Страница 2 из 8
покажи мне, ГДЕ в этот мир окно,
из потустороннего открывают?
Без него мне так тяжело дышать,
без него мне воздуха не хватает,
ты скажи, КОГДА мне за ним бежать?
ПО КАКИМ ЖЕ ДНЯМ ОНИ
ВОСКРЕСАЮТ?
Чтоб без своей заботы не оставил
и от лихой кручины уберёг,
молясь не по канонам и без правил,
мы твёрдо верим – нас услышит Бог.
Он с нами от рождения до смерти
/Поглядывает, чтоб не упустить,
когда вдруг растерявшиеся дети
начнут отца о помощи просить/,
чтоб в трудную минуту не оставить,
чтоб ниточку надежды протянуть,
и каждого на верный путь наставить,
и в нужные ответы – носом ткнуть.
Он с нами от рождения до смерти,
дарует нам любовь свою с небес,
а мы, его испорченные дети,
всё ждём ещё каких-нибудь чудес.
Чтоб без своей заботы не оставил
и от лихой кручины уберёг,
молясь не по канонам и без правил,
мы твёрдо верим: нас услышит Бог.
***
Сама себе завидую немного,
и в этом вам признаться не боюсь,
ведь нет светлее и добрее Бога,
чем тот, что бережёт Святую Русь.
Отстраиваем Иисусу храмы,
и свечи зажигаем до утра,
но не осознаём, что все упрямо
мы веруем в другого Бога – Ра.
Я забыла давно, что на свете ты есть,
да и взялся вообще ты откуда:
не стою у окна, не планирую месть,
не живу в ожидании чуда.
Я отрезала вовсе квартирный звонок,
домофон отключила /не нужен!/,
чтобы ты никогда растревожить не мог
только-только заснувшую душу.
Испытания новые ей не нужны —
от последних едва откачали,
её крылышки новые слишком нежны,
и летать она сможет едва ли…
Так прошу /умоляю!!!/ тебя – не тревожь
ты её – пусть окрепнет немного,
ведь сейчас ей противопоказана ложь —
не отправь раньше времени к Богу…
Ты смело равняешь
и друга с врагом,
и, конечно, Рай с Адом,
ведь в сердце твоём,
ослепленном борьбой,
это все смешалось,
и где-то в дыму и огне,
словно дети, рыдают
– Не надо! —
и жмутся поближе друг к дружке
Любовь, Доброта, и Жалость…
В последних конвульсиях бьются
/изранены!/ Вера с Надеждой:
поменьше б желания жить,
так не мучились б столько сёстры,
беспомощным ангелом
бьётся над ними – в слезах, безутешна —
София, не в силах помочь дочерям
/уже слишком поздно!/…
И вместе с малышками этими
ангел на небе рыдает:
до сердца, войной оглушённого,
не достучаться если —
уже никогда не пройти
чрез ворота небесного Рая,
и не получить больше шанс
человеком хоть раз воскреснуть…
Я не та уже, я не та,
что могла вознести до Рая —
в сердце вечная мерзлота,
и душа не поёт – немая!
Мне сегодня не нужен Рай —
не открылись бы двери Ада:
я и так уже через край
нахлебалась беды… Не надо
мне каких-то надежд пустых —
я уже ни во что не верю:
слишком много сегодня их
за закрытой осталось дверью.
Ничего уже /верь – не верь!/
я не жду, и без сожалений
я сегодня закрыла дверь
в мир предательства и сомнений.
До чего довела любовь?
до стихов, и ни метром дальше…
Я её испытаю вновь,
когда смою налёт той фальши,
что звучала в словах его,
