Сергей Гусаков
Обзор правовых позиций Верховного суда Российской Федерации по вопросам исполнительного производства
Введение
Нормы ст. 3 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» определяют, что правоотношения по принудительному исполнению исполнительных документов регулируются федеральными законами, правовыми актами Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации.
Вместе с тем ежегодно органами судебной власти рассматриваются тысячи споров, возникающих в связи с применением законодательства об исполнительном производстве. При рассмотрении указанных споров:
формируется практика применения законодательства;
выявляется смысл и содержание правовых норм, который не всегда тождественен буквальному содержанию текста, изложенному в статье (пункте, подпункте) правового акта;
в отдельных случаях – санкционируются нормы поведения, которые фактически не закреплены (отсутствуют) в тексте законодательства1.
В этой связи понимание движения практики применения законодательства необходимо для обеспечения единообразия в применении норм права.
Указанный вывод обусловлен и тем фактом, что нарушение единообразия в толковании и применении норм права в процессуальном законодательстве рассматривается как одно из оснований для отмены судебного акта (п. 3 ст. 391.1 ГПК РФ, п. 3 ст. 308.8 АПК РФ, п. 3 ст. 341 КАС РФ).
Под нарушением судебным постановлением единообразия в толковании и применении норм права понимается содержащееся в судебном постановлении такое толкование и применение правовых норм, которое противоречит разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, а также в постановлении Президиума Верховного Суда Российской Федерации (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015, утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2015).
Единственное фундаментальное обобщение судебной практики по вопросам применения законодательства об исполнительном производстве проведено в 2015 (Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства»).
Однако с тех пор как содержание законодательства об исполнительном производстве, так и сложившееся правоприменение претерпели определенные изменения.
Кроме того, Закон об исполнительном производстве содержит множество норм открытого типа (например, п. 17 ч. 1 ст. 64 Закона, согласно которой судебный пристав-исполнитель вправе совершать иные действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов), толкование и применение которых создает новые модели поведения, требующие оценки со стороны органов судебной власти.
С учетом многообразия позиций, высказываемых судебными органами в постановлениях, выносимых при рассмотрении споров по конкретным делам, наибольшую ценность представляют позиции, выраженные в актах, дошедших до рассмотрения Верховным Судом Российской Федерации.
При подготовке настоящей работы изучено более 3 тыс. судебных актов Верховного Суда Российской Федерации, вынесенных в период с 2020 по 2023 годы.
Для характеристики правоприменения по тому или иному вопросу, в том числе для анализа динамики его изменений, также использованы более ранние акты высшего судебного органа, а также судебные акты судов нижестоящих инстанций.
I. Правовые позиции по вопросам исчисления сроков в исполнительном производстве
По вопросам исчисления сроков в исполнительном производстве в рассматриваемом периоде Верховным Судом Российской Федерации выражены следующие правовые позиции, представляющие интерес.
По одному из рассмотренных споров Верховный Суд Российской Федерации высказал позицию, существенно уточняющую порядок исчисления сроков предъявления исполнительных документов к принудительному исполнению при наличии оснований для его перерыва.
Согласно ч. 1 ст. 21 Закона об исполнительном производстве, по общему правилу, исполнительные листы, выдаваемые на основании судебных актов, могут быть предъявлены к исполнению в течение трех лет со дня вступления судебного акта в законную силу2.
Названный срок прерывается предъявлением исполнительного документа к исполнению3. После перерыва течение срока предъявления исполнительного документа к исполнению возобновляется.
Время, истекшее до прерывания срока, в новый срок не засчитывается.
При этом для случаев, когда исполнение по ранее предъявленному исполнительному документу было окончено в связи с подачей взыскателем заявления об окончании исполнительного производства4 (ранее, до 20.06.2022 – отзывом взыскателем исполнительного документа5), частью 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве (в редакции Федерального закона от 28.05.2017 № 101-ФЗ) установлено, что период со дня предъявления6 данного исполнительного документа к исполнению до дня окончания по нему исполнения вычитается из срока предъявления исполнительного документа к исполнению.
Например, если исполнительный лист был предъявлен к исполнению, находился на принудительном исполнении более трех лет и по истечении указанного срока был отозван взыскателем (либо взыскателем подано заявление об окончании исполнительного производства), то вновь указанный исполнительный документ предъявлен быть не может поскольку срок его предъявления к исполнению истек (см. например, Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26.07.2023 № Ф01-3974/2023 по делу № А39-4362/2022).
Такой порядок предусмотрен законодателем в целях реализации Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 10.03.2016 № 7-П «По делу о проверке конституционности ч. 1 ст. 21, ч. 2 ст. 22 и ч. 4 ст. 46 Федерального закона «Об исполнительном производстве» в связи с жалобой гражданина М.Л. Ростовцева», а именно, для соблюдения баланса интересов взыскателя и должника, исключения возможности продлевать срок предъявления исполнительного документа на неопределенное время, что приводило бы к неограниченному по продолжительности принудительному исполнению содержащегося в исполнительном документе требования и, как следствие, к чрезмерно длительному пребыванию должника в состоянии неопределенности относительно своего правового положения.
Следовательно, при предъявлении исполнительного документа к исполнению срок его предъявления прерывается, но в случае возвращения исполнительного документа взыскателю по его заявлению этот срок, исчисляемый заново с момента возвращения исполнительного документа, определяется с учетом особенностей, предусмотренных ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве, а именно, за вычетом ранее имевшего место одного или нескольких периодов нахождения исполнительного документа на исполнении, который окончился отзывом исполнительного документа взыскателем7.
При применении указанной нормы необходимо учитывать позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в Определении от 25.04.2023 № 894-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Шипуновой Е.В. на нарушение ее конституционных прав частью 3.1 ст. 22 Федерального закона «Об исполнительном производстве», в котором рассмотрен порядок применения указанной нормы к правоотношениям по окончанию исполнительного производства в связи с отзывом исполнительного документа взыскателям, существовавшим до вступления в силу Федерального закона от 28.05.2017 № 101-ФЗ (то есть до введения данной нормы).
Суд разъяснил, что основным принципом существования закона во времени является распространение его действия на настоящее и будущее время; придание обратной силы закону – исключительный тип его действия во времени относится к прерогативе законодателя.
Такими полномочиями при принятии Федерального закона от 28.05.2017 № 101-ФЗ законодатель не воспользовался8.
В этой связи принципы, содержащиеся в ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве, не могут применяться к правоотношениям, возникшим до введения указанной нормы9.
По вопросу действия указанной нормы во времени также следует учитывать позицию, изложенную в Постановлении Верховного Суда Российской Федерации от 06.10.2023 № 127-АД23-8-К4.
В рассматриваемом споре исполнительное производство находилось на исполнении в период с 15.12.2016 по 05.06.2020 и было окончено в связи с отзывом исполнительного документа взыскателем (п. 1 ч. 1 ст. 46 Закона об исполнительном производстве в редакции, действовавшей на момент принятия решения об окончании исполнительного производства). 19.08.2020 на основании повторно предъявленного исполнительного документа вновь возбуждено исполнительное производство.
Анализируя возможность применения ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве к указанным правоотношениям суд указал, что данные нормы введены после выдачи исполнительного листа и первоначального предъявления его к исполнению.
Вслед за Конституционным Судом Российской Федерации Верховный Суд Российской Федерации обратил внимание на то, что Федеральный закон от 28.05.2017 № 101-ФЗ не содержит указания о распространении его действия на правоотношения, возникшие до его введения.
Правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, изложенная в постановлении от 10.03.2016 № 7-П, также не могла быть распространена на ранее возникшие правоотношения.
Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что недопустимо придание обратной силы толкованию правовых норм, ухудшающему положение подчиненной (слабой) стороны в публичном правоотношении, поскольку иное означало бы нарушение общих принципов правового регулирования и правоприменения (Постановления от 27.11.2008 № 11-П, от 27.06.2013 № 15-П, от 23.12.2013 № 29-П).
Верховный Суд Российской Федерации посчитал, что судебные инстанции, обоснованно отметив, что исполнительный лист выдан и первоначально предъявлен взыскателем к исполнению до вступления в силу названных выше изменений, не содержащих указания на то, что они имеют обратную силу, сделали правильный вывод о том, что в рассматриваемом случае новое правовое регулирование правоотношений не подлежит применению10.
Если на основании представленных взыскателем доказательств судом будет установлено, что возврат исполнительного документа обусловлен действиями должника, например, произошел из-за обещания должника исполнить судебный акт11 или заключить мировое соглашение под условием предварительного отзыва исполнительного документа, ненадлежащим исполнением своих обязанностей органами принудительного исполнения, иными подобными обстоятельствами, свидетельствующими о вынужденном характере отзыва исполнительного документа взыскателем, срок предъявления исполнительного документа исчисляется без учета особенностей, установленных ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22.07.2020, Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.07.2021 № 310-ЭС21-14297 по делу № А09-13485/2019).
Применение указанной нормы Закона об исполнительном производстве в 2023 году, в приведенном в Обзоре Верховного Суда Российской Федерации толковании, изложено в Постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 20.03.2023 № Ф08-1735/2023 по делу № А61-4306/2022, по которому Определением Верховного Суда Российской Федерации от 13.07.2023 № 308-ЭС23-11573 отказано в передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации для пересмотра в порядке кассационного производства.
Как указано выше под обстоятельствами, свидетельствующими о вынужденном характере отзыва исполнительного документа, в судебной практике рассматривается в том числе бездействие судебного пристава-исполнителя (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 30.08.2022 № Ф04-3986/2022 по делу № А27-23645/2021, по которому Определением Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2022 № 304-ЭС22-24474 отказано в передаче дела № А27-23645/2021 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации для пересмотра в порядке кассационного производства). В приведенном споре суд указал, что материалы исполнительного производства свидетельствуют о том, что на протяжении всего времени должником произведено исполнение в размере 13 руб., в то время как имеются доказательства ведения последним в период исполнительного производства деятельности по оказанию юридических услуг, приносящей доход, не ставший, однако, источником погашения требования взыскателя.
Как видно из приведенной позиции высший судебный орган фактически сформулировал правило поведения, отличное от того, которое содержится в императивной норме, изложенной в ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве.
Положения указанной нормы не содержат каких-либо исключений о порядке исчислении сроков давности предъявления исполнительного документа, в том числе обусловленные мотивом, по которым взыскателем принято решение об обращении с заявлением об окончании исполнительного производства (об отзыве исполнительного документа).
При этом мотивы, которые являются основанием для исключения применения порядка исчисления сроков, определенных ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве, в большей степени носят субъективный характер и не могут быть перепроверены судебным приставом-исполнителем, в том числе при повторном предъявлении исполнительного документа к исполнению.
Схожий субъективный критерий используется в конструкции правовой нормы, содержащейся в ч. 5 ст. 22 Закона об исполнительном производстве, согласно которой в случае, если должнику предоставлена рассрочка исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе, такой исполнительный документ может быть предъявлен к исполнению без соблюдения правил, установленных ч. 9 ст. 21 указанного Закона, если должник более двух раз не исполнил часть требований, содержащихся в исполнительном документе, по которому ему предоставлена рассрочка.
До наступления такого события течение срока предъявления исполнительного документа не начинается, и судебный пристав-исполнитель обязан отказать в возбуждении исполнительного производства на основании п. 11 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве (см. Постановление девятого арбитражного суда от 08.06.2020 № 09-АП-4555/2020 по делу № А40-279129/19).
На стадии принятия процессуального решения о возбуждении (об отказе в возбуждении) исполнительного производства судебный пристав-исполнитель не вправе совершать исполнительные действия, в том числе получить достоверную информацию от обеих сторон исполнительного производства о наличии факта более двух нарушений рассрочки платежа. Указанный факт может быть отражен только в заявлении взыскателя о возбуждении исполнительного производства и не соответствовать объективной действительности.
Вместе с тем при исполнении исполнительного документа, по которому предоставлена рассрочка его исполнения, и по части платежей допущены нарушения сроков их погашения, а по остальным – срок погашения не наступил, следует учитывать положения ч. 3 ст 37 Закона об исполнительном производстве, согласно которой исполнительный документ исполняется в той части и те сроки, которые установлены в акте о предоставлении рассрочки.
В таком случае исполнительное производство может быть возбуждено в части взыскания просроченных требований и меры принудительного исполнения могут быть применены только в части указанных требований.
Однако в силу положений, содержащихся в п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50, нарушение должником условий предоставленной рассрочки является основанием для ее отмены; рассмотрение указанного вопроса осуществляется судом по заявлению взыскателя либо судебного пристава-исполнителя.
Отдельного внимания заслуживает порядок исчисления срока давности предъявления исполнительного листа, выданного на принудительное исполнение условий мирового соглашения.
В Определении от 08.10.2020 № 306-ЭС20-4279 по делу № А49-13520/2018 Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что начало течения срока предъявления к исполнению исполнительного листа на принудительное исполнение условий мирового соглашения, по которому определены сроки платежей, исчисляется не от сроков платежа по мировому соглашению, а от даты выдачи судом исполнительного листа на принудительное исполнение этого мирового соглашения12. Аналогичная позиция ранее была изложена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 11.01.2017 № 304-КГ16-18843 по делу № А45-1838/2016.
При этом ни законодательство об исполнительном производстве (ст. 21 Закона об исполнительном производстве), ни процессуальное законодательство (ст. 321 АПК РФ, ст. 356 КАС РФ) не делает подобных исключений для исполнительных листов, выданных на принудительное исполнение условий мирового соглашения.
Фактически Верховным Судом Российской Федерации сформулированы новые нормы, определяющие порядок исчисления сроков предъявления к исполнению указанных исполнительных документов.
II. Правовые позиции по вопросам возбуждения (отказа в возбуждении) исполнительного производства
1. Несоответствие исполнительного документа установленным требованиям является основанием для отказа в возбуждении исполнительного производства (п. 4 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве).
Требования, предъявляемые к исполнительным документам, содержатся в нормах ст. 13 Закона об исполнительном производстве, а также в иных федеральных законах.
Кроме того, к порядку оформления отдельных видов исполнительных документов предъявляются дополнительные требования.
Так, на основании Федерального закона от 08.01.1998 № 7-ФЗ «О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации» приказом Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 28.12.2015 № 399 утверждена Инструкция о порядке обеспечения бланками исполнительных листов и их приема, учета, хранения, использования и уничтожения в федеральных судах общей юрисдикции и федеральных арбитражных судах (далее – Инструкция), которая является нормативным актом, разработанным в том числе на основании КАС РФ, Федерального закона от 17.12.1998 № 188-ФЗ «О мировых судьях в Российской Федерации», Закона об исполнительном производстве и постановления Правительства Российской Федерации от 31.07.2008 № 579 «О бланках исполнительных листов».
Согласно п. 6.4 Инструкции, бланк исполнительного листа заполняется с использованием электронного шаблона исполнительного листа, предусмотренного в автоматизированной системе судебного делопроизводства.
В случае отсутствия технической возможности использования автоматизированной системы судебного делопроизводства допускается заполнение бланков исполнительных листов с применением шаблонов, сформированных с помощью текстового редактора Word непосредственно в суде.
При невозможности заполнения бланка исполнительного листа вышеуказанными способами заполнение бланка осуществляется рукописным способом с учетом требований ст. 13 Закона об исполнительном производстве.
Согласно п. 6.5 Инструкции, исполнительный лист должен быть заполнен четко и грамотно, без исправлений, опечаток и дополнений. Весь текст исполнительного листа заполняется одинаковым способом, применение комбинированного метода не допускается.
На основании исполнительного листа, выданного мировым судьей и содержащего внесенные в его текст исправления, оговоренные судьей и заверенные печатью суда, возбуждено исполнительное производство.
Должником решение судебного пристава-исполнителя оспорено в суде.
Суд первой, апелляционной и кассационной инстанции признали постановление судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства незаконным.
Верховный Суд Российской Федерации, отменяя акты судов нижестоящих инстанций, указал на следующее.
Внесенные в исполнительный лист рукописным способом с использованием комбинированного метода и оговоренные с проставлением надписи «исправленному верить», подписью и гербовой печатью мирового судьи изменения, касающиеся дат вступления судебного акта в законную силу и выдачи исполнительного листа, не соответствуют общему правилу заполнения исполнительного листа.
Вместе с тем указанные изменения не могут являться безусловным основанием отмены обжалуемого акта, поскольку не содержат неясности исполнения исполнительного листа и, как следует из материалов дела, сомнений в достоверности указанных изменений у судебного пристава-исполнителя не вызывают (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 09.02.2022 № 10-КАД21-6-К6).
Региональная судебная практика по указанному вопросу в целом исходит из позиции о том, что внесение в исполнительный лист каких-либо исправлений и дополнений, в том числе оговоренных и заверенных судом, не допускается.
Бланк исполнительного листа, в текст которого были внесены исправления и дополнения, считается испорченным. В связи с этим подобные ошибки не могут быть исправлены непосредственно в исполнительном листе, в котором они допущены.
Неуказание в исполнительном листе сведений, обязательных к заполнению не может быть расценено как опечатка или описка, а, следовательно, не может быть исправлено путем вынесения определения об исправлении опечатки в исполнительном листе.
Исправление допущенных при изготовлении исполнительного листа нарушений возможно только посредством выписки нового исполнительного листа, чему должно предшествовать объявление выданного исполнительного листа лишенным силы исполнительного документа, то есть ничтожным (см. например, Апелляционное определение Московского городского суда от 28.06.2022 по делу № 33-16427, Постановления Восьмого арбитражного апелляционного суда от 15.04.2021 № 08АП-1788/2021 по делу № А70-5150/2016, от 23.04.2019 № 08АП-367/2019 по делу № А46-5131/2016, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2022 № 09АП-44799/2022 по делу № А40-28392/19, Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2023 по делу № А57-3254/2022 и т. д.).
Поскольку процесс выдачи исполнительного документа является строго формализованной процедурой, постольку позиция о том, что форма и содержание исполнительного документа имманентно дополняют друг друга не могут рассматриваться в отрыве друг от друга (по принципу «форма содержательна, а содержание оформлено»).
Порок одного из указанных компонентов является имманентным пороком целого, из которого состоят указанные компоненты.
Поддержка позиции о возможности разделения формы и содержания и допустимости придания юридической силы исполнительному документу с порочной формой (то есть оформленном на ничтожном бланке) фактически ставит под сомнение необходимость обеспечения соблюдения правил судебного делопроизводства.
2. Положения ч. 2 ст. 30 Закона об исполнительном производстве предусматривают возможность предъявления исполнительного документа представителем взыскателя.
При этом представитель прилагает к заявлению доверенность или иной документ, удостоверяющий его полномочия.
Отсутствие доверенности или иного документа, удостоверяющего полномочия представителя взыскателя, является основанием для отказа в возбуждении исполнительного производства (п. 1 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве).
Буквальное токование норм, содержащихся в ч. 2 ст. 30 указанного Закона, позволяет сделать вывод о том, что документом, подтверждающим полномочия представителя является именно оригинал доверенности, а не копия (в том числе заверенная в установленном порядке).
По одному из исполнительных производств должником приняты меры по оспариванию постановления судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства, в том числе в связи с тем, что приложенная к заявлению копия доверенности, заверенная самим представителем взыскателя, не является надлежащим документом, подтверждающим его полномочия.
Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды указали, что порядок заверения копии доверенности представителя юридического лица действующим федеральным законодательством не предусмотрен.
Основания для отказа в возбуждении исполнительного производства в виде ненадлежащей формы заверения копии доверенности в законодательстве об исполнительном производстве не поименованы.
Законодательством об исполнительном производстве не установлены специальные требования по заверению копий доверенностей, требования к порядку заверения документов, установленные ГОСТ Р 6.30-2003, ГОСТ Р 7.0-2013 и ГОСТ Р 7.0.97-2016, носят рекомендательный характер и не устанавливают императивных требований к лицам, уполномоченным от имени юридического лица осуществлять заверение подлинности копии документа ее оригиналу (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2022 № 309-ЭС21-29693 по делу № А50-5402/2021).
Подобная позиция нашла отражение в ряде судебных актов судов нижестоящих инстанций.
Например, в Постановлении арбитражного суда Дальневосточного округа от 19.08.2016 № Ф03-3455/2016 указано на то, что Закон об исполнительном производстве не содержит указания на то, в какой форме должна быть представлена доверенность. В свою очередь, отсутствие документов, подтверждающих полномочие лица, выдавшего и подписавшего доверенность на представление интересов взыскателя в ходе исполнительного производства, в качестве основания для отказа в возбуждении исполнительного производства ст. 31 Закона не предусмотрена. Судебному приставу-исполнителю не запрещено запросить у представителя взыскателя на обозрение как оригинал доверенности, так и документы, подтверждающие полномочия лица на подписание указанной доверенности13.
Позиция о возможности предъявления исполнительного документа с любой копией документа, удостоверяющего полномочия представителя взыскателя, является сомнительной, поскольку создает предпосылки для злоупотребления правом и противоречит буквальному содержанию ч. 2 ст. 30 Закона об исполнительном производстве.
В момент принятия процессуального решения судебный пристав-исполнитель не имеет возможности проверить подлинность копии документа, удостоверяющего полномочия взыскателя.
В другом случае представитель взыскателя обратился с заявлением о возбуждении исполнительного производства. К заявлению и исполнительному документу представитель приложил незаверенную копию доверенности.
Судебным приставом-исполнителем принято решение об отказе в возбуждении исполнительного производства в связи с тем, что прилагаемая к заявлению доверенность, подтверждающая полномочия представителя взыскателя, не заверена надлежащим образом, отсутствует печать, заверяющая ее подлинность.
Взыскателем приняты меры по оспариванию указанного постановления судебного пристава-исполнителя.
Признавая указанное постановление соответствующим действующему законодательству суд исходил из установленных обстоятельств дела и руководствовался ст. 31 Закона об исполнительном производстве, ст. 54, 185 ГК РФ, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 04.08.1983 № 9779-Х «О порядке выдачи и свидетельствования предприятиями, учреждениями и организациями копий документов, касающихся прав граждан», национальными стандартами ГОСТ Р 7.0.8-2013 и ГОСТ Р 7.0.97-2016.
Как установлено судом к заявлению о возбуждении исполнительного производства была приложена копия доверенности. При этом подпись руководителя организации или уполномоченного на то должностного лица, заверяющего данную копию, а также печать организации на данной доверенности отсутствовали.
Суд нашел, что при избранном способе оформления копии доверенности судебный пристав-исполнитель имел основания усомниться в ее действительности и в наличии у представителя, подписавшего заявление, права представлять интересы общества в исполнительном производстве.
Поскольку принудительное исполнение исполнительного документа требует применения ограничительных мер в отношении должника, взыскатель, в пользу и в интересах которого эти меры совершаются, должен надлежащим образом подтвердить свои полномочия.
Судебные приставы были вправе потребовать от представителя копию доверенности, заверенную печатью общества.
При этом оригинал доверенности, который необходим для заверения копии, лицом, в распоряжении которого он непосредственно находится, и наличие которого могло бы также подтвердить надлежащее заверение копии, судебному приставу-исполнителю не представлены (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 09.09.2020 № 309-ЭС20-12062 по делу № А60-56733/2019).
Согласно п. 25 ГОСТ Р 7.0.8-2013. «Национальный стандарт Российской Федерации. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения», заверенная копия документа – это копия документа, на которой в соответствии с установленным порядком проставлены реквизиты, обеспечивающие ее юридическую значимость. В свою очередь отметка о заверении копии – это реквизит, используемый для придания копии правового статуса.
Согласно п. 5.26 ГОСТ Р 7.0.97-2016. «Национальный стандарт Российской Федерации. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Организационно-распорядительная документация. Требования к оформлению документов», отметка о заверении копии оформляется для подтверждения соответствия копии документа (выписки из документа) подлиннику документа. Отметка о заверении копии проставляется под реквизитом «подпись» и включает:
слово «Верно»;
наименование должности лица, заверившего копию;
его собственноручную подпись;
расшифровку подписи (инициалы, фамилию);
дату заверения копии (выписки из документа).
Если копия выдается для представления в другую организацию, отметка о заверении копии дополняется надписью о месте хранения документа, с которого была изготовлена копия («Подлинник документа находится в (наименование организации) в деле № … за … год») и заверяется печатью организации.
Для проставления отметки о заверении копии может использоваться штамп.
В соответствии с п. 1 Указа Президиума ВС СССР от 04.08.1983 N 9779-X верность копии документа, исходящего от предприятия, свидетельствуется подписью руководителя или уполномоченного на то должностного лица и печатью.
На копии указывается дата ее выдачи и делается отметка о том, что подлинный документ находится в данном предприятии, учреждении, организации.
Также предприятия, учреждения и организации обязаны свидетельствовать верность копий документов, необходимых для представления гражданами в эти предприятия, учреждения, организации, если законодательством не предусмотрено представление копий таких документов, засвидетельствованных в нотариальном порядке.
Не подлежат свидетельствованию копии с документов, имеющих неясный текст, подчистки, приписки и иные не оговоренные исправления.
В ходе анализа региональной судебной практики установлено, что судами также используется подход о необходимости соблюдения указанных выше правовых актов, регулирующих порядок заверения копий документов, в том числе и в отношении документов, предъявляемых в ходе принудительного исполнения исполнительных документов.
Так, в Постановлении от 14.12.2018 № Ф09-7990/18 по делу № А60-14467/2018 Арбитражный суд Уральского округа пришел к выводу о том, что заверенной копией доверенности представителя взыскателя является копия документа, на которой в соответствии с установленным порядком проставляются необходимые реквизиты, придающие ей юридическую силу для подтверждения своих полномочий на подписание заявления о возбуждении исполнительного производства от имени юридического лица. При этом суд посчитал, что копия доверенности, заверенная самим представителем взыскателя, не может подтверждать полномочия последнего.
Характерно, что для правоприменения в области арбитражного процесса судебная практика выработала однозначные критерии по форме копии доверенности представителя стороны в судебном процессе.
В частности в п. 7 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2005 № 99 указано на то, что надлежащим образом заверенной копией доверенности является копия, верность которой засвидетельствована нотариусом или арбитражным судом, рассматривающим дело14.
В отдельных случаях правоприменительная практика распространяет положения указанного письма и на сферу принудительного исполнения исполнительных документов.
Например, в Постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.10.2021 по делу № А55-11297/2021 судом со ссылкой на указанное выше письмо указано на то, что согласно арбитражному процессуальному законодательству исполнительное производство является стадией арбитражного процесса. Следовательно, в случае представления на стадии исполнительного производства копии доверенности на представителя, необходимо нотариальное удостоверение указанной копии и заверения копии такого документа самим представителем недостаточно.
3. Взыскателем вместе с заявлением о возбуждении исполнительного производства для принудительного исполнения направлена нотариально заверенная копия исполнительного листа.
Не получив соответствующего постановления взыскатель обратился в суд с требованием о признании незаконным бездействия судебного пристава-исполнителя по не возбуждению исполнительного производства.
Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды указали на то, что копия исполнительного документа не является основанием для возбуждения исполнительного производства. Таковым является оригинал исполнительного документа или его дубликат (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.10.2023 № 307-ЭС23-18767 по делу № А56-66727/2022).
4. Исполнительный лист о взыскании задолженности с должника-организации, не имеющей адреса места нахождения на территории г. Москвы, направлен для исполнения в территориальный орган ФССП России.
Территориальным органом ФССП России указанный исполнительный документ направлен для исполнения в подразделение судебных приставов, в котором судебным приставом-исполнителем принято решение об отказе в возбуждении исполнительного производства на основании п. 2 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве, в связи с тем, что исполнительный документ предъявлен не по месту совершения исполнительных действий.
Признавая постановление судебного пристава-исполнителя об отказе в возбуждении исполнительного производства незаконным Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 19.10.2022 по делу № А40-1566/2022 обратил внимание на то, что направление исполнительного листа территориальным органом ФССП России в подразделение судебных приставов в порядке ч. 4 ст. 30 Закона об исполнительном производстве по сути означает, что руководитель территориального органа ФССП России определил подразделение судебных приставов как подразделение, ответственное за выполнение задачи исполнительного производства – правильное и своевременное исполнение судебного акта.
В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 4 Федерального закона от 01.10.2019 № 328-ФЗ «О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» принципом службы в органах принудительного исполнения является единоначалие и субординация (подчиненность) на службе в органах принудительного исполнения.
Таким образом, получив исполнительный лист от своего вышестоящего органа судебный пристав-исполнитель не вправе был в силу прямого указания в законе отказать в возбуждении исполнительного производства на основании п. 2 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве.
Определением Верховного Суда Российской Федерации от 10.02.2023 № 305-ЭС22-28453 отказано в передаче дела № А40-1566/2022 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации для пересмотра в порядке кассационного производства15.
5. Несмотря на то, что соответствующий спор пока не стал предметом рассмотрения Верховного Суда Российской Федерации представляет интерес позиция, выраженная в Постановлении Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 22.11.2023 № Ф02-6582/2023 по делу № А33-10598/2023.
На основании судебного приказа о взыскании в пользу Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации финансовых санкций судебным приставом-исполнителем принято решение об отказе в возбуждении исполнительного производства в связи с тем, что в исполнительном документе отсутствует уникальный идентификатор начисления16.
Судом указанное решение признано незаконным по следующим основаниям.
Одним из оснований отказа в возбуждении исполнительного производства, в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве является то, что документ не является исполнительным либо не соответствует требованиям, предъявляемым к исполнительным документам, установленным ст. 13 Закона, за исключением требования об указании необходимых идентификаторов должника.
Требования к содержанию исполнительного документа изложены в ст. 13 Закона об исполнительном производстве, в том числе в ее частях 1 и 1.1.
При этом согласно буквальному содержанию указанных норм права, установленные в них требования не относятся к таким исполнительным документам, как постановления Федеральной службы судебных приставов, постановления судебного пристава-исполнителя, судебные приказы, исполнительная надпись нотариуса и нотариально удостоверенное соглашение об уплате алиментов.
Необходимость в исполнительном документе, содержащем требование о взыскании задолженности по платежам в бюджет, наряду с информацией, указанной в ч. 1 и ч. 1.1 ст. 13 Закона об исполнительном производстве, указывать УИН установлена Федеральным законом от 21.12.2021 № 417-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (вступил в силу 20.06.2022) (далее – Закон № 417-ФЗ), которым внесены соответствующие изменения в части 1 и 1.1 указанного Закона.
Согласно ч. 5 ст. 13 Закона об исполнительном производстве содержание судебного приказа и нотариально удостоверенного соглашения об уплате алиментов определяется федеральными законами. Требования к содержанию судебного приказа определены в ст. 229.6 АПК РФ, согласно положениям которой обязанность указания УИН в судебном приказе отсутствует.
Исходя из положений указанных норм права арбитражный суд установил: Законом № 417-ФЗ помимо внесения изменений в ч. 1 и 1.1 ст. 13 Закона об исполнительном производстве, также внесены изменения в ст. 229.6 АПК РФ (п. 3 и 4 ч. 1), однако требования в части указания в судебном приказе УИН в ст. 229.6 АПК РФ, в отличие от ч. 1.1 ст. 13 Закона об исполнительном производстве, не были внесены, исключения, указанные в ч. 1 ст. 13 Закона об исполнительном производстве, также не изменены.
Следует отметить, что порядок взыскания обязательных платежей и санкций в порядке приказного судопроизводства определены в КАС РФ. При этом ст. 123.6 КАС РФ, определяющая содержание судебного приказа также не воспроизводит требования о необходимости указания уникального идентификатора начисления.
6. Судебным приставом-исполнителем возбуждено исполнительное производство на основании постановления о взыскании административного штрафа, наложенного за неисполнение требований, содержащихся в исполнительном документе неимущественного характера, по ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ.
При этом должником-организацией административный штраф, в размере 50 % от назначенного наказания, оплачен в двадцатидневный срок со дня вынесения соответствующего постановления.
Полагая, что оплата штрафа в размере 50 % в указанный выше срок является надлежащим исполнением назначенного административного наказания должник-организация оспорила постановление судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства.
Удовлетворяя заявленные требования суды пришли к следующим выводам.
Согласно ч. 1.3-3 ст. 32.2 КоАП РФ, при уплате административного штрафа за административное правонарушение, выявленное в ходе осуществления государственного контроля (надзора), муниципального контроля, лицом, привлеченным к административной ответственности за совершение данного административного правонарушения, либо иным физическим или юридическим лицом не позднее двадцати дней со дня вынесения постановления о наложении административного штрафа административный штраф может быть уплачен в размере половины суммы наложенного административного штрафа, за исключением административных правонарушений, предусмотренных ст. 13.15, 13.37, 14.31, 14.31.2, ч. 5-7 ст. 14.32, ст. 14.33, 14.56, 15.21, 15.30, 19.3, ч. 1-8.1, 9.1-39 ст. 19.5, ст. 19.5.1, 19.6, 19.8-19.8.2, 19.23, ч. 2 и 3 ст. 19.27, ст. 19.28, 19.29, 19.30, 19.33, 19.34, 20.3, ч. 2 ст. 20.28 КоАП РФ.
В отличие от общего порядка исполнения постановления о привлечении к административной ответственности, осуществляемого со дня его вступления в законную силу, право на уплату штрафа в размере половины назначенной суммы может быть реализовано в двадцатидневный срок со дня вынесения постановления, в том числе и до его вступления в законную силу.
При рассмотрении дела суды исходили из того, что поскольку из положений ст. 32.2 КоАП РФ не следует, что специальный порядок уплаты штрафа распространяется только на нарушения, выявленные в соответствии с Федеральным законом от 26.12.2008 № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» и Федеральным законом от 31.07.2020 № 248-ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации» (далее – Закон № 248-ФЗ), то в рассматриваемом случае понятие «государственный контроль (надзор)» необходимо толковать широко, не ограничивая его только рамками действия указанных выше федеральных законов. Иное фактически означало бы нарушение одного из основополагающих принципов равенства всех перед законом как это определено в ст. 1.4 КоАП РФ.
Федеральная служба судебных приставов является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по обеспечению установленного порядка деятельности судов, исполнению судебных актов, актов других органов и должностных лиц, правоприменительные функции и функции по контролю и надзору в установленной сфере деятельности. ФССП России осуществляет свою деятельность непосредственно и (или) через территориальные органы (ст. 6.1 Федерального закона от 21.07.1997 № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации», п. 1, 4 Положения о ФССП России, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13.10.2004 № 1316).
В рассматриваемом случае привлечение к ответственности по ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ явилось результатом осуществления уполномоченным должностным лицом ФССП функции государственного контроля за исполнением должником содержащихся в исполнительном документе требований неимущественного характера в срок, установленный судебным приставом-исполнителем после вынесения постановления о взыскании исполнительского сбора.
В связи с чем довод о том, что административное правонарушение выявлено не в рамках государственного контроля (надзора), регулируемого Законом № 248-ФЗ, судом отклонен как не опровергающий правильность применения судами ч. 1.3-3 ст. 32.2 КоАП РФ.
Поскольку административный штраф в размере 50 % от назначенной суммы оплачен в двадцатидневный срок, с момента вынесения постановления по делу об административном правонарушении, постольку у судебного пристава-исполнителя не имелось законных оснований для возбуждения исполнительного производства на основании постановления по делу об административном правонарушении (Постановления Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 11.12.2023 № Ф02-5718/2023 по делу № А33-7534/2023, от 13.12.2023 № Ф02-5759/2023 по делу № А33-7537/2023, от 13.12.2023 № Ф02-5767/2023 по делу № А33-7539/2023).
7. Судебным приставом-исполнителем на основании постановления налогового органа о взыскании задолженности по налогу на добавленную стоимость возбуждено исполнительное производство.
Должником-организацией приняты меры по оспариванию постановления судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства со ссылкой на тот факт, что она (организация) не является плательщиком налога на добавленную стоимость.
Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды пришли к выводу о том, что постановление налогового органа является исполнительным документом, предусмотренным законодательством.
Решая вопрос о возбуждении исполнительного производства на основании исполнительного документа, судебный пристав-исполнитель устанавливает:
соответствие такого документа требованиям, предъявляемым к исполнительным документам (ст. 13 Закона об исполнительном производстве),
а также отсутствие оснований для отказа в возбуждении исполнительного производства (ст. 31 Закона об исполнительном производстве).
При этом проверка законности и обоснованности исполнительного документа в компетенцию судебного пристава-исполнителя не входит (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2023 № 304-ЭС23-25244 по делу № А75-23254/2022).
III. Правовые позиции по вопросам взыскания исполнительского сбора
Одним из условий взыскания исполнительского сбора, является надлежащее уведомление должника о возбуждении исполнительного производства, с которым законодательство связывает начало исчисления срока для добровольного исполнения17.
1. Одной из форм уведомления должника о возбуждении исполнительного производства является направление постановления о возбуждении исполнительного производства, вынесенного в форме электронного документа в единый личный кабинет стороны исполнительного производства на Едином портале государственных и муниципальных услуг (далее также – ЛК ЕПГУ) (ч. 12 ст. 30 Закона об исполнительном производстве).
Условия надлежащего уведомления должника о возбуждении исполнительного производства указанным способом установлены Правилами направления с использованием информационно-телекоммуникационных сетей извещения в форме электронного документа, подписанного судебным приставом-исполнителем усиленной квалифицированной электронной подписью, при соблюдении которых лицо, участвующее в исполнительном производстве, считается извещенным, утв. Постановлением Правительства Российской Федерации от 29.06.2016 № 606 (далее – Правила).
Пунктом 3 указанных Правил предусмотрено, что извещение считается доставленным с момента, когда лицо, участвующее в исполнительном производстве, входило на единый портал с использованием единой системы идентификации и аутентификации.
В случае если в течение 15 дней со дня размещения извещения в личном кабинете лицо, участвующее в исполнительном производстве, не осуществляло вход на единый портал с использованием единой системы идентификации и аутентификации, а также в случае отказа лица, участвующего в исполнительном производстве, от получения извещений посредством единого портала, извещение считается недоставленным и судебный пристав-исполнитель выбирает иной предусмотренный законодательством Российской Федерации способ направления извещения лицу, участвующему в исполнительном производстве.
Ранее судебная практика исходила из того обстоятельства, что если по истечении 15-ти дневного срока, в течении которого должник не входил на ЕПГУ, постановление о возбуждении исполнительного производства не было направлено судебным приставом-исполнителем иным способом, даже если должник ознакомился с указанным постановлением на ЕПГУ по истечении 15 дней, то такое извещение не считается надлежащим.
Например, по одному из исполнительных производств постановление о возбуждении исполнительного производства направлено должнику в личный кабинет на ЕПГУ 30.04.2021. Должник ознакомился с указанным процессуальным документом 23.06.2021, то есть спустя 56 дней. Суд признал постановление судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительского сбора незаконным, поскольку в течение 15 дней со дня размещения информации в личном кабинете на ЕПГУ должником указанное постановление не прочитано (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 27.12.2022 по делу № 56А-113378/2021).
Однако указанная позиция скорректирована Верховным Судом Российской Федерации.
По одному из исполнительных производств постановление о его возбуждении, вынесенное 26.07.2021, направлено должнику-организации в ЛК ЕПГУ 28.07.2021.
Должник-организация авторизовалась, вошла в ЛК ЕПГУ и ознакомилась с постановлением о возбуждении исполнительного производства только 07.09.2021, то есть за пределами установленного Правилами 15-ти дневного срока. 20.09.2021 судебным приставом-исполнителем было вынесено постановление о взыскании исполнительского сбора.
Принимая во внимание истечение установленного Правилами 15-ти дневного срока, непринятие судебным приставом-исполнителем мер по уведомлению должника о возбуждении исполнительного производства иными способами суд кассационной инстанции признал незаконным постановление о взыскании исполнительского сбора (Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 20.05.2022 № Ф03-1941/2022 по делу № А73-17414/2021).
Отменяя судебный акт суда кассационной инстанции Верховный Суд Российской Федерации пришел к выводу о том, что поскольку должник знал о наличии постановления о возбуждении исполнительного производства и, действуя разумно и добросовестно, должен был исполнить содержащиеся в нем требования, а также то, что постановление о взыскании исполнительского сбора было вынесено с учетом истечения срока для добровольного исполнения (который фактически существенно превысил установленный в постановлении о возбуждении исполнительного производства пятидневный срок), оспариваемые действия судебного пристава-исполнителя не повлекли нарушений прав и законных интересов заявителя.
Факт ознакомления должника с постановлением о возбуждении исполнительного производства за пределами установленного пунктом 3 Правил 15-ти дневного срока, непринятие судебным приставом-исполнителем мер по уведомлению должника о возбуждении исполнительного производства иными способами по истечении указанного срока не являются, по мнению Верховного Суда Российской Федерации, основанием для признания постановления о взыскании исполнительского сбора незаконным18 (при соблюдении иных условий применения санкции в виде исполнительского сбора).
Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2022 № 303-ЭС22-16113 по делу № А73-17414/2021, Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 20.05.2022 № Ф03-1941/2022 по делу № А73-17414/2021 отменено.
Правоприменительная практика по вопросу уведомления сторон исполнительного производства о совершенных процессуальных действиях через ЕПГУ обширна (см. например, Постановления Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 20.06.2023 по делу № А38-3378/2022, от 09.02.2023 по делу № А28-6839/2023, Постановления Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 05.05.2023 по делу № А74-2637/2022, от 28.02.2023 по делу № А19-15774/2022, Постановления Арбитражного суда Дальневосточного округа от 26.01.2023 № Ф03-6412/2022, от 17.01.2023 № Ф03-5976/2022, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 26.06.2023 № Ф09-3847/23 по делу № А47-2534/2022, от 13.12.2022 № Ф09-8856/22 по делу № А76-2814/2022).
Например, по одному из исполнительных производств должником оспорено постановление о взыскании исполнительского сбора со ссылкой на тот факт, что начало течения срока для добровольного исполнения исполнительного документа должно исчисляться с момента фактического прочтения постановления о возбуждении исполнительного производства.
При этом постановление о возбуждении исполнительного производства направлено в адрес должника посредством ЕПГУ, доставлено 21.04.2022, просмотрено должником в личном кабинете 22.04.2022 и прочитано пользователем 04.05.2022.
В Постановлении от 21.08.2023 по делу № А79-4846/2022 Арбитражный суд Волго-Вятского округа обратил внимание на то, что днем ознакомления должника с постановлением о возбуждении в отношении него исполнительного производства, направленного посредством ЕПГУ, является день входа должника в указанную систему.
Довод должника о том, что постановление о возбуждении исполнительного производства фактически прочитано им только 04.05.2022 отклонен судом, поскольку у должника имелась фактическая возможность ознакомиться с указанным процессуальным документом 22.04.2022 – с момента просмотра в личном кабинете19.
В качестве доказательств доставки процессуальных документов в ЕПГУ используется соответствующая информация, полученная у Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации, протоколы нотариального осмотра страницы на ЕПГУ, скриншоты личного кабинета должника и системы ПК АИС ФССП России20, содержащие соответствующую информацию.
2. 20.05.2020 в отношении гражданина-должника возбуждено исполнительное производство. 25.06.2020 в отношении должника-гражданина введена процедура реструктуризации задолженности.
В связи с тем, что требования, содержащиеся в исполнительном документе не исполнены в срок, установленный для добровольного исполнения, 26.06.2020 (то есть после введения процедуры реструктуризации задолженности) судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о взыскании с должника исполнительского сбора.
Должником приняты меры по оспариванию указанного постановления со ссылкой на то обстоятельство, что с момента введения процедуры банкротства исполнительное производство считается приостановленным.
Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды указали на следующее.
В силу п. 5.1 ч. 1 ст. 40 Закона об исполнительном производстве исполнительное производство подлежит приостановлению судебным приставом-исполнителем полностью или частично в случае введения арбитражным судом в отношении должника-гражданина, в том числе индивидуального предпринимателя, процедур, применяемых в деле о несостоятельности (банкротстве), в порядке, установленном статьей 69.1 указанного Закона.
По приостановленному исполнительному производству до его возобновления применение мер принудительного исполнения не допускается (ч. 6 ст. 45 Закона об исполнительном производстве).
По вопросу о необходимости приостановления исполнительного производства и его процессуальном оформлении при введении в отношении должника процедуры банкротства Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации даны следующие разъяснения.
Согласно п. 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 59 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об исполнительном производстве» в случае возбуждения дела о банкротстве», приостановление исполнения исполнительного документа с даты вынесения судом определения о введении наблюдения влечет приостановление исполнительного производства в силу прямого указания закона. Основанием для приостановления исполнения исполнительных документов судебным приставом-исполнителем является определение суда о введении наблюдения. Вынесение самостоятельного судебного акта по данному вопросу не требуется.
В случае осуществления судебным приставом-исполнителем исполнительных действий в рамках исполнительного производства, которое считается приостановленным в силу абз. четвертого п. 1 ст. 63 Закона несостоятельности (банкротстве), его действия признаются судом незаконными вне рамок дела о банкротстве.
Применяя данные разъяснения в части невозможности осуществления исполнительных действий в период приостановления исполнительного производства, надлежит также учитывать изменившуюся редакцию Закона об исполнительном производстве и последующее толкование ее Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации.
Редакция Закона об исполнительном производстве от 18.07.2011 (Федеральный закон от 18.07.2011 № 225-ФЗ) более четко в сравнении с действовавшей ранее устанавливает понятия мер принудительного исполнения и исполнительных действий.
Так, согласно ч. 1 ст. 68 Закона об исполнительном производстве мерами принудительного исполнения являются действия, указанные в исполнительном документе, или действия, совершаемые судебным приставом-исполнителем в целях получения с должника имущества, в том числе денежных средств, подлежащего взысканию по исполнительному документу. Открытый перечень мер принудительного исполнения содержится в ч. 3 ст. 68 Закона об исполнительном производстве.
Как следует из ч. 1 ст. 64 Закона об исполнительном производстве, исполнительными действиями являются совершаемые судебным приставом-исполнителем в соответствии с Законом действия, направленные на создание условий для применения мер принудительного исполнения, а равно на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе.
Согласно п. 13 ч. 1 ст. 64 Закона об исполнительном производстве, взыскание исполнительского сбора относится к исполнительным действиям.
Как указал Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в постановлении Президиума от 17.07.2012 № 3498/2012, последствия приостановления исполнительного производства регламентированы Законом об исполнительном производстве. В соответствии с ч. 6 ст. 45 Закона, по приостановленному исполнительному производству до его возобновления не допускается применение только мер принудительного исполнения. Каких-либо других ограничений, в том числе по совершению иных исполнительных действий, Закон об исполнительном производстве не содержит.
Исходя из изложенного, приостановление исполнительного производства, в том числе, в связи с введением в отношении должника процедуры банкротства, не является правовым препятствием для вынесения судебным приставом-исполнителем постановления о взыскании исполнительского сбора при наличии оснований для его вынесения (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 13.12.2021 № 304-ЭС21-23125 по делу № А75-19022/2020).
В то же время следует учитывать, что если процедура банкротства и, соответственно, основания для приостановления исполнительного производства возникли в течении срока, установленного для добровольного исполнения, то следует руководствоваться нормами ст. 19 Закона об исполнительном производстве о том, что течение всех неистекших сроков приостанавливается одновременно с приостановлением исполнительного производства.
Если же срок для добровольного исполнения истек до введения указанных процедур банкротства, то есть основания для привлечения должника к ответственности в виде исполнительского сбора возникли до указанных событий, то препятствия для вынесения постановления о взыскании исполнительского сбора после введения соответствующих процедур отсутствуют.
3. В отношении должника-организации 24.09.2018 возбуждено исполнительное производство о взыскании задолженности в размере 32,6 млн. руб.
Поскольку в срок, установленный для добровольного исполнения, требования, содержащиеся в исполнительном документе, не исполнены, 09.11.2018 судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о взыскании исполнительского сбора.
19.11.2018 исполнительное производство окончено в связи с отзывом исполнительного документа взыскателем.
Определением арбитражного суда утверждено мировое соглашение от 25.02.2020, согласно которому взыскатель признает отсутствие у него убытков в размере 32,6 млн. руб., взысканных в его пользу решением суда, и обязуется в срок, не превышающий 5 дней с момента утверждения мирового соглашения подать в отдел судебных приставов заявление об отзыве исполнительного листа.
В связи с этим должником-организацией приняты меры по оспариванию постановления судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительского сбора.
Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд отметил, что основанием для принятия решения о вынесении постановления о взыскании исполнительского сбора являются следующие обстоятельства:
истечение срока, установленного должнику для добровольного исполнения требований исполнительного документа;
документальное подтверждение факта получения должником постановления о возбуждении исполнительного производства либо отказа от его получения;
требования исполнительного документа должником не исполнены;
