Перейти к содержанию

Магическое бюро Майкла — книга №9 серии «Мир некромантов»

Автор:

4,4 10+ оценок читателей Рунета
Категория
Попаданцы
Серия
Мир некромантов · книга №9
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Человек с Земли попадает в мир винтажной техномагии. Там его встречают два мертвеца. Герой не стремится завоевывать царства, он хочет просто спокойно и комфортно жить. Но сумеет ли он вписаться в незнакомую реальность? Или реальности придется слегка прогнуться?

Читать «Магическое бюро Майкла» — Дмитрий Леонидович онлайн

Страница 2 из 4

– Никак.

– То есть, это просто философское утверждение, ничем не подтвержденное?

Магистр замер, потом посмотрел на меня с уважение:

– Да, господин. Если посмотреть с такой точки зрения – это просто слова. «Веревка – это вервие простое». Есть души, которые стремятся переродиться. Мы говорим, что они имеют тягу к развитию. Так нам понятнее, а как оно на самом деле – никто не знает.

Похоже, мысль про то, что опыт – критерий истинности, тут еще не изобрели.

Маг продолжил:

– Большинство душ вселяется в младенцев до того, как в них зарождается собственная. Такие младенцы магическими способностями никогда не обладают, но имеют более высокую удачу, чем те, чьи души самозародились. Мозг младенца неразвит, потому души при вселении в него забывают свои прошлые жизни.

Наконец, мы перешли к моему случаю:

– Иногда душа вселяется в тело взрослого, недавно погибшего. Для этого тело должно быть свежим и умереть без физических повреждений. Есть несколько редких болезней, при которых человек, обычно ребенок, может так умереть, просто перестать дышать. Есть некоторые яды, которые убивают, а потом разлагаются так быстро, что не вредят воскрешению. Но такие экзотические смерти имеют значение только для инициации магии в мире, где ее до того не было. В обычной же практике пригодные для вселения тела получаются, когда людей убивает некромант, причем не любым способом, а отсечением души. Носитель твоего тела попал под удар магической ловушки, настроенной именно так.

– И часто такие трупы воскресают?

– Редко. Во времена магических войн определили, что не более, чем один на тысячу.

– В моем родном мире каждую секунду умирает один-два человека. Есть и другие миры, там тоже умирают. Почему именно моя душа попала в тело?

– Принято считать, что души притягиваются в тела, к которым имеют наибольшее родство.

Я отметил для себя, что это похоже на правду. Моя душа не хотела стареть, и вот – я в теле молодого парня. У меня было шило в заднице, и Ковкун тоже полез в неизведанные подземелья в поисках богатства и приключений. Я был одиночкой, и он от людей держался на расстоянии.

– Те, кто воскрес во взрослых телах, сохраняют память души полностью, а память тела – частично. Но главное – они сохраняют сродство с изнанкой, потому имеют высший магический уровень, единицу. Как у тебя, господин.

* * *

После вводной лекции мы перешли к практике, развивали мое магическое зрение.

Я смотрел на амулеты и магические печати, сначала в полной темноте, потом при свете лучин, потом днем, для этого мы с Петором выбрались из подземелья наружу.

Следующим шагом стало умение замечать свечение жизни окружающих животных, а потом – и растений.

Самая большая плотность жизненной энергии – в теле у магов, чем ближе их ранг к единице – тем выше. У Петора был второй ранг, чтобы увидеть собственное свечение его костлявого тела, надо было заглянуть под кирасу – его душа была привязана к одному из грудных позвонков, тот и отсвечивал в магическом зрении. У Мартеля душа привязана к кроличьему черепу, вделанному в деревянную подставку. Он тоже светится, и тоже вторым рангом. При жизни у моих слуг-магистров был более высокий уровень. Но после их призыва уровень призраков определялся амулетом привязки, а этот амулет имел ранг на единицу меньше, чем маг, его активировавший. Маг был из Великих, имел первый ранг, соответственно, призраки получили второй. Когда-то это считалось средним уровнем, сейчас же – высоким. Магия в Гее постепенно деградировала.

Итак, ярче всего светятся маги и амулеты, созданные ими. Простые люди имеют плотность энергии в несколько раз ниже, чем средний маг. Высшие животные – примерно в четыре раза ниже, чем человек. Низшие животные – еще ниже. И еще ниже – у растений. Но тут есть нюанс. У низших животных и растений общая энергия зависит от массы. Потому каждая громадная эльфийская секвойя по потоку магической энергии превосходит десятки сильных магов.

Когда я вглядывался в жизненную энергию окружающего леса, я с удивлением обнаружил, что почва светится гораздо сильнее, чем можно было бы ожидать.

Магистр объяснил:

– В почве много корней растений и низших животных. Если бы можно было взвесить энергию, выделяемую разными организмами, то оказалось бы, что половина ее дается растениями. Плотность энергии в них низка, но масса во много раз превосходит массу животных. Из оставшейся половины примерно половину производят черви и прочие мелкие ползучие гады. Они незаметны, но в природной среде их масса превосходит общую массу высших животных примерно вчетверо.

Когда я освоил способность смотреть, перешел к активному использованию магической картины мира.

Следующим этапом моего обучения стало убийство. Магистр объяснил, как это делается, и я научился убивать усилием воли. Не с первой попытки, и не со второй, но у меня получилось гасить огонек жизненной энергии у мелких птиц и животных. Они от этого падали мертвыми.

Это умение принесло мне первую практическую пользу от магии, я убил зайца и отнес его вечером Нетяне.

* * *

Моя жизнь очень быстро наладилась. Вечером, после заката, я приходил к своей любовнице. Нетянка кормила меня простым, но сытным и вкусным ужином. Мы с большим энтузиазмом наслаждались друг другом в постели. Утром я завтракал и уходил в предрассветных сумерках, прихватив с собой сложенные в узелок продукты для обеда.

Вдова купила пару коз, чтобы не тратиться на творог и молоко. Стала делать сыры и сметану. Регулярно покупала у соседок уток и кур.

Соседи, конечно, заметили, что она светится от женского счастья и стала жить богаче. Сделали правильный вывод – мужика завела. Вначале некоторые деревенские бабы решили, что она отбивает кого-то из их мужей. Попытались скандал устроить. Но в ответ на претензии ревнивой мельничихи, высказанные у колодца, Нетяна так заразительно расхохоталась, что остальные к ней лезть побоялись, чтобы не позориться. Вместо этого стали строить самые дикие догадки, вплоть до сожительства с начальником стражи ближайшего городка.

* * *

Мартель вернулся через несколько дней. Ради сбора подробной информации он облетел несколько городов, подслушал множество разговоров, даже посетил незаметно парочку лекций в университете.

Разговор с магистрами велся в подземелье, при свете свечного фонаря, купленного для меня Нетянкой. Так было удобнее – и не совсем темно, и свечение Мартеля хорошо видно. Мебели не было, вся рассыпалась в труху, так что я сел на свернутое в несколько слоев одеяло. И призраков попросил занять сидячее положение, чтобы голову не задирать при разговоре.

Внимательно слушал доклад нашего разведчика не только я, но и Петор, который знал о современном мире не намного больше меня.

Мартелю было удобно не просто рассказывать, а сравнивать нынешнее положение дел с тем, к которому они с Петором привыкли при жизни.

– Население континента сильно разрослось после завершения войн Великих. Распаханы все земли, которые пригодны для земледелия. Лесов осталось мало. Из-за этого крестьяне строят теперь не избы из бревен, а мазанки из глины с навозом. В городах перестали строить из камня, строят теперь из кирпича – так дешевле и быстрее.

Как и раньше, основная часть населения – крестьяне. Только в наше время их было девятнадцать из двадцати, а нынче – шестнадцать. Жизнь крестьян почти не изменилась. Ткани стали дешевле и доступнее, железные орудия труда, а в остальном – по-прежнему. Магия для них недоступна, слишком дорого. Холодными зимами мрут от болезней, в неурожайные годы – от голода, во время войн – от разрухи и эпидемий.

– Почему так? – удивился я. – Прогресс же, он должен облегчить жизнь, сделать ее лучше.

– Потому что люди плодятся. Как только жизнь становится чуть получше, людей становится больше, пищи перестает хватать, приходится осваивать плохие земли, которые раньше никому не были нужны. Плохие земли требуют больше труда и дают меньшую отдачу. От того людям опять становится жить хуже. А раз в несколько лет приходит неурожай или война, слабые и глупые гибнут. Так и продолжается – в хорошие годы плодятся, в плохие – мрут.

Мартель сделал паузу, перевел дух, если можно так сказать о призраке, и продолжил:

– На жизнь крестьян повлияло ухудшение климата на нашем континенте. Он стал прохладнее. Из-за этого урожаи снизились, голодные годы чаще случаются. От этой беды прогресс всё же помог. Появились новые овощи и фрукты. Картофель и помидоры с западного континента привезли и стали выращивать. Зерновые дают больший урожай, чем раньше, и коровы мясистее нынче. Но и тут есть обратный эффект – новые сорта зерновых и породы скота прибыльнее содержать в крупных хозяйствах. Крестьяне-одиночки не могут соревноваться с большими фермами, им остается только трепыхаться, чтобы самим себя содержать.

В целом сказанное Мартелем соответствовало тому, что помнил Ковкун. Крестьяне действительно не жили, а трепыхались. Они плодились, как кролики, надеясь, что дети сделают хозяйство более крепким. И попадали в ловушку: многодетные хозяйства действительно были крепче, за счет труда подростков, но когда вся деревня многодетна, на всех не хватает хороших угодий. И благо для каждой отдельной семьи становится злом для общества в целом.

* * *

– Теперь о других сословиях, – продолжил Мартель. – Самое заметное изменение прошлых столетий – появилась большая прослойка магов-рантье. Они ничего не делают, только заряжают аккумуляторы, и тем себя содержат.

– Как так? – удивился Петор.

– За эпоху Великих количество магов в нашем мире сильно выросло. Великие маги умерли, но они оставили множество потомков, эти потомки тоже плодились. Уровень магов падал, но их количество росло. И теперь в среднем на десяток людей есть один с магическим даром, как правило слабым, на уровне третьего ранга. Такие маги самостоятельно ничего серьезного не наколдуют, но могут заряжать аккумуляторы. И это стало их основной службой. Целое сословие магов-рантье образовалось.

– Вот ведь кривая удача! – выругался Петор.

– Маги со вторым уровнем считаются сильными сейчас. А с единичкой давно никого не бывало.

– Почему? – я спросил.

– Высокоранговые маги не появляются больше. В войнах теперь стараются убивать не отсечением душ, а другими способами, после которых воскрешение невозможно.

Петор заговорил:

– Есть еще способ из простых людей искусственно создавать магов и ведьм с высшим рангом. Его некоторые короли использовали. Надеялись так усилить свою власть. Потом отказались – каждый такой маг в конце концов восставал против своего господина.

Я для себя отметил – получается, маги не заинтересованы в том, чтобы у них появлялись сильные конкуренты. Значит, и меня они вряд ли примут с распростертыми объятиями.

* * *

Я зацепился за мысль, которая меня заинтересовала:

– А почему вообще была и кончилась эпоха Великих? И почему снижается уровень магов?

Об этом стал рассказывать Петор. Он в дуэте призраков больше теоретик, Мартель – практик.

– Я говорил тебе о том, как души вселяются в мертвые тела, погибшие от удара некромантов. До эпохи Великих это обеспечивало стабильный приток магии в наш мир. Кто-то воскресает, становится магом первого уровня, детей плодит. За счет этого общее количество магии растет. Постепенно его потомки спариваются с более слабыми магами и ведьмами, или с простыми людьми, уровень потомков с каждым поколением снижается. Ведь ребенок не может быть сильнее самого сильного из своих родителей, его уровень равен среднему от родительских. Магия постепенно размывается в обществе, становится такой малой, что ее влияние выражается только в росте удачи.

Петор глянул на меня, понимаю ли. Я кивнул, мол – продолжай.

– Так происходило, пока у нас не стали возрождаться души из другого мира. Попаданцы. Видимо, наш мир в какой-то момент стал родственным для их душ. Такие воскресшие не просто оказывались сильными магами, они приносили новые способы применения магии, подталкивали магический прогресс. Их и стали называть Великими. К сожалению, этим Великим было тесно в нашем обществе, почти каждый начинал воевать. А дальше…

Петор сделал театральную паузу.

– А дальше войны пошли по нарастающей. Много войн – много погибших – много воскресших. Много Великих магов – еще больше войн. Такой вот гребаный круговорот войн.

Слова Петора дополнил Мартель:

– Под конец эпохи Великих мясорубка происходила страшная. Половина населения на континенте вымерла. А потом – как отрезало. Перестали у нас возрождаться попаданцы. За долгий период ты первый, о ком мы знаем.

– Почему?

– Думаю, тогда наш мир вышел из родства со стремлениями жителей твоего мира, – предположил Петор. – Вряд ли ваши люди мечтают о том, чтобы жить в нищей стране, по которой постоянно бродят отряды магов и наемников, у которых уже появилось прогрессивное оружие. Эпидемии, голод, банды грабителей…

Мартель дополнил:

– Теперь стало намного стабильнее. Войны идут, без них человечество жить не может, но такой беспорядочной резни, как во времена Великих, уже нет. Раз появился ты, возможно, наш мир вошел в новый период родства, и попаданцы опять пойдут к нам толпами. Страшно подумать, что будет, если это так.

Мне стало грустно. Я представил, что могут учинить мои современники в этом мире, жестком, но наивном. Мире, который получил шанс на какую-то стабильность и может быть разрушен новыми Великими магами, которые будут действовать, как европейцы в Новом свете.

* * *

А потом я вспомнил, что кроме попаданцев есть и другая опасность. Прогресс. Прогресс, который может превратить патриархальные средневековые войны в индустрию геноцида. Если тут уже есть паровозы, то может на очереди и мировые войны?

Хотя… Если судить по проценту погибшего населения, не такие уж они и страшные, эти войны прогресса… Люди Земли прекрасно занимались геноцидом задолго до них, с помощью сабель, луков и эпидемий.

– Давайте перейдем к прогрессу, – вздохнул я.

Начал Петор:

– Общее направление магического прогресса – переход к техномагии. Магию стали соединять с техническими средствами, которыми могут пользоваться и неодаренные. Яркими примерами такого подхода стали паровозы на вечном двигателе, пароплавы с гребными колесами, которые таскают баржи по рекам, стрелометы с активными стрелами, применение магической очистки в металлургии.

– Магия перестала быть искусством немногих, – грустно объяснил Мартель. – Мир становится диктатурой потребителей, и неважно, есть ли у них дар, главное – чтобы были деньги. Маги стали прислугой толпы.

– Раньше мы продавали свои услуги аристократам, теперь толпе купцов – так какая разница? – отмахнулся Петор. – Главное не это. Главное, что само представление о магии изменилось.

– Точно. В магии широко внедрили стандартизацию и специализацию. Магические товары производят на мануфактурах или в мастерских. Маги-рантье заряжают стандартные аккумуляторы. Маги-конструкторы наносят на делали механизма стандартные магические печати. Разработать что-то новое могут единицы, да и те при разработке используют стандартные элементы.

Петор сделал общий вывод:

– Техномагия оказалась удачным путем. С ее помощью достигнуто многое, невозможное раньше. Но это только один из многих путей, остальные забыты. Забыты даже многие знания, которые уже были известны Великим. Вернуться к ним современные маги не сумеют. А среди этих забытых путей должны быть и многообещающие.

Учеба

Магистры не пытались сделать из меня знатока магии. Они давали самые основы.

Много времени я потратил на обучение черчению магических знаков и схем.

Петор при этом бурчал:

– Современные маги уже не учатся этому. Они вместо вычерчивания знаков рукой используют стандартные печати, наносимые штампами. А ведь точность рук развивает точность мышления!

Попутно с черчением я осваивал магический алфавит, который используется в магическом конструировании. Точнее, в схемомагии, предшественнице техномагии.

– Но ведь техномаги сумеют делать всё другими методами. Лучше отработанными. Зачем изучать устаревшие схемы? – удивлялся я.

– Техномаги смотрят узко, – объяснял Петор. – Вот, скажем, магическая защита. За всё время с начала войн Великих ее принципы не изменились. Защита запрещает любую магию внутри тела человека. Прямое нападение на тело – не единственный способ убить, потому схема защиты делается модульной, к основному амулеты можно подключать любое количество дополнительных защит: от воздействия на воздух внутри тела, на воздух около тела, на жидкости в полостях организма, и так далее. Но это еще не всё. Уже мой первый господин научился выбивать защиту, вводя ее в конфликт с другим защитным заклинанием. Чтобы спастись от такого способа взлома, защитный амулет делается составным: один центральный амулет, как правило в виде коробки или сосуда, помещается в безопасное место, к нему прилагаются жетоны-метки, которые носят подзащитные, и амулеты привязки, которые связывают каждый жетон с центральным амулетом.

Всё это было известно еще нашему первому господину.

Техномаги за прошлые века в этой схеме ничего принципиально не изменили, только изобретали всё более изощренные способы обхода защиты и наращивали количество дополнительных модулей. Нарастили до такого количества, что обычный маг не в состоянии в одиночку в них разобраться и выстроить достаточно надежную защиту. Теперь в мире существует несколько магических корпораций, которые торгуют магической безопасностью. Они постоянно развивают методы защиты и ее обхода. Но!

Петор посмотрел на меня, и мне показалось, что череп хитро улыбнулся.

– Но уже мой первый господин знал, как выбивать любые защитные амулеты еще одним способом, способом, который он так и оставил неизвестным обществу.

– И как же он это делал? – заинтересовался я.

– С помощью микроволновки! – это слово он произнес с акцентом, но на русском. – Он даже изобрел новый магический символ для такого воздействия.

Петор быстро начертил на земле узнаваемое схематической изображение микроволновки: прямоугольник со скругленными углами, с дверцей и круглым переключателем в нижнем углу.

– Это воздействие концентрирует на металлические жетоны какие-то волны, родственные молниям, жетоны нагреваются, от роста температуры разрушаются все магические формы и связи, в том числе привязка жетона к центральному защитному амулету. К сожалению, сам я не понимаю сущности этого воздействия, поэтому для меня «микроволновка» – это не магический знак, а всего лишь странный символ.

Я примерно понял, о каком воздействии идет речь, но заинтересовало меня не это.

– А как случилось, что твой первый господин и я пришли из одного времени, но попали на Гею с разницей на тысячи лет?

Петор оживился.

– На этот счет у меня есть своя теория. На изнанке существуют объекты, в том числе человеческие души, и связи между ними, струны родства. Привычного тебе пространства там нет. Нельзя сказать, что один объект находится от другого на каком-то расстоянии. Зато можно сказать: «Объект А имеет сильную связь с объектом Б и слабую с объектом В» или «Кратчайший путь между объектами А и Б включает в себя три посредника». Так вот. Я считаю, что время на изнанкевоздействует на объекты, из-за чего души мертвых постепенно распадаются, а вот связи могут проходить сквозь время.

– Это как?

Петор стал чертить:

– Вот смотри. Раньше объект считался точкой на изнанке. Но у него есть свой путь во времени. Значит, он не точка, а траектория. И связь между объектами – не линия, а поверхность. Я полагаю, что у этой поверхности толщина не постоянна, она имеет линию наибольшего уплотнения. И эта линия может быть направлена не поперек времени, а под углом к нему. Тогда самая сильная связь между твоей душой и телом твоего двойника проявится не в одновременности, а в разных моментах, даже эпохах.

Я вздохнул. Потом попросил:

– Знаешь, магистр, это безумно интересно, но до таких высот магической теории я дойду нескоро. Давай перейдем к тому, что полезно на практике.

* * *

Когда я научился рисовать простые схемы мыслеформ, Петор показал, как с помощью процедуры символьного тождества такие схемы переводятся в упрощенные символы на амулетах и печатях.

Также он показал, как сложную схему можно превращать в простой и пригодный для запоминания символ, который маг может активировать в своем воображении, без применения амулетов.

С этого момента меня можно было считать магом.

– А теперь, мальчик мой, нам нужно решить, какие боевые и защитные мыслеформы ты должен иметь в своей памяти, чтобы использовать их в случае опасности.

– А это точно необходимо? Я не собираюсь никого убивать.

– Но кто-то может собраться убить тебя. У нас не настолько законопослушный мир, чтобы полагаться только на защиту стражи. Хочешь избежать войны – имей превосходство в оружии.

Вопрос о способе атаки был непростым.

Убить незащищенного человека я могу и так, отсечением души от тела. Но есть нюанс. Любое магическое убийство расследуют, если я буду действовать прямолинейно, меня найдут. Существуют амулеты, проверяющие родство магии и мага. Не срабатывает эта проверка, если воздействие проходит через двух посредников, которыми могут стать амулеты, существа или предметы.

Есть и еще один нюанс. Те люди, которые посмеют напасть на мага, наверняка имеют защиту. Защиту, сделанную по стандартам корпораций, торгующих безопасностью. Значит, мой удар должен ее обходить.

Я тут же вспомнил о воздействии «микроволновка». Покрутил в голове саму идею. Радиоволны излучаются где-то в пространстве, вдали от жертвы. Излучаются так, чтобы концентрироваться на цели. Это как излучение, исходящее из одной точки в пространство, но наоборот. Воздействие на цель происходит чисто физическое, без магии, поэтому защиту не затрагивает, и следа магии не оставляет. Излучение попадает на амулет или жетон, нагревает его…

В голове вспомнилось что-то о котятах, которых нельзя сушить в микроволновке после купания…

Вдруг меня осенило: а зачем концентрировать излучение на жетон, если можно направить его прямо на мозг человека?

– Это… Слушай… Эврика!

Стать изобретателем чего-то принципиально нового было ужасно приятно. Пусть даже это способ поджарить человеку мозги, невзирая на его магическую защиту.

Сам факт, что мне, вероятно, придется убивать, я воспринял легко. Вообще об этом не задумался.

Наверное, если бы я был не готов к этому, я возродился бы не на Гее, а в другом мире, там, где прекрасные эльфы катают на розовых единорогах девственных принцесс. Интересно, а как там живут те, кому не посчастливилось быть принцессами? Ведь кто-то должен убирать навоз единорогов?

* * *

Путь от моей гениальной идеи до практического применения оказался непростым.

– А твоя атака будет работать, если человек будет в шлеме с опущенным забралом? – задал первый вопрос Петор.

Пришлось задуматься. Шлем радиоволны не пробьют. Факт. Но если нацеливать удар не на голову, а на шею? На спинной мозг? Должно сработать. А если шея прикрыта кольчугой? А сердце и позвоночник – кирасой? Тогда – проблема. Можно прожарить какой-нибудь нерв, двигающий ногой, и человек упадет. Или рукой. Но для этого надо знать, где находится нерв.

В процессе проработки разных вариантов Петор дал мне схему уязвимых мест человеческого тела. Местные ведьмы хорошо знали анатомию, не хуже земных врачей. Я наметил несколько уязвимых мест для атаки. Конечно, если человек будет полностью закован в железо, мой удар не пройдет. Но сейчас так не ходят, распространение магических стрелометов сделало сплошные доспехи бесполезными. Вместо них теперь бойцы носили прочные шлемы и кирасы. Руки и ноги оставались без защиты, зато экономился вес, за счет чего усиливалась защита головы и груди. А чтобы не умереть от ранений в конечности и живот, в амулеты защиты включили модуль, останавливающий кровотечения от ран.

Когда я окончательно понял, как будет действовать моя атака, мы провели процедуру символьной подмены, теперь для удара мне достаточно представить символ микроволновки, нацеленный на нужную точку.

Я испытал новое умение на нескольких лесных птицах и зайце. Получилось.

– Ну вот. Теперь тебя с полным основанием можно называть Великим, – порадовался Петор.

* * *

Правота многовековой житейской мудрости Петора скоро подтвердилась. Умение убивать пригодилось мне, причем гораздо раньше, чем я думал.

В один из вечеров мы с Нетяной мирно ужинали, когда к ней приперлись гости. В дверь стали ломиться два дружка, живущие неподалеку, известные на всю деревню лентяи и любители браги. Уже стояла осень, и эти бездельники опробовали яблочный сидр нового урожая.

Моя подруга вышла к двери, открыла, чтобы криком не позориться на всю деревню.

– Ты эта… мы в гости… вот… – доносилось из сеней.

– Я не принимаю гостей.

– Ты чего? Бабы говорят, ты всем даешь, а нам что? Чем мы хуже? У нас сидр!

– Вон пошли, утырки!

– Ах так!

Нетянка вскрикнула. Что-то стукнуло. Мужики втолкнули ее в комнату, дверь заперли. Ребенок ее проснулся, заплакал, испугавшись шума.

Я взбесился. Было бы мое тело постарше, может сдержался бы, а так… гормонов в крови много.

– Так вон оно как! – завелся еще больше один из пришедших, когда увидел меня. – Ему вон можно, а нам нет? – И руку занес, чтобы Нетянку ударить по лицу.

Собственно, на этом его жизнь и закончилась. Тело с пропеченным мозгом упало на пол. Второй застыл с раскрытым ртом и выпученными глазами.

И что с ним делать? Отпустить? Пойдет разносить по деревне вранье о том, как я на его товарища напал ни с того, ни с сего. Потом маги приедут, следствие… Оно мне надо? «Не надо», – честно признал я. И второго тоже убил.

Теперь в комнате лежали два трупа.

Нетянка испугалась, но ей было не до переживаний, она кинулась успокаивать ребенка.

– Мартель, – позвал я.

Призрак тут же появился рядом. Он не мог не прийти на зов господина, даже если добровольно принял его власть.

– Магистр, у меня тут проблема. Посоветоваться хотел.

Нетянка насторожилась, не каждый день к ней незнакомые призраки залетают, но в панику не ударилась.

– Чем убил? – деловито уточнил призрак.

Я ответил.

– Ну, давай так. Ты тела из дома вытащи на огород. А там я на них брошу разложение, от них к утру даже зубов не останется. Перегной между грядками раскидаете.

– А если следствие будет?

– А что следствие? Твоего следа на них нет. Мой след на прахе если кто и найдет, ему придется изрядно постараться, чтобы найти могилу того Великого, отпечаток магии которого лежит на мне. Разве что бабу твою с ведьмой допросят… но ты тогда сбежать успеешь, тебя не найдут.

Я по очереди взвалил тела на плечи, в темноте вынес их из дома. Магистр колданул на них ускоренное разложение. Хорошая мыслеформа, когда нужно быстро избавиться от лишней органики, только запах при ее работе омерзительный получается. Поэтому в помещениях ее применять не рекомендуется. Но на свежем воздухе – нормально, ветерком уносит.

Нетянку я познакомил с магистром. Пообещал ей, если ей будет угрожать опасность, она сможет призрака позвать, тот появится и всех врагов убьет.

Пропажу двух дебоширов соседи заметили только через несколько дней. Жили они поодиночке, у них даже не было скотины, голодное мычание которой выдало бы отсутствие хозяев.

К исчезновению односельчане отнеслись спокойно.

«Нет человека – нет проблем», – с облегчением вздохнули одни.

«Нет тела – нет дела», – флегматично решили другие.

«Найдутся. Говно не тонет», – не поверили третьи.


Дорога

У магистров ушло несколько месяцев на то, чтобы ознакомить меня с тем минимумом знаний, который позволит вписаться в столичное общество в роли провинциального мага, пожелавшего сменить место жительства.

Я не стал большим специалистом в схемомагии. Но это и не требовалось – у меня есть Петор с его бездонными знаниями, а у Петора есть огромная библиотека чертежей.

Я не стал умелым боевым магом. Но у меня есть Мартель, который и при жизни немало сражался, и после смерти имел опыт участия в войнах в роли призрачной авиации.

Обычаи, принятые в среде магов и в столичном обществе, я тоже усвоил плохо. Тут ничего не поделаешь – попытаюсь списать это на свою провинциальность.

Недостаток знаний в маготехнике не помешает, я всегда могу выдать себя за мага-рантье, живущего зарядкой аккумуляторов.

Когда сошел снег и дороги начали подсыхать, мы решили, что мне пора ехать в столицу.

– Господин, надо еще определиться с защитой, – заикнулся Петор.

– А что не так с имеющимися амулетами?

– Они устарели.

Стали обсуждать этот немаловажный вопрос.

Самый простой вариант – заплатить денежку одной из корпораций, который торгуют защитными жетонами. Они, якобы, обеспечивают непробиваемую (ха-ха!) защиту, самую лучшую из возможных.

– Нельзя свою безопасность отдавать на откуп неизвестно кому! – категорически не согласился Петор.

Я сначала хотел поспорить. На Земле у меня за безопасность компьютера отвечал производитель антивируса, скажем, и вроде нормально было. Потом вспомнил, как когда-то установил один антивирус, а потом чтобы его удалить, пришлось всю систему переустанавливать, да еще не просто так, а с вывертом… И истории о том, как злоумышленники и спецслужбы подключаются к видеокамерам и микрофонам любой техники сложнее кофемолки… И удобные, но небезопасные штучки вроде облачных данных, в которых неизвестно кто копается без ведома хозяина… В общем, подумал я об вот этом вот всём, и согласился с Петором.

Мартель высказался:

– Я считаю, абсолютной защиты всё равно не бывает. Поэтому мы должны разумно ограничить набор модулей. Иначе опытный злоумышленник сумеет устроить конфликт между ними и выбить защиту.

Петор покивал головой, понимающе переглянувшись с Мартелем. Видно, когда-то они сами устраивали что-то похожее.

– Магистры. Я не могу судить о таких сложных вещах. Решите как-нибудь сами.

Мои мертвые слуги надолго зависли, обсуждая принципы защиты и то, какие модули нужны.

Решили, что главный амулет они сделают из небольшого золотого кубка и прикопают прямо в подземелье, в дальнем углу. Тут он и останется навечно, под защитой тайны и магических ловушек.

На шею мне и Петору мы повесим жетоны-метки, привязанные к этому кубку. И еще десяток жетоном возьмем с собой. А если мне придется защищать большее число людей, или захочу как-то изменить функции защиты, можно будет сделать другой амулет.

По набору защитных функций призраки решили, кроме обычного запрета магии, направленной на тело подзащитного, сосредоточиться на отклонении артефактных стрел, которые используют в стрелометах. Они – самое вероятное оружие убийства, если кто-то на меня покусится. Плюс добавили в амулет медицинские функции: защиту от отравления, повышение иммунитета, остановку кровотечений при ранении.

* * *

Я привык к Нетяне, мне с ней было хорошо и удобно.

Потому я пригласил ее с собой в столицу.

А она отказалась.

– Пойми, милый, здесь я хозяйка, у меня дом, земля, скотиной обжилась, спасибо тебе. А там я кем стану? Служанкой? А сын мой кем станет, когда подрастет?

Я не ожидал отказа. Сначала растерялся. Когда собрал мысли в кучку, спросил:

– Но я же уеду. Как ты будешь одна?

– Этой зимой Гринь овдовел, жена родами померла. У него ребеночка два, хозяйка в дом нужна. Он мужик спокойный, работящий, хозяйственный, и уже мне намеки делал. Я попросила его не торопиться, а как ты уедешь, так мы и сойдемся. Я ребеночка ему сразу рожу… – лицо женщины стало мечтательным.

– Ну, если Гринь… и ребеночек… – погрустнел я.

Жалко было расставаться. И немного обидно, что меня Нетяна вроде как бросила, променяла на какого-то мужика. Я ей, правда, не обещал ни замужества, ни любви до гроба, ни детей. И всё равно обидно.

Если бы Нетяна раньше сказала, что хочет ребенка, я бы может и согласился. Но она не сказала, а сам я не догадался. А теперь – уже поздно.

В день моего отъезда мы попрощались на пороге Нетяниного дома. Обнялись. У нее глаза заблестели от слез. Но решение остаться она не отменила.

* * *

Мне пришлось всю подготовку переезда взять на себя. Больше некому было, появление в городе или деревне ходячего скелета вызвало бы слишком много разговоров и вопросов.