Страница 1 из 3
Мы влюбляемся, чтобы быть счастливыми. Но никто никогда не узнает, взаимно ли это счастье. А самое страшное, когда любовь приходит совсем рано, разбивая вдребезги всю твою жизнь, и она безответна. Сейчас я успешный юрист. И моя помощь нужна той, кого я много лет безуспешно пытался вычеркнуть из своего сердца. Но может быть судьба, наконец-то, решила дать нам еще один шанс.
Максим
– Алеся, возьми трубку! Уже в третий раз звонят! – кричу я из кабинета директора.
Мой лопоухий друг, как и всегда, забыл на столе очередного ночного клуба ключи от своего новомодного столичного пентхауса с видом на Москву-реку, которые в настоящий момент успешно разыскивает. Я же вынужден был перенести рейс в Нью-Йорк, чтобы в срочном порядке решить ряд документальных несостыковок.
Подойдя к незапертому кабинету, очередная помощница из отдела кадров растекается по дверному косяку, и, просунув свою бестолковую головку в узкий проём, сквозь надутые красные губы щебечет:
– Ну, почему я, Максим Александрович?
– На сколько помню, все обязанности Ангелины перешли временно к тебе, – произношу между делом, стараясь не отвлекаться на очередную манию величия молодой сотрудницы.
– Это не моя работа, – пока я пытаюсь сосредоточиться на важных пунктах делового договора с китайцами, худощавая бестия накручивает рыжие пакли на свои длиннющие пальцы. Отвратительное зрелище.
– Неужели снова? – бубню себе под нос, сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Похоже мой компаньон по бизнесу оттрахал очередную сотрудницу. И не один раз, судя по гонору. Сегодня же дам задание Ангелине Петровне уволить эту пигалицу с красными как задница варёного рака, губами. Неужели трудно удержать свой член в штанах хотя бы в здании отца? Никакой чести и совести у Лёхи. Сегодня ему точно влетит от меня за отсутствие мозгов на рабочем месте.
– Возьми трубку и включи громкую связь. Я сейчас подойду, – тон моего голоса заставляет молодую девушку ретироваться со своего места к рабочему столу. – И не беси меня.
Через минуту из приёмной до меня доносится очередное:
– Добрый день.
– Добрый день! Вы позвонили в компанию «Шанс». Меня зовут Алеся, чем могу Вам помочь?
Выходя из кабинета, застаю практикантку, сидящей на столе нога на ногу. Про себя отмечаю увеличение бумажных стопок, к которым явно ни разу, с момента начала трудового контракта, не прикасалась женская рука. Скорей бы вышла с больничного Ангелина, наш главный секретарь. Иначе я сорвусь и собственными руками вышвырну протеже Казаматова из фирмы. Пусть Сушинский отдувается за свой длинный язык самостоятельно. Фирма не должна страдать от высокомерной выскочки, что ежеминутно стирает несуществующую пыль с чересчур оголенных частей своего тощего тела.
– Не могли бы Вы соединить меня с Алексеем Михайловичем? – немного дрожа произносит знакомый голос.
Первая эмоция – страх, что сковывает каждую мышцу, некогда ставшего каменным, сердца. Всему виной интонация, с которой произносит свою просьбу гостья из прошлого. Я опираюсь плечом на дверной косяк, мысленно протерев его спиртом от назойливых красных вареников.
– С кем конкретно? – интересуется Алеся, располагаясь на чужом рабочем месте.
– С Сушинским Алексеем, – уверенно отвечает девушка из прошлого, очевидно собравшись.
Удивительно, как в свои тридцать без хвостика она умудряется стесняться. Да так, что даже динамик телефона не может заглушить её яркие эмоции. Стадия два – отрицание. Я пропитан им насквозь. И еле сдерживаю из глубины души рвущиеся наружу эмоции. Почему она позвонила ему после стольких лет?
– Прошу прощения, но в данный момент он не может подойти к телефону, – сообщает помощница, разглядывая очередной модный маникюр.
Неужели вирус? Не хочу верить, что эта новомодная хрень с яркими когтями постигла всех несчастных.
– Передайте ему, пожалуйста, что это срочно! – очевидно нуждаясь в решении вопроса здесь и сейчас, девушка по ту сторону провода готова упрашивать даже такую стерву как Алеся.
А это уже, как известно, мольба!
– Я прекрасно понимаю Вас, – сочувственно начинает последняя, выдерживая между фразами драматическую паузу, которой позавидовал бы современный МХАТ, – но не могу ничем Вам помочь.
– Вы как раз-таки меня не понимаете! – кричит в трубку белокурая нимфа (белокурая ли? Надеюсь, что да), запудрившая когда-то мне мозги, – мне очень нужен Алексей.
Отчаяние! Эмоции так быстро сменяются. Крайне занятно представлять черты очевидно измененного годами лица знакомой из прошлого.
– Наш Алексей Михайлович нарасхват. Он всегда и всем очень нужен, но увы и ах, достается не каждому, – щебечет в трубку секретарь, раскладывая очередной пиковый пасьянс на компьютере. И когда всё успевает?
– Алеся, – делаю замечание, медленно сгибая пальцы в кулак, представляя на их месте чужую шею, – не перегибай палку.
– Вы что себе позволяете?! Дайте мне личный номер Алексея, я свяжусь с ним самостоятельно, – произносит в ответ на хамство Блонди.
Вот и гнев подоспел. Как по расписанию. Как занятно вновь окунуться в это болото беспроглядной темноты.
– Девушка, я ничем не могу Вам помочь! – несмотря на мои предупреждения, Алеся продолжает напирать, что мне совершенно не нравится. Неужели ревность? – Личные телефоны Алексей Михайлович дает только близким знакомым, к коим Вы, как я понимаю, не относитесь.
– Алеся! – рявкаю, делая шаг в направлении стола, – черт тебя дери!
– У меня нет возможности выслушивать Ваше хамство, милочка, – ставя точку в перепалке, мудрая девушка по ту сторону линии связи заканчивает весьма и весьма предсказуемо, – Вам придется ответить за выходки в мою сторону. Передайте, пожалуйста, что ему звонила Анастасия Шестакова.
– Кто? – неожиданно для себя я перегибаюсь через стойку регистрации, чтобы отыскать глазами определитель номера на телефоне. Сравнивая цифры, что очень плотно врезались в мою память десять лет назад, с облегчением выдыхаю, – не поменяла. – Алеся с изумлением на лице смотрит на меня, очевидно не понимая мою реакцию на происходящее. Да я и сам не осознаю, что делаю. Но похоже моя реплика прозвучала очень громко. Плевать. Я должен был услышать это имя еще раз. Чтобы пройтись лезвием по своему сердцу. Правда не так глубоко в этот раз. Ведь она, как минимум, не замужем. И как максимум, снова звонит ему. Я хочу верить, что она не согласилась на гражданский брак. Такие, как она, не соглашаются на меньшее.
– Анастасия Щербакова? – продолжает ворчать Алеся, выводя меня из себя.
– ШЕС-ТА-КО-ВА, – произносит потенциальная клиентка по слогам.
– Шестаковская? – практикантка не на шутку разошлась, как я посмотрю. Похоже премия в этом месяце, как и в другом, Ангелине Петровне не светит. Не смогла обучить сотрудницу правилам делового общения.
– ШЕС-ТА-КО-ВА. Девушка, кто же Вас на работу взял с таким слухом! – Ну, наконец-то, живая и почти реальная Настя.
– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – изо всех сил сдерживаясь, стучу кулаком по столу. Карандаши с ручками летят на пол.
– Если Вам что-то не нравится, можете бросить трубку и больше сюда не звонить!
Яеё убью! Обещаю, что закопаю эту оторву где-нибудь в лесу. Навыки делового общения, в данном случае, рыжую уже не спасут.
– Алеся, дорогая, – отвечает, ничуть не смутившись, – а Вы не только язва, но еще и хамка. Пока мы не подрались по телефону, прошу Вас передать информацию Алексею. Это очень важно для него, – в трубке повисает тишина, которая отзывается во мне боем тысячи молотков. Что же она натворила?
– Слушаю и повинуюсь! – заканчивает помощница и вешает трубку.
– Ты что сейчас сделала? – спрашиваю, глядя в оленьи глаза, – Какого черта ты нахамила потенциальной клиентке?! – мой гнев осязаем даже на расстоянии. – Где твои мозги?!
– Но…, – начинает сотрудница и, стушевавшись под моим тяжёлым взглядом, лишь бормочет себе под нос, – Вы…, – заикается рыжая оторва.
– Что «но», Алеся? – я опираюсь на стол, чтобы уменьшить расстояние между нами и доходчиво объяснить недопомощнице её косяки.
– Блеять будешь на ферме, а не здесь, понятно? – её голова дергается как от удара. А я не узнаю тон своего голоса. Весьма редко мне приходится быть таким, как сейчас. Но я должен поставить на место выскочку. – Разве этике тебя в институте не научили? – перехожу на елейность, чуть наклоняя голову на бок. – Ах, да, ты же его не закончила. Папочка диплом купил, – на глазах несмышлёной секретарши слёзы. Но мне плевать. – Либо выполняешь свою работу и ведешь себя достойно с любым, кто постучится в эту дверь, – девушка молниеносно переводит внимание на мой указательный палец, а затем снова на меня, – либо катишься отсюда, – взглядом провожу трепанацию на маленьком черепе с крохотным грецким орехом вместо мозга, в надежде запихнуть в него новую информацию, а после, оттолкнувшись кулаками от поверхности стола, заканчиваю основную мысль, – а теперь живо забрала свои манатки и испарилась отсюда, – и пружинистой походкой возвращаюсь в свой кабинет.
Только усевшись в кресло, позволяю себе расслабиться и пустить корни сознания в глубинные воспоминания:
– Анастасия Шестакова, – кручу на языке издевательски медленно, пробуя на вкус притупленную за годы боль. – Ну и во что ты на этот раз ввязалась?
Лёха хоть и стал хорошим юристом, но глупость из головы не выветрилась до конца. В очередной раз опаздывает на встречу с потенциальным клиентом. Интересно, как он умудряется приезжать в суд вовремя и подготавливаться к слушаниям со своим ритмом жизни? Не удивлюсь, если в столичных хоромах у него запрятана Марья-искусница с тысячей и одним умением.
На самом же деле мне глубоко плевать на то, как друг ведет свои дела, если они не затрагивают мои интересы. Но на этот раз небрежность Сушинского стоила мне пары-тройки часов отдыха и комфортного перелёта. А всё потому, что я решил ранним утром заскочить в офис за дополнительным экземпляром договора. Теперь вместо плотного завтрака и крепкого кофе перед полетом, меня ждет Лёхин клиент. Надеюсь, что время будет потрачено не зря, иначе кому-то не отделаться просто денежным вознаграждением.
Вхожу в малый конференц-зал, бросая папку с документами на стол.
– Добрый день! – сухо здороваюсь, одновременно располагаясь за длинным столом, чтобы поскорей перейти к делу.
– Добрый, – шепчет испуганно клиентка до боли знакомым голосом.
Позаимствованная мной штемпельная ручка из арсенала вышедшей, наконец-то, с больничного Ангелины Петровны тут же с грохотом падает на стол и катится к противоположному краю. Я сосредотачиваю своё внимание на движении предмета, ставшего очевидным доказательством бушующих внутри меня эмоций, наблюдая за тем, как его останавливает чужая худощавая ладонь. Молниеносная реакция сбивает женское дыхание, заставляя грудную клетку сойти с отточенного ритма. Я поднимаю взгляд выше, наблюдая за подрагиванием длинных непривычно тёмных ресниц, окаймляющих миндалевидные голубые глаза. Словно загипнотизированный протягиваю руку, чтобы забрать ненавистный офисный атрибут, попутно соприкасаясь с холодными женскими пальцами с ненавязчивым светлым маникюром. В этот момент мои нервные окончания сносит наповал шквалистый ветер с противоположной стороны. На какое-то мгновение наши частицы становятся единым целым, а потом отлетают друг от друга, будто бы сила притяжения оказалась недостаточной для движения в одном направлении. Оторвав свою ладонь, прислушиваюсь к собственным ощущениям. Шестакова проделывает одновременно со мной тоже самое. Мы синхронно встряхиваем пробитые статическим зарядом пальцы, и с недоумением поглядываем друг на друга. Наше недопонимание развивает по пространству грохот падающей на дубовую столешницу ручки, выскользнувшей из женской руки. Инстинктивно накрываю источник раздражающего шума и пододвигаю к себе.
Что она здесь делает? Спрашиваю себя, поправляя манжеты на рубашке. И почему, чёрт возьми, её присутствие ощущается по-прежнему настолько ярко.
– Ты… То есть Вы, Анастасия, верно? – запинаюсь как первоклассник, впервые взглянувший на свою учительницу. Если так и дальше пойдет, то из-за этого стола я не выйду, а выползу, превратившись в младенца со стекающими изо рта слюнями.
– Да, а Вы? —интересуется клиентка, вопросительно приподнимая бровь.
Если бы не взволнованный тон её голоса в трубке телефона, то я бы никогда не подумал, что у этой эффектной тридцатилетней блондинки могут быть какие-то проблемы с законом, кроме разве что устроенных собственным отцом.
– Максим Громов. Адвокат. Друг Алексея, – отвечаю не колеблясь, за что получаю скромный кивок головы. – Он попросил меня встретиться с Вами, потому что застрял в пробке, – для пущей убедительности сцепляю руки в замок.
– А, – протягивает Шестакова и тут же прячется в собственный панцирь. Я думал, что мы с этим покончили в прошлом, но нет. – Ну, я тогда пойду, наверное, да? – и резко вскакивает со стула.
– Почему? – спрашиваю, вставая следом. – Стойте. Я могу Вам помочь, – произношу и, сам того не понимая, подбегаю к девушке, успевшей за короткий промежуток времени добраться до двери. В тот самый момент, когда я инстинктивно хватаю Блонди за предплечье, пытаясь задержать, меня снова прошибает мощный заряд энергии, что заводит все мыслительные процессы, заставляя работать мозг на полную катушку. В голове раз за разом возникают интересные идеи по возвращению испуганной лани обратно за стол переговоров. Очевидно, импульс отзывается не во мне одном, потому что, вздрогнув, девушка затихает и, опустив голову, протяжно выдыхает:
– Извините, это личное. – В какой-то миг её грудь начинает подниматься всё чаще и чаще, а подбородок будто в замедленной съемке тянется вверх, открывая мне взор сначала на чужие ресницы, а потом и глаза. Всего секундное замешательство со стороны Шестаковой расставило всё по своим местам. Попытка обрести мнимую уверенность провалилась. – Для решения личного я привыкла привлекать только близких мне людей, – мимолетная слабость в зрачках моментально превращается в злость, но не лично ко мне, потому что пока я еще ничего не сделал, а к случившемуся, – а Вы в этот список явно не входите, – страх неизвестности заставляет молодую женщину дрожать словно ивовая ветвь на ветру.
Стреляя глазами в разные стороны, чтобы избежать повторного зрительного контакта, Настя прячется в собственный кокон, в котором, по её мнению, безопаснее.
– Анастасия, дайте мне пять минут, – прошу, поднимая руки. – Всего пять, – со стороны я кажусь уязвимым и слабым, но на деле же использую классический психологический приём. – Вы можете рассказать мне то, что произошло без подробностей и каких-либо фактов, – медленно и чётко произношу слово за словом, – Я не буду осуждать и постараюсь помочь.
Моя убедительность подкупает её. Посеянное зерно истины прорастает в голове, рождая закономерную мысль «Похоже, этот нервный сухарь – неплохой адвокат». Мне не нужно гадать. Я считываю это с языка её тела, что теряет на сотые доли секунд свою привычную собранность. Ну, и да, я чертовски уверен в себе. Но просветление в чужом взгляде быстро угасает, снова напрягая тело, превращая его в Эверест, который покорится лишь самому-самому.
– Не уверена, что Вы сможете мне помочь, – сомневаясь в собственных словах, Шестакова хватается за дверную ручку, порываясь сбежать.
Предсказуемо. Придется действовать грязно, иначе не сносить мне головы.
– Вы мне даже не дали шанса, – понижаю голос до едва различимого шёпота. – Чтобы человек Вам помог, Вы должны ему довериться. Кому как ни Вам об этом знать, – обрываю мысль на полуслове, надеясь, что прежняя Настя до сих пор сидит внутри этой самоотверженной женщины и сможет понять, что к чему.
– В смысле? – Блонди поднимает голову, вопросительно уставившись на меня. Мысленно ликую, растягивая рот в улыбке от уха до уха. Десять лет назад она вышвырнула меня из своей жизни как обертку от съеденной конфеты, и забыла не только вкус, цвет, но и сам фантик. А я как дурак лелею в памяти все воспоминания о ней. – Что Вы имеете в виду? – слегка отстранённо спрашивает, убирая белокурые пряди с лица, пытаясь спрятать интерес.
Ха! Попалась. Я не дам тебе снова проехаться по мне танком девочка.
– Юрист связан с потенциальным клиентом юридической тайной. Всё, что будет произнесено, показано или рассказано в этой комнате, останется здесь. Алексей неслучайно Вас пригласил именно в этот зал. Это единственное помещение для переговоров, не имеющее прослушек и камер наблюдения, – для пущей надежности стреляю глазами в слабые точки комнаты.
– Почему Вы мне это рассказываете? – интересуется, поднимая подбородок выше, чтобы увидеть мои глаза. Я не тушуюсь под уязвимым и одновременно пронзительным взглядом, хотя мог бы легко повестись на их обсидиановый блеск. Понижаю голос до шёпота и словно змей-искуситель произношу:
– Хочу, чтобы Вы мне доверились.
Как всё же занятно использовать проверенные годами тактики. И как же офигенно ставить эксперименты над той, что сотни раз проделывала с тобой тоже самое.
– Вы считаете, что сможете меня убедить? – противостояние во взгляде и надежда в голосе, что может быть прекраснее неподдельной яркости чувств?
– Искренне хочу верить в Ваше благоразумие, – отвечаю тем же тоном.
Главное не улыбаться, говорю себе я, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу эмоции.
– Вы возненавидите меня, – сопротивляясь из последних сил, очаровательная маленькая женщина впивается ногтями в собственную ладонь и неотрывно смотрит на меня.
–Чтобы «возненавидеть», нужно хотя бы полюбить.
Уже и на философствования потянуло. Непорядок, нужно возвращать диалог в прежнее русло, а то мы так далеко не уедем.
– Хотя бы? – Блонди часто моргает, очевидно переваривая только что услышанное, а затем спрашивает, – что еще так необходимо?
– Если Вам, действительно, интересно мое мнение на этот счёт, то я Вам отвечу. После того как Вы опишите проблему в общих чертах: область деятельности, результат, конкретная статья закона. Не важно, с чего Вы начнёте. Любая фраза расширит понимание и сузит поиск решения.
– Не думаю, что, – в который раз заводит шарманку белокурая Бестия, вынуждая поступать меня крайне бестактно. Перебиваю девушку, не давая закончить, чтобы завершить раунд в никому не нужной эмоциональной игре.
– А Вы не думайте. Просто начните. После мы вместе подумаем. И по поводу моего мнения на Ваш счёт, – начинаю, вспоминая молодую девчонку, озабоченную людскими умозаключениями, – я сам решу, как и к чему относиться. Каждый из нас склонен терять объективность при оценке собственных действий.
– Через пару недель мне будет официально предъявлено обвинение в сокрытии улик, а также в причастности к убийству. Что Вы на это скажете? – глаза Рапунцель мечут молнии, разряжая воздух вокруг.
Восполнив недостаток кислорода несколькими мелкими вздохами, буднично произношу:
—Бывает, – для пущей убедительности киваю головой, как тот болванчик с приборной панели автомобиля. В нашем общем с Шестаковой прошлом они были почти в каждой машине. Казалось бы, никому не нужные пыльные игрушки. А на деле же мощный инструмент для отвлечения внимания. – Давайте всё же присядем, – предлагаю, галантно указывая рукой на стол позади. – По-моему, нас ждет долгий разговор.
– Вы будете со мной говорить? – с интересом поглядывая на отодвигаемый для неё стул, девушка задаёт глупый вопрос, но так и не получив на него ответа, присаживается на своё место. Обойдя стол, располагаюсь напротив и включаю профессионализм на максимум:
– Я – адвокат. И моя главная задача – защитить клиента. Раз Вы пришли за помощью, значит она Вам необходима. Причина, по которой Вы оказались в данной ситуации не имеет сейчас значения. Поэтому, если Вы не возражаете, мы перейдем к сути, – откидываюсь на спинку кресла, скрещивая руки на столе. Оборонительная позиция.
– Я глава муниципального образования в одном из центральных субъектов нашей страны. На данный момент полномочия мной официально не сданы, но по информации, поступившей от компетентных лиц, уполномоченных разрешать данные кадровые перестановки, это вопрос времени. На моё место готовят другого человека.
Неужели она стала частью того, что ненавидела всю свою жизнь?
– Меня интересуют существенные факты и обоснования.
– Когда оказываешься у власти, довлеющая сторона всегда хочет взять над тобой верх. Выбранная на старте роль неприступной крепости долгое время будет работать, вселяя в сердце уверенность, что ты непременно сможешь выстоять в изначально неравном бою. И у тебя даже получится играть не фальшиво. Но однажды ты станешь свидетелем ужасающей правды, которая перевернет небо и землю, и намертво привяжет выбранную социумом театральную маску к твоему лицу. И ты будешь жить с ней изо дня в день, зная наверняка, что кто-то на раннем этапе твоей профессиональной карьеры решил играть грязно, проникнув в твою крепость не снаружи, а изнутри. Ему даже подкоп не потребовался.И всё это будет работать исправно день за днём. Пока Ваши пути с режиссёром-постановщиком не разойдутся. И у тебя не останется другого выбора, как подчиниться тем условиям, что он выдвинет. Но, как только ты сменишь амплуа, отказываясь играть по правилам, таинственный «незнакомец» обставит всё так, что ты даже не заметишь, как собственными благими намерениями проложила себе дорогу в ад.
Столько слов, а толку?
– Вы сейчас говорили слишком абстрактно и чересчур завуалированно. Суть я, конечно, понял, но мне бы хотелось услышать больше конкретики. Если это возможно.
– Наверное, – протягивает девушка, в задумчивости поглаживая собственные пальцы, – да. Только скажите для начала, в Вашей довольно короткой карьере были подобные случаи?
Снова по кругу. Нужно выбить из неё всю спесь, иначе далеко не уйдем.
– Будем обсуждать, как возраст влияет на профессиональную компетентность? – расслабляю мышцы лица, сконцентрировавшись на цели, и перехожу в наступление. – Если захотите меня нанять в качестве адвоката, то я лично Вам дам на руки свое досье.
– А если не захочу?
Да, что же с тобой такое. Ты же юрист в конце концов.
– Анастасия Викторовна, Ваши манипуляции никому в данной комнате не интересны.Если Вы не верите мне сейчас, то о дальнейшем нечего и говорить.
В данный момент передо мной типичная избалованная женщина, а не та умная девчонка, что я когда-то знал. Надоело. Хватит сюсюкаться.
—Вы о чём?
– Доверие – залог успеха на любом этапе любой деятельности. Без него не имеет смысла продолжать этот разговор, – разжевываю, как неразумному ребенку, который сейчас сидит передо мной, очевидный факт, поднимаясь со своего места.
– А как я могу доверять Вам, не зная о Вас совершенно ничего? – летит в удаляющуюся спину.
– Ошибаетесь, Анастасия Викторовна, – приговариваю приторно и нарочито медленно, чтобы смысл отпечатался, – Людская гордыня и поспешность суждений – не лучшие спутники для ведения дел. Главная задача адвоката разобрать на кирпичики проблему клиента и построить с нуля оборонительную крепость, что его защитит. Без пистолета и клея. А не по щелчку пальцев. Открывая дверь в мир законов, Вы ставите под обстрел не только себя, но и адвоката, взявшегося за поиск оптимального решения с минимальными потерями. Как боевой товарищ, он будет подавать Вам патроны и защищать со спины. Ему Вы либо доверяете, давая своего рода аванс, либо не пытаетесь пробовать, потому что без взаимодействия – не будет результата. А этот разговор считайте авансом в Ваше будущее, – нарочито медленно покидаю зал, выбираясь из душного замкнутого пространства. Позади слышу отточенный стук каблуков.
Как только моя ладонь касается дверной ручки кабинета, обладательница узких туфель на шпильке, уверенно произносит:
– Я Вас поняла, Максим, – замявшись на секунду, продолжает, выделяя каждое слово, – Громов. Всего Вам доброго.
Поворачиваю голову, чтобы ответить, но застываю на месте, разглядывая приближающуюся точёную фигуру с округлыми бёдрами в объёмном пиджаке поверх ультраоблегающего чёрного платья. Шикарная. Киваю в подтверждении собственных слов и с тактом прощаюсь:
– До встречи, Анастасия Викторовна. До встречи.
Максим
– Лёх, ну, зачем мне тащиться на это мероприятие? – интересуюсь у друга, завязывающего на шее красную бабочку. Пижон при параде, —Ты ведь знаешь, что я совсем не люблю все эти глупые тусовки и встречи. В Америке наелся с головой.
– Макс, пошли, – отворачиваясь от зеркала, Сушинский приближается ко мне и хлопает по плечу, – развеемся, повеселимся, выпьем немного, – и, подмигнув, заканчивает, – на девочек поглядим.
– А после поедем в бар или напьемся дома вдрызг? – напрягаюсь всем телом, вспоминая наши прошлые вылазки. До знакомства с этим обалдуем я был правильным парнем с кристально чистой биографией, – Уже проходили, – киваю, хватаясь за ручку двери, – только это в прошлом. Ты ведь помнишь, что я после того случая завязал? – заканчиваю диалог, даже не оборачиваясь. Сушинский догоняет меня в коридоре и преграждает путь. Зачёсывая назад длинную косую чёлку, заводит вновь свою шарманку:
– Макс, а можно хоть раз без занудства? Только подумай, сколько там будет девушек, – произносит мечтательно, – а ты не женат, успешен и красив, – перебирает варианты один за другим, но меня не трогает ничего из перечисленного.
– Вот потому-то и успешен! – восклицаю, поймав партнера по бизнесу на слове, – Не пойду туда. Дамочки легкого поведения не в моем вкусе.
—Ну, не ври ты хотя бы мне, братан. Не поверю, что ты до сих пор «постишься». Столько лет прошло, а ты все туда же. Дружище, тебе скоро тридцатник. Еще немного и превратишься в сухой обгрызенный пень. А тут будут девчонки, причем весьма неплохие, – пританцовывает Сушинский, вырисовывая волны грудью. Из него бы получился отличный стриптизер, думаю я, когда этот мучачо совершает вращательно-поступательные движения бёдрами. Глаза бы мои этого не видели.
– Пошли, – выдыхаю, возводя руки к небу. Это вынужденная необходимость, иначе концерт без заявок затянется надолго.
***
На пути к особняку, в котором пройдет торжественное мероприятие российского бомонда, призванное обеспечить обмен опытом государственных служащих высшего уровня, Сушинский вновь напоминает о себе:
– Братан, – Лёшка кладет руку на моё плечо и пытается сделать захват шеи, который я чудом умудряюсь предотвратить, вынуждая подстрекателя отточенным на ринге движением согнуться пополам.
– Слышь, братуха, – шепчу на ухо, надавливая немного сильнее на вывернутую руку, – я жду фантастического вечера, иначе потом тебе мало не покажется, – отпускаю партнера по бизнесу, не забыв потрепать кулаком по голове, заставляя волоски чёлки устроить настоящий стихийный бунт.
– Макс, ты – козёл, – поправляя вылизанную прическу, причитает друг. Отчаявшись вернуть первозданный облик своему волосяному величеству, Сушинский решает ответить на мою колкость, – обижаешь, всё будет в лучшем виде.
Отреагировав на мой молчаливый кивок задумчивым взглядом, Лёха на некоторое время растворяется в собственных мыслях, но, опомнившись, как на духу выдаёт,
– А что там всё-таки с Настькой произошло? – В ушах звенит от пренебрежительного отношения к бывшей. Будто произносит не женское имя, а прозвище любимой телочки из Хацапетовки.
—Тебе так отчаянно хочется зацепиться за прошлое? – пытаюсь съехать с темы, пока всё не зашло далеко, и, скрывая возникающий в этот момент скептицизм, добавляю,– она уже не та, что была раньше.
– Если Настя пришла, то ей нужна помощь, – тут же находится с ответом друг, отворачиваясь к окну, – причём серьёзная помощь, – в ту же секунду его голова заходится в неспешном ритме подтверждения собственных слов, —иначе она бы не наступила на горло своей гордости.
– Нужна, – произношу без тени эмоций. – В этом ты прав.
– Ты уже меня несколько дней маринуешь, а толку? – интересуется Сушинский, вновь поворачиваясь ко мне лицом. – Сначала молчишь в тряпочку, затем яро цепляешься за возможность съехать с темы, сваливая по неотложным делам за границу, а потом и вовсе игнорируешь. Не по-дружески это.
– Это не более, чем твои домыслы, – ставлю точку в разговоре, заприметив открывающиеся ворота, что ведут на закрытую от посторонних глаз территорию. Кажется, что ни одна лишняя душа не попадёт в это сборище разврата и порока. Но вся защитная мишура в виде тайных посланий, масок, анонимных приглашений – лишь жалкая попытка скрыть отвратительную суть самого мероприятия, внутри которого царит безрассудное безумие и вольность.
Удалившись от ярких вспышек фотографов, созванных на вечер лишь для того, чтобы запечатлевать лица присутствующих в разной кондиции, на большое расстояние, иду по тянущимся вдоль всей территории сада узким гравийным тропинкам, ограждённым с обеих сторон высокими кустами, прямиком в объятия дурноты. Помпезность убранства ослепляет даже на улице, заставляя грудную клетку сжаться от чувства несправедливости. Тратить государственные средства на новомодную хрень, слизанную с запада ради того, чтобы пустить пыль? Можем, умеем, практикуем.
– Ладно, – cдаётся Лёшка и ощутимо бьет ладонью по плечу, – найду тебе цыпочку, чтобы загладить вину, – голос изрядно повеселевшего Сушинского треплет где-то за ухом, вызывая во мне реакцию ответить жёстко и максимально понятно. – Как никак в своей родной стезе.
Я делаю вдох. Другой. Чтобы успокоить шальные нервы. А после разворачиваюсь на пятках и наигранно медленно произношу:
– Сухой, иди ты со своим курятником, знаешь куда? – распирающая меня злость отражается от хрупкой, стоящей позади, незнакомки, с блестящими, как смола волосами, что в свете предзакатного солнца напоминают нимб и подчеркивают благородные черты лица. Очевидно, Сушинский добивался моей ответной реакции с двойным умыслом: выбесить для собственного удовольствия и акцентировать внимание девушки на мне. Достигнув цели, этот недобитый сводник ретируется в сторону особняка.
Мой крик вводит лесную нимфу в ступор, но даже в этом состоянии она кажется совершенной. Цепкий взгляд скользит по серебряной ажурной маске, выделяющей невероятные голубые глаза, и опускается ниже к очерченным тонкими линиями вишневым губам. Ангельская сущность обладательницы пробивается сквозь изысканные движения кистей рук, подбирающих подол довольно откровенного платья с причудливыми полосами в районе груди, обнимающими некоторые участки тела не хуже мужских рук. Любой мужчина с нормальным уровнем либидо будет представлять на месте участков ткани свои крепкие пальцы и пытаться хотя бы мысленно сжать осиную талию. Обойдя меня сбоку уверенной легкой походкой с балетной грацией, девушка неспешно продолжает путь к Капитолию, оставляя после себя лишь призрачный одурманивающий шлейф из яблок и соленой карамели. Подчинившийся первозданной красоте ветер, раздувает бесчисленные метры светлой ткани вечернего образа незнакомки, превращая их в ангельские крылья.
Через пару минут силуэт девушки растворяется за закрытыми дверями, а я ловлю себя на мысли, что впервые за многие годы смотрю женщине вслед.
Анастасия
Сегодня вечером в элитном коттеджном поселке пройдет ежегодный бал государственных служащих. Я как представитель власти обязана почтить своим присутствием столь важное мероприятие. Выбора у меня, как и у остальных, нет. Командировочные выписаны. Система безопасности осведомлена о пересечении столичных границ. Иных веских оснований для отказа от приглашения нет и быть не может.
Я отношу себя к тем немногим, кто не испытывает ни капли удовольствия от возможности окунуться в роскошную жизнь на одну ночь. Не верю, что присутствующие не понимают, для чего был изначально создан сей банкет. И к каким последствиям может привести слепое обожание и поклонение. Меня же последний факт совершенно не беспокоит. С раннего детства отец насильно прививал мне устойчивость к подобным манипуляционным техникам, поэтому я неуязвима к такому явному вторжению со стороны. Вирус под кодовым названием «Клеврет» давно стал частью меня. И несмотря на то, что именно сейчас инфекционный агент перешел в наступление, заставляя клетки делиться всё чаще, я уверена, что в скором времени он вновь уйдет в спячку. Избавиться от него полностью, к сожалению, невозможно.
Среди народа бытует мнение, что государственное управление – показная форма власти, я же на своей коже убедилась в его абсурдности. Ты можешь бесконечно думать, что свободен в выборе, но реальность раз за разом будет тебя тыкать носом в ограничения и обязанности. За ширмой власти стоит не закон, а люди, в чьих интересах потешить свое эго, развевая повсюду огромный ворох зеленых банкнот. Именно этим фактом я и собираюсь воспользоваться. Грех не задействовать то, что само плывёт в руки.
По моим предположениям на этом вечере будет довольно много знати: самые высокооплачиваемые юристы страны, представители русского Forbes, теневая элита страны. Да и вообще сюда стекутся все, кто так или иначе причастен к денежному обороту и государственной службе. Особенно смешит присутствие членов российского бомонда, состоящее по большей части из нелепых, но знаменитых актёров, певцов, деятелей культуры. Но именно здесь, среди шума и гнетущей вычурностью цирковой эквилибристики, можно отыскать островок тишины для завязки дружеских отношений и новых знакомств с некоторыми из присутствующих, заведомо выделив среди бесчисленного множества гостей всех необходимых. А в этом мне при должной заинтересованности и прочих дополнительных обстоятельствах равных нет. Правда для составления шорт-листа предпочтений пришлось прибегнуть к помощи Кира, друга семьи и по совместительству телохранителя покойного отца.
На сегодняшний вечер я прибываю в провокационном длинном платье со шлейфом из новой летней коллекции Zuhair Murad с пикантным разрезом на левой ноге, доставшемся мне по ошибке стилиста. Я бы назвала его произведением искусства. Изысканностью на грани вычурности. Крестообразные соединения струящейся по телу ткани вытягивают силуэт, открывая взору самые озорные части фигуры. По плечам россыпью драгоценных камней вышиты узоры двух драконов, охраняющих священный храм небесной богини в районе груди. Белый цвет идеально сочетается с созданным в короткие сроки платиновым оттенком волос, с отливом в синий, производя на окружающих меня мужчин сногсшибательный эффект. С момента первого появления на закрытой границе Капитолия я чувствую на коже пожирающие взгляды, полные похоти и разврата, что невероятно возбуждают мою заснувшую от вечных проблем женскую сущность.
Я могла появиться здесь около часа назад, до прибытия лишних людей, но по нелепой случайности оказываюсь на месте только сейчас. Наспех натянув на подведенные серебряным карандашом глаза маску в тон, открываю самостоятельно пассажирскую дверь, будто одна минута спасёт от опоздания, и в три погибели выползаю из машины, запутавшись при этом в собственном длинном шлейфе. Господи, ну, почему я не дождалась водителя? Неприятный инцидент тут же попадает в объектив десятков подставных камер, что, по странному стечению обстоятельств, были заведомо направлены на меня. Небольшая интерлюдия на свежем воздухе призвана превознести жертву политических игр на высоты олимпа, а за своими стенами опустить на самое дно. Во время движения вдоль кровавой ковровой дорожки фотографы просят сменить позу, репортеры, не умолкая, скандируют моё имя или задают провокационные вопросы, на которые я не знаю, что отвечать.
Налепив на лицо ослепительную улыбку, сдержанно отбиваюсь от нападок желтой прессы. Как никто другой, я знаю, как вжиться в нужную роль. Мне приходилось делать это изо дня в день всю сознательную жизнь так правдоподобно, что из моего настоящего исчезло самое дорогое, что когда-либо окружало меня.
Я научилась скрывать боль, счастье, радость, провалы и ошибки, но отчаялась отыскать ответ, как перестать чувствовать и не позволять своему сердцу бешено стучать каждый раз, когда страшно. Как заставить бурлящую по венам кровь замедлить течение. Здесь и сейчас набатом в моей голове отбивает свой непостоянный, волнующий ритм почти умершая человеческая суть. Она боится услышать то, что так постыдно скрывает от посторонних. О чем не может ни с кем поделиться. О том, что разрывает её, прокручивает через мясорубку каждую новую секунду заново, превращая нервы в фарш.
В своей панике я становлюсь похожей на параноика настолько, что обычные вещи начинают приобретать чуждые нормальному человеку оттенки. Замечаю то, что не хочу замечать. И вижу страх там, где его нет. Это сбивает с толку. Я уговариваю Вселенную дать мне сил пережить этот вечер, подарив покой на последние несколько часов этого сложного уходящего дня. И кажется, у меня получается с ней совладать.
Постепенно тревогу сердца сменяет осознание неизбежности. Глаза привыкают к вспышкам камер, а тело, наученное следовать за светом, принимает самые причудливые позы из всех, что я когда-либо воплощала в реальность.
«Неправильные поступки порой приводят к правильным решениям» повторяю себе под нос священную мантру, медленно шагая по центральной аллее, ведущей в сад. Моё внимание привлекает журчащий фонтан по правую сторону. Смерив расстояние до особняка и интересующего меня искусственно созданного сокровища, спрятанного от любопытных глаз бесчисленными ветвистыми растениями, отклоняюсь от нужного маршрута и следую зову внезапно ожившего сердца. Я думала, что оно навечно закрыло свои двери, замуровав себя за стеной толстой слоя льда, и никогда не очнется. Чем ближе к цели, тем сильнее отражается от груди мышечный стук, что рефлекторно вызывает во мне мурашки. То и дело бегущие по рукам вверх-вниз под верхним слоем кожи, они напоминают маленьких зайчиков, согревающих и увлекающих в свою зеркальную страну.
Я так долго любуюсь окружающей действительностью, что не сразу замечаю незнакомых мне людей в костюмах. Мужчина повыше ростом хлопает другого по плечу и, прикрывая рот, шепчет нечто очевидно романтичное на ухо. Боже мой, думаю я. Неужели нельзя прелюдию в другом месте разыграть. Смеясь, обладатель красной бабочки, острых скул и вытянутого подбородка с однодневной щетиной, обходит друга со стороны и направляется в сторону дома. Я не могу разглядеть его лица, но уверенно представляю на его месте нарциссичного шута. Интересно, совпадет ли моё представление о нём с реальностью? Оставшийся на месте парень стоит ко мне спиной словно гранитное изваяние, созданное рукой величайшего мастера. Массивные широкие плечи натягивают ткань пиджака до предела. Натренированные руки пытаются скинуть напряжение, возникшее в теле от непроизвольной реакции на… на шепот на ухо. Какая же я глупая. Запоздало выдыхаю от осознания очевидного. Я бы не смогла простить миру, что такой редкий экземпляр мужской сдержанности гомосексуальный. Повернувшись, молодой человек, посылает в пешее походное своего знакомого, а после обескураженно смотрит на меня. На одном из нас нет маски, поэтому я могу оглядеть его с ног до головы без тени стеснения. Начищенные до блеска туфли. Черный костюм с прямыми брюками, идеально сидящими на прожаристом мужском теле. Гладко выбритый волевой подбородок. И … глаза. Холодные. Серые. Обескураживающие. Я пытаюсь ухватить в памяти момент, когда видела их в последний раз. Неторопливо прокручиваю события в голове один за другим. Пока не дохожу до главного. Как только внутренний процессор соединяет последние обрывки воспоминаний воедино, подбираю подол своего платья и уношу ноги в сторону особняка. Чудом удаётся не запутаться в длинном шлейфе, что тянется от самых плеч.
Продолжая путь к Капитолию, вспоминаю обращение Громова, а это был несомненно он, к знакомому. Сухой. Так Максим его назвал. Перебираю варианты. Гербарий. Сухомлин. Сух… Осознание очевидного обрушивается на меня лавиной заглушаемых годами эмоций. Я останавливаюсь посреди дороги, не в силах сделать вздох без боли. Тем долговязым незнакомцем был Лёшка. Мой Лёшка.
В холл особняка, который арендовали для бала, вхожу с небольшим опозданием, но никто не замечает моего пренебрежения этикетом. Вот и славно, думаю, продолжая неспешное движение вдоль алой животрепещущей светскими беседами дорожки. Пока гости не расселись по своим местам, у меня уникальная возможность встретиться с людьми из списка. Жаль, что времени маловато. Но когда ты ограничен в ресурсах, нужно всего-навсего нащупать другой выход.
Обсуждая полгода назад с Губернатором Саратовской области кадровые перестановки, мы сошлись на том, что я вполне могу попробовать себя на другом поприще. Амбициозная идея продвижения казалась дикой и необузданной до тех пор, пока меня заблаговременно не включили в список на выбор высшего должностного лица как представителя исполнительного органа региона. В тот знаковый день страх сменился бесконечным пребыванием в подвешенном состоянии. Еще бы. Всего одно голосование может перекроить твою жизнь, кардинально поменяв расстановку фигур на политической доске.
До настоящего времени у меня не было никакого желания задумываться о смутных перспективах. Я привыкла жить здесь и сейчас, давно оставив позади иллюзорный мир. Но реальность в последние дни вносит постоянные корректировки, которые мне приходится принимать, иначе «здесь и сейчас» сменится на "от звонка до звонка".
На момент беседы с губернатором я была гордым обладателем розовых очков и потому мечтала продолжить свою благородную миссию по улучшению города, с оговоркой на семью. Зачем мне эта высокопарная политика, думала тогда я. Возможности не зависят от места. Мышление предопределяет исход. Как глупо и однобоко звучат сейчас эти оптимистические заключения. Мне потребовалось пару месяцев, чтобы иссяк запал. Всё, что казалось поправимым в обозримом будущем, полетело в бездну, разрастающуюся в диаметре с каждым новым днем.
Сегодня, когда я стою перед выбором "свобода" или "горячая точка" с уклоном на власть, сложно проявлять объективность. Перед глазами маячит единственная мысль "сдайся или будешь повержен". Но я не из робких, потому решительно приступаю к исполнению плана Б, минуя незавершенный А. Этим вечером мне как никогда важно убедить в своей компетентности одного мужчину и парочку его приближенных. При равных возможностях велик шанс одержать победу тому из конкурсантов на замещение выборной должности, кто так или иначе подтвердит свою экспертность. А я готова постараться, чтобы это провернуть.
По слухам, Осипов Анатолий Гафирович не только самый ярый претендент на роль председателя Совета Федерации, но и принципиальный человек с большой буквы. Низкорослый образованный пятидесятилетний мужчина с жидкими черными волосами до плеч и хорошими познаниями в области права. Умудренный опытом и крайне избирательный. На его счету немало дельных предложений и подписанных законодательных актов.
Добиться протекции от его лица практически невозможно, потому что он не приемлет открытого продвижения за свой счет. Но Анатолий Гафирович со слепым обожанием относится к применению аналитического ума во благо государственного устройства. Поэтому моя главная задача на сегодняшний вечер – проявить себя с необычной стороны.
Во время подготовки я пару раз размышляла о том, чем конкретно Осипов сумел зацепить сборище не только Совета Федерации, но и Государственной Думы. Не поверю, что правильно подобранные в моменте фразы способны вознести простого смертного к небесам. По всей видимости людей поразило не замасленное отношение расторопного мужчины средних лет к неожиданным поворотам судьбы. Его точные, острые и объективно точные слова на заседаниях – словно удар по правилам. Анатолий Гафирович – культурный, образованный, сдержанный человек, открытый для обращений и общения. Его нынешняя должность полностью это подтверждает. На данный момент, он – советник президента Российской Федерации по вопросам экономического развития и социальной сферы. По слухам доверенных лиц, Осипов решил расширить список сфер, которые на данный момент охватывает его должность, чтобы иметь возможность не только высказывать свое мнение и идеи, но и приводить их в исполнение в случае высокого процента голосов на соответствующих собраниях Совета.
На мой взгляд, он ведет свою игру, утаивая главную цель – войти в Совет. За столько лет ему явно надоело быть на побегушках у президента, а сейчас у него есть превосходная возможность стать официально третьим лицом государства, чьи слова будут не просто звуком или рекомендацией для высшего лица, а будут услышаны, приняты к сведению и с высокой долей вероятности приняты на законодательном уровне.
Осипов – не дурак. Он бы не пытался лезть через стену, зная, что не сможет её разбить. Несколько лет он готовил себя и свой круг приближенных к захвату Совета, чтобы заполучить возможность продвигать идеи в народ. Кир вскользь упомянул о тайном сообществе «ОСА», которое якобы в будущем собирается сместить нынешнюю власть. По правде говоря, в это я с трудом верю, считая секретную организацию заманчивой перспективой для тех, кто уже давно устал от сегодняшнего уклада страны и хочет перемен. Такие люди пойдут за главарем, который обещает горы, на всё. Главное знать, что обещать. А в этом он прекрасно знает толк. Поэтому сегодня мне придется ему немного подыграть.
Идея с разрезом на грани дозволенности поначалу казалась немного безрассудной, а сейчас я на вершине блаженства. Произведенный платьем эффект побил все мои ожидания: мужчины сворачивают головы, а женщины в сторонке манерно обсуждают распутную девицу с платиновыми волосами в столь откровенном для мероприятия образе. Перемены оттенка блонда, согласно полученным данным должны сыграть мне на руку. Нужный мне для осуществления плана человек предпочитает светловолосых неискушенных макияжем и филерами молодых дев в белых одеяниях. Он помешан на невинности и слабости противоположного пола, чем я непременно собираюсь воспользоваться.
Проходя мимо Осипова, я путаюсь в длинном шлейфе, ниспадающим с моих плеч, и неуклюже спотыкаюсь о собственную ногу. Пытаясь удержать равновесие, хватаюсь обеими руками за кого-то из его окружения. Сильные руки оборачиваются вокруг моей талии, не давая упасть. Эффект произведен, что надо, думаю я, в очередной раз поражаясь небывалой ловкости. От собственной нерасторопности тело приобретает пурпурный оттенок, напоминая белоснежную розу с оттопыренными в разные стороны лепестками, помещенную в тару с красителем. Не удивлюсь, если и до волос дойдет. Моё желание поблагодарить персонального спасителя за неожиданную работу, проделанную без страховки, гаснет, стоит только повернуть голову. Напрягаю собственные извилины, пытаясь вычленить что-то благоразумное. На ум приходят только заученные на уроках этикета фразы, поэтому я останавливаю мыслительный процесс в собственной голове и принимаюсь рассыпаться в однообразных приятностях, наблюдая боковым зрением за тем, как внимательно Осипов оглядывает нашу странную парочку.
– Прошу прощения, – хихикаю, закрывая рот ладошкой, – немного запуталась в подоле платья, пока бежала к столу, – мужчина не спешит меня отпускать, создавая с каждой минутой еще большую неловкость между нами. Наши тела почти соприкасаются друг с другом. Его руки обнимают обнаженные участки моей талии. А глаза… пронзительные серые огоньки смотрят в мои, испепеляя их дотла своей несокрушимостью. – Спасибо за помощь, – произношу едва дыша, а его взгляд опускается ниже, концентрируясь на ложбинке груди, что в этот момент предательски выдаёт моё волнение. Какой к чёрту этикет, раз этот гад созерцает то, что запрещено?! Провожу ладонями по плечам галантного незнакомца. В попытках отыскать дополнительную опору, смыкаю руки на шее и приподнимаюсь, чтобы оказаться с обладателем длинных чёрных ресниц поближе. – М-м-м, – протяжно стону, продолжая разыгрывать собственную партию, – Как Вас зовут, спаситель? – выдыхаю, нечаянно касаясь чужого уха. Отвожу взгляд в сторону и возвращаю его на мужчину, невинно хлопая глазками.
В ответ мне звучит решительное и твёрдое:
– Максим Громов, – друг Сушинского умудряется моментально собраться. При этом даже бровью не ведёт. Стопроцентный адвокат.
– Вы мне очень помогли. Я безмерно Вам благодарна, – наше тесное сотрудничество со стороны больше напоминает прелюдию к сексу. Пора заканчивать нелепый цирк. Иначе Осипов примет меня за девушку легкого поведения, а не за ангела.
– Не за что, Анастасия Викторовна, – доносится до меня едва различимый шёпот со стороны, а потом сильная рука отрывается от талии и ведёт едва ощутимую дорожку вдоль длинного рукава к своей шее. Осторожно касается моей ладони, отводит в сторону, разрывая контакт тел, и танцевальным движением возвращает мне опору под ногами. Сам Громов, галантно поклонившись, отходит на один шаг.
– Анастасия Викторовна Шестакова? – подхватывает диалог Осипов, неожиданно приблизившись к нам. В его руках два бокала шампанского, один из которых он любезно протягивает мне, – Угощайтесь, – выдержанный, словно дорогое французское вино, взгляд недвусмысленно елозит по моему лицу, соскальзывая на оголенные участки тела, что совсем недавно касались чужие руки. Дыхание сбивается, когда мужские худощавые пальцы крепко сжимают сосуд с напитком. На месте бокала я представляю своё сердце, что неожиданно поймали и посадили в замкнутое пространство словно экзотическую бабочку. Очевидно, Гафира младшего заводит не само обладание, а возможность распоряжаться и контролировать процесс от начала и до конца. В куколки любит поиграть, недобитый кукловод.
– Благодарю, – опускаю взгляд в пол, делая вид, что отпиваю благородный напиток, ускоренно продумывая новые ходы.
– Какая приятная неожиданность, – восклицает план «Б», взглянув на моего спасителя, стоящего позади. Недвусмысленное поведение вынуждает вернуться вновь к прежней точке остановки. —Не ожидал Вас сегодня увидеть, – радостно восклицает Осипов, при этом его суровый, но тем не менее лукавый взгляд, мечется между мной и Громовым. Что за чёрт? – Рад, что Вы всё же смогли почтить нас своим присутствием, Максим Александрович, – бархатистый чётко поставленный голос, диссонирующий с внешней мелочностью, подчеркивающей изрядно проявленную лощёность, разносится по всему залу. Поднятая в воздухе жилистая рука с шампанским, моментально приостанавливает всеобщее веселье, акцентируя внимание на нашем трилистнике.
– Анатолий Гафирович, я тоже рада Вас видеть, – произношу после пламенной тирады восхищения и радости, – простите за столь нелепое появление, – поправляю длинные рукава платья, подтягивая их к себе в попытках спрятаться от чрезмерного внимания со стороны, преследуя подобными жестами весьма корыстную, но очевидную, цель.
– Ох, что Вы, Анастасия, – льёт Осипов словно мёд, что вызывает во мне единственное желание – достать жало и воткнуть его по самое не хочу в одно конкретное длинное место, – Ваше платье замечательно отработало косячок за Вас, – в ответ я растягиваю рот в широкой улыбке. – Как Ваши дела? – интересуется советник президента, засматриваясь не туда, куда нужно, – помнится мне, что Вы глава города одного из Поволожских районов?
Как всё же быстро работает личная система охраны Осипова. Не удивлюсь, если они успели поднять архивные данные моего покойного отца.
– Все прекрасно, – сдержанно отвечаю, и в подтверждение собственных слов, закрываю глаза, растворяясь в блаженной нежности к себе. В эту секунду мои мысли уносятся в уютную комнатку собственного бревенчатого дома на побережье. Отметаю в сторону сладострастные мысли и продолжаю диалог, – очень приятно, что кто-то знает меня в лицо, – пальцы как бы невзначай касаются ушной раковины в попытках поправить выпавший локон, – всё же городок у нас довольно маленький, – пожимаю плечами и глазами трепетной лани смотрю на собеседника.
– Ох, что Вы Настенька, – восклицает Осипов, заходясь в безудержном довольном смехе, – на Ваш город молиться нужно. Посмотри, сколько энергии благодаря Вашим станциям ежедневно производится, – его руки обводят пространство по периметру, демонстрируя тысячи маленьких диодов и ламп. – Экономика нашей страны держится на таких крошечных городках, как Ваш.
– Ваши слова да президенту в уши, – непроизвольная смешинка вырывается из меня также же нелепо, как капли тающего мороженого слетают с вершины вафельного конуса. – А если серьёзно, то после сказанного Вами, захотелось продумать план мероприятий для выражения восхищения жителям своего района и запустить региональную акцию «Благо в дар» на регулярной основе. Без них, не было бы нас.
Высказанная идея доставляет удовольствие непомерно высокому самомнению Осипова, вынуждая его изменить созданное раннее впечатление обо мне:
– И правильно. Верно мыслишь! – выдыхаю, чувствуя вкус победы в раунде-знакомстве. Она лишь первая в череде битв во благо собственной свободы, но точно не последняя.
– Добрый вечер! – раздается позади меня звонкий мужской голос, который я узнаю из тысячи ему подобных. От неожиданности вздрагиваю и веду плечами, соприкасаясь голой кожей с приятным плетистым материалом чужого пиджака. В своё время я заслушалась голоса подобной силы, высоты и тембра до кровавых ран на собственном теле.
Затянувшуюся паузу прерывает Осипов, раскрыв руки в приветливом жесте:
– Алексей, дорогой, как я рад тебя видеть. Познакомься, – протянутая ладонь Анатолия Гафировича указывает в мою сторону, – Анастасия Викторовна, глава Балаковского района. Хотя ты и так должен ее знать. Не иначе как в одном месте выросли, – подмигнув нам обоим, переключает всё внимание на только что подошедшего официанта.
Мы смотрим друг другу в глаза лишь сотую долю секунды, но её достаточно, чтобы успеть заприметить отсутствие хотя бы какого-то коннекта. Прошлое осталось в прошлом. Я отчаянно верю в это. Другого пути быть не может. Всё переболело. Забылось. Как страшный сон. Я хочу ощущать пустоту, но вижу, как мужской кадык дергается, когда полный неожиданности взгляд соскальзывает с лица, концентрируясь на оголенной части груди. Я перестаю дышать. Боюсь, что сорвусь, если вздохну хотя бы раз. Пока призрак прошлого исследует территорию, я продолжаю упрямо смотреть вперед. В месте незримого, но осязаемого прикосновения печет, будто Сушинский мысленно выжигает на моей коже древнеславянские руны, спускается ниже, к участкам, не покрытым тканью. Остановившиеся биометрические часы снова начинают издавать свой противный тик, размазывая выпавшие секунды по нашей реальности. Вернувшись, Лешка с сожалением поглядывает на меня, а я растягиваю рот в лучезарной улыбке.
– Вы правы, Анатолий Гафирович, – отвлекаюсь от собственных мыслей, приоткрывая завесу тайны, что вызывает яркий проблеск заинтересованности, – но нас объединяет больше, чем Вы думаете, – оценивающе прохожусь по повзрослевшему Лексу, теперь я имею право тоже провести обзорные и розыскные мероприятия, и вернув внимание к собеседнику, заканчиваю начатое, – мы вместе учились.
– Какая приятная неожиданность, – Осипов так напыщенно и демонстративно хлопает в ладоши, что у меня закрадывается шальная мысль об очень удачной постановочной сценке, срежиссированной по наводке советника президента для местных зевак, – выходит, сегодня мини-встреча поволжских выпускников, —торжествует, будто бы выиграл в лотерею миллион.– Вам нужно обязательно посидеть тет-а-тет, – тихонько шепчет на ухо Сушинскому, зная наверняка, что я услышу.
– Возможно, Вы правы, – сдержанно отвечает Лекс, чем несказанно меня удивляет. Неужели балагур превратился в примерного мальчика? В жизни не поверю в такие разительные перемены.
– Старички мудрее молодежи, – заключает Осипов, и удаляется, не забыв прижаться сморщенными губами к тыльной стороне моей ладони. Подобным образом он обозначает паузу в любом разговоре с дамой. Как говорится, воспитание деньгами не пропьешь.
