Вилами по воде

скулит, шуршит листвой в саду осеннем –

о, не стенай так жалобно хотя б –

от этих мантр унылых сердце щемит –

и ветру я шепчу: прошу, уймись,

не завывай как пёс, помилосердствуй –

умерь свой пыл и не смущай умы

невнятным и безрадостным концертом –

мне что-то грустно – может, это грипп,

усталость и хандра к концу недели –

для излеченья гриппа и хандры

налью в стакан немного зинфанделя,

взгляну в окно: там сумеречный сад –

спуститься в сад на поиск приключений?

Нет. Там темно. Боюсь. Пути назад

я не найду, боюсь. Да и ключей нет.

Достать, быть может, пачку сигарет

из жестяной коробки от бисквитов?

Поразмышлять о зле и о добре,

необъяснимо в жизни перевитых –

зачем, когда мечтаешь ни о чём

и ждёшь явленья бога из машины,

вдруг ниоткуда выскочит то чёрт,

то средний палец, то король мышиный?

Темнеет сад. Я зажигаю свет –

свет отразился в стёклах многократно,

и сад пропал. Погас. Исчез бесслед -

но в зазеркалье за окном квадратным.

Там только тьма. Ни сада, ни луны,

ни звёзд, ни елей, ни летящих листьев,

ни выстрела, ни лопнувшей струны,

ни шороха, ни шёпота, ни свиста –

там, за окном, реально ничего.

Внутри – фракталы ламп и отражений

огней в зеркальных стёклах, хоровод

флаконов, лент и всяких штучек женских,

сверканье света сумеркам назло

в хрустальных гранях тонкого стакана –

тьма за окном. Ни музыки, ни слов.

Не потому ль в душе тоска такая?

В реальности таятся чудеса:

потушишь лампу – явится свеченье

за окнами – там дремлет лунный сад,

волшебный плод полночных превращений –

включаю свет, и чёрной шторой ночь

опять скрывает от меня земное

и молча смотрит в дом через окно…

Конец кино.

Я закрываю ноут.

Часы

I

В часах песочных кончился песок -

Пора перевернуть их вверх ногами,

И пусть песок струится, невесом -

Бег времени устроен так богами,

И так осуществляется замер

Минут, часов и дней – сквозь узость горла

Бежит песок, вместивший жизнь и смерть,

Любовь, тоску, и многое другое…

В потоке серых равнодушных лет

Редки крупицы радости, и радость

Как сахарный песок блестит в стекле

То тут, то там, горя огнями радуг

Средь кварца тусклых выцветших кристаллов,

Истёртых за века служенья тьме -

Ни цвета в них, ни света не осталось,

Ни черт особых, знаков, ни примет -

В них ни черта – одна сплошная серость,

Их дело – нас объёмом обмануть,

И потому-то так и больно сердцу,

Что мало в жизни радостных минут…

Как часто мы о времени жалеем,

Что так бездарно прожито оно

В туманной тусклой сумеречной мгле и

Песком бесцветным ссыпано на дно

Не чищенной давно стеклянной колбы -

Она полна, часы перевернуть

Пора, и снова пусть бежит без толку

В стекле песка мучительная муть…

II

Итак, часы стеклянные имеют

Подставки из латуни с двух сторон,

На узкой талии – кольцо из меди;

На дне подставки вычеканен монстр

Ужасный страшный – может быть, химера -

Две головы и змеевидный хвост -

В венке из листьев дуба и омелы,

И трав, похожих на чабрец и хвощ;

На дне другом – изношенный нечёткий

Латунный образ – видимо, Харон -

А кто ещё сидеть так будет в лодке

Понуро, терпеливо? Только он -

Устало дремлет, как бы намекая,

Что нас он ждёт, он свой исполнит долг,

Что время жизни быстро протекает,

Перетекая как песок меж колб -

Песок засыплет, спрятав под собою

Год, месяц, день недели и число,

И факт, и ужас, и бездонность боли,

Меня, тебя, и вздох, и сухость слов -

Укроет постепенно ровным слоем

Забвенья, пепла, глин и новых почв

Бесследно всех –

И не было нас словно -

Пылинок, ветром унесённых прочь…

Жизнь мимолётна, друг мой, что поделать?

Для вечности она – один лишь миг,

Он сменится другим – на свете белом

Круговорот, и всё старо как мир -

Что было прежде, то всегда и будет,

И, как заметил мудрый Соломон,

Всё суета, и есть и будут люди

Всё теми ж до скончания времён -

Не изменить ни принципы, ни нравы,

И будет глаз за глаз и кровь за кровь,

И слабый – виноватым, сильный – правым,

И труд тяжёл, и горек хлеб, и кров

Не гарантирует тепла, защиты -

И может всё твоё похитить враг,

И все надежды белой ниткой шиты,

И не дожить до торжества добра;

И будет вечно ревность и измена,

Любви мученья, слёзы и печаль,

В фаворе зло, и нет, увы, сомнений,

Что завтра будет то же, что сейчас…

III

Заключена магическая сила

В песке внутри двух замкнутых пространств -

Та, что живёт в целебных элексирах,

Способствующих заживленью ран –

И пусть не учит время – время лечит,

Реальность превращая в миражи -

Стихает боль, и как-то сердцу легче

Среди химер, и можно дальше жить

Хоть как-нибудь,

И жизнь, наверно, стоит

Допить до дна, тем более, одна

Она у нас,

И даже «Всё пустое»

Сказать, когда к концу придёт она…

IV

Такие вот часы. Запас песка

Рассчитан в них на сутки до минуты -

Я каждый день за ними лезу в шкаф,

Снимаю с полки, чтоб перевернуть их;

Им лет пятьсот, наверно; их дизайн

И стиль напоминает о легендах

Брабанта про русалок и пейзан,

Про тайны магов Брюгге или Гента,

Про факелы, горящие в ночи,

Про гладкие и тёмные каналы

И про метанье тени от свечи

По стенам гулких и пустынных залов,

Затем по узкой лесенке наверх,

И далее по каменным холодным

Проходам к двери низкой, и за дверь,

К реке и вязам, где укрылась лодка…

И вижу снова будто наяву

То ратушу, то шпиль, то побережье;

Колокола, воды шуршащий звук

В колёсах мельниц слышу;

То воскресший

Из памяти, является Брюссель,

Поля в тумане и старинный замок -

Сменяется картинок карусель,

И Фландрия плывёт перед глазами -

Я мысленно лечу туда на крыльях -

Ведь в маленькой таверне где-то там

Песочные часы и подарили

Мне гномы и волшебный великан…

V

Зачем тебе про это, друг мой, знать,

Когда зима и тьма, пора депрессий?

Но за зимой опять придёт весна

И лето с ароматом нежных фрезий,

Сезон морских купаний и любви,

Бикини, пляжей, дальних путешествий,

И приключений всяких, и любых

Соблазнов воплощённых сумасшедших -

И горечь потеряет остроту,

И память повторит свой вечный фокус -

Всегда практичнее влюбляться в ту,

Кто рядом здесь с тобой на летних фото

Под парусом на ласковой воде -

И будет всё прекрасно, друг мой, верь мне -

Часы я обещаю каждый день

Переворачивать,

Чтоб продолжалось время…

Кошка

Осиротела кошка. Одиноко

Неслышно ходит в комнатах пустых,

Где из живого – только свет из окон,

В аквариуме рыбка, да часы –

Отсчитывают тихие секунды;