гномью косу до пояса да аппетитные формы в нужных местах. Ростком была не высока, да только любой стропиле фору даст. Все вот наглядеться не могли, а девки ей ух как завидовали! Спокойная девчуля была, не взбалмошная, но цену себе знала, задом не крутила. Только на свою беду привлекла внимание знатного лэра. Тот всё приставал к ней, когда здесь останавливался пару лет подряд. Да только что Тибору, что его жена покойница, духи её душеньку убереги, спуску не давали этому хаму. Жена Тибору была единственной дочерью гномьего посла из высокогорья. Так что пока она была жива, дочу их никто не смел трогать. Но в один год по всему королевству распространилась какая-то болезнь, унёсшая много жизней в объятья Талана и Палана. – Вздохнул Тордион.
– Моя кровиночка тоже тогда заболела, а этот аристократишка пообещал её спасти! Жену к тому времени я уже схоронил. Кровиночка была единственным моим счастьем, и за возможность её спасти я готов был на всё. Вот старый дурак и подписал бумажулю, которую мне этот сын рвара подсунул не глядя, а он забрал кровиночку с собой чтоб, стало быть, вылечить… – После этих слов могучий гном замолчал, и некто из его родственников не решился продолжить за него, но потом нашёл в себе силы продолжить. – Примерно через пол цикла вернулась она живая да здоровая. Только молчаливая стала, неулыбчивая. Я то, дурак, думал, что она по мамке тоскует вот и не донимал лишний раз расспросами, не дёргал. К середине тёмного цикла у неё живот расти начал, мне б чего заподозрить да из головы не шла та проклятая бумаженция. – Трактирщик ещё в начале рассказа Тордиона захлюпавший носом смахнул со щеки слезу, а эстафету рассказа подхватил Тъзон.
– А как Тлань начала вставать, аристократишка объявился снова. Начел требовать, чтобы Тибору вернул ему какую-то его собственность, которую гном якобы у себя скрывает. Я как увидел ту злополучную бумаженцию, так сам был готов этого лэра порвать на части! Оказалось, что та бумажка, которую Тибору так неосмотрительно подмахнул, была весьма хитро составленным контрактом, по которому лэр обязуется спасти девушку от смертельно опасной болезни, в то время как та становиться его должницей.
– Должницей?! Да он её силой брал! Она мне как рассказала пока Тордион и Тъзон с аристократишкой общались, что этот рой с ней делал! Так я не стерпел и пошёл, хорошенько прописал по этой знатной морде!
– И за это тебя его охрана чуть на лоскуты не порезала. Хорошо, что к тому моменту мы уже у тебя гостили, так как направлялись из человеческой столицы обратно в горы, да только заторговались и до темноты не поспели. Вот и пережидали здесь пока дорога по безопасней будет, да светило под свою охрану возьмёт. – Поспешил вмешаться в рассказ распаляющегося трактирщика Тъзон.
– Тогда-то я этот шрам и заработал. А Тъзон с Тордионом, тогда как узнали, что на самом деле с девчушкой приключилось, пообещали её с собой в родные горы взять да за хорошего гнома выдать. – Снова всплакнул Тибору.
Мы тогда и поспешили убраться отсюда по скорее, пока этого лэра, с носом, сломанным, к местной знахарке водили. Удар у Тибору всегда был хороший, а тут ещё и в запале схлопотал, так что ничего удивительного. Только сильно далеко уйти нам не удалось. Догнали нас люди этого проклятого лэра. Аккурат на той разбитой дороге, где мы Баса подобрали, только чуть поближе отсюда. Тогда у меня в подчинение вдвое меньше гномов было чем сейчас. Людей задержали ценой нескольких наших, но, похоже, не всех. Когда опомнились, дочки Тибору уже негде не было. Ну, я и рванул в обратную сторону по конским следам. Благо ящеры по таким дорогам куда шустрее обычных коней передвигаются. Как увидел их впереди так сразу с ходу и влетел в них словно голодный рыс в скотник, снова бой закипел. Подцапали мы тогда друг – дуга знатно, но силы были не равны. Гномов то у меня с собой взято не было, оставил рядом с караваном, всё-таки мы его охранять должны вот и не смог прихватить. Пока дрался смог заметить, что девушки с ними нет. А раз её нет – то и мне с ними больше делать было нечего. Пришиб парочку из них, так сказать в назидание и воротился к остальным. Мы потом ещё долго прочёсывали всё окрест того места. На полторы недели застряли, да следов её так никаких и не нашли. – Закончил рассказ Тордион, и основательно приложился к кувшину, не утруждая себя переливанием его содержимого в кружку.
– Брат не кори себя. По крайней мере, мы знаем, что она не у этого лэра осталась. Иначе б он не присылал своих охранников да посыльных ко мне с угрозами да требованьями. Сам то, после того как ему несколько раз мои ребята подпруги резали да одёжку портили больше не появляется. Бояться. – Высказался Тибору.
– И правильно делает. – Буркнул один из парнишек подавальщиков, выставляя на стол очередной кувшин с горячительным напитком и как раз подоспевшее ко времени мясо.
Паренёк был явно смеской с примесью крови ипостатых. Другого объяснения его ловким и бесшумным движениям Баст не нашла. В трактирах Адом-лили тоже подрабатывали шустрые парнишки, но с ребятами Тибору им было явно не тягаться.
– Была б у него возможностей поболи было, давно упёк бы меня за решётку да дело моё разорил. Но тут родственники жены вступились, да и наш подгорный правитель ультиматум человеческим аристократишкам выставил, вот теперь и пакостят, как могут. То проверки сомнительные после пожаров появляться, то ещё чего придумают. Правда мы всегда ставим им рваров коготь и возвращаются они обратно восвояси. – Уже более бодро провозгласил Тибору и тоже основательно приложился к кувшину.
За время рассказа Баст не проронила ни слова. Она искренне сочувствовала бедной гномочке попавшей в такую ужасную ситуацию. Погрузившись в свои невесёлые мысли, девушка не сразу поняла, что ей так настойчиво подливает в кружку Синок. То, что она сейчас пила оказалось тем самым хмельным напитком из семян разных злаков, его иногда подавали в трактирах по праздникам и в Ардом-лили. Стоил он весьма и весьма недёшево, так как варить его умели только гномы и делились напитком весьма неохотно. Считается, что, если гном угощает кого-то этим напитком, это считается большой честью и признанием в крепкой дружбе, считай, побратимости.
– Синок, ты не разоришься? – Спросила Баст.
– Так это всего лишь пинта. И с чего ты взял, что я разорюсь?
– Так ведь она дорогая!
– Если у кого покупать, то да. А так. – Махнул рукой молодой торговец.
